Стеклянная роза

Каждая частичка ее тела пребывала в шоке. Узи чувствовала онемение всего тела — от головы до пальцев ног. Хотя она бы больше беспокоилась об этом, если бы ее разум не был заполнен воспоминаниями о последних нескольких часах. Воспоминания, которые преследовали ее каждый раз, когда она закрывала глаза и видела образы гнилых скелетных лиц с дикими безумными глазами и кровью, капающей с их останков. Каждый раз, когда она вспоминала это ужасное зрелище, ей становилось дурно, а гнилостный запах обжигал нос и не выходил наружу, как бы глубоко она ни зарывалась лицом в шерсть Бисквита. Ей повезло, что она осталась жива, но насколько же это было удачей, если она все еще помнила весь этот хаос и безумие, что оставились свежими в ее памяти? Она сомневалась, что она будет единственной, кого преследуют эти события. По выражению лиц некоторых выживших было ясно, что их тоже преследуют воспоминания. Ей было больно видеть, как невинные лица детей, которых ей удалось спасти, смотрят на мир глазами, полными страха, с ужасом глядя на деревья, мимо которых проезжала повозка. Наблюдая за ними так, словно они ожидали, что что-то скрытое в них выскочит и нападет прямо здесь и сейчас. Никто не произнес ни слова с тех пор, как они покинули деревню. Все были слишком потрясены событиями, чтобы что-либо сказать. Даже если бы они могли говорить, что вообще они могли сказать в этой ситуации? Благодарность за то, что они выжили? Что они смогли избежать самой смерти? Хвастаться тем, скольким нежити им удалось дать отпор? Узи была уверена, что если бы кто-то это сделал, все бы выбросили его из тележки и оставили самодовольного ублюдка бродить по лесу. Ее взгляд скользнул к передней части повозки, где сидели Тэд, оставшийся телохранитель и ее отец. Тэд и телохранитель держали оружие наготове, не сводя глаз с леса, ожидая, когда кто-нибудь ударит. У Хана был свой лук под рукой, но с одной оставшейся стрелой, поэтому он не мог бы оказать особой помощи. Он сидел рядом с молодым человеком, который управлял тележкой, указывая тому, куда тележке нужно ехать и какой путь, по-видимому, был самым безопасным для проезда. Большая часть его внимания была направлена вперед, но Узи заметила, что он оглядывался назад, поглядывая на всех в тележке. И на нее. Она не знала, как к этому относиться. За всю ее жизнь Хан едва ли уделял ей много внимания. Конечно, он знал, что она была где-то там, и не совсем игнорировал ее, но он никогда не был рядом с ней, когда она надеялась, что он будет. Неужели ей действительно потребовалось, чтобы вампир чуть не убил ее, чтобы наконец открыть ему глаза? Боже, какой он был замечательный отец. - По крайней мере, он не оставил тебя там позади, — прошептала часть ее разума. Она засунула эту смущающую мысль далеко в подсознание, не в настроении разбираться с ней прямо сейчас. Она не была полностью уверена, что чувствовать. Все было в беспорядке. Деревня. Спасаясь на волоске. И теперь она и эта небольшая группа пересекали то место, куда ни один здравомыслящий человек не осмелился бы зайти в темноте ночи. Глаза Узи скользнули по проплывающим мимо деревьям. Всего несколько часов назад она могла видеть ветви и листья, висящие над головой, различать все мелкие детали в коре ствола могучих дубов и видеть кусочки облачного темного неба высоко над головой, проглядывающие сквозь полог зелени. Теперь же все было окружено тьмой. Она не могла различить, что было веткой дерева, а что было похоже на руки, пытающиеся дотянуться и схватить ее. Каждый слабый звук, который она слышала вдалеке, заставлял ее вскакивать и быстро оглядываться, чтобы увидеть, есть ли там что-нибудь. Лес всегда был зловещим местом. Истории, полные ужасов и зла, таящихся во тьме, выжидающие идеального момента, чтобы напасть на ничего не подозревающих нарушителей. Все знали, что лес был домом для многих опасных существ. Опасных и смертоносных, как вампиры, или даже еще хуже, если верить сказкам. Прин часто рассказывала ей некоторые из этих историй, когда она была младше, внушая важность опасностей, которые таятся в лесу, и как важно никогда не ступать в них. Особенно ночью, когда существа, живущие там, наиболее активны. - Только храбрые, хитрые и глупые осмеливаются идти в это проклятое место. Многие, кто идет туда, ожидая выйти оттуда невредимыми, редко возвращаются. Никогда не смей ступать ногой в это запретное место, - однажды Прин сказала это тоном, который Узи не могла выбросить из головы. Она в основном игнорировала большую часть советов Прин, не видя смысла в том, как себя вести и что носить в обществе ее дворянского статуса, который ее так мало заботил, но она никогда не отвергала этот конкретный совет. Ни один здравомыслящий человек не откажется от такого совета. Наконец, после, казалось, целой вечности в мире высоких темных деревьев, повозка наконец-то выбралась на тропу, и Узи почуствовал, как искра надежды возвращается к путникам, когда их вывели на свет. Когда повозка остановилась, все ощутили страх, и на лицах всех отразилась паника, пока все встревоженно оглядывались. - Все в порядке. Не волнуйтесь, — заговорил Хан, встав впереди и привлекая всеобщее внимание. - Мы остановимся всего на минуту. Нам нужно оценить, в каком направлении двигаться к ближайшему городу. Скоро мы двинемся. Это расслабило некоторых, но в их глазах все еще был затаенный страх, когда они оглядывались. Прошло несколько мгновений, прежде чем повозка снова двинулась. Напряжение все еще витало в воздухе, но, по крайней мере, теперь страх на лицах не был столь очевиден. Тележка шла по тропе, которая наверняка приведет их в один из девяти городов. Хотя в какой город они направлялись, никто не знал наверняка. Никто не мог сказать, где они вошли в лес или в каком направлении они шли, когда покинули деревню, но было ясно, что у всех была только одна мысль о том, чтобы добраться до города. Безопасность была главным приоритетом, и никто не хотел оставаться здесь после захода солнца. Солнце. Узи взглянула на небо. Небо выглядывало из-за вершин гор. Те же горы, за которыми оно всегда скрывалось, когда наступало время заката. Она не осознавала, сколько времени прошло, и в груди у нее внезапно расцвел страх. А что, если они не успеют вовремя добраться до города? А что, если они все еще будут здесь, когда солнце зайдет? Лес ночью опасен, и эта повозка не сможет никого защитить. У них нет оружия, а того немногого, что у них есть, недостаточно, чтобы остановить или защитить их надолго. Ее охватила легкая паника, образы прошлых событий вырвались наружу без ее согласия. Монстры из гниющих тел, окруженные криками ужаса и предсмертными криками, перемешанные с мыслями о том, какие ужасы таятся в лесу, которые вышли из темноты. От этой мысли ее желудок скрутило, и она почувствовала тошноту. - Я хочу домой, — подумала она, желая, чтобы они поскорее добрались до поселения, прежде чем их схватят монстры.

~}*{~

Под его босыми ногами хрустнули догорающие угли. Небольшие костры были вокруг него, некоторые из которых до сих пор горели ярко, а другие уже начинали гаснуть, когда гореть уже было нечему. Густые облака дыма заволокли небо и наполнили воздух ужасными запахами. Большую часть запаха он чувствовал от дерева. Яблоко, сосна, дуб, ясень. Хотя он не был уверен, исходил ли запах золы от дерева или от золы углей. В воздухе также были не очень приятные ароматы. Тот ужасный запах, который наполнял это место, уменьшился в дыму, но все еще оставались его следы, которые держались на ветру, обжигая его нос. Этого было недостаточно, чтобы прогнать его, но все еще обжигало его обоняние. Он все еще мог уловить запахи странных сожженных предметов. Горящих растений и овощей. Он также смог обнаружить следы горелой плоти. Его взгляд метнулся вниз к сгоревшему трупу, лежащему на земле. Угли все еще тлели на останках, черты лица были неузнаваемы. Ему было немного жаль погибшего, но он быстро отошел от сожалений. Один лишь взгляд на него дал ему понять, что это не тот, кого он искал. Эн втянул носом воздух, пытаясь бороться с жжением и подавляющим обилием различных запахов. Несмотря на то, что он был бесполезен во многих разных вещах, его обоняние было намного лучше, чем у его небольшого клана. Он мог учуять вещи, которые давно исчезли для обычного вампирского нюха, даже нащупывая следы, которые давно остыли. Джей часто заставляла его выслеживать добычу, которой каким-то образом удавалось сбежать, используя его как своего рода ищейку, когда она или Ви не могли взять никаких следов. Что было понятно. Нос Джей не мог ничего уловить. То немногое, что он помнил из своей прошлой жизни, у Джей никогда не было обоняния. Она никогда ничего не могла уловить или обнаружить новые запахи, когда была еще человеком, и она все еще не могла этого сделать, даже после того, как стала вампиром. Или, по крайней мере, Эн так думал. Она всегда говорила ему, что от него ужасно воняет, так что, возможно, у нее есть обоняние. Вдыхая воздух, Эн пытался уловить тот знакомый аромат жасмина, цитрусовых и крошечный намек на ваниль, который он так полюбил. Было трудно уловить его среди бесчисленных других запахов, которыми было наполнено это место, но он все же хоть и едва, довольно слабо, но уловил следы запаха Узи. Она была здесь. Где-то здесь, среди всех этих разрушений. Но где? Ее запах было трудно определить, а с этим дымом и запахами гари он не мог точно сказать, куда уходит запах или где он сильнее всего. Он подкрался к куче ящиков, или тому, что, как он предположил, могло быть ящиками из обугленных останков, понюхал их, прежде чем отдернуть, закрывая нос. Нет. Это была точно не «Узи». Это были сгоревшие отходы животных. Быстро отшатнувшись, Эн принялся искать следы Узи, которые он мог найти. Он беспокоился, что найдет ее среди трупов, сожженную и, вероятно, мертвую вместе со всеми остальными телами смертных здесь. Однако ему попадались не только человеческие трупы. Там были и животные. Гниющие, скелетированные и сожженные среди людей, засоряющие пепельную землю. Он мог распознать лис, оленей, птиц, белок, оленей, лосей и даже волков, что было странно, учитывая, что Эн знал, что эти животные принадлежали лесу и не должны быть здесь, где живут люди. Он прошел мимо большой курицы, или того, что он принял за курицу, у которой не было головы, а перья на одном из ее крыльев были сожжены. На другом человеческом трупе лежала волчья туша с головой внутри грудной клетки мужчины, у которого был разорван живот. На его израненном лице все еще были видны боль и агония с момента его смерти. Эн нахмурился, недоумевая, как человек и волк могли погибнуть таким образом. Теперь, когда он подумал и огляделся вокруг, он увидел, что вокруг многих трупов были животные. Некоторые в странных позах, другие с оторванными частями тела, а некоторые были разорваны так ужасно, что это напомнило Эну об охоте Ви после того, как она заканчивала пировать. Оглядевшись, Эн понял, что что-то произошло. Что именно произошло, он не знал, и это его беспокоило. Неужели Узи попала в эту передрягу? Она была здесь? Разорванная и сожженная и, скорее всего, мертвая? Эта мысль скручивала внутренности его живота, его беспокойство росло с каждым торопливым шагом. Его нос горел, когда он пытался уловить запах Узи, надеясь, что он сможет уловить свежий запах и найти ее где-то живой в этом хаосе. Он перепрыгивал через трупы, останавливаясь несколько раз, чтобы перепроверить, когда он думал, что это его подруга, и находя облегчение, когда это было не так. Он все еще чувствовал жалость к ним, но его главной целью было найти Узи и выяснить, что произошло. Он мог уловить лишь несколько слабых следов ее запаха среди обилия других запахов. Вампир присел, собираясь пойти на четвереньках, как животное, и пошел по следу запаха, насколько мог, отслеживая его до разрушенного, сломанного, наполовину сгоревшего забора. Должно быть, она остановилась здесь в какой-то момент. Ее запах задержался здесь и был сильнее, чем раньше. Он также мог уловить другие запахи. Ровно три. Еще один знакомый запах и два других, которые он не мог узнать, но каким-то образом были ему знакомы. Он мог узнать запах Бисквита где угодно, но в двух других он не был уверен. Из того, что он мог определить, они были по крайней мере женского пола. Молодые. Вероятно, где-то в возрасте Узи или немного старше или моложе. Один определенно пах немного старше, а другой моложе. Запах Бисквита был тесно перемешан с запахом более молодого, так что он, должно быть, был рядом с молодым довольно долго. Запах Бисквита и молодой девушки улетучился, оставив старый запах и Узи на некоторое время. Эн присел ближе к месту, почти уткнувшись носом в землю. Старый женский запах и Узи задержались в этом месте, предполагая, что они стояли здесь некоторое время. Но зачем? Он поднял глаза и огляделся. Парень не увидел ничего, что могло бы привлечь внимание Узи. Ничего, что он мог бы увидеть здесь, внизу. Он вскочил на забор, уселся на почти целый столб, как кот, и огляделся. Дым мешал ему видеть очень далеко, поэтому Эну было трудно различать предметы на расстоянии. Однако он мог видеть темные фигуры, движущиеся вдалеке, а его уши улавливали звуки мычания коров. По крайней мере, здесь было что-то живое. Но сейчас его внимание было сосредоточено не на коровах, а на Узи. Прищурив глаза, Эн огляделся, пытаясь увидеть... ну, хоть что-нибудь прямо сейчас. Если Узи остановилась здесь, значит, на то была причина. Его глаза осмотрелись вокруг, прежде чем остановиться на какой-то фигуре недалеко от забора. Большой фигуре. Движущейся форме. Надежда вспыхнула в его мертвом сердце, и Эн быстро спрыгнул с забора и бросился к нему. - УЗИ! — крикнул он в восторге, раскрыв руки… и остановился, когда подошел достаточно близко, чтобы разглядеть фигуру. Это был… лось. Нет. Это БЫЛ лось. Он точно был похож на лося. У него были рога, как у лося. У него были копыта, как у лося. Он даже пах, как лось. Мертвый, гниющий, окровавленный лось. И в данный момент он поедал плоть человека. Эн в шоке отступил назад, широко раскрыв глаза от ужаса, наблюдая, как некогда величественное чудовище разрывает большие куски плоти трупа своей гниющей костлявой челюстью, пережевывая кровавый кусок неровными и выпадающими зубами, прежде чем оторвать еще, чтобы сожрать. Вампир не мог в это поверить. Он никогда раньше не сталкивался с чем-то подобным. А ведь он жил в лесу веками! Это был новый вид монстра? Оно было... Оно действительно мертвым? Парень медленно приблизился к зверю, принюхиваясь к воздуху вокруг него. Да. Он был мертв. Мертвый, гниющий и пах личинками, кишащими вместе с другими насекомыми, пытающимися разложить гниющую плоть, которая все еще цеплялась за его тело. Эн почувствовал себя плохо и захотел уйти от него, пока он все еще отвлекался на свой пир. Но... в этом что-то было. Что-то, что свободно обхватывало тело лося, заставило Эна захотеть подойти поближе и рассмотреть его получше. Однако лось, вероятно, почувствовав его присутствие, поднял голову, чтобы посмотреть на него. Одно из его глазных яблок свисало из глазницы, куски плоти падали с его челюстей, когда выпал зуб. Что-то, похожее на его язык, свисало из угла его гниющего рта, держась только на полоске плоти, прежде чем оно оборвалось и упало на землю. Испытывая отвращение и беспокойство, из спины Эна выросли крылья, которые быстро подняли его в небо. Здесь, наверху, было не намного лучше, чем там внизу. Облака густого дыма мешали ему видеть что-либо внизу, и все, что он мог видеть, было некрасивым. Он мог видеть с высоты птичьего полета разрушения, которые претерпела эта деревня. Сгоревшие дома, трупы, разбросанные повсюду. Сломанные и разрушенные объекты, которые либо горели, либо были разрушены до неузнаваемости. Он мог видеть опустошенные поля, на которых выращивали урожай. Мебель и другие предметы, разбросанные повсюду. И движения теней, о которых он мог только догадываться, где еще больше этих... странных существ, таких как лось. Теперь он еще больше беспокоился за Узи. Взмахнув крыльями, Эн решил поискать ее в местах, где она могла бы спрятаться. Некоторые здания были все еще целыми. Она вполне могла укрыться в одном из них. Он проверил здание одно за другим, заглядывая в окна и любые щели, которые мог найти. Здания по-прежнему оставались домами, поэтому он не мог входить туда без приглашения, что ограничивало его поиски. Большинство зданий были пусты, но в некоторых из них были заперты люди. Они выглядели напуганными. Сбитыми с толку. Изрешеченными травмами, которые варьировались от незначительных до смертельно серьезных. Ужас был очевиден на всех их лицах, и Эн не мог не испытывать сочувствия к этим смертным. Напали ли на них эти гниющие твари? Это объяснило бы несколько трупов, которые он видел. И лося. В одном здании прятались дети, плакали и были напуганы, пока взрослые пытались запереть единственную дверь, которую атаковала с другой стороны группа этих гниющих животных. То ли из жалости, то ли из страха перед опасностью, которую представляло бы собой, если он оставит этих немертвых существ в живых. Эн быстро избавился от них. Хотя ему это показалось довольно сложным, так как они уже были мертвы. Потребовалось некоторое время, чтобы разрубить, разорвать и оторвать конечности, прежде чем он счел, что животные больше не представляют угрозы, и быстро скрылся, как раз когда один из людей высунул голову, чтобы посмотреть, что происходит. Этот процесс повторялся несколько раз. Он находил нескольких выживших, которые прятались в здании, окруженные нежитью, и он заботился о них, чтобы они больше не представляли большой угрозы, и отправлялся дальше. Он не задерживался. Ни в одном из этих зданий не было запаха Узи. За исключением одного, но он мог сказать, что ее там не было, так как ее запах давно выветрился. Его надежда найти подругу начала рушиться, когда его нос уловил что-то. Он понюхал воздух, следуя по следу прямо к каменному зданию. Оно было меньше других строений, мимо которых он пролетал, но не менее величественным. В нем была элегантность, которая идеально соответствовала благородному вкусу, даже если в нижней половине некоторых из них было разбито несколько окон, и надежды Эна снова возросли, когда запах Узи начал доноситься изнутри. - Узи! — крикнул вампир, летая вокруг здания и заглядывая в окна. Он видел людей внутри, но ни один из них не был Узи. Вампир продолжал проверять, оглядываясь по сторонам в поисках человека. Он был уверен, что она здесь. Здесь ее запах был особенно сильным. - Узи! — крикнул Эн, приземлившись на землю. Может быть, если он будет кричать ей достаточно часто, она услышит его и впустит. - Узи! УЗИ! — крикнул он еще несколько раз, внимательно прислушиваясь. Люди внутри определенно могли слышать его, и они были напуганы. Их сердца колотились, и они говорили тихими приглушенными голосами, которые он не мог различить. Через некоторое время он услышал, как один из смертных начал двигаться внутри, направляясь к входу. Надеясь, что это Узи, Эн спрятал крылья и поспешил к двери, подпрыгивая на месте, когда услышал, как человек по ту сторону остановился. - Узи? — неуверенно позвал парень, желая снова услышать ее голос после столь долгого времени. - К-кто там? — раздался голос. Голос, который не принадлежал Узи. Улыбка Эна рухнула. Это была не Узи. - Кто это? — снова раздался голос, в котором слышался явный страх и дрожь. - Я Эн! — сказал Эн, слегка отдав честь, прежде чем вспомнил, что люди его не видят. - Извините, а Узи там? - Узи? Леди Узи? Что, черт возьми, вам нужно от моей леди? — спросил голос. - Я ее друг! — просиял вампир. - Я хочу убедиться, что с ней все в порядке! Могу я войти? - Зачем мне впускать тебя? — с подозрением спросил голос. - У моей леди почти нет друзей, и ты не похож ни на одну из сестер Уайтвотер. Насколько я знаю, ты можешь быть одним из тех монстров, которые притворяются людьми, чтобы ворваться и убить нас всех! Уши Эна поникли от этого. Он знал, что он монстр, и не должен был сильно переживать, когда его так называли, но все равно было больно. - Я никого из вас не убью. Обещаю! Я просто ищу Узи. - Почему? - Я беспокоюсь за нее! Я давно ее не видел и хочу убедиться, что с ней все в порядке! - Ну, ее здесь нет! Она вернулась домой в особняк, целая и невредимая! - Вернулась? - Эн наклонил голову. Она вернулась? Узи сказала ему, что она не хотела идти на фестиваль, потому что ненавидела его, но притащилась сюда из-за своего отца. - Но ее нет в особняке уже четыре дня, когда я был там. - … ты… был в особняке? — спросил голос, теперь звучавший с любопытством. - Угу! Много раз! — подтвердил Эн. Наступила пауза, а затем Эн услышал, как открываются замки. Он улыбнулся, когда открылась щель, и два изумрудных глаза посмотрели на него. - … ты не один из этих гниющих зверей, - она медленно произнесла. - Нет! - Эн покачал головой. - А ты не Узи. Она сердито посмотрела на него. - Я одна из ее служанок, — сказала она с некоторой едкостью. - Прин? — спросил он, вспомнив имя, которое Узи упомянула ранее. - Подожди, нет, она сказала, что она старше. Значит... Эбигейл? - глаза девушки расширились от шока. - Как ты…? - Мне рассказала Узи, - Эн снова просиял. - Она немного говорила о тебе. - Она… говорила обо мне? - Да! Она говорила, что ты обычно единственная веселая служанка, которая у нее есть в особняке, и что она иногда чувствует себя виноватой из-за той поездки, в которую вы обе отправились, и что она хочет когда-нибудь загладить свою вину перед тобой, — сказала Эн, вспоминая все, что упоминала Узи. - … правда? - на лице служанки промелькнуло выражение надежды с легкой улыбкой, и она открыла дверь пошире, чтобы Эн мог как следует рассмотреть ее лицо. И запах Узи выполз изнутри. - Она… сказала все это? - Да! Но ты же знаешь, как упрямо она может это не признавать. Ей потребовалось некоторое время, чтобы признать, что ей нравится рисовать, когда я увидел, как она рисует! Даже когда она все еще отрицает это. - Это действительно похоже на мою леди, - Эбигейл покачала головой, ее слабая улыбка стала шире. На ее лице промелькнуло любопытное выражение, она внимательно посмотрела на него. - Почему ты… - она запнулась, устремив взгляд на что-то, что заставило ее глаза широко раскрыться от ужаса. - БЕРЕГИСЬ! Эн резко развернулся, обнаружив позади себя массивную фигуру. Он пригнулся и откатился в сторону, когда фигура рванулась вперед, приземлившись на четвереньки, чтобы оглянуться на то, что напало на него. Это был медведь. Большой медведь. Большой мертвый медведь, судя по запаху, который он мог уловить. И он атаковал дверь. Эн вскочил на ноги, услышав крики Эбигейл, доносящиеся с другой стороны, когда медведь ударил когтями по двери. Не раздумывая, Эн прыгнул на зверя, забравшись ему на спину. Вампир уже имел дело с медведями, поэтому он знал, как с ними обращаться. Ну, по крайней мере, с живыми. Медведь, почувствовав, что Эн забрался ему на спину, издал рев и затряс телом, подпрыгивая вверх и вниз, чтобы стряхнуть его. Эн крепко держал его, впиваясь пальцами в плоть и даже используя когти. Он заметил Эбигейл у двери, ее глаза были широко раскрыты от ужаса, когда она наблюдала за ним и медведем. - Запри дверь! — крикнул он, не желая, чтобы она оказалась втянутой в это и могла погибнуть в драке. Девушка не теряла ни секунды, чтобы сделать то, о чем он просил, захлопнув дверь, и, как только Эн удостоверился, что услышал все щелчки замков, он спрыгнул с медведя, расправил крылья и взлетел, на мгновение зависая над ним. Это определенно было немертвое животное. Которое умерло не так давно, судя по запаху. У него все еще была большая часть плоти, и он едва мог видеть какие-либо кости, кроме зубов, которые сверкали на него, когда оно рычало. Эн в ответ обнажил клыки, шипя на существо. Медведи не были любимыми животными Эна. Они были большими, грубыми и территориальными, и доставляли ему массу проблем. Они были такими же плохими, как оборотни, но немного менее плохими, поскольку не были сверхъестественными и не обладали какими-либо уникальными силами, как другие монстры. Тем не менее, они были довольно неприятной вещью, и Эн всегда боролся с ними, когда Джей приказывала ему выследить одного из них, когда у них заканчивалась кровь или один из них обосновывался слишком близко к их дому. Медведь снова сосредоточил свое внимание на здании, громко фыркнул и двинулся вперед. Эн нырнул вниз, выпустив когти, чтобы ударить существо, и ударил его, прежде чем оно успело сделать еще один шаг вперед. Он испустил леденящий звук, развернулся и попытался ударить Эна. Вампир быстро уклонился от атаки, взлетев выше, чем он мог достать, прежде чем снова атаковать. Он проделал этот процесс несколько раз, нанося несколько хороших ударов по медведю и оставаясь вне его досягаемости, когда он нападал на него. Было несколько близких случаев, но Эн был уверен, что сможет справиться с этой тварью достаточно быстро. Он рискнул приземлиться на его спину и вонзить когти в существо, где должны были быть жизненно важные органы, срезая его плоть, пока оно ревело и пыталось стряхнуть его. Он намеревался разрубить его по кусочкам, не имея возможности быстро вытащить его, как остальных немертвых животных, с которыми он имел дело. Однако он, возможно, был немного самоуверен в своей тактике боя. Вампир нырнул вниз, намереваясь нанести еще один удар по существу. Однако вместо того, чтобы нанести удар, медведь внезапно развернулся, выставив лапу, которая вошла в прямой контакт со щекой Эна. Когти впились в его плоть, и удивительная сила и внезапная мощь отправили вампира в полет, прежде чем он рухнул на землю. Ошеломленный, испытывающий боль и смущение, Эн поднял одну руку, закрывая дыру, где должна была быть плоть его щеки. Его язык высунулся, пробуя на вкус черную вампирскую кровь, которая сочилась из раны. При обычных обстоятельствах медведи не смогли бы оставить на нем такую ​​сокрушительную рану. В лучшем случае их когти оставили бы лишь небольшие царапины и несколько разрывов на его одежде, в то время как более сильные медведи, которым удалось нанести ему один или два удара, оставили бы небольшой синяк, который быстро исчезал за ночь. Драки с медведями обычно не оставляли ему серьезных ран, и ни одна из них не была достаточно сильной, чтобы разорвать его плоть. Но опять же, это был не обычный медведь. Эн застонал, садясь ошеломленный болью. Он чувствовал, как его рана уже пытается восстановиться и заменить недостающую плоть на его лице, хотя это было болезненно и всегда казалось странным, когда его вампирские способности исцеляли его. Он был весьма удивлен, не привыкший получать урон от существа, которое не было мантикорой, кентавром или даже оборотнем. Обычно это доставляло ему больше хлопот и немногие из тех, кто оставлял значительные повреждения его телу в бою. Этот же медведь оказался гораздо сильнее, чем он предполагал, и это его обеспокоило. Внезапно уши Эна навострились, и прежде чем он успел это осознать, он отпрыгнул от того места, где только что был, едва избежав того, чтобы его раздавили две огромные лапы. Вампир немного покатился, прежде чем остановиться на четвереньках, оглядываясь назад, туда, где он только что был, и увидел, как медведь сосредоточил на нем свое внимание. Он оттянул губы, демонстрируя свои покрытые кровью зубы, которые капали из его пасти. Темные безжизненные глаза уставились на него с таким выражением, которое можно было бы истолковать как ненависть. Вампир почувствовал, что это взаимно, расправил крылья и снова взмыл в воздух, чтобы отойти на некоторое расстояние и придумать новую стратегию атаки. Но у медведя были другие планы, и прежде чем Эн успел отреагировать, он ринулся вперед, сжав челюсти вокруг его хвоста. Вздох боли вырвался из губ Эна, когда зубы медведя впились. Парень мог поклясться, что он мог почувствовать, как внутри сломалась одна или две кости. Зажав хвост в пасти, медведь дернул его обратно на землю, ударив его достаточно сильно, чтобы ошеломить вампира. Он не дал ему времени сориентироваться, так как он начал бить его снова и снова по всему телу, дергая его туда-сюда за хвост. Боль расцвела по всему телу Эна, он клялся, что чувствует, как внутри образуются трещины. Это была агония, и если бы он был обычным человеком, то был бы уже мертв. Но он не был человеком. Он был вампиром. Превозмогая боль, Эн сосредоточил свои мысли на своем хвосте, используя то движение и свободу, которые у него были, чтобы повернуть его ровно настолько, чтобы направить кончик прямо в один из глаз медведя. Как раз в тот момент, когда медведь дернул его вверх, чтобы снова швырнуть вниз. Эн пронзил его хвостом в глаз, заставив того издать вопль боли, когда его челюсти отпустили его хвост. Освободившись, Эн снова отлетел, завертевшись, словно бескостная тряпичная кукла, небрежно подброшенная в воздух, а затем рухнул вдали, где и остался лежать неподвижной кучей. Он не был новичком в боли. Эн был довольно привыкший к ней и все же. Тело вампира могло выдержать множество ударов и обычно не обращать на это внимания. Но этот бой оказался сложнее, чем он себе представлял. Слишком сложным, его уже так быстро сбили с ног в самом начале боя. При той скорости, с которой двигалось существо, существовала вероятность, что ему придется перейти в... «это» состояние. Эн застонал. Он ненавидел эту форму. Было больно переходить в нее и выходить из нее. Эн поклялся когда-то самому себе, что будет использовать ее только в тяжелых ситуациях или в сложной битве, которая поставит его в затруднительное положение. Это делало его сильнее, но... Вампир поднял голову, глядя на медведя. Бои с медведями обычно заканчивались к этому времени, и у него обычно была новая свежая добыча, которую он мог принести домой. Однако медведь все еще стоял, теперь больше похожий на настоящее немертвое животное со всеми порезами, разорванной плотью, порезами и колотыми ранами, которые Эн неоднократно наносил его телу. Из его ран почти не вытекала кровь, и, помимо потери глаза, который горел от яда, медведь, казалось, быстро отмахнулся от боли или, по-видимому, не осознавал всех повреждений, полученных его телом. Он потерял к нему интерес, снова сосредоточившись на здании. Глаза вампира расширились, когда медведь начал неуклюже продвигаться обратно к зданию. К тому самому зданию, где находилась Узи. Отбросив то небольшое нежелание, что у него было, Эн закрыл глаза и сосредоточился. Внутри он потянулся глубоко вниз, глубоко проникая в свое ядро, ощупывая все вокруг, пока не почувствовал ментальные стены тюрьмы. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти дверь, и, не задумываясь, бросив последний взгляд на приближающегося к зданию медведя, он отпер единственное, что держало «ту» его сторону в клетке. В тот момент, когда тюрьма открылась, Эн приготовился к предстоящей боли. Шокирующий удар, словно удар молнии во время сильной грозы, взорвался внутри тела вампира. И хоть ему не нужно было дышать, Эн чувствовал, как будто его легкие внезапно раздавило, выдавливая весь воздух, который у него был внутри, в то время как его органы начали рваться, разрываться и перестраиваться внутри него. Кости трещали и смещались, удлиняясь и наращивая массу, которая растягивала его кожу. Его пальцы и ноги приняли на себя самое худшее. Кости в его руках вытянулись, намного длиннее обычного, когти выпирали из его ногтей тонкими лезвиями, как мечи средневековья. Его ступни перестраивались, больше не похожие на босые человеческие ступни, теперь они были странной смесью рептилии и оборотня, которая почти напоминала ступни дракона. По мере того, как они смещались и трансформировались, кожа начала темнеть, принимая темно-черный оттенок, который полз вверх от кончиков до плеч и колен. Маленькие шипы вылезали из его спины, спускаясь вниз до самого кончика его хвоста. Лицо Эна также не избежало изменений, так как оно тоже начало меняться. Его рот медленно начал выдаваться наружу, превращаясь в своего рода маленькую мордочку, поскольку зубы внутри начали заостряться и удлиняться. Кожа его щек достигла некоторого предела растяжения, разрывая отверстия внутри, чтобы дать больше свободы для движения. Его зрачки и радужная оболочка исчезли, оставив только его склеру, что посветлела и стала неестественно золотистым оттенком, когда последняя трансформация завершила перестройку тела Эна. Хотя это и заняло меньше минуты, ему казалось, что прошли годы, прежде чем его тело наконец перестало меняться, и когда это произошло, Эн стал совершенно другим. Раньше он напоминал человека, только с несколькими ключевыми странностями, которые выделяли его, теперь он больше походил на настоящего зверя, что принадлежал к истории ужасов, пришедшей из леса. Он был больше, чем раньше, теперь он мог возвышаться над самым высоким человеком. Его тело выглядело истощенным, тонким и костлявым с натянутой кожей. Вокруг него была дикая, звериная аура, которая заставила бы большинство слабонервных людей бежать в ужасе, увидев его. Он больше не был тем милым мальчиком, каким пытался быть. Теперь он превратился в жестокого монстра, которого запер глубоко внутри. И он жаждал крови. Неземной рев вырвался из его уст, обнажив клыки в темное небо. Его внимание быстро вернулось к медведю, и он почувствовал, как его охватывает всепоглощающее чувство насилия. С тревожной новообретенной скоростью Эн бросился на медведя, застигнув его врасплох, когда врезался в него. Он и медведь повалились на землю, катаясь по кругу, пока они оба боролись за верх. Челюсти щелкали, когти мелькали, и даже мощные удары кулаками и ногами наносились с каждым ударом, но ни одно из существ не замедлилось и не остановилось, продолжая сражаться. Когти Эна врезались в плоть медведя, с каждым смертельным ударом вырезая мясо из его тела. Медведь ответил противнику, укусив того в плечо, вонзив зубы в его тонкую плоть и выпив густую черную кровь. Вой яростной агонии вырвался у Эна, который поднял одну ногу и пнул медведя прямо в грудь, достаточно сильно и быстро, чтобы сломать ему ребра и отправить его в полет назад. Его хвост хлестал, разгоняя воздух вокруг себя, а его плечо вспыхнуло от боли, что сделала его еще более злым и кровожадным. Набросившись на медведя, Эн широко открыл пасть, разорвав при этом то немногое, что осталось от его щек, и впился зубами в шею зверя, глубоко вонзившись клыками в плоть. Это было бы смертельно опасно, если бы это было живое существо. Медведь издал борющийся, почти булькающий рев. Он бил и пинал Эна, пытаясь сбросить вампирическое чудовище. Но Эн держался крепко, и каждый удар и пинок только злил его все больше и больше. Внезапным рывком Эн вырвал плоть из горла медведя, выплевывая, так как в ней было мало крови, которая ему была нужна. Подняв одну руку, Эн вонзил когти в плечо медведя, глубоко проникнув в сустав и отсоединив мышцы и кость. Лапа медведя упала на бок медведя, бесполезная и неподвижная. Это побудило медведя бороться еще сильнее, и терпение Эна достигло своего предела. Используя одну ногу, чтобы прижать нижнюю половину медведя, Эн полоснул его по животу, срезая плоть и мех, пока его когти не достигли костей позвоночника. Подняв руки, Эн вытянул их вперед, вонзив свои удлиненные пальцы в грудную клетку медведя, достаточно глубоко, чтобы кончики его когтей торчали из его спины. Удерживая нижнюю половину прижатой одной ногой, Эн начал тянуть, дергая одну половину вверх, удерживая нижнюю половину прижатой вниз. Медведь булькал, рычал и бился, когда Эн растягивал свое тело, тянув его с такой силой и мощью, на которую не был способен ни один простой человек. Ни одно живое существо не могло выдержать такой силы, даже нежить, и поэтому позвоночник медведя резко хрустнул и треснул, когда он разделился надвое, плоть оторвалась вместе с ним, когда верхняя половина медведя была поднята вверх от его нижней половины. Удерживая верхнюю половину в воздухе, Эн, полностью охваченный жаждой уничтожения противника, дергал и вонзал руки в грудь медведя и обратно, снова и снова прокалывая ее. Его гнев не утихал ни на мгновение, поскольку инстинкты подталкивали его искать кровь, любую каплю, которую он мог найти, чтобы слить с противника. Но у медведя ее было очень мало, и недостаточно, чтобы удовлетворить состояние берсерка Эна. С ревом Эн подбросил верхнюю часть медведя в небо. С огромной силой, так что она полетела по небу, пока не скрылась вдалеке. Эн фыркнул и зарычал, недовольный тем, что его убийство было таким легким, но при этом не хватило крови, которую он жаждал. Его золотистые глаза метались вокруг, вынюхивая воздух в поисках потенциальной добычи, на которую он мог бы охотиться и удовлетворить свою жажду. Дым и смерть — вот все, что он мог уловить, вместе с этим ужасным горелым запахом специи, которую он презирал. Вокруг него ничего не было, и это злило его. Вампир оскалил зубы, готовый зарычать и полететь на охоту, но его уши уловили звук. Повернув голову, Эн оглянулся на здание, которое было неподалеку, услышав звуки открываемых замков. И сердцебиение. С огромной скоростью Эн подпрыгнул в воздух, бесшумно, как ветер, пролетев над домом, вцепившись в стену прямо над дверью, когда она медленно открылась. Девушка с огненно-рыжими волосами медленно высунула голову, оглядывая внешний мир, как только звуки снаружи стихли. Ее изумрудные глаза метнулись к останкам медведя, расширившись от шока, на что она не смогла поднять глаза и увидеть вампира, который медленно спускался к ней сверху. Эн медленно подкрался к своей добыче, чувствуя, как его голод растет с каждым дюймом, с которым он приближался. Он мог слышать, как сердце добычи быстро колотилось внутри, широко открывая рот, чтобы укусить и полакомиться ее кровью. Он был так близко. Слишком близко. Кровь будет его. Он будет пировать и утолит голод. Он чувствовал этот аромат. Чистая медь. Теплая жидкость, что течет по венам. Животворящая сущность, которую он желал. И жасмин. Эн остановился, его клыки были всего в нескольких сантиметрах от его добычи. Но слабый аромат защекотал его нос, отвлекая его внимание от легкой еды под ним к открытой двери. Жасмин, цитрусовые и крошечный намек на ваниль витали в воздухе, сильные и мощные, что доносились изнутри здания. Эн колебался. Затем, на этот раз игнорируя свой голод, вампир молча заполз внутрь как раз в тот момент, когда девушка вышла наружу, чтобы осмотреть труп, не подозревая об опасности, в которой она находилась всего несколько мгновений назад. Вампир не осознавал ясно свое окружение и не мыслил ясно. Состояние, в котором он находился, затуманило его мышление до состояния хищника, который знал только, как сражаться, убивать и пировать. Однако небольшая часть его, слабая и тихая, говорила ему, что он редко бывал внутри здания, а неестественная часть говорила ему, что лучше всего молчать и оставаться скрытым. Он полз вдоль стен, вдыхая аромат, который был повсюду внутри. Жасмин, цитрусовые и крошечный намек на ваниль были почти везде, и вампир был почти ошеломлен этим странным сладким ароматом, и все же он обнаружил, что хочет купаться в нем. Были и другие запахи, не такие сладкие или опьяняющие, как тот, что заманил его сюда, и они исходили от других жертв, которые прятались. Он проигнорировал их, уловив только один запах, который привел его на верхний этаж в комнату, где он был сильнее всего. Там было пусто, но Эн все еще чувствовал этот сладкий аромат, вместе с другим, который казался ему знакомым. Он оглядел комнату, тыкая носом туда и сюда, пытаясь найти, откуда исходит аромат, и смущенный тем, почему он чувствовал себя так обязанным его найти. Он обнюхал шкаф, ванную и кровать, где аромат был сильнее всего, но ни одно из этих мест не было местом, откуда он исходил. Эн продолжал ползать по комнате, пока запах не привел его к окну. Вампир подполз к нему, прижимая нос к стеклу, когда он выглядывал наружу. Он мог учуять запах, ведущий наружу, почти как если бы он мог видеть след, ведущий от здания к лесу снаружи. Новое желание охватило вампира. Желание последовать за ним и найти то, что создавало этот странный опьяняющий аромат. Словно в нем зажглось пламя, Эн бросился в окно, разбив стекло, и полетел по воздуху, следуя за запахом и оставляя позади деревню смерти. Он был полон решимости следовать за этим ароматом и узнать, куда он ведет. И ничто не остановит его, пока он не найдет то, что ищет.