Часть 1
1 июня 2023 г., 13:31
Земля была тяжёлая и вязкая, к сожалению в местных почвах слишком много глины и как не старайся, а к весне, как только снег, хоть его тут и было не так много, сходил, превращаясь в звонкие ручьи. Все до единой грядки больше всего напоминали один огромный ком. Приходилось приложить массу усилий, чтобы превратить почву в мягкую и достаточно рыхлую, пригодную для посадки. И то только лишь до ближайшего дождя. Ну или засухи, это уж как повезёт.
Мари поднялась с коленок и утёрла лоб рукавом старой клетчатой рубахи. С самого детства она любила всё, что было связано с грядками. Ей было лет шесть или около того, когда мать выделила ей небольшой кусок земли в саду и разрешила полностью им владеть. Тут маленькая Мари могла садить то, что она бы сама пожелала, и очень скоро это нехитрое занятие полностью завладело интересами девочки. Впрочем, отчасти можно было сказать, что интерес к цветоводству в их семье явление абсолютно наследственное, мать девочки круглый год выращивала зелень и овощи и продавала их в своём собственном магазине. Конечно те же томаты можно было бы купить и в обычном супермаркете, коих даже в этом небольшом городке было аж три штуки, но всё прекрасно знали, что самые лучшие овощи и фрукты всегда у Деми Кроаннидис. Как поговаривали местные жители: в её саду при желании можно было бы вырастить даже оливки, которыми так славилась её историческая родина. Но оливки в северной Америке мисс Кроаннидис выращивать не собиралась, довольствуясь более привычными для данной местности овощами и фруктами.
– Дочь, ты сегодня работаешь? – голос матери был излишне громкий, настолько, что даже если она разговаривала в доме, её вполне сносно было слышно и в саду.
Мари посмотрела на свою грядку, земля была готова. С тех самых пор как шестилетняя Мари впервые взяла в руки маленькую лопатку, грабельки и лейку, она непостижимым образом научилась чувствовать землю и всегда без советов из календаря садоводов, который скорее по привычке чем по необходимости каждый год покупала мать, хотя так ни разу в него и не заглянула, без сопоставления фаз Луны и Меркурия, умела угадывать лучшее время для высадки своих саженцев.
– Нет, мам! Я же тебе ещё вчера говорила, что мы поменялись сменами с Анабель.
Когда-то она хотела быть врачом, потом актрисой, певицей и даже полицейским. В общем прошла весь стандартный набор любого среднестатистического ребёнка, но в конечном итоге закончила курсы флористики и ландшафтного дизайна, устроившись на работу в единственный на весь их городок цветочный магазин.
– Я не могу помнить всего, что ты говоришь, – заявила женщина, выходя из кухни и вытирая руки об передник.
Мать была по-своему красивой: высокая статная женщина с пышной грудью и крутыми бёдрами, еле заметные веснушки золотились на спинке крупного носа с ярко выраженной горбинкой, губы были полными и ярко-алыми, словно она только что подкрасила их помадой. Даже сейчас Деми Кроаннидис была очень красивой женщиной, хоть её красота и была совсем не той, что можно было увидеть на подиумах, рекламных стендах и глянцевых журналах. Многие мужчины почли бы за честь, одари она их своим вниманием, но Деми предпочитала полное одиночество. "Только мужчины способны доставить столько проблем женщине, что она готова всё бросить и сбежать из родного дома. Только мужчины... Помяни моё слово, Мари, никогда не связывайся с мужчинами" – частенько говаривала девушке мать, словно бы не замечая, что сама Мари уже давно отметила двадцати пятилетний день рождения и в общем-то вполне могла бы разобраться в подобных вещах самостоятельно.
– Хочешь сказать, что я слишком много говорю? – хитро прищурилась девушка.
– Хочу сказать, что иногда можно и повторить, не пытаясь при этом изображать из себя жертву матери-тирана, – моментально отбила колкость в свой адрес женщина.
Никто не знал как и когда эта женщина вообще умудрилась связаться с мужчиной. Сюда в Нью-Ривер она приехала уже с маленькой дочерью на руках. Может быть те отношения и впрямь разбили ей сердце, а может быть и отношений-то никаких не было. Искусственное оплодотворение в конце концов тоже никто не отменял. По крайней мере именно такой версии придерживались городские кумушки.
Даже сама Мари о своём отце знала только то, что он вроде как был. Ни единой фотографии этого мужчины в их доме не хранилось. "Это не то, что бы я хотела вспоминать, и не тот, кого стоило бы фотографировать" – объяснялась Деми. Потом как правило следовала вторая серия лекции о том, как беспроблемно живётся женщинам, решившим отказаться от взаимоотношений с ними.
– Сегодня ко мне придёт один... Один человек. И я бы не хотела, чтобы ты с ним пересекалась, – вдруг сказала женщина.
А вот это уже было очень необычным. Сколько Мари помнила себя – к ним никогда и никто не приходил, не считая почтальона, пригласившего счета. Как всегда говорила её мать – ей хватало общения на работе, дома она очень хотела отдохнуть от всех.
– Мама, мне двадцать пять лет, ты серьёзно прячешь меня от кого-то? – с подозрением спросила девушка.
– Вовсе нет, делай как считаешь нужным, – поджала губы женщина, демонстрируя, что разговор окончен.
***
Книги были радостью и отдушиной для Мари, с самого детства она читала их десятками, являясь одной из самых любимых посетителей местной библиотеки, а в последнее время и вовсе освоив заказ книг через интернет. А если объединить сад и чтение книг вместе, то это был момент наивысшего удовольствия, Мари любила читать в саду. И, кажется, сегодня она немного зачиталась. Небольшая лампа в беседке давала мягкий и не яркий свет, разгоняя вечерние сумерки. В воздухе появились назойливые насекомые, впрочем, никогда её не кусавшие, но мешающие своим писком. Пора было идти в дом. Мари с сожалением закрыла книгу, выключила свет и пошла по дорожке в сторону дома. И вечерний сумрак сыграл с ней дурную шутку, буквально через десяток шагов она едва не столкнулась с мужчиной. – Ой! Простите пожалуйста! Наверное это вы должны были придти к моей матери? Мужчина остановился и озадаченно посмотрел на девушку. Он был высок, с густыми волнистыми волосами и таким же как у матери крупным носом. – Дочь? – односложно спросил он. Мари немного смутилась, хоть в сумерках и сложновато было его разглядеть, но он явно был не из местных, жил бы он здесь и она бы точно его запомнила. – Да, Мари Кроаннидис. Это меня так зовут. Пойдёмте, я вас провожу, – заторопилась она. Однако, мужчина взял её за рукав, словно останавливая. – Подождите, мисс Мари Кроаннидис, дайте мне посмотреть на вас. Мы с вашей мамой... Давно знакомы, да. Очень давно я бы даже сказал. Почему-то инстинкт подсказывал, что сейчас надо послушаться. Мари остановилась, давая незнакомцу рассмотреть себя. Это было не самое приятное ощущение, она вдруг почувствовала себя куклой в витрине магазина, к которой прицениваются, но ничего не могла поделать, взгляд мужчины заставлял замереть, ёжась от холода. – Как интересно... И с вашим отцом тоже знаком... – констатировал он. Больше он не останавливал девушку, молча пройдя за ней в дом и разрешив усадить себя на кресло. При ярком свете он казался ещё бледнее, сидел молчаливый, как статую, вырезанная из мрамора. – Чай? У нас прекрасный чай с мятой, мы её сами выращиваем, – улыбнулась она. Мужчина кивнул, осматривая в ожидании обещанного чая дом. Теперь Мари ещё больше была убеждена, что она не знает этого человека и более того: судя по всему он был знакомым её матери ещё с тех времён, когда она жила в Европе. Открыв шкафчик, девушка достала баночку с сушёной мятой и поставила чайник на огонь. – Ты не говорила, что у тебя есть дочь. – услышала его голос девушка. И буквально тут же вмешался голос матери: – Не ваше дело. – Однако, она наша... И хотя бы её отец имеет право знать. – Её отец наплодил стольких, что одним больше или одним меньше разницы уже нет. А ты и вовсе знать не знаешь, что такое растить ребёнка. То что мертво, не может создать жизнь, – довольно странно парировала Деми. В этом была вся мать, спорить с ней было себе дороже, эту простую истину Мари усвоила ещё в детстве. Но судя по всему их сегодняшний гость это правило решил игнорировать. – Деметра, она наша. Это не просто ребёнок от случайной связи. Ты так и будешь прятать её? Выключив закипевший чайник, Мари прислушалась. Деметра... Мать никогда не говорила, что её полное имя Деметра, хотя, она же гречанка, может быть сменила имя, чтобы легче адаптироваться тут в США? Однако, этот мужчина явно имел ввиду что-то ещё, и её мать понимала о чём идёт речь, в отличии от самой Мари. – Столько, сколько будет нужно, – довольно раздражённо ответила Деми, сама не замечая как повышает голос. – Ты же понимаешь, что это невозможно. Как её имя? – Мари! Её зовут Мари! Забирай то, за чем пришёл и убирайся обратно во тьму! В это время в комнату практически вплыла Мари с подносом в руках. Она не любила свою внешность и фигуру, куда больше похожую на мать, чем на тех красивых женщин, изображения которых окружали её. Невысокая, кудрявая с отличающими медью волосами, она была такая же пышногрудая и с такими же мягкими и округлыми бёдрами. Но сейчас это было очень кстати, Мари выглядела мягко и по-домашнему и прекрасно знала это. – Чай готов! Оба спорщика разом повернулись к ней, одна смотрела с некоторым раздражением, а второй с... с удовольствием? – Я вроде бы не просила чай, – моментально отреагировала Деми. – Я просил. Твоя дочь очень мила́ и... я могу ошибаться, но к ней должны тянуться цветы? Ты любишь цветы? – второй вопрос был задан уже девушке. Она опять смутилась, что в общем-то было ей совсем не свойственно. Но этот непостижимый мужчина почему-то внушал ей очень странные чувства. – Да люблю. Вы знаете, это наверное в маму, она тоже... – почему-то попыталась оправдаться Мари, хотя в общем-то не было никаких причин для этого. Деми демонстративно встала и вышла из комнаты, оставив дочь и гостя один на один. Через три минуты она вернулась, держа в руках какую-то коробку. – Вот. Вернёшь... Впрочем, я сама приду. Мужчина встал, церемонно поклонился, принимая из её рук коробку. – Хорошо, я буду ждать тебя в гости... сестра. И тебя, – повернулся он к Мари. После чего попрощался и вышел из дома.
