Знак бесконечность

Все наркоманы бросают употреблять, но лишь некоторым это удается при жизни. И мне удалось. Да, я была зависима от тяжелых веществ, когда мне было 14 лет. Слишком наплевательское отношение моих родителей, распущенность и деньги. Очень большие деньги. Все эти факторы сподвигли меня испытать новые ощущения, без которых я потом просто не смогла жить.  Я неделями не появлялась дома, потому что всегда была угашенной. В один момент всё мое окружение сменилось и сейчас я уже не вспомню и половины тех знакомых, с которыми зависала в клубах днями и ночами. Я платила учителям за молчание и до сих пор ненавижу людей за их бездействие, алчность, жадность.  Братья сами употребляли и потому не знали обо мне, о том, что я плотно сижу на синтетике.  Сейчас, может, уже и не осталось шрамов от игл на моих руках, но меня до сих пор бросает в дрожь от вида шприцов, синяков и иногда даже крови.  Почти год моей жизни ушел на это. И та жизнь казалась мне лучшей. Почти год терапии в клинике за границей: сначала молчание, потом возвращение к нормальной жизни, затем долгие сеансы с другими такими же наркоманами, а после и долгожданная выписка домой. Как я потом узнала - мама не захотела мириться с тем, что я торчала, и ушла от нас. По крайней мере, так говорил отец, но мне и этой версии было достаточно.  А сейчас она вернулась с такой легкостью, будто ее не было не два с лишним года, а пару недель.  - Да пошла она нахер, - вслух произнесла я, пиная мусорное ведро. - Нахер, нахер, нахер! Слёзы горячими струями текли по моим щекам, пока я с усилием и злостью пинала железное ведро, стоявшее на улице у остановки.  Все, от чего я так долго пыталась избавиться, вдруг снова ко мне вернулось. Но страшнее всего были мысли о Владе, который остаток своей жизни проведет прикованным к кровати, и осознание, что я была близка к этой же участи. - Эй, Инга! - крикнул кто-то и я подняла взгляд от своих испорченных кроссовок, - ты чего здесь сидишь? - спросил Гена, высовываясь из окна своей машины. Я, будто проснувшись, огляделась по сторонам: я сидела на скамейке на остановке. Как долго я пребывала дезориентированной в пространстве и времени - загадка. - Гуляю, - ответила я, когда поняла, что молчу слишком долго. - Ты к нам домой? - Подвезти? - поинтересовался парень, а я кивнула. - Залезай.   Я вскочила с места и села в машину. Мы плавно тронулись с места. Я пыталась отвлечься и слушать то, что бормотал Гена, но получалось не очень. Мои мысли вертелись вокруг возвращения моей мамы, моих давних жизненных траблов и прочей ереси.  - А как дела у твоего отца? - вдруг спросила я, перебив очередной рассказ Зуева. Он нахмурился и даже чуть крепче сжал руль: - Пока от него отстали, - вздохнул он, - прислали письмо, что-то вроде: «Можешь выдохнуть, наш договор отменяется». Я почувствовала некое успокоение, пускай я и не была фанатом этой веселой компании, но беспредел моего отца не должен касаться невинных людей.  Мы подъехали к дому. Я выскочила из машины, кинув Гене короткое «спасибо», и помчалась поскорее в свою комнату.  Еще из коридора, снимая куртку, я слышала очередные крики и возгласы, но сегодня у меня не было настроения даже здороваться с кем-либо, поэтому я старалась как можно незаметнее пробраться наверх.  - О, Инга, привет, - блять. Я закатила глаза, сжала руки в кулаки и повернулась в сторону гостиной. Конечно же, Игорь не мог не заметить меня именно сегодня, когда я была на грани истерики. Я обвела взглядом всех присутствующих: Игорь, Хэнк, Мел, Леха, трое каких-то незнакомых парней, две девушки, Кислов и.. какая-то девчонка, сидящая у него на коленях. - Привет, - произнесла я, чувствуя, что еще чуть-чуть и из глаз польются слезы. Я старалась держаться как можно естественнее, пока к горлу не подступила резкая тошнота.  Меня мутило. Я развернулась и рванула вверх по лестнице, молясь всем богам, чтобы успеть добежать до туалета.      Как же мне было хуево. Шел третий час ночи, а сон все не приходил. Я ворочалась из стороны в сторону, пытаясь уснуть хотя бы ненадолго, но сегодня удача не была на моей стороне. Все время после возвращения домой я просидела в комнате. Поправка: часть еще и в ванной, потому что мой желудок желал выкинуть из себя все, что я ела. В конце концов, меня отпустило.  Компания веселых и находчивых уехала на базу еще часов в восемь вечера. Мел и Леха зазывали меня с собой, однако я притворилась спящей, и они ушли. Я провожала их взглядом из окна, следя, чтобы все точно на этот раз свалили из дома. Потому что в прошлый - я потрахалась с Кисловым, который обманом вернулся в особняк. Но сегодня он, как и все, вышел из ворот дома держа за талию брюнетку, которая смеялась на всю улицу, когда он шептал ей что-то на ухо, попутно целуя в шею.   - Фу, блять, - пыталась отбросить я всплывший в голове кадр. Но вслед за этим в память вернулся еще один момент, когда Кислов обернулся, находя взглядом мои окна на втором этаже и задержав на них внимание на несколько секунд.

Суббота.

- Инга, запри двери на втором этаже, - просил меня Леша, когда я спустилась на кухню, чтобы заранее забрать в свою комнату бутылку минералки и бутылку вина. - А то я знаю этих идиотов, пойдут трахаться еще в кабинет отца, нам тогда точно голову снесут. - Вам в любом случае голову снесут, не в этот раз, так в следующий, - пожала плечами я, но просьбу выполнила, мне и самой не очень хотелось обнаружить у себя на кровати парочку ебущихся. Сегодня ребята устраивали вечеринку у нас: на улице стало холодно, а на базе не было отопления, даже окна почти вылетали от порывов ветра.  Я понимала, что даже если буду против, братья вряд ли возьмут мое мнение в счет. Поэтому пришлось вырядиться получше, сделать лицо посчастливее и попытаться стать частью этого «мира» на один вечер. Народ постепенно прибывал. В гостиной уже даже образовалась некая толкучка, свет погасили и врубили светодиодные светильники. Музыка начинала играть все громче и громче.  Я понемногу потягивала апероль из своего стакана, бесцельно бродила среди других людей, следя, чтобы они не разбили ничего серьезного.  Может, у меня и не было настроения набухиваться, потому что моя голова была забита совершенно иными мыслями, касаемо возвращения мамы, которую я больше не видела ни у школы, ни в городе со среды, но алкоголь приятно расслаблял мышцы.  Становилось чуть легче. В какой-то момент людей стало слишком много: я даже не знала, что в городе столько живет, сколько пришло на халявную тусовку. Все они, в большинстве, рассредоточились на первом этаже, образуя круги по интересам и знакомствам. Но было душно среди них, поэтому я поднялась наверх и стояла у перил, откуда было прекрасно видно все происходящее.  Но в один момент что-то пошло не так. Все вокруг вдруг замолчали. Я обернулась и опустила глаза вниз: там, в гостиной, загорелся экран нашего большого телевизора и на нём высветилась я.  Точнее, некогда я. Красивая, длинноволосая девушка с ярко голубыми глазами и наглой улыбкой, одетая в чёрный шёлковый топ и короткую юбку, держащая в руке бокал с чем-то красным. Изображение задвигалось и заговорило.  - Инга, передай привет, - раздался закадровый голос.  - Привет! - ответила та я и помахала рукой в камеру. - Меня зовут Инга Безрукова и сегодня я буду вершить правосудие, - та я залпом опустошила стакан и разбила его об плитку. Взгляд ожесточился, а улыбка из наглой превратилась в холодный оскал. Моё сердце остановилось. Как и я сама. Меня будто обездвижили, поэтому я, как и вся остальная толпа, продолжала пялиться на телевизор. - Вон там снимай, - повторила та я, показывая рукой. - Сейчас будет шоу, - та я подмигнула и зашагала, оператор шел за мной. Та я подошла к какой-то девушке, сидевшей на стуле и прислонившейся к опоре посредине зала. Та я наклонилась и взяла ее за подбородок, заставляя смотреть ее мне в глаза. - Что же ты, Ева, такая неосмотрительная? - с напыщенной жалостью спрашиваю та я. - Пришла сюда, зная, как мне хочется с тобой поквитаться. - Мы уже в расчете, Инга, - храбрясь, отвечала мне кудрявая девчонка, однако было видно, как дрожали ее губы. - Все по справедливости было! - пыталась крикнуть она, однако та я не дала ей этого сделать, отпуская ее голову, заметно толкая в сторону. - А мне плевать на справедливость, я богатая, - звонко отвечаю та я, притворно мило улыбаясь. Затем кадры стремительно меняются, и перед глазами встает картинка, от которой я впиваюсь ногтями в деревянные перила лестницы, чтобы окончательно не рухнуть вниз. Стою та я, нацелив пистолет на ту девчонку. Точнее на яблоко на ее голове. Я красиво улыбаюсь, сверкая белыми зубами, взмахиваю блестящими волосами, не торопясь разминаю шею. Вокруг нас также стоит толпа людей, которые находятся будто бы на арене цирка, пришедшие посмотреть на смертельный номер. Парни и девушки на фоне улыбаются, перешептываются, не сводя глаз с пистолета в моих руках. - Насчет три вылетит птичка, - медленно объявляю та я, прицеливаясь и прищуривая один глаз. Раз. Два. Три. - Нет! - кричит Ева в тот самый момент, когда пуля, словно в замедленной съемке, летит через весь зал клуба и попадает точно посредине яблока. Толпа взрывается радостными криками и громкими овациями, а та я дует на дуло пистолета и вновь красиво улыбается, глядя прямо в объектив снимающей камеры. SMP