Семнадцатая

— Вы очень не вовремя всё вспомнили, мадемуазель Рид, — Марк Жонсьер впервые смотрел на Лу по-настоящему. Рид так и не смогла понять, чего было в этом взгляде больше — презрения, раздражения или, может быть, злости. Озарение пришло позже, когда её уже тащили за собой пособники Инквизитора. В его взгляде не было ничего, кроме равнодушия. Жонсьер не видел в ней ровным счетом ничего и никого. Ему было наплевать, жива Лу или мертва — она всего лишь мелкая сошка на пути к собственным целям, назойливая и мешающая. Теперь каждое его слово, каждое действие, начиная с самого утра, показывали другую сторону медали. Его истинное участие в произошедшем и все ещё происходящем. Один из оборотней Корпуса больно схватил Лу за плечо, резким движением воткнул в предплечье блокатор прямо через ткань куртки. Он даже не стал угрожать оружием, только многозначительно приподнял его, показывая, на что готов пойти. Второй уже уводил Йонаса обратно в клинику. — Приберись тут, — хладнокровно скомандовал Аяксу Жонсьер, переступая через тело убитого сотрудника. Тот равнодушно кивнул в ответ, молча наблюдая, как все остальные уходят следом за Инквизитором. Только Элла держалась чуть в стороне, словно в испуге, но едва Марк скрылся в здании, решительно направилась за ними. Снова блядские коридоры, запертые двери и запах страха. Он ощущался почти физически, на уровне интуиции, начисто вытесняя всё остальное. Тишина резала слух, и только грохот шагов набатом отскакивал от пола. Хирш, возглавляющий процессию, привел всех в одну из операционных — Лу хорошо помнила это помещение. Слишком много часов здесь провела. И точно знала, что иначе как «пыточной» эту комнату не назвать. Управляющий заговорил первым: — Что теперь, месье? Жонсьер медленно повернулся в его сторону. — Планы не меняются. Перевозите ребенка в назначенное место. Хирш согласно моргнул, рвано дернув головой. — А что с ними? Лу впервые за все время смогла взглянуть на Йонаса. Он стоял, вытянувшись во весь рост, с абсолютно прямой спиной и не сводил с неё глаз. До боли любящих. Невысокий боец рядом с ним казался карикатурным, но автомат, плотно упертый в бок хилера, напрочь лишал ситуацию комичности. Голос Инквизитора не дрогнул, жестко вонзившись в мозг коротким приказом: — Этих — в расход. Рид вздрогнула, едва пошатнувшись. Если бы не крепкая хватка пособника Жонсьера, устоять на ногах было бы значительно сложнее. Теперь точно конец. Йонас вдруг шагнул вперед, резко стряхивая с себя руку своего конвоира. — Вы совсем долбанулись? Какого хрена?! Даже сейчас в голосе хилера не было мольбы или отчаяния. Только едкая ненависть, помноженная на страх. Не за себя. За неё. — Отпустите Рид. Она ничего никому не скажет, — потребовал Йонас, прекрасно осознавая, что просить бессмысленно. Но не мог не попытаться. Жонсьер иронично дернул уголком губ, взмахнул рукой. Следуя немой команде, растерявшийся было боец тяжело ударил Йонаса прикладом в голову и, не давая упасть, оттолкнул его к стене. Хилер медленно сполз на пол, прикрыв глаза. — Сука! Лу не сразу поняла, что это она закричала. Её собственный голос звонко разбился о стены, отрезвляя. Инквизитор и управляющий наблюдали за ними, словно из зрительного зала, с долей легкого интереса. Они точно знали, что победили. Если это вообще можно было назвать борьбой. Боролись только двое, молча, ожесточенно и бесполезно. Заранее зная, что проиграют с разгромным счетом. — Я больше не совершу ошибку, — не обращая внимания на его тон, спокойно проговорил Жонсьер. — Вы не выйдете отсюда живыми. От его размеренного голоса в висках заломило. Лу обхватила себя за плечи, сгибаясь пополам, как от боли. Но её не было — всего лишь воспоминания. Яркие, непрошенные. «Марк Жонсьер… да как так-то?!» Образ честного и принципиального человека из прошлого никак не монтировался с тем, что она видела сейчас. С тем, что он сотворил с ней и ещё шестнадцатью ни в чем неповиннымими людьми. Он же сам говорил… — Кроме женщин и детей, — Рид вскинула голову, пристально сощурившись. — Сдохнешь в конце, как Норман Стенсфилд. Марк удивленно приподнял брови, тут же, впрочем, возвращая на лицо бесстрастное выражение. — Хирш, кажется, она слишком долго вас обманывала, — угрожающе протянул он, поморщившись. — Не хочу огорчать, Рид, сценарий здесь пишу я. Управляющий подобострастно улыбнулся, с опаской отойдя от Инквизитора на пару шагов. Хирш явно догадался, что тот имел ввиду — понял, что Семнадцатая не принимала таблетки уже давно. Лу мстительно понадеялась, что его за это накажут. Желательно, с особой жестокостью. — Зачем, месье Жонсьер? — Рид спрашивала в пустоту, не особо надеясь на ответ, да и не особо желая его знать. — Вы же… да блять, вы правая рука Приора, он вам доверял. И Церковь… Но Инквизитор удивил. В очередной раз. — Рид, — Марк устало отмахнулся от неё, как от назойливого насекомого, но все же продолжил. — Все это и есть ради Церкви. Её я не предавал. Иво тоже. Лу хрипло усмехнулась. — Ага, а людей мочили чисто из любви к искусству, — едко прошипела она. Марк на полном серьезе покачал головой, поправляя её. — К науке, Рид. У меня есть возможность способствовать её развитию. В особо редких случаях. Это не убийства, а исследования, хоть я и не учёный. В его глазах загорелся фанатичный огонек. Он действительно верил, в то что говорил. — Вы слишком ограниченная. Впрочем, чего ожидать от отребья из Термитника? — Презрительно выплюнул Жонсьер, теряя терпение. — За десятки лет официальный Центр Викария Первого не добился и доли наших результатов. И когда мы сможем обнародовать их… поверьте, на сопустствующие потери никто не обратит внимания. — Сопустствующие потери — это куча трупов? — Саркастично уточнила Лу, чувствуя себя зажатой в тисках — пальцы бойца все ещё крепко сжимали её предплечье. — Мать вашей жены тоже была сопутствующей потерей? Марк злобно сузил глаза, напомнив раздраженного змея: — Если бы я мог что-то изменить, не сомневайтесь, я бы это сделал. Она была Первой. Тяжкое бремя моей семьи, и вас это и не касается. Рид пораженно замолчала, окончательно убеждаясь в его… бессердечности? Тут даже это определение не подходило. Тотальное равнодушие во имя призрачных целей. Жонсьер шёл напролом, не останавливаясь ни перед чем. — Меня касается то, что вы похерили лично мою жизнь. Нашу. И ещё шестнадцати человек. Какого хрена именно мы, месье? — Жестко отчеканила Лу, пользуясь его откровенностью. Марк не дрогнул. Будто чувствовал, что однажды придется ответить на этот вопрос и заранее подготовился. — Не думайте об этом, Рид. Считайте рандомом. Если угодно — счастливой возможностью принести пользу обществу. Не удержавшись, она захохотала в голос. Едва ли не истерически. — Охренеть можно от такого счастья! Йонас что-то неразборчиво произнес, прерывая их диалог. Он тяжело приподнялся, стараясь выпрямиться, но было заметно, что движения даются ему с трудом. На светлой футболке в районе живота и груди проступили бурые пятна. Лу смотрела на них с каким-то липким осязаемым ужасом, не отрываясь, даже не пытаясь его скрыть. Заметив это, хилер упрямо сжал губы и отвел взгляд, словно сожалея о том, что она увидела. — Вы что с ним сделали?! — Рид с ненавистью уставилась на Жонсьера, но он больше походил на каменное изваяние, нисколько не раскаиваясь в содеянном. Никто не ответил, только Элла, не дожидаясь разрешения, принесла хилеру упаковку стерильных бинтов. Он не удивился — на это уже просто не было сил. Нетронутые бинты остались лежать на полу ровным белым квадратом. — Эти шестнадцать человек — всего лишь бесполезные отбросы общества, кто про них вспомнит, когда миру будет явлен первый ребенок псиоников? — Назидательно воскликнул Марк, шагая к Лу. — Это положительное изменение в геноме. Это нонсенс. Это… — Не твоя заслуга, тварь, — хрипло рассмеялся Йонас, откидываясь назад и прислоняясь к стене, игнорируя нацеленное на него оружие. — Значит, не такие уж мы и бесполезные. Чё, Инквизитор, боишься, что псионики начнут рожать и вас, чистеньких, подвинут? Жонсьер недовольно оскалился, впервые проявляя хоть какие-то явные эмоции: — Будем считать, что это ваше последнее слово, месье Бэр, — он резко развернулся к Хиршу и процедил. — У Аякса есть час, чтобы закончить с ними. Мы выдвигаемся раньше, скинете ему координаты. Монро, Стэнли, за мной. Эрнест, подготовьте документы. Корпусовцы, не сговариваясь, отвели автоматы в сторону и беспрекословно последовали за Марком. Он уходил не оглядываясь, только лишь впустив в помещение вернувшегося Аякса. Хирш вышел следом за Жонсьером, напоследок кинув угрожающий взгляд на хилера. — Всего доброго, друзья. Умирайте спокойно — вашей дочери ничего не угрожает. В отличие от вас, я всегда выполняю свои обещания. Главное, без глупостей — помните, у вас ещё остались близкие. Не подводите их. Фраза ещё не растаяла в воздухе, а Аякс уже хищно осматривался — решал, как лучше исполнить смертельный приказ. Лу и Йонаса не замечал, слишком поглощенный своими мыслями. Только Элла деликатно отвернулась, давая им возможность… попрощаться? Удивительная человечность для них. Даже пугающая. Впрочем, могло ли быть ещё что-то более жуткое, чем осознание того, что через несколько минут твоя жизнь прервется и ты ничего не можешь с этим сделать? А если попытаешься, угроза нависнет над теми, кто тебе дорог. Не обращая внимания на Аякса, буднично перебирающего ампулы на медицинском столе, Лу решительно коснулась руки хилера. Он мгновенно сжал её ладонь, сплетая их пальцы. Крепко, почти судорожно. — Не нужно было тебе за мной приходить, — Рид уткнулась лбом в плечо Йонаса, не решаясь посмотреть ему в глаза. Он хрипло усмехнулся, осторожно погладив её по спутанным волосам. — Ага, конечно. Это ты здорово придумала, охренеть просто, — тихая ирония, слышная только им двоим. — Прости, что не рассказал про ребенка. Я не мог. Ты бы не ушла. Страх тяжелым камнем тянул вниз все внутри, заставляя подгибаться колени. Чувствуя это, Йонас крепко сжал плечи Лу, едва поморщившись от боли. — Не жалей ни о чем. Пусть за нами не успели, но я уверен, что её найдут. Они с ней ничего не сделают. Рид подняла лицо, разглядывая хилера. Теперь уже родного, знакомого, такого… своего? У них на двоих осталось всего несколько минут, и тысяча слов, которые они не успеют произнести. — Какая она? — Из этой тысячи она выбрала всего лишь два, задав вопрос, который волновал её больше всего. Йонас улыбнулся — открыто, с вызовом. Так, как наверняка улыбался ей сотни раз до этого. А сейчас — в последний. — Она? Классная. Наша же, — не задумываясь, он легко дотронулся губами лба Рид, почти беззвучно выдыхая. — Чёрт, Лу, спасибо тебе. За всё. Снова соленые дорожки по щекам. Шквал чувств, смешанных в агонии, мешали думать, не позволяли говорить. Даже дышать получалось через раз, и каждый вдох отдавался в груди бешеным сердцебиением. Жить хотелось неимоверно. Долго, счастливо, вместе. Втроём. — И тебе, Йонас. Я точно знаю, что люблю тебя. Кровь от его пореза впитывалась в её футболку, теплая и липкая. Как если бы у него был незаживший шрам-близнец, такой же, как у самой Рид. И она почему-то была уверена, что так и есть. Клиника Хирша подарила им одинаковые увечья, искалечила жизни и души. Но одного отнять не сумела — бешеной, какой-то почти невозможной привязанности, выросшей из детской дружбы, переросшей в нечто большее. Громкий хлопок за их спинами — Аякс не стал изменять себе, привлекая внимание театральными выходками. Комментировать на этот раз не стал — и вряд ли это некое подобие эмпатичности, скорее, банальная нехватка времени. — Семнадцатая, прошу, — он высокопарно вскинул ладонь в приглашающем жесте, указывая на металлический стол, и без того до боли знакомый и ненавистный. Она дерзко вскинулась, понимая, что больше не боится этого человека. Да и вообще — не боится. — Я не Семнадцатая, мразь. Аякс одобрительно осклабился. — Можешь быть кем угодно, мне все равно кого закапывать. Йонас не позволил Лу сделать и шага, загораясь мгновенно и отчаянно. Быстро, не раздумывая, подлетел к Аяксу и со всего размаха приложил его головой о стол. Мужчина взревел от боли, но даже не успел что-либо предпринять. Противный хруст и алые разводы на блестящем металле. Лу никогда не думала, что вид чужой боли может принести столько восторга. — Сука, как же я об этом мечтал, — хилер с чувством отряхнул руки, отходя в сторону от растерянного Аякса. — Давай уже, начинай. А после спокойно присел на край стола, исподлобья разглядывая его разбитое лицо. Вспышка ярости снова сменилась апатией — как бы ни хотелось бороться, опасение возмездия за эту борьбу оказалось сильнее. У них ещё остались те, за кого стоит переживать. Аякс грязно выругался и, толкнув Йонаса в грудь, приказал ему лечь. — Считай это предсмертным подарком, хилер. Элла, готовь Семнадцатую. Лу сжалась, видя, как санитарка приближается к ней. Пальцы подрагивали — заблокированный импульс доводил до исступления, но только сейчас Рид почувствовала подступающую ломоту в мышцах. Кости будто выворачивало от каждого движения, но Лу не сопротивлялась, послушно следуя за Эллой. Стараясь не думать о том, что их ждет, она считала про себя. Как перед сном. Закрыв глаза и до последнего убеждая себя, что обязательно сможет проснуться. Один. Санитарка помогает ей снять куртку, небрежно бросает её на пол. Железная молния замка звонко ударяется о плитку. Два. Холодная поверхность стола неприятно касается кожи. Лу не знает, от чего именно бросает в дрожь — от этого холода или от осознания, что сейчас все закончится. Три. Она отворачивается в сторону, не глядя на Эллу. Йонас на соседнем столе делает то же самое. Четыре. Глаза в глаза, без возможности прикоснуться друг к другу. Тот случай, когда взгляд скажет больше, чем миллион слов, произнесенных ранее. Или так и не сказанных. Пять. Аякс и Элла действуют синхронно — закрепляют их руки специальными ремнями, набирают шприцами прозрачный препарат из одинаковых ампул. — Вам повезло, умрете быстро. Токсин действует в течение пяти минут, успеете даже обменяться впечатлениями, — Аякс в предвкушении. Вытирает с лица собственную кровь, нисколько не заботясь о ненужной стерильности. Лу понимает, что он специально выбрал не самый гуманный способ — что-то вроде эвтаназии. Они будут чувствовать все, что происходит, а после просто закроют глаза. Лу до боли кусает щеку изнутри — лишь бы не сорваться, не закричать, не заплакать. «Просто… почему? Почему мы?» Она не верит в бога, не верит в Единого, просто не понимает, где в своей жизни повернула не туда, чтобы эту жизнь закончить вот так. Краем глаза Рид замечает взгляд Эллы и с удивлением понимает, что по осунувшемуся лицу санитарки стекает слеза. Единственная, быстро и незаметно спрятанная. Стараясь скрыть страх и волнение, Элла несколько раз щелкает ногтем по шприцу, выгоняя из него лишний воздух. Как будто эта манипуляция имеет хоть какое-то значение. Лу выдыхает, опускает веки, расслабляется. Касается подушечками пальцев прохладной поверхности стола, пытаясь удержать в себе возможность чувствовать хоть что-то, осязать. Слышит громкое размеренное дыхание Йонаса рядом, снова начинает считать — на этот раз в обратном порядке. Три. Два. Один… Громкий протяжный вопль заставил Лу резко подняться, не взирая на ремни на руках. Запястьям стало непривычно свободно — кожаные хлястики оказались завязаны слишком слабо, и легко соскользнули вниз. — Ты! То, что Рид увидела в следующую секунду заставило её окончательно усомниться, что она все ещё жива и в здравом уме. И, судя по ошалелому взгляду хилера, он думал примерно о том же. Аякс с диким ревом вцепился в собственную шею, из которой торчал полностью опустошенный шприц с токсином. Элла, не растерявшись, оттолкнула мужчину от себя, стараясь повалить с ног. — Ты! — Повторяя одно лишь слово, он рухнул на пол, судорожно выдирая шприц, глубоко засевший под кожу. Аякс впервые выглядел испуганным. Ошарашенным. Таким, каким Лу мечтала его увидеть. Его движения неумолимо замедлялись, и, как бы он ни пытался пошевелиться, подняться так и не смог, только скорчился на четвереньках. Крупные бисерины пота стекали по багровому лицу, закатываясь за ворот медицинского халата. Ненавидящие глаза Аякса озарились пониманием, словно он только что окончательно убедился в том, что давно подозревал. Звуки вырывались из его глотки булькающим невнятным хрипом, но каждый, кто находился в операционной услышал четкое: — Он был бы похож на меня, Элеанор. Лу, завороженная зрелищем агонизирующего Аякса, растерянно оглянулась. Элла, уже не смущаясь своих рыданий, быстро отвязывала Йонаса, который явно понимал чуть больше, чем сама Рид. — Охренеть… Элеанор… — Хилер смотрел на санитарку так, словно видел впервые её настоящую. Она не ответила, вновь отвлекаясь на Аякса. Склонилась над ним, осторожно, со странной смесью нежности и отвращения, помогая перевернуться на спину и лечь. Подняла второй шприц, предназначенный для хилера, и, усомнившись лишь на долю секунды, решительно воткнула иглу в предплечье Аякса. Куда придется, лишь бы наверняка. Его пальцы дрогнули, последний раз царапнув ногтями плитку пола. Элла обессилено опустилась на колени, размазывая по щекам слезы и глухо, как-то по детски, всхлипывая. — Нихрена себе, — беспомощно пробормотала Лу, все ещё не веря в произошедшее. Ущипнула себя, искренне надеясь, что это не сон. Мертвый Аякс и плачущая Элла не исчезли, наоборот, окончательно стали реальными. Лу показалось, что с губ санитарки сорвалось едва различимое: — Ненавижу. А в следующее мгновение Йонас крепко обнял Рид, заставляя задохнуться от облегчения и невозможности думать о чем то ещё, кроме его теплых ладоней, бережно держащих её за плечи. «Ещё не конец». Надежда умирает последней? Похоже, в их случае, она бессмертна. Даже сдавшись, они получили крохотный шанс на спасение. — Уходите. Быстрее, — Элла говорила неразборчиво, тяжело ворочая языком. Грузно поднявшись на ноги, она жестом погнала их в сторону выхода, заставив отступить друг от друга. — Ты же немая, — Лу недоверчиво покосилась в сторону санитарки, не двигаясь с места. — И вообще, что за?.. Элла отмахнулась, настойчиво подталкивая Рид в спину. — Притворялась. Так проще. Они думали, от стресса. — Элла отрывисто и сбивчиво выплевывала слова, чудовищно коверкая звуки. — Аякс притащил сюда, когда узнал что беременна. От него. Потеряла ребенка, оставили здесь. Помогать. А мне жалко стало. Александру. Тебя. Она не смогла. Сбежать. Вам. Помогу. — Так это ты ключи подсунула? — Догадался Йонас. — А в кабинет к Хиршу зачем пришла? — Рассказать хотела. Всё. Поняла, что камеры. Не работают. Элла затихла, прислушиваясь к звукам в коридоре за дверью. Лу и Йонас последовали её примеру. Тишина прерывалась негромкими шагами, будто кто-то осторожно крался вдоль ближайшей стены. — Нам нужно найти нашу дочь. Ты знаешь, где она? — Не тратя времени, прямо спросил хилер у санитарки. — Найдёте. Помогу, — Элла медленно опустила дверную ручку вниз, готовясь выйти первой. — Тут будьте. Проверю. Лу согласно кивнула, чувствуя, как в крови начинается бешеная гонка адреналина и нарастающего волнения. Любой план сейчас казался изначально провальным, но в то же время — рискованно правильным. Неважно, что будет дальше, главное — выбраться отсюда всем вместе, а там, — будь что будет. Им не привыкать надеяться на удачу. Элла вернулась почти сразу же, сообщив, что в этом крыле никого нет, и, скорее всего, Жонсьер с остальными уже готовится к отбытию. — Значит, малышка уже с ними? — Задумчиво протянул Йонас. — Уже проще. Лу нахмурилась, прикидывая в голове варианты, при которых появлялась вероятность, что у них получится спастись. Вариантов было немного, и все они напоминали утопию. — Тогда — по обстоятельствам? — Предложила Рид, вложив свою ладонь в его руку. Доверчиво, точно зная, что они оба сделают все, что в их силах. — По обстоятельствам, Лу. Они стремительно идут по пустым гулким коридорам, не давая себе возможности сомневаться или медлить. Элла уверенно шагает впереди, напоминая восставшую из пепла птицу — исполненная месть явно придает ей сил. Или, может быть, это осознание того, что для неё эти годы ужаса тоже могут наконец-то закончиться. Выход из клиники все ближе. Йонасу кажется, что он слышит голос — резкий, командный. Хилер узнаёт его — Марк Жонсьер дает указания перед отъездом. Минута — и он узнает, что его план полетел к чертям. Нужно только отвлечь бойцов корпуса, чтобы они не успели применить оружие. Элла первая выходит навстречу ничего не подозревающему Инквизитору… Громкий звук выстрелов будоражит воздух подобно разорванному снаряду. Один, второй. Тонкий испуганный детский плач. Незнакомые женские причитания. И твердое, безапелляционное: — Не получится, месье Жонсьер. Лу с широко раскрытыми глазами прижимает ладони к щекам. Как будто не знает, радоваться или ещё рано. Не раздумывая, Йонас минует последний поворот, прикрывая её собой, и на секунду зажмуривается. Несколько темных силуэтов на фоне яркого света из распахнутой настежь двери. И только один из них хилер различает безошибочно. — Да твою же мать, Стоун! Возглас вырывается прежде, чем Йонас успевает его сдержать. Прежде, чем замечает тела корпусовцев у ног растерянного Жонсьера, явно не ожидавшего, что его вообще могут застать врасплох. Марк нервно одергивает ремешок часов на запястье. Не сводя с него прицела, Кей поворачивается в сторону женщины, безуспешно пытающейся успокоить ребенка на своих руках. — Медленно и спокойно выходите на улицу, — проговаривает он, позволяя ей пройти мимо него. Но она, едва дернувшись, замирает от громогласного оклика Жонсьера: — Эстер, стоять! Инквизитор молниеносно оказывается рядом с ней, решительно притягивает женщину к себе. Парализованная страхом, Эстер не сопротивляется, опускает лицо ниже к малышке, стараясь спрятать её от обезумевшего Марка. — А теперь — уходим, Эстер, — он подталкивает её, заставляя сделать шаг и снова смотрит на часы. Кей опускает пистолет — боится задеть ребенка. Цепко оглядывает Жонсьера с головы до ног, явно просчитывая следующий ход. Хирш, до этого молчащий в стороне, резво выскакивает за дверь. Первая крыса покидает корабль, пользуясь тем, что о ней забыли. Стоун, не раздумывая, оборачивается в его сторону и стреляет — по ногам, так, чтобы не ушел. С визгом и проклятиями Эрнест Хирш валится в осеннюю грязь и затихает, теряя сознание. Его кровь брызгами окропляет палую листву. А Йонас понимает, что размышлять некогда. Действует интуитивно, не допуская осечек. Не позволяя Лу первой что-то предпринять. — Да хрена ты отсюда выйдешь, тварь! Расстояние между ним и Инквизитором сокращается моментально, и хилер резко тянет его за ворот пиджака. Натянутая ткань сдавливает горло мужчины — не ожидавший нападения, он оступается. Ожесточенное сопротивление. Марк бьет четко, прицельно, но не успевает увернуться — получает сильный удар в лицо, глухо ударившись затылком о пол. Элла пытается вывести испуганную Эстер на улицу, откуда уже слышны вопли сирен. Йонас бьет Инквизитора с отчаянной яростью, так, как никого прежде, с каждым смачным ударом возвращая ему всю боль и ненависть. Не замечая застывшую, как изваяние Лу, взглядом провожающую уходящих Эллу и Эстер… Рид впервые видит свою дочь. Издалека, пока не имея возможности прикоснуться к ней. Но лелея надежду, что с ней все будет хорошо. Теперь, когда обессилевший Марк Жонсьер затих, распластавшись на ледяной плитке, у них у всех все будет хорошо… Импульс покалывает в пальцах, но все ещё сдерживается блокатором. Тошнота подкатывает к горлу… — Оставь его, — Кей понимающе улыбается, протягивает хилеру ладонь, помогая встать. Оглядывается, замечает прибывшую машину Корпуса и выбегающих из неё бойцов. — Какого черта, Стоун? — Жонсьер, будто признавая поражение, больше не дергается. — Охрана Приора… на этот раз Иво не ошибся. Смиренно ждет. Сдается. Даже улыбается, точно сумасшедший. — Считал вас. Проследил. Вызвал подкрепление. Ещё вопросы будут? — Кей склоняется над Жонсьером, странно вглядываясь в его глаза. Прижимает ладонь к его шее, не замечая, как кровь с лица инквизитора стекает на пальцы. — Вопросов нет, — Марк не пытается отстраниться, только с усилием поднимает руку к глазам, пытаясь разглядеть циферблат блядских часов. — Клиника заминирована. Добро пожаловать на тот свет. Скалится блаженной улыбкой. Кей резко отдергивает ладонь, поднимается на ноги и безапелляционно требует: — Уходим! Он ближе всех к выходу. Йонас подхватывает Лу и тащит к двери, следом за Стоуном. Они оба не до конца понимают происходящее, но догадываются — всё не просто так. Пси Рид все же бесконтрольно прорывают ослабевающий блокатор, и сквозь красную пелену она видит, как Эстер и Элла передают ребенка кому-то из подоспевших сотрудников Корпуса. Видит прежде, чем дверь, сорванная импульсом с петель, с шумом скатывается по крутым ступеням. «Нихрена не будет хорошо… сука…» — Не успеете, — хрип Жонсьера тонет в грохоте взрыва и треске обвала здания. Темнота накрывает с головой… Несколько месяцев спустя. — Волнуешься? — Стоун обернулся к Ирме, безотрывно рассматривающей проносящиеся мимо улицы Нью-Пари. Она молча кивнула, машинально коснувшись кнопки, открывающей автомобильное окно. Тонированное стекло плавно опустилось, впуская теплый поток воздуха и шум проезжающего мимо потока машин. — Даже не верится, что все закончилось… так, — тихо проговорила Ирма и нежно погладила пальцами лепестки букета на своих коленях. — Спасибо, что держал нас в курсе событий все это время. Никогда не думала, что буду радоваться чьей-то казни. — Хирш заслужил. Жаль, что Жонсьер погиб при взрыве, избежал наказания. Тома, сидящий рядом с Ирмой, обнял её за плечи, ободряюще сжимая их огромной ладонью. — С другой стороны, хорошо, что Церковь замяла это дело. Меньше последствий, — пробасил он, вступая в диалог. — Да и вообще, какая разница, если все получили по заслугам. — Может, и хорошо, — задумчиво согласился Кей и, ловко перестроившись через полосу, затормозил у входа в высокое здание. Темное, непрезентабельное. Давящее своими серыми стенами на весь вид тихой облагороженной улочки. Не сговариваясь, все трое в молчании вышли из машины. Ирма крепко прижала цветы к груди, пряча покрасневшие от слез глаза и едва заметную улыбку… — До сих пор не могу поверить, что она наша, — Лу не отпускает ладонь Йонаса, вцепившись в неё мертвой хваткой. Ей не страшно. Волнительно и, в то же время, удивительно спокойно. — А ты смотри, как в мотоцикл вцепилась. Так только твоя может. Зато глаза мои, — хилер смеется, глядя на девочку, неловко шагающую к ним по светлому коридору в сопровождении воспитателя. Игрушечный мотоцикл в маленьких ручках весело мигает разноцветными огоньками, играя отбликами на пухлых детских щеках. — Я видела её сотню раз, а сейчас все равно, как в первый, — честно признается Лу, опускаясь на корточки и, поправляя то самое белое платье, раскидывает руки в стороны. — Иди сюда, Мира! Малышка доверчиво утыкается личиком в живот Лу и сразу же переводит взгляд выше, хитро поглядывая на Йонаса. Лепечет что-то на своем, совершенно не понятно и, в то же время, осознанно. Воспитатель подходит ближе и передает им объемную папку с документами. — Месье Мартен приказал лично проконтролировать, чтобы все было нормально, — строго говорит женщина, и, более мягко продолжает, — решение взять ребенка под опеку очень серьезное, не подведите. — Спасибо, мадам Обье, не сомневайтесь, все будет хорошо, — Йонас подхватывает девочку на руки, и легонько щелкает по крохотному носу. — Передавайте привет Элле и Эстер. Малышка требовательно поворачивает лицо отца к себе, смешно сдавливая теплыми ладошками его щеки. Смеется, как будто все понимает, когда он говорит: — Ну что, Мира Бэр, поехали домой? Лу едва заметно улыбается — вся семья в сборе. Никто не знает, что Мира — их родная дочь, да и вряд ли кто-то поверит, что это возможно. Едва получив заветные штампы в документах, долгие месяцы они исправно посещали детский дом, играя роль ответственных усыновителей. К такому решению пришли обоюдно, чтобы больше никогда не подвергать Миру какому бы то ни было риску. Пришлось подождать, но благодаря Иво Мартену задумка удалась — теперь для всех они воспитывают чужого ребенка, потому что псионики не могут иметь детей. Не могут… чёрта с два, чудеса случаются. И то, что теперь они втроем покидают безликие стены детского дома с дочерью на руках, тоже можно назвать чудом. Солнечный свет слепит глаза, и Йонас не сразу замечает Ирму, бегущую к ним по ступеням. Сестра замирает в паре шагов, и, не сдерживаясь, радостно обнимает Лу, едва не выронив букет, и тут же отвлекаясь на малышку: — Какая же она… — Ой, ну всё, началось, — добродушное ворчание хилера никого не напрягает, а Мира настороженно разглядывает незнакомых людей, обхватив его за шею. — Сейчас утопишь нас в слезах. Тома и Кей наблюдают со стороны, улыбаясь каждый своим мыслям. Ирма шутливо толкает Йонаса в плечо: — Я тебя когда-нибудь точно придушу, хоть ты и мой брат. Лу, как ты вообще его терпишь?! — С героической стойкостью, иногда под седативными, — в тон ей отвечает Лу, вызывая всеобщие смешки. Прихрамывая, хилер спускается к машине и устраивает Миру в детском кресле, надежно защелкивая ремни безопасности. Малышка не сопротивляется, только с интересом ковыряет пальчиком замок в попытке его открыть. — Нога так и не прошла? — Стоун хмурится, но сдерживает порыв помочь Йонасу. Таким, как он, помощь точно не нужна. Сам справится не хуже. — И не пройдет, её по кускам собирали, — отмахивается хилер, и, ещё раз удостоверившись, что Мира в порядке, заговорщически ухмыляется. — Буду как тот доктор из доштормового сериала, куплю трость и буду портить всем настроение своей гениальностью… Наконец, Кей запускает двигатель, а сам остается на улице, отвлекаясь на звонок телефона. Ирма и Том ссылаются на дела в городе. Утомленная Мира сонно зевает, убаюканная гулом мотора. Игрушечный мотоцикл выпадает из её ручек, но девочка этого даже не замечает. Пользуясь минутным уединением, Йонас целует Лу. Она смущенно отводит взгляд и выдыхает: — Черт, когда-нибудь я обязательно привыкну, что так можно. Она больше ничего не боится. Точно знает, что у неё есть прошлое, будущее и, самое главное, настоящее. Больше никто не сможет у них этого отнять. Хилер серьезно смотрит ей в глаза. Прямо, горячо, настойчиво. С любовью и до боли в груди щемящей нежностью. Так, как от него, наверное, сложно ожидать, но вместе с тем — потрясающе искренне. — Привыкай, Лу. Теперь — только так.