Часть 2
6 июня 2023 г., 17:37
Вечер полетел насмарку. Ведь знала же, что не стоит показывать ему дочь, и ведь казалось бы всё продумала: Мари должна была быть на работе, на долбанной работе, а не тут. Деми ударила кулаком по столешнице, от чего чашки печально звякнули. Но нет, как всегда не учла одной маленькой случайности...
– Мама?
Женщина ещё раз попыталась сделать вид, что не услышала вопрос. Третий за последние пять минут. Она ушла, сожгла все мосты, спрятала свою дочь и всё ради чего? Ради спокойной жизни среди смертных, ради того, чтобы её девочка могла расти, не чувствуя на себе груза ответственности. И что в итоге?
– Мама, ты собираешься пояснить мне кое-что или нет?
Вдруг за окном вспыхнула молния, а следом за ней грянул раскат грома, громкий и гулкий. Мари моментально залезла в телефон, открыв приложение "погода", странно, но грозы там не значилось, однако, она всё же была.
– Что ты бы хотела узнать? Что твой вульгарный, гулящий от всех подряд и со всеми подряд отец, теперь знает о твоём существовании? К сожалению это так, – зло выкрикнул а женщина, и повернулась к окну.
– Так ты не говорила ему, что беременная? – ужаснулась Мари.
Как будто это бы что-то поменяло, печально усмехнулась Деми.
– Поверь мне, он не из тех, кто любит и заботится о своих детях, – ответила женщина и тут же вздрогнула от нового, особо сильного раската грома. Электрическая лампочка вспыхнула и погасла.
– Вот дерьмо! – с чувством констатировала женщина.
Вопросы её появления на свет всегда были скрыты под завесой тайны. Мари не знала ни имени отца, ни чем он занимался, и сейчас чувствовала себя очень двояко: с одной стороны ей бы хотелось знать, а с другой... Кажется, это очень ранило мать. Деми конечно было своеобразной женщиной, и можно было даже сказать, что она могла стать прототипом всех токсичных матерей с синдромом гиперопеки, но девушка искренне любила её и вовсе не желала доставлять ей неприятности.
***
Если магазинчик Деми Кроаннидис славился лучшими в городе овощами и фруктами, то цветочная лавка, где работала Мари – лучшими цветами. Даже если поставщик мистер Бенксли в очередной раз привёз не самые свежие розы, то можно было не сомневаться, что через два часа те будут стоять прекрасные и цветущие, словно их срезали всего лишь пять минут назад. Даже самые чахлые горшечные растения, попадая сюда, через две недели радовали глаз раскидистой зеленью и разноцветными бутонами цветков. – Мне букетик для моей Роззи пожалуйста! Только самый лучший, ведь она тоже самая-самая лучшая! – говорил пожилой мужчина в смешной соломенной шляпке и с тросточкой. Мари кивала и шла исполнять. Она прекрасно знала и его, и его супругу Роззи, скончавшуюся в прошлом году от рака груди. Он и вправду очень любил её, и даже прожив бок о бок с ней почти шестьдесят лет, вырастив сына и наблюдая как растёт их внучка, названная в честь бабушки Розой, он всё равно ни на минуту не забывал об ушедшей от него жене. Исправно раз а месяц он приходил сюда, покупал для неё цветы, относил их на кладбище, чтобы месяц спустя выбросить успевшие завянуть и высохнуть розы, и принести свежие. Миссис Роза Уилкнот при жизни и впрямь любила цветы. Она жила неподалёку от дома семьи Кроаннидис и в саду супругов Уилкнот всё лето цвели то розы, то лилии, а то крокусы, первыми выскакивающие из под земли рано по весне. – Вот держите! – Мари вручила старику букет из скромно-розовых цветков, перевязанный такой же атласной лентой. – Вот хорошо! Они моей Роззи бы понравились! Ты же помнишь её? Она всегда говорила, что однажды из тебя будет лучший цветовод! Оплатив, он ещё раз поблагодарил и вышел из магазина. Теперь его путь лежал на маленькое городское кладбище, где покоилась его любимая женщина. Мари тепло улыбнулась, хоть это всё было и грустно, но одновременно было в этом и что-то иное, что она не могла бы охарактеризовать, но чувствовала внутри себя. – Такова смерть. Люди уходят, оставив живым боль и сожаление. Мари повернулась, в дверях магазина стоял тот самый мужчина, который недавно приходил к ним, так взволновав её мать. А ведь она даже не видела когда он вошёл. – Здравствуйте, простите, я вас не заметила, – вежливо поприветствовала его она, мысленно пытаясь понять как вообще могла пропустить тот момент, когда он вошёл. – Ничего, меня многие не замечают... У вас очень интересная работа, Мари... кхм... Кроаннидис. При свете дня он выглядел даже ещё более бледным. Словно и вовсе никогда не бывал под солнцем. Мари даже вспомнила такую болезнь как альбинизм, но волосы мужчины были тёмными и густыми, волнами они ниспадали на плечи. Тёмными же были и глаза, так что причислить его к альбиносам, пожалуй, не получалось даже с натяжкой. – Мне нравится. А ведь я даже не знаю как вас зовут! – вдруг спохватилась девушка. – Моё имя... Я бы сказал, что не многие радуются узнав его. Пожалуй, я оставлю твой вопрос без ответа. Пока без ответа... Он смущал и волновал своим присутствием, ореолом таинственности и какой-то несовременностью. И, признаться, Мари было интересно, что скрывается за этой маской. – Вы здесь надолго? Мы могли бы... Я могу показать вам город. Всё равно рабочий день закончился и магазин надо закрывать – Пожалуй да, я был бы рад, – кивнул он.***
– Знаете, маму очень взволновал ваш визит, – сокрушенно пожаловалась девушка. Они сидели на скамейке, стоявшей почти на самом берегу реки. Мари всегда любила это место, где можно было смотреть как серебрится водная гладь, как серыми тенями поднимается к поверхности рыба, как стремительно пролетают над водой крупные разноцветные стрекозы. – Твоя мать всегда была излишне мнительной. Привыкла всё и всегда контролировать. По крайней мере то, что подвластно ей. Я вовсе не хотел ничего дурного, я должен был забрать у неё кое-что и то на время. – Вы назвали её сестрой... – Так и есть. У нас были одни родители и в общем-то мы считаемся братом и сестрой. – То есть вы мой дядя? – Хм... По человеческим меркам да. – Мама никогда не рассказывала про свою семью, и знаете, я так рада узнать, что у меня есть родные люди! Мужчина посмотрел на неё немного удивлённо, словно не ожидал такой реакции. Потом посмотрел на речную гладь, потом снова на девушку. Что-то у двух этих явлений было общего, может быть живость и переменчивость? – Можно сказать, что у нас было тяжёлое детство. Отец-тиран, пассивная мать, попытавшаяся защитить лишь одного из них, и то, ни мне, ни твоей матери не особо посчастливилось. В общем-то у неё есть повод не рассказывать. Впрочем, скрывать вечно она тоже не сможет, Кора. – Кора? – не совсем поняла его девушка. – На языке нашего народа это значит "девушка". Он в общем-то отчасти даже понимал сестру. Понимал, но не оправдывал. Все боги ушедшего мира родились так давно, что кое-кто уже успел и позабыть своё рождение, свою жизнь и своё предназначение. Мир менялся, на смену старым богам приходили новые, но даже в этом мире люди не переставали умирать, небеса не переставали освещаться солнцем и луной, а приливы и отливы всё так же подчинялись фазам луны. И само то, что в этот мир пришла новая богиня, было явлением столь неожиданным, сколь и долгожданным. – Вы жили в Греции ведь так? Я однажды пыталась найти родственников по фамилии и не нашла никого, – посетовала девушка, решив не заморачиваться на счёт столь странного обращения. – У нас нет и не было фамилий. Уж прости, можно сказать – семейная традиция. Хотя Кроаннидис это прям в духе твоей матери, звучит одновременно насмешкой и попыткой напомнить всем кто она такая по праву рождения. Косвенно это подтверждало то, о чём и раньше догадывалась Мари – эта фамилия была не настоящей. Но что может быть за семья, не имеющая фамилии? И почему он говорил, что мать пыталась напомнить всем кто она такая? Её дядя был столь же полон загадок, как и её мать. Семейное, со вздохом подумала девушка. – Не стоит ей говорить, что я приходил, – со вздохом вдруг сказал мужчина. Что между ними натянутые отношения это было ясно и без того, хотя, вроде бы какой-то откровенной вражды тоже не было. Но, пожалуй, тут Мари была с ним согласна. Не стоило лишний раз волновать мать.
