Балансир

Руку обожгло и стукнуло отдачей. Миха в ступоре смотрел на дымящееся дуло и на ровную, круглую, с обожжёнными краями дырку в волшебной сумке, что валялась в кустах, куда её забросил Андрей. — Тетрадь, — выдохнули оба, кинувшись к ней, а мир вокруг ломался, рушился, складывался карточным домиком. Промелькнула ярмарка, укатились в пустоты высокие сосны, исчезло озеро. — Пиздец, — изрёк Андрей, когда они оказались посреди Дубравной улице, возле дома под номером одиннадцать, достал тетрадку, которая рассыпалась в его руках, и шлёпнул Мишку по плечу. — Некуда теперь бежать, а? Допрыгались. — Дотрахались, — сумрачно буркнул Миша, цитируя свою недавнюю песню, и от души пнул стену комиссионного магазина, в котором резво скрылся Ренегат. — Князь, ты нарочно это сделал? Андрюха помолчал и сказал, искоса поглядывая: — Нет. Но получилось как нельзя лучше. По-другому я бы тебя не остановил. Ты, Миха… Без царя в голове. О ком-то, кроме себя, думаешь вообще, или нет? Всё сам решил, да? Король, блять. Мишка потерянно смотрел в серое питерское небо. Осознание того, что случилось, наваливалось тяжёлым камнем. Надо было что-то делать. Мишка рванул за Реником, умолял его придумать новое изобретение и открыть портал, но тот лишь разводил руками. Нет балансира — нет мира. Всё просто. Миша загнанно дышал и едва не плакал. Андрей, почувствовав его настроение, виновато заграбастал его за шею и потащил гулять по летнему утреннему Ленинграду. Вид у обоих был впечатляющим, и редкие прохожие смотрели на ребят, как на сумасшедших. Вдобавок к горечи, что опутала Мишку, начался унылый дождик. Миша стянул с себя перемазанную волшебными красками рубашку и спустился на набережную. — Кому лучше-то стало, Андрей? Тебе? Мне вот хуёво, как никогда. Я там на сцене стоял, мне рукоплескали… Понимаешь, да? Я б такую тему там замутил! А здесь? Хуетень одна! — Миш… — Андрей еле подстроился под его рваный шаг. — Там было классно, конечно, сказочно. Но в моей голове не хуже. В твоей, кстати, тоже. Не загоняйся. Мы подарим наш мир людям. Расскажем всем. И он будет жить. Ну не дуйся, Мих. Миша сел на гранитные ступени набережной, увернулся от холодных брызг. Андрей привалился рядом. Слишком близко. Миха отодвинулся и совсем ссутулился. Князь прав. Где родился, там и пригодился. Размечтался, блять, в сказке жить. Хуй тебе, Горшок, а не место министра при сказочном короле или трубадура рядом с мистером Шоком. И поцелуев с Князем на берегу таинственного озера тоже не жди. Теперь только раз в пятилетку, в самом укромном месте. А в остальное время — ни-ни, чтоб никто не застукал. Друзья, и точка. — Андрюх, оставь меня в покое пока, ладно? Не трогай. Подумать надо. Миша пришёл домой и упал на кровать, не раздеваясь. Просто рухнул вниз лицом и убивался по потерянной мечте. Он понимал, что не прав, но обида на Андрея душила, крепко хватала за шею и никак не отпускала. — Ну что, выпускник, — рядом присела мама, — нагулялся? А чего грустный такой? Боишься взрослой жизни, шалопай? Она пощекотала его и засмеялась. Миша перевернулся, поймал её поддерживающую улыбку и вздохнул. Да, без мамы было бы плохо. И без Лёши. Без Балу, без Пора. Можно громче всех орать, что тебе никто не нужен, но… Это всегда будет неправдой. — Пойдём, заяц, я тебе морсик сварила. Самое то с похмелья. Или, скажешь, не пил? — Татьяна Ивановна опять засмеялась и ушла на кухню. — Мам, — Миша пошёл за ней, встал в дверях и вдруг сказал: — не получилось у меня ничего с Дашей. — Да? Эх, жаль, но это не беда, Мишут. Найдёшь другую себе девочку, — успокоила его мама, ласково обняла, и Миша не выдержал: — Я уже нашёл. Но это… Кхм… Сложно, короче, всё. — Вот как, — мама усадила его за стол и сама села рядом. — Значит, не зря отец… Миш, Миш, подожди! Выслушай меня. Я не против тебя. Я люблю тебя таким, какой ты есть. И приму любой твой выбор. Если нужен будет совет, знай, я здесь, с тобой. Миха моргнул удивлённо, обрадовался и пожурил сам себя. Вот дурак, как бы мама-то тут без него жила? Извелась бы вся. Блять, как ни крути, а Андрюха прав. Повёл Мишка себя, как эгоист. Чёрт… — Мама, ты прости, что я такой дурак, — прошептал он, кроша в пальцах кусочек батона. Мама ничего не ответила и поцеловала его в макушку. Днём Миха позвонил Шурику, встретился с ним на детской площадке и всё-всё рассказал. Про тайну тетради, про порталы, про сказочную страну. Молчал лишь про поцелуи, зато от души проехался по Андрею, назвав его приспособленцем. — Шур, ты только не обижайся… — Миша толкнулся, чтоб посильнее раскрутить карусель. — Ну, что мы тебя с собой не брали. Я хотел, но как-то… — Миш, да я понимаю всё, — Балу сидел напротив и смотрел понимающе, пока вокруг смазанно пролетали пятна деревьев. — Это место было вашим с Андреем. Я не лезу. У нас с тобой своя дружба, а у тебя с Князем… Блин, Мих, помедленнее крути, в глазах уже всё плывёт! — Я люблю его, но это какая-то хуйня, — выпалил Миха и низко-низко уронил голову, картинно свалившись с карусели. Саша подошёл, подбадривающе стукнул в плечо, закурил. Миша собрал в кулак все силы и решил, что в любом случае будет жить как хочет. И мечтать о чем-то более приземленном. О своей группе, например. А вот об Андрюхе думать не будет. Пусть тот первым придёт. Извинится, хотя бы. Зачем полез, дурак? Нельзя в сказке умереть по-настоящему, ну как он не понимает?! Миша прообижался три долгих грустных дня. Было плохо и тоскливо. Порой рука так и тянулась к телефону, но Миша тормозил и оправдывал себя тем, что дома был отец. С военным училищем ничего не выгорело, потому что Миху развернула медкомиссия, и батя ломал голову, куда бы пристроить сына. — Папа! — воскликнул однажды Миша во время такого разговора. — Пожалуйста, разреши мне хоть раз принять решение самому! Я так устал… — Устал? — презрительно хмыкнул Юрий Михайлович, заметил на кровати открытый журнал истрёпанного Плэйбоя, который Миша нарочно помял как следует и бросил на самое заметное место, и подобрел. — Знаешь, сын, а может, ты и прав. Сделал ведь правильный выбор в пользу девчонок, может, и в учёбе не оплошаешь? Ладно, дерзай. Мешать не буду. Миша улыбнулся, но в душе вздохнул. Чёртово лицемерие и притворство… Наверное, всю жизнь придётся прятаться по углам от таких вот… Гомофобов. Может, и правда, проще быть с девчонками? Миша сморщился и шлёпнул сам себя по коленке. Блять, что за мысли… Как же плохо без Князя. Помириться бы. — Мы в выходные на дачу к Ивановым едем, — продолжил отец. — Ты с нами? Или готовиться будешь? — Я дома, можно? — Миша мигом вспомнил Князя, его поцелуи, лихорадочную дрочку, первый минет, и покраснел. Блин, такая удача, выходные без родителей и даже без Лёшки! Ради такого можно и принципами поступиться. Миха пригладил встрёпанные волосы и решил сделать шаг к примирению первым. Андрюха на удачу встретился ему во дворе. Они поиграли пару минут в гляделки, а потом Князь сказал как ни в чём не бывало: — Мишка, привет. Я проебался и не поступил в Серовку. Пошли на следующей неделе подавать документы в реставрационное? — Давай. Андрюх… — они побрели по дорожке, рядышком, почти касаясь друг друга плечами. — Я соскучился. — Вот так, да? — рассмеялся Андрей, легко толкаясь. — Отошёл от обидок, Мишенька? Можно теперь трогать тебя? А то я уж испугался. Думал, скажешь, что нам опять надо разбежаться. — Нет, Андрей. Ты… — Миша остановился и сказал скороговоркой. — Ё-моё, да ты мне важнее всяких там параллельных миров! Ты и жизнь твоя. Голос, рисунки, песни… Будем тут барахтаться. Главное, вместе. У меня завтра дома никого не будет. Приходи? Андрей сверкнул голубыми своими глазами и, кажется, немного растерялся. — Совсем никого? — Ага, — у Миши чуть сел голос. — Придёшь? — Конечно, — так же хрипло выдохнул Князь, почёсывая шею. Мише ужасно захотелось обнять его и впиться жёстким укусом. Но вместо этого он издал странный рык и повалил Андрюху в траву возле стадиона. Они долго катались по ней, будто бы в борьбе, но на самом деле просто-напросто лапали друг друга и тащились от этого. — Видишь, что ты наделал? — выдохнул Миша всё ещё обиженно. — Помнишь, как было классно там, у озера? Андрей, поверженный, тяжело сопел и молчал. — Да ладно, Андрюх. Я же не дурак. Всё понимаю. Ты меня спасал. Ладно, до завтра, — Миша совсем незаметно ткнулся губами между скулой и ухом, пожал ему руку и пошёл домой. Насилу дождался утра, встретил Андрея в прихожей и вдруг оробел. Пылких объятий не получилось, они лишь неловко ткнулись друг другу в губы, и отстранились. В сказке всё было другим, а здесь… Каждая вещь напоминала Мише отца, и ему казалось, будто за ним следят даже стены. Князь тем временем по-хозяйски прошёлся по комнатам, включил чайник и сел к письменному столу. Заговорил об училище. Миша радостно подхватил тему и выдохнул. Они попили чай, поиграли совсем по-детски в солдатиков, отрепетировали пару песен. Смеркалось. В окне искажался двумя стёклами огненный закат. — Красиво, — сказал Андрей, встав у подоконника. — Как в тот вечер, перед казнью, помнишь? — бросил Миша, отставляя гитару в сторону и любуясь его силуэтом. — Помню, как тут забудешь. Я, кстати, столько текстов написал по мотивам наших приключений, ты… Миша не дал ему договорить, подошёл сзади и смог, наконец, коснуться шеи пересохшими от волнения губами. Оковы слетели моментально. Князь развернулся и затянул его в глубокий, настойчивый, сумасбродный поцелуй. Миша еле успевал дышать. В голове звенели молоточки. — Андро… — хватая ртом воздух, выговорил Миха. — А пошли в родительскую спальню? Следов там оставим. Будто я с девчонкой был. — Пошли, — в светлых глазах запрыгали озорные понимающие чертенята. Парни свалились на кровать, разворошили постель и долго дурачились. Напряжение нарастало, клубилось в воздухе электричеством. Совершенно внезапно быстро раздетый Князем Миша ощутил себя распластанным на спине. Андрей стоял на четвереньках рядом, почти не дышал и облизывал губы. — Тш… Шёпот, похожий на шелест волн, прокатывался по всему телу дрожью. — Расслабься, Мишка… Губы, мокрые, прохладные, выцеловывали каждый сантиметр тела. Пробирались в сгиб колена, по-черепашьи медленно ползли по внутренней стороне бедра к паху. Надо было что-то сказать, но рот склеился вязкой слюной. Получилось лишь сдавленно, с придыханием, промычать и сильнее вжаться затылком в подушку, что пахла луговыми травами. Андрей нависал сверху, смотрел маняще и многообещающе, толкался бёдрами наугад, куда придётся, до боли притираясь к сухожилиям в паху. — Андрюх, мы, — Миша запнулся, потому что мокрый язык Андрея щекотно лизнул его в ухо, — не это… Я не… — Спокойно, — Князь обрёл уверенность и толкнулся резче. — Ничего такого, внутрь не будем. Вот так вот ноги сделай просто… Да, Мих… Миша полностью отдался в его власть и хрипло выдохнул. Новые необычные ощущения накрыли с головой. Он не смог долго держаться и заляпал всё постельное, извиваясь змеёй. Андрей глухо сматерился и упал рядом. Совсем выбившись из сил, парни быстро заснули. Утром Миша с плотоядной улыбкой кольнул себе иголкой палец, испачкал простыню и кинул её в корзину для белья, а Андрей сбегал домой, стащил мамину помаду и положил её в ванной у зеркала. Почесал в затылке и, смеясь, накрасил себе губы. — Дай поцелую, — фальцетом пропищал он, притянул Миху к себе и всего его расцеловал. Мишка фыркал от смеха, отплёвывался от сладкого вкуса и совершенно случайно испачкал рубашку. — Её тоже в стирку, — приказал Андрей. — Теперь твой батя точно будет уверен, что ты спал с девчонкой. Утром вторника жаркое солнце купало город в своих лучах. Миша отворачивал от них бледное лицо и чихал, а Андрей, напротив, радостно жмурился. Коридоры училища были пустыми и прохладными. Пацаны долго искали кабинет, в котором сидели члены приёмной комисии, заполняли заявления и отвечали на вопросы. Устали от всей этой бюрократии и выскочили обратно с облегчением. Мишка, устав себя контролировать, дёрнул Андрея за рукав в какую-то комнату, оказавшуюся мастерской, развернул к себе и сказал тихо: — Князь, я так люблю тебя, чёрт возьми! Безумно, блять… И жить без тебя не смогу, понимаешь, да? Андрей начал отвечать, но вдруг как-то резко замолчал и уставился за Мишкину спину. Миха обернулся и увидел на верстаке, среди других бумаг… Тетрадь. Ту самую, толстую, клетчатую, в зелёной клеёнчатой обложке. От неё веяло теплом и ласковыми объятиями, способными укрыть от невзгод сурового взрослого мира. Миша протянул было руку, но остановился в паре сантиметров. — Ну что ты, Мих? — шепнул ему в ухо Князь, уже перелистывая страницы, на которых появились новые рисунки с процветающим городом и радостными жителями. — Дают — бери. Смотри, тут от Чарли с Буфом письмо. Андрей принялся разбирать чужой почерк, а Мишка незаметно нагнулся, заметив в пыли под верстаком револьвер. Игрушечный с виду, пластмассовый и совсем не тяжёлый, но… Тот самый. Миха замер. Покачал его в руках, спрятал поглубже в карман, сел рядом с Князем, притираясь к нему головой, и крепко обнял на пороге новой жизни. Что ж, выбор сделан. У Андрюхи будет свой балансир, у него — свой. А любовь, как и сказка, — одна на двоих. Чтобы не потеряться ни в одном из миров даже после смерти. Ведь они вместе навечно, так решила судьба. В стене между двумя узкими окошками медленно, будто фотография на бумаге, появлялось изображение сказочной дверцы. Ребята взялись за руки и без раздумий шагнули туда вдвоём.