Питомник Монстров

      Мамунт Михей ещё долго стоял у Питомника, обдуваемый тёплым влажным воздухом острова. Стоял нахоленый, с широко открытыми глазами и всё повторял:       — Рыба… Рыбы… Рыба…       Поток жутких воспоминаний кружил и утягивал его. Михей не замечал ничего вокруг. В том числе, не замечал и большую фиолетовую птицу, сидевшую на ближайшем грибе-дереве.       А вот сама птица с него глаз не спускала, да и глядела недобро и слушала внимательно. И была это, конечно, не просто какая-то птица, а легптица Шер с острова Воздуха и она только что пролетела через весь свой остров, переместилась через портальное кольцо на остров Фей, прилетела под самый питомник и стала ждать здесь, как в засаде.       Услышав, как она посчитала, то, что ей было нужным, она снялась с грибной шляпки и убралась восвояси. …       Комнатка была небольшая и уголки её утопали во мраке. Тонкий абажур с вырезанными изображениями сказочных животных, медленно вращался. И небывалые существа ползли по комнате, растягивая лапы, цепляясь хвостами за уголки шкафчиков.       Тролита читала заклинание:       — Сусака, масака, лэма, рэма, гэма! . Буридо, фуридо, сэма, пэма, фэма! .       Мамунт не выдержал и гыгыкнул.       — Да тише ты! — Тут же зашипели на него брат и сестра хиппитихоперы: зайцеподобные монстры один розового, другой голубого цвета. — Слушать мешаешь!       Но развеселившегося мамунта было уже не остановить:       — Нет! Ха! Не могу! Ха-ха-ха! Неуже ли там так и написано?!       — Ну да. — Ответила тролита, поставив на строчку тонкую однопалую лапку. — Так и написано!       — Пфр! — Не поверил мамунт. — Ну как может взрослый человек в своём уме написать «буридо-фуридо»! — Он поднялся с подушки на которой сидел, в два шага пересёк комнату и заглянул в книгу, стоявшую перед тролитой на подставке.       Зная безразмерное любопытство своего земляка, тролита указала нужное место:       — Вот, видишь, так и написано.       Мамунт сосредоточился. Пригляделся. Тролита очень хорошо разбирала человеческие буквы, не знала почему, но разбирала. Мамунт же читал гораздо хуже, но всё же мог:       — Су-сака, маса-ка, лэ-ма… — Он не выдержал. — Это точно человек писал?       — Да, Михей. — Тролита закрыла книгу и указала на верх зелёного томика. — Вот видишь, автор подписан: Александр Мелентьевич Волков.       Мамунт задумчиво почесал башку:       — Странно…       — Ничего странного! — Фыркнул Дрэ — младший из «хиппитихоперов».       — Не мешай слушать! — Поддержала его сестра Эми.       — Ты бы лучше передохнул. —       Посоветовала тролита. — Может меньше чего бы странным казалось. И какао твой совсем остыл!       — Я закончу и выпью! — Пообещал мамунт, вернулся на место и снова взял в руки большой напильник. — Немного же осталось!       А осталось ему, собственно, подпилить ногти на левой ноге барабамня.       А вы, когда-нибудь замечали, какие ухоженные у него ногти? Подрезанные, подпиленные и сам он всегда чистенький, с блестящими глазками и блуждающей на лице довольной улыбкой… А ведь сам, совершенно не способен себя обслужить! Ну куда он дотянется своими неповоротливыми ручками?       И ведь он такой не один! Вот тот же шнобель — существо высокое и сильное, наделённое могучим пальцем, могущее дерево с корнем вырвать, но… ни гриву причесать, ни вымыться, ни те же копыта порядок привести…       И вся забота о таких монстрах как пледень, чихарда, лягашка, и многих, многих других, ложились на плечи тех монстров, у которых их этих самых плечей всё-таки росли руки, а не ноги, крылья, когти или ещё что-нибудь неработоспособное.       Поэтому, для любого монстра иметь руки это не только большое удобство, но и большая нагрузка. Потому что работа всегда находилась ещё и в замке и на самом острове.       И мамунт Михей относился ко всем этим «надо» с пониманием и старательностью. Потому и не привык белый монстр к ругательствам в свою сторону. Да и кто в здравом уме, будет поливать грязью того, кто ответственно и исправно обо всех заботится?       Хиппитихоперы ведь тоже в этой каморке не зря находились — ребята на пару отмывали пледня, который хоть и «великий четырёхэлементник», а сам еле ползает…       Барабамень, здесь незатейливо прозванный Барабаном Барабанычем чуть нахмурился, вгляделся Михе в глаза и указал взглядом на чашку. Отдохни, мол, куда оно денется? Михей отложил напильник и принял из лапок тролиты поданную чашку с напитком.       — Ты сам-то как? — Спросила она. — Ты из инкубатора вернулся — сам на себя не похож! Взъерошенный, без лица! Что случилось-то?       Окунувшись в неприятные воспоминания, Михей шмыгнул носом и сказал хмуро:       — Почему с людьми всегда так, Дагни? Только расслабиться, как они сразу напоминают, почему ты их боишься…       Барабамень чуть приподнял свое лицо-туловище, своеобразно кивнул:       — Да я бы и сам не пошел. — Ответил Миха — Да Евген Семёныч велел…       Барабамень кивнул распростёртой ладонью, требуя подробностей.       — Телепортнулись меня хотел через икубатор, вот и завёл туда. А потом молчать заставил. Не люблю, когда он так!       Псевдозайцы аж ушами захлопали от любопытства.       Барабамень снова махнул рукой.       — Все спросить хотел, правда я второй мамунт или нет? — Он пытливо оглядел собравшихся. — А вы не знаете?       Барабамень, пледень и тролита только переглянулись, будто молча совещались: стоит об этом говорить или нет. И, явно пришли к выводу, что можно, а может даже пора.       — Ты второй, Михей.       Следующий вопрос со стороны мамунта был вполне закономерным:       — А первый куда делся?       Старшие монстры снова принялись играть в гляделки.       — Ну что вы молчите? — Мамунт сосредоточенно оглядывал собравшиеся морды. — Что там случилось такого страшного?       — На человека лапу поднял. — Тихо отозвалась тролита.       Мамунт чуть губу не прикупил:       — На человека?! Как?! Почему?!       — Да никто не разбирался… — Тихо отозвалась тролита. — Продали да и всё. У нас за такое наказание одно, сам понимаешь.       На какое-то время в комнате стало совсем тихо.       — А… Дальше… То… Что? . — С придыханием заговорил Пледень. Говорил он так же как и пел: набирал воздух ртом, а выдыхал из разных дудок по очереди. Создавалось впечатление, что говорит несколько писклявых голосов сразу. Пледень одновременно прервал тяжёлую тишину и вернул разговор в прежнее русло.       — А дальше я хотел спросить, как у нас с этим размножением выходит. — Отозвался мамунт и стал развивать мысль — То есть, как у барабамня с палезатором после смесителя лягушка получается? Нет, ну понятно, что она, как палезатор, водяная и у неё на спине камни, но в целом-то лягушка лягушкой! Мне Евген Семёныч давал учебник по биологии почитать — я видел! Или вот ударнщик — ну ладно по мамунтовому генотипу он мохнатый, но рыжий он в кого? И что в нем каменного?       Барабамень звонко стукнул себя в лоб и нахмурился. — Хорошо, хорошо — Быстро согласился мамунт — Валеру не трогаем, но в целом-то… — Он задумался — Мне всегда казалось, что должен быть кто-то третий… И мне кажется… — Мамунт поёжился от самых страшных сегодняшних воспоминаний. — Мне кажется…       — Михей, Михей, человеческие дела сложные и запутанные. — Остановила его тролита. — Они всё-таки умнее нас и понимают больше.       — А… На… Некоторые… Вопросы… Лучше… Вообще… Ответа… Не… Знать! . — Поддержал её Пледень.       Мамунт только молча вздохнул.       Единственное что он понял, так это то, что для некоторых вопросов нужны специальные уши. …       Вы когда-нибудь пытались сдержать храп? Когда спите? Один у себя в комнате?       Вот и Миха не пытался.       А храпел он ответственно. Во всю силу разработанных лёгких и ширину необъятной глотки.       И потому стены в его комнате были оббиты войлоком: что бы спать мог не только Михей, но и его соседи.       Вобщем, мамунт спал и храп его вырывался нуружу сквозь форточку смешиваясь с настырливым громким стуком.       Стоп. А стук откуда? А, это на уровне второго этажа висит птица и на лету долбит в окно. А Миха спит. По барабану ему. Добли, Сорраунд!       — Да что ж ты будешь делать?! — Возмущённо воскликнула птица, окончательно замылив клюв. — Михей!       — Хрр!       — Михей!       — Хррооо…       — Михей, просыпайся сейчас же!       — Хррр…       Легптица растерянно оглянулась по сторонам и тут её осенило. Она подлетела поближе к форточке и затянула:       — Ла-ла…       Михей перевернулся на спину и заревел на всю комнату:       — Паммм! — Не в такт с птицей, правда, но вполне себе ответственно, в полную грудь — Пабаммм! — «Сувениры» на его столе задребезжали.       — Михей! — Отчаянно заорала Шер.       — Пам-парам-пам-паммм… — Ракушка в стеклянной обливке не выдержала такого натиска и спрыгнула на пол, звонко дзынькнув. Михей дрых: звони хоть в колокол, хоть в рельсу, хоть в бубен!       За неимением кулаков, птица сжала пальцы на крыльях:       — Ах так?! — Она отлетела от окна — Ну держись! — Птица набрала разгон, вытянулась вся, подобрала ноги, уши и пулей вылетела в комнату. Миновав таким образом барьер между улицей и комнатой, легптица пробралась до самого мамунтового уха и со всех дури заорала:       — Просыпайся!!!       От такой беспардонной атаки, Михей подскочил, брыкнул кровать… Эх, повезло птице с координацией! : чуть не брякнул по горбу нижней лапой — лечи потом!       Птица со снайперской ловкостью увернулась от летящей в неё конечности и приземлилась на стол, в аккурат перед окном, нахохлилась вся, лохматой недоброй тенью.       Михей отбрыкнул одеяло, вытянул из-под себя простыню и подушку, забился в угол кровати и уставился на чёрный силуэт. Он чуть успокоил дыхание, сглотнул и наконец опознал гостью:       — Шер?!       — «Доброй ночи»! — Процедила птица. — Иди и лови свою рыбу!       — Кого? — Мамунт украдкой ущипнул себя за лапу.       — Вот ты теперь давай дурака из себя не корчь! — Грозно выкрикнула птица — Не знаю как, но ты ЗНАЛ, что она будет!       — Кто будет? — Ещё больше удивился Михей.       — Рыба! — Сорвалась на крик Шер.       — Какая?!       — Которая у меня с барабамнем получилась! А ведь ничего получится не могло! И не должно было! — Выпалила Шер и прищурилась — Ты что-то накрутил в Питомнике, да? Что ты там испортил? Признавайся!       Михей вжался в стену.       — А теперь! — Легптица перешла на чистый крик — Весь остров на ушах! Никто заснуть не может, потому что эта мразь носится по всему острову и орёт… Хрипит… Хрюкает… Скрежечет… Скрипит… Да в языке слова нет такого, что бы описать этот мерзкий звук!       — Подожди… — Удивился Михей — Так она ещё и летает?       — А то ты не знаешь?! Напорол, так дурака мне теперь не корч! Иди лови её теперь! И что бы лично в питомник сдал! И что бы я тебя, с твоими кривыми руками, возле лаборатории вообще не видела!       Михей хотел спросить, как можно что бы то ни было принести в питомник, одновременно к этому питомнику не подходя, но мудро решил не спорить с и без того противной, а теперь ещё и невыспавшейся птицей. И отправился на соседний остров, где, наверное, все были теперь злые и невыспавшиеся.