Балансир

Выпускной был обычным и скучным, с долгими напутственными речами, разговорами, танцами и конкурсами в столовой. Андрюха, кажись, нырнул в ностальгию и вспоминал с одноклассниками долгие годы учёбы. У Мишки такой обоймы воспоминаний не было, и он подпирал стенки, держась от Андрея на всякий случай подальше. Князь, в белой рубашке с лихо подвёрнутыми рукавами, был таким, сука, красивым, что Миша кусал кулак от невозможности засосать его прямо здесь, у всех на виду. Ещё, как назло, неподалёку целовался со своей Юлькой Поручик, и Миша ему люто завидовал. Вынужденные ложь и лицемерие угнетали с каждой минутой всё сильнее. Послав куда подальше дурацкие конкурсы, Миша мрачно пошёл бродить по школе. В уголке под лестницей он наткнулся на Дашу. Девушка сидела на скамейке и задумчиво теребила подол синего платьица. — А ты чего тут, Даш? — Миша почти налетел на неё, поэтому молчать было глупо. — Сижу вот. Танцевать мне всё равно не с кем, — она подняла на него грустный, но дерзкий взгляд. — Даш, — он присел перед ней на корточки и, расхрабрившись после пары стаканов украдкой выпитого портвейна, сказал: — прости меня. Ты очень… Очень классная девчонка. Но я… Люблю дру… Другую. Понимаешь, да? — Спасибо, Миш, — она обвила его шею руками и чмокнула в лоб. — За твою честность. Сказал бы сразу, я бы не мучилась зря. — Да я хотел, но Андрей… Короче, не важно. Ты не обижайся, ладно, малыш? Пойдём, — Миша потянул её в зал и спихнул в руки Андрею, шепнув: — Потанцуй с девчонкой. Она не заслуживает сидеть в одиночку и слёзы лить. Весёлый Андрей кивнул и закружил Дашу по столовой. Миша тихо щёлкнул зубами, пряча глупую ревность, вернулся в коридор и, усмехнувшись, пошёл в подсобку. А вдруг повезёт, и дверь откроется? Так и случилось: навесного замка не было. Наверное, сняли на лето за ненадобностью. Миша посидел на пыльном чемодане, глубоко вдохнул и толкнул дверцу во внутренний двор. Она преспокойно открылась, озарив тёмную каморку ярким солнечным светом. Миша обрадовался и нырнул в сказку. Сдёрнул с шеи галстук и просочился на ярмарочную площадь. Там царило оживление. Виновник суматохи, живой и бодрый мистер Шок, одетый в великолепный плащ, шумно и весело спорил с Гансом за кулисами шатра, куда сразу же пробрался Миша, осторожно огибая суетливых карликов. — Здравствуйте! — обрадовался Мишка, который переживал за Шока, как за родного. — А вы чё… Уже на сцену, что ли? — Миша! — Шок обнял его, крепко, по-дружески, и взлохматил большой ладонью волосы. — Молодец, что пришёл! Да, я уже здоров как бык! Сейчас Художник вернётся, и начнём представление. Тряхнём стариной, да, Ганс? — Его не переубедить, — шепнул Мише Ганс и вскинул руки в сдающемся жесте. — А где Художник? Они помирились? — спросил Миша, но Ганс не услышал его среди нарастающего свиста и гула. Тени, образующие основную массу зрителей, были недовольны. Шумели и требовали гвоздь программы. Миха высунулся на пару секунд из-за кулис, беспокойно обернулся на Шока и будто снова увидел кровавое пятно, что расплывалось на его широкой груди. Фокусник прищурился и подошёл к нему, отрицательно покачивая головой: — Нет, Миш, с этим я завязал. И ещё. Я много думал, советовался. Знаешь, тебе не стоит быть моим учеником. Всё, что я делал, играя со смертью, это… Ну, как тебе объяснить… Не самые лучшие вещи. Не повторяй за мной. Миша открыл было рот, чтобы что-то возразить, но Шок, противореча своим же словам, остановил его, вложил в руку пистолет и заговорщически подмигнул: — Дарю. Заговорённый. Придёт костлявая — стреляй на опережение. Попадёшь к нам сюда. Мишка взял бутафорский револьвер. Он сидел в руке, как влитой. Рукоятка была будто создана для Мишкиной ладони, а длинный узкий ствол манил запретным безумием. Толпа продолжала гневно бурлить, вызывая Шока на сцену. Он нервно щёлкал пальцами, но старался казаться гордым, независимым и уверенным. — Мистер Шок, — Миша собрался с духом и подошёл к нему снова. — Если вы не против… Может, я сыграю ту песню, которую сочинил для вас? — Песню? — Шок отвлёкся от своих мыслей и оживился. — А давай! Ганс, организуй гитару! Ты играй, а я… Станцую, что ли? — Как Гаркуша! — подпрыгнул Миша, вспомнив рассказы Сашки Балунова о концерте группы «АукцЫон». Он спешно натянул ремень и побыстрее вылетел на сцену, пока страх и волнение не начали поедом есть его изнутри. Обалдел от количества зрителей, провёл рукой по струнам и сразу же сбился. Шок подошёл сзади, и Миша чуть не оглох от приветственного свиста. — Знакомьтесь, это Миша. Тихо-тихо, — Шок ловким жестом быстро усмирил толпу, — послушайте его. Миха закрыл для большего спокойствия глаза, заиграл и запел. Голос, сперва дрожащий, окреп и уверенно полетел над площадью. Песня была короткой, но в концовке зрители радостно захлопали. Миша улыбнулся и от души поклонился. Вот чем он будет заниматься: выступать перед толпой! Сочинять песни и делиться ими с людьми. Окрылённый успехом, Миша слетел со сцены и завертел головой, почуяв новую суматоху. Со всех сторон громко гудели сигнальные трубы. Вслед за военным оркестром на площадь выехал в шикарном экипаже Король в сопровождении лесных эльфов и Художника. Тени пали ниц. — Друзья! — Чарли перепрыгнул из кареты прямо на трон. — Спешу сообщить вам, что мы заключили с жителями Заповедного леса новый мирный договор. А достопочтенный Художник нашёл способ, как исправить неприятную ситуацию, что случилась с нашими согражданами. Прошу вас! Весёлые утончённые существа бросились разбрызгивать пахнущую цветами жидкость, и тени вмиг обрели плотность и объём. Из-за угла вынырнул Реник, вручил Художнику краски, и праздник превратился в аляповатую феерию. Горожане купались в цветных фонтанах, обливались краской с головы до ног, бросались друг в друга яркими самодельными бомбочками и смеялись, громко, чисто и искренне, как дети Радостный Буф скакал вокруг, крутился колесом и восхищённо вопил: — Ура! Конец серому мраку! Всё закрутилось, как в новом безумном сне. Миша окунулся в самый эпицентр праздника красок. Изляпался с головы до ног, подскочил к Шуту и шлёпнул его по спине, оставив след от ладони. — Всё хорошо, да, Буф? — Всё просто супер, Миха! — Буф прыгал и прыгал, как заведённый. — Смотри, каким стал наш город! Посмотри, какие счастливые лица! — Да, прямо бразильский карнавал. Теперь понятно, ё-моё, почему Остап Бендер мечтал о Рио-де-Жанейро. Слушай, Буф, — Миша увернулся от жёлтого пулька, которым кинул в него весёлый карапуз, — если что, я могу у вас пожить немного? — Пойдём, спросим у Чарли, — Буф облапил его и подвёл к Королю. — Чарли, как думаешь, ему можно остаться с нами? — Миша, тебе можно что угодно! — Чарли пожал ему руку, как равному, и подмигнул. — Если бы не вы с Андрюхой, мы бы продолжили тонуть в этом мраке. И в Лес я бы не попал, и Шок с Художником своей враждой сгубили бы всё настоящее, что было. Миша смущённо шмыгнул, благодарно улыбнулся и вернулся в шатёр, немного жалея, что не взял с собой Князя. Вот бы они вдвоём повеселились! Представление Шока и Художника уже началось. Оно походило на театральное действо, кинокартину и диафильм в одном флаконе. Рисунки оживали, трансформировались, плясали и пели, а мужчины легко управляли своими героями, перевоплощались в них и творили что-то магическое со зрителями, живыми, настоящими, абсолютно ошалевшими от перемен. Миша открыл рот на первой минуте действа и захлопнул его лишь под конец. — Никаких больше смертей на потеху толпы и убийств ради мести! — подвёл итог Чарли, вставая в своём ложе. — Только страшные сказки со смешным концом! Дружба, любовь и веселье! — подтвердил Художник и, обвив за плечо, притянул Шока к себе для поклона. Ярмарочная площадь взорвалась аплодисментами. — И ещё. Мы хотим поблагодарить нашего гостя, — мистер Шок поманил на сцену Мишу, заметил Андрея, который, видимо, только что вынырнул из сказочной дверцы, и исправил сам себя: — наших гостей, без которых ничего бы не было. Пацаны взобрались на помост сквозь бурлящее радостью людское море. Миша уже пообвыкся и улыбался, радостно обнажая клыки, а Андрей щурился от ослепительной яркости и растерянно моргал. Ярмарка продолжилась грандиозным пиром, но парни выдохнули с облегчениеми и улизнули привычно в лес, к озеру. — Ты чё без меня-то свинтил? — спросил Князь, пьяно дыша на Миху и сверля его туманным взглядом. — Надоело, — Миша отвечал короткими фразами между поцелуями, — что притворяться надо. Заебало. Андрей, а ты… Чего такой бухой? — Так выпускной же, Мишка. Встречали рассвет напополам со спиртом, но без тебя, — Андрей наваливался на него всё сильнее, притирался, целовал мокро и тягуче. — Оп. А это чё? Два ствола? Когда успел второй вырастить? Андрей уржался от собственной шутки, а Миша понял, на что именно он наткнулся, и выложил из кармана брюк пистолет. — Это не тот ствол, про который ты подумал. — Хуясе. Откуда? — Подарок мистера Шока. Наверное, в нём и заключён секрет, — в Мишкиной голове шевельнулись догадки. А что, если Шок, — тоже выходец из параллельного мира? Сбежал сюда когда-то в юности, заключил договор со смертью… И обвёл её вокруг пальца! — Мих, — резко стал почти серьёзным Андрей, и вкупе с пьяной рожей это смотрелось очень странно, — а скажи-ка мне, чё ты хочешь учудить? Миша чуть задумался, подбирая слова. Будто почуяв смену настроя, изменилась природа вокруг. Стало неспокойно. В речке бурлила вода, небо потемнело, заблистало далёкими зарницами. В лесу выл кто-то страшный и очень громкий. — Я… — Миша опустил глаза и стал оттирать послюнявленным пальцем пятна краски. — Я здесь остаться хочу, Андрей. Ты со мной? — В смысле? Типа… Насовсем, что ли? — Андрей взял его за подбородок и требовательно сжал. — Не-не, погоди. А родители? Пацаны? Группа, наконец? Ну, вообще… Наша жизнь? Миша, честно говоря, ожидал именно такого ответа и покивал: — Не хочешь, значит. Ну, я тогда один. А ты… Приходи ко мне, ладно? — Миха, да ты с ума, что ли, сошёл? — Андрей вскочил и развёл руки в стороны. — Ты посмотри, что вокруг делается! Нас каждый раз кто-то хочет порешить! — А ты посмотри, что у нас дома происходит! Мне здесь хорошо, понимаешь, да? — Миша тоже встал и упрямо сложил руки на груди. — У мамы с отцом Лёшка есть, он правильный, он хороший. А про меня забудут, будто не было. Никто убиваться не будет от горя. А ты… С тобой мы сможем делать здесь всё! Ну, Князь, не тормози! Я решил, значит, так и… — Мишка, слушай… — Андрей крутил головой и шевелил губами, подбирая слова. — Это всё… Ненормально как-то. Я… Боюсь, эт самое, за тебя. — Блять, ну чё ты заладил? Ну и пусть страшно. Лучше так, чем дома. А смерти тут нет! Хочешь, докажу? Миха, исчерпав все аргументы, как полоумный, направил пистолет на себя, подражая Шоку, и… Испугался. Остановился, затормозил. Андрей бросился на него, пытаясь выбить оружие вбок, рука дрогнула, палец соскользнул на спусковой крючок. Осечки не было. Выстрел, самый настоящий, грянул сухим и хлёстким громовым раскатом. Взлетели с криками потревоженные птицы.