Поздно не бывает

ИЮЛЬ 1981 ГОД.

Лето для советского школьника — это долгожданная свобода от учёбы, дни, наполненные дворовыми играми, футболом, поездками на дачу, помощью родителям в огороде, а может, и вовсе — пионерским лагерем с песнями у костра и новыми друзьями. Вечера часто заканчивались чтением книг или походом в кино, а спасением от жары становились мороженое и лимонад. Это время, когда детство казалось бесконечным и беззаботным. Для Максима детство закончилось 28 июля. Жаркий июльский день обрушился на город, словно только что выложенный асфальт. Позади остались нервные часы экзаменов, лихорадочное ожидание результатов, вздох облегчения, когда в приёмной комиссии наконец объявили: «Буравцев — зачислен!». Но вместо того, чтобы окунуться в пьянящую свободу летних каникул, Максим ощутил пустоту? Нет, раньше, он точно знал, что будет делать в жизни, чего добьется и где закончит. План действий был расписан еще до его рождения: «Формула успеха, как стать настоящим советским человеком»

Пункт 1.

Успешно закончить школу (10 классов), проявляя активность в учебе и общественной жизни (октябренок, пионер, комсомолец). ✓

Пункт 2.

Поступить в высшее учебное заведение (ВУЗ), предпочтительно по специальности, востребованной государством. ✓

Пункт 3.

Активно участвовать в общественной жизни ВУЗа: работа в комсомольской организации, участие в стройотрядах, спортивных соревнованиях, научных конференциях.

Пункт 4.

Успешно окончить университет и получить диплом, демонстрируя отличные знания и приверженность коммунистическим идеалам.

Пункт 5.

Получить распределение на работу по специальности, желательно в перспективное предприятие или организацию.

Пункт 6.

Проявите себя как ответственный и инициативный сотрудник, активно участвуя в общественной жизни коллектива.

Пункт 7.

Вступить в Коммунистическую партию Советского Союза (КПСС), подтвердив свою преданность делу коммунизма.

Пункт 8.

Постоянно повышать свою квалификацию и идеологическую грамотность, активно участвуя в партийной жизни.

Пункт 9.

Вносить вклад в развитие советского общества, неуклонно следуя решениям партии и правительства.

Подпункт 10-конец. Дальше успешное развитие страны и...кажется всё.

Согласно плану, раньше он точно знал, что и когда ему стоит сделать. Помнил каждый написанный им же пункт и мысленно повторял, когда хотелось сбежать от дел. Всё же, как же так вышло, что вспомнить осуществление первого пункта ему никак не удавалось? Нет, конечно, он четко помнил школьные годы, пионерские смены, речевки, галстуки само собой. Однако, как ни старался «вожатскую смену» - вспомнить ему не удавалось. Он помнил, как приехал, как потерялся, как провел первую свечку, как неправильно обошелся с сеней? а вот, как вернулся - Забыл.  Почти полгода прошло с тех пор, как он вернулся из «Буревестника», а в голове словно зияла дыра. Сбитый режим, туманные образы, ночные кошмары — вот и всё, что осталось от той смены. «Как же так вышло?» — этот вопрос терзал Максима, как заноза, каждый раз, когда он смотрел на «рекомендационное письмо». Он помнил лишь отдельные вспышки: речку, в которой плескались на рассвете, Сашку, который курил после отбоя, сценки, над которыми парились с самого утра, ссору и ....жаркий костёр. После возвращения Буравцев неделю пролежал со слабостью. А позже и вовсе стал совершенно другим. Лицо потеряло всякую анонимность. Он стал раздражительным, отстранённым, неуверенным в себе человеком. Без целей, ограничений и какой-либо сдержанности. Родители, обеспокоенные его бледным видом и молчаливостью, перемены в характере списали на переутомление. Друзья поначалу подшучивали, но потом, видя его упорное молчание, как-то отстранились. Оно и очевидно, Максим Буравцев перестал быть идеальным. Вокруг была обычная советская обстановка: полированный стол, книжная полка, заставленная томами Маяковского и Лермонтова, афиша «Мелодий и ритмов зарубежной эстрады» над кроватью. Все здесь, как будто и не было никакого лагеря, никакого провала в памяти. Но в груди ныло щемящее чувство упущенного, словно он пропустил что-то очень важное, что-то, что определило его дальнейшую жизнь.  Решение пришло мгновенно: он должен вернуться в «Буревесник».  Найти тех, кто был рядом. Попытаться восстановить события той роковой смены. Иначе он никогда не сможет двигаться дальше. «Поеду… и разберусь во всём сам», — подумал Максим. Ему предстояла поездка в прошлое. Может так он сможет вернуть себе себя?

АВГУСТ 1981 ГОД.

Возродить себя сразу же ему естественно не удалось. Лагерь не волшебный, да и Максим не в сказке.

И вот он здесь, снова. «Буревесник» встретил его знакомым запахом сосновой смолы и летней пыли. Те же обшарпанные корпуса, выкрашенные в выцветший зелёный цвет. Та же столовая с длинными деревянными столами и запахом компота. Та же сцена, на которой когда-то проходили конкурсы самодеятельности. Казалось, время здесь остановилось. В голове заиграла старая мелодия: «Взвейтесь кострами, синие ночи…» Максим зажмурился, пытаясь ухватить ускользающие воспоминания.  Вспомнилось, как в прошлом году Максим приехал в лагерь впервые раньше всех и предвкушал события ближайшей недели. Вспомнил, как аккуратно раскладывал вещи и мысленно хвалил себя за успех. Максим Буравцев всегда делал все аккуратно и обязательно по сто раз проверял, все ли он сделал как следует. Мама всегда говорила маленькому Максимке — «Недостаточно просто выполнить работу. Её нужно выполнить как следует». Возможно, поэтому Максим вырос дотошным ценителем мелких деталей и, возможно, поэтому он всегда все доводил до конца.  Вспомнил также и первые трудности, как долго не мог найти списки детей и прочую ерунду. Как долго ходил, искал Свистуху, а вместо нее нашел Сашку. Вспомнил, как курили вместе, как хвастался лучшему другу о новой должности и, как он тогда волновался.

АВГУСТ 1980 ГОД.

Пионером Максим был здесь и не один раз, но вот в роли вожатого приехал впервые. Волновался ли он? Конечно. Ему предстоит тяжелая и ответственная работа с младшим отрядом. Его будоражила мысль о том, что еще вчера лагерь был пуст, а уже сегодня он наполнился звуками, смехом и жизнью. Когда Максим ехал сюда вожатым, он прекрасно понимал, какая на нем будет ответственность. Стать вожатым в 17 — это большое достижение. По словам Ирины (вожатой 5-го отряда), Буравцева взяли лишь потому, что знали его не первый год и знали, что парень ответственный и не по годам смышлёный — с работой справится.  Чья-то тяжелая рука резко легла на плечо парня, тем самым выбив из его головы все неприятные мысли. — Здарова, Бурый! Давно не виделись.  Это был Александр Беклемишев. В простонародье — Бекля. Главный бандит на районе, с которым Максим познакомился еще года так 4 назад.  Бекля выглядел бодрым, и почему-то на его лице была хитрая улыбка. Руку с плеча он убрал. Вместо этого, не дожидаясь ответа, Бекля протянул руку для рукопожатия, на которое Буравцев ответил. — Привет, Саша — спокойно ответил вожатый, сжимая чужую руку, — рад видеть тебя в лагере и в этом году. Не видел тебя на опорке, наверное, так месяца два, почему-то думал, что ты не приедешь — спился?— Максим открыто издевался.  — Взаимно, друг мой, взаимно Саша помедлил. — Стопэ, а эт еще с хера ли?! Ты думал, что так просто от меня отделаешься? Спишь и засыпаешь, наверное — грубо в своей манере ответил Беклемишев нахмурившись. — Сплю и вижу — насмехаясь, поправил его Буравцев.  — Отстань. Я вообще с Саней договаривался, что в этом году в лагерь вместе поедем. Максим оторопел. « С Саней»— еще раз в голове повторил Максим. «Саней» Сашка называл только одного знакомого Максиму человека, но этот самый человек, почему-то совсем растворился в сознании Буравцева. Раньше они часто общались, сейчас же, Максим описал бы их нынешние общение, как —«незнакомцы, которые знают друг друга наизусть». Он до сих пор негодует ну, или делает вид, что не понимает почему же их дружба закончилась так.

***

—Увидимся завтра, думаю нам есть, что обсудить. Беклемишев развернулся и потерялся где-то в темноте.   Максим даже и слово сказать не успел. Обронил лишь простое “пока”. Ситуация стала только хуже. Ничего дельного Максиму узнать не удалось, а скорее наоборот. Сашка ввел его в ступор, но почему вожатый так и не понял. Ностальгия щемила сердце, смешиваясь с тревогой и надеждой. Он вернулся. И намерен был докопаться до истины, чего бы это ни стоило. Мысленно сделать заметку в голове: — Поговорить с Сашей завтра — Буравцев отправился в корпус.