Явившая себя

      – Я боюсь... – честно призналась Персефона.       Аид ещё раз осмотрел её, убедился, что все до единой складки и драпировки лежат ровно так как должны бы лежать.       – Ты богиня. Бояться должны тебя, а не ты.       Невесело усмехнувшись, Персефона представила как отбивается от врагов охапкой роз. Они хотя бы колючие, есть шанс поцарапать врага.       – Я богиня весны и цветения. Кто будет меня бояться?       Впрочем, он уже не слушал, он открыл двери зала и вошёл, крепко держа юную богиню за руку. И, наверное, это было правильным, Пересефона так мутило, что она была готова вот-вот упасть в обморок.

***

      Как-то не так она представляла себе триумф. Там должны были быть кресло, поздравления, подарки. А сейчас на неё смотрели множество богов и далеко не все из них имели отношение к греческому пантеону. По крайней мере парня с головой шакала, она опознала как Анубиса, а пленительную Иштар уже даже встречала чуть раньше.       На неё не просто смотрели, её рассматривали, изучали, пытались понять, найти её слабости. Персефона ощущала себя лягушкой, которую сейчас будут препарировать, а пока что рассматривают через увеличительное стекло. А потом случилось ещё более странное: все вдруг разом потеряли к ней интерес. Боги и богини занялись каким-то своими делами, разговаривая, выпивая вино, и совершенно позабыв, зачем они сюда приходили.       – И всё? – шепотом спросила Персефона.       – И всё. Тебя представили, а знакомиться с тобой лично они не видят нужды, – подтвердил Аид.       – То есть всё было ради вот этого? Да меня даже не назвали! – возмутилась Персефона.       – Они знают твоё имя, – вкрадчиво сказал голос за спиной.       Резко обернувшись, Персефона с облегчением обнаружила хоть одно знакомое лицо. Конечно же Феб не мог пропустить подобного мероприятия.       – Привет! Рада, что ты тут. В отличии от моей мамы, – довольно горько констатировала девушка.       Аполлон улыбнулся.       – Разве я мог не придти, Цветочек? Не-не, без обид, Владыка, мне известна её судьба и её предназначение. Кто в своём уме будет оспаривать подобные вещи?       Хмуро посмотрев на болтливого светоносного бога, Аид промолчал, видимо сочтя инцидент исчерпанным.

***

      По личным меркам Персефоны, мероприятие было скучным до омерзения. К ней иногда подходили, здоровались, задавали пару вопросов и уходили. Пару раз пытались откровенно подкатить представитель мужского рода и один раз госпожа Иштар, кажется не собиравшаяся останавливаться в плане личных побед только на мужчинах. В остальное время Персефона попросту не знала чем ей заняться.       – Боже, что я здесь делаю? – мрачно простонала Персефона, спрятавшись за высокую колонну и прислонившись спиной к холодной стене.       – Конкретно в данный момент страдаешь в одиночестве.       Персефона обернулась и обнаружила в двух шагах всё ту же деву с печальными глазами. Небольшая доза алкоголя всё же сделала своё дело, развязав язык и добавив смелости.       – Ты не нимфа, тогда ты ... Богиня?       – Если быть точнее то титанида. Впрочем, нет смысла пытаться разобраться в хитросплетениях местной иерархии. Выпьешь? Как ни как, а сегодня твой день – она протянула Персефоне кубок всё с тем же вином, которое так быстро ударяло в голову, но при этом было и впрямь вкусным.       Разом выпив содержимое кубка, Персефона подумала, что наверное это она зря. Впрочем, никакого стыда по этому поводу она почему-то не испытывала. Не то что на школьном выпускном, когда они напились до полубессознательного состояния, а по домам их потом развозил мистер Блэкли, их учитель физики. Тогда ей было стыдно и очень неудобно, особенно перед матерью. Сейчас ей было грустно, а ещё совершенно не ясно, что там в перспективах.       – Вот зачем я здесь? Тут нужна жизнь?       – Тут нужна ты, – подала плечами титанида.       – Кому? Кому я тут нужна? Обо мне уже никто и не помнит. Они пришли чтобы выпить, весело провести время и поболтать друг с другом.       В общем-то в этом была доля истинны, сама богиня весны и цветения тут интересовала совсем не многих. Впрочем, нельзя было сказать, что она как-то очень уж интересовалась ими.       – Нужна мне, и всегда была нужна – голос Аида раздался так неожиданно, что Персефона едва не выронила на пол кубок.       Полумрак колыхнулся и из него явился взору Аид. Он так же был одет в классический пеплос и держал в руке двузубец. Мрачный, величественный, неотвратимый, сейчас Персефона впервые увидела в нём верховного судью, карающего и воздающего.       – Я? – как-то очень нелепо переспросила Персефона.       Владыка устало вздохнул:       – Я не буду ставить никаких условий. Ты молода, ты хочешь увидеть мир и познать свои силы. Просто помни, что здесь тебе рады всегда. Клянусь...       Неожиданно между ними опять возникла титанида, но теперь с чашей воды.       – Я здесь!       Кажется, у них тут были свои, не совсем понятные миру традиции. Аид потёр ладонью лоб, как это делают изрядно уставшие люди.       – Я не это имел ввиду, Стикс. А впрочем, давай.       – Э...       Персефона окончательно перестала понимать происходящее. Титанида имела то же имя, что и река? Из всех странностей, пожалуй, это было самым странным. Однако, сам же владыка ничего необычного кажется в этом не находил. Он спокойно протянул руку над чашей с водой и произнёс:       – Клянусь водами Стикс, что в моём царстве Персефона всегда и во всём получит поддержку.       Вода неожиданно слабо замерцала, начала расходиться кругами, так как это бывает если бросишь камень. А потом так же неожиданно стихла, словно ничего и не было.       – Река приняла твою клятву, – титанида поклонилась и чаша с водой моментально исчезла из её рук, словно и не было.       Что-то про клятву она, кажется, уже слышала, и про то, что разорвать такую клятву, тоже где-то мелькало. Вот только зачем бы это могло понадобиться владыке подземного мира, не совсем понимала.       – А зачем? – робко спросила она.       Бог посмотрел на неё как на не очень разумное дитя, да, наверное, она такой и была рядом с ним. Всё же века и тысячелетия, что были за его спиной, не возможно было просто взять и забыть.       – Просто я хочу чтобы ты знала: тут тебя всегда ждут. Тут безопасно и спокойно.       Он говорил со столь серьёзным выражением лица, что Персефона понимала: он сейчас совсем не шутит. Кажется, в этой компании был один, способный предвидеть будущее и вот к нему у Персефоны была пара вопросов. Оставив в покое великого владыку и одного из сыновей Кроноса, Персефона пошла искать светоносного Апполона. Впрочем, он был из тех, вокруг кого всегда свет, шум и много представительниц женской половины божественной тусовки.       – О, моя юная богиня, ищешь меня? – он радостно помахал ей рукой и отошёл в сторону, явно предполагая, что она хочет поговорить так сказать без лишних ушей. А Персефона вдруг подумала, что тяжело жить, когда можешь предсказать всё, или почти всё.       Остальные, словно понимая, почтительно отошли на шаг дальше. То-ли отдавая дань уважения Персефоне, то-ли демонстрируя своё к ней отношение.       – Это они не со зла, – пояснил Аполлон. – Так что ты хотела спросить?       – Скажи мне, зачем я нужна ему? Ты же многое знаешь...       Аполлон покачал головой. Кажется, юная богиня ещё не понимала, что знать будущее это не то же самое, что предугадать чувства кого-то.       – Не могу знать. То что ты спрашиваешь, божественная Персефона, это не моя компетенция, – развёл он руками.       – А что тогда твоя?       – Предсказания. Могу сделать лично для тебя.       Он взял её руку и на минуту закрыл глаза. Почему-то ей опять стало легко и тепло на душе. Как и в прошлый раз, когда он незаметно для неё самой вдруг решил избавить её от страха.       – Ты уйдёшь, неся весну в мир. Но ты же и вернёшься, неся частицу жизни сюда. Это же очевидно: цикл жизни должен замкнуться, а замыкается он на нём, и на тебе.       И вдруг Персефона поняла то, что все подразумевали, но не договаривали. Нельзя сказать, что от этого стало легче, и что вопросов стало хоть чуть-чуть меньше. Да, он прав и Персефона уйдёт, и наверное, он прав в том, что она вернётся. Это всё будет, но будет потом, а пока...       – Мне надо вернуться к матери, – убеждённо сказала Персефона.

***

      Осень в их маленьком городке была красива до того, что в груди появлялось странное щемящее чувство. Листва ещё и не думала облетать, но деревья уже золотились в лучах последнего солнца. Небо приобрело ту самую голубизну, которая бывает только по осени и которую не передать ни одному, даже самому талантливому художнику. А воздух словно пропитался запахом древесной смолы и прелых диких яблок.       Персефона сидела на скамеечке и ждала. Её время было на исходе и ей хотелось насладиться этими последними минутами здесь.       – Моя богиня, тебе жаль покидать этот мир?       Аид был учтив до невозможного. Совсем не сразу Персефона поняла, что за этой учтивостью скрывается некоторая робость, которую он испытывает при общении с другими богами. Привыкший повелевать душами, он не очень часто общался с живыми.       – Мне нравится осень, – пояснила Персефона, – давай посидим тут ещё немного.       Он был не против, как и всегда, когда дело касалось его дорогой супруги, такой долгожданной, и такой любимой. Аид сел рядом и положил свою ладонь на её мягкую и тёплую ладошку. С самого первого дня, как он увидел её, он вдруг понял, что она будет той, кто сможет замкнуть цикл жизни и смерти, став его отражением, его второй половиной, и его богиней. Великий и всесильный, он был беззащитен перед ней одной.       Девушка доверчиво прижалась к его плечу, похожая на ласкового котёнка. Она согревала его, хотя, наверное, это всё же должна была быть его обязанность согревать её. Ну да какая разница, если их обоих такое положение вещей полностью устраивало.       – Я так долго не могла понять своё предназначение. Почему ты не объяснил мне сразу?       Аид ответил не сразу. Бывают вопросы, ответы на которые не многим понятнее самого вопроса. Этот был как раз из числа таких.       – Объяснять такие вещи не имеет смысла. Ты должна была сама понять и, что ещё важнее, принять свою силу, свой дар. И только после этого тебе постепенно раскрылось твоё предназначение. Представляешь, если бы я вдруг заявил тебе, что бы моя будущая жена, и что твое предназначение это разделить со мной управление миром мёртвых, как бы неожиданно это не звучало. Что бы ты подумала?       Персефона рассмеялась:       – В лучшем случае, что ты странный!       – А в худшем послала бы меня куда-нибудь в Стигийские болота, – закончил он её мысль.       – Я бы нашла куда более изощрённый маршрут, – заверила она.       – Это как минимум не прилично.       – Ещё бы меня это волновало! – Персефона обвила руками его шею и осторожно поцеловала в уголок губ. Кто бы знал каким мог быть этот внешне холодный мужчина. Конечно она знала, давно уже знала, но такие моменты, когда вся его сдержанность слетела прочь вместе с одеждой, принадлежали только ей одной. Можно сказать, что это была её личная тайна.       Увядающая красота осени это нечто особенное. Она ни капли не походит ни на радостно-волнительную весну, ни на буйно-цветущее лето. Она тоньше и мягче. Она словно ускользает от взора, когда пытаешься её рассмотреть. Но стоит немного отвлечься, отпустить её, и вот она опять здесь, окружает тебя, даря спокойствие и гармонию. Да, Персефона любила осень и не только за это, но ещё и потому, что осенью она могла расслабиться и на время скрыться от всех, посвящая себя только ему, мрачному богу подземного мира.       – Пойдём? – спросила Персефона.       – Конечно, – кивнул он, встал со скамьи, помогая ей подняться, и привычным уже жестом обнял её за поясницу. Следующие несколько месяцев весна будет принадлежать только ему, ему и его миру, неся обновление и какое-то, свойственное только ей, суматошное оживление в незыблимо-мрачный мир.       На пустую скамейку опустился одинокий жёлтый лист. Цветение и обновление на время покинули его, чтобы в свой час вернуться вновь.