Холодная гладь

«Весенний день миновал, Дымкой застланы горные склоны За рекой Минасэ. Как же я думать мог, Что лишь осенью вечер прекрасен?» © Готоба-ин

* * * * * *

      Тэхён смотрит на сырой асфальт из окна самолёта, подперев щёку рукой. На улице такая же серость и слякоть, какие господствуют на его душе вот уже сколько времени.       «Пожалуйста, пристегните ремни…»       Альфа продолжает безразлично смотреть в окно, ощущая всё вокруг себя чёрно-белым. В пасмурные дни действительно появляется ощущение, что всё вокруг тебя словно плёнка старого фильма. Во всяком случае, так кажется Тэхёну, который прикладывает ладонь к окошку, наблюдая за тем, как одна из дождевых капель дребезжит на воздухе, а после со скоростью скатывается вниз, оставляя после себя маленькую и незначительную мокрую тропинку, ничего не значащую.       Альфа ощущает себя этой каплей. Так же дребезжал, а после не выдержал и скатился вниз, не оставив после себя и следа. Его задавила общественность. Страхи. Сомнения. Его задушил он сам. Всю жизнь чувствовать себя неправильным, бояться себя настоящего, бояться своих чувств и осуждения — вот, что он представлял из себя в реальной жизни, а не в рамках компании, в которой добился должности директора за столь краткий срок.       Бояться осуждения — это нормально для существа, которое считается социальным. Все мы так или иначе стремимся к принятию, стремимся выстроить коммуникацию и найти союзников. Но, к сожалению, не все мы готовы оторвать себя от общей массы и стать отдельной самостоятельной единицей этого мира. Тэхён, правда, очень старался, и это старание его душило, так как он не понимал, чего ему ждать от будущего. Что будет с ним, как с той самой «отдельной единицей общества».       А когда ты соответствуешь общим веяниям и взглядам большинства, то ты знаешь, что ходишь по проверенной тропе — широкой, полной возможностей. Надёжной. Свой путь протаптывать опасно. Но, как говорят, кто не рискует — тот не пьёт, да? И всё же в Тэхёне нет той смелости, какая была присуща многим учёным, которых за их новые открытые и доселе неизвестные никому тропинки сжигали на костре, как посланников дьявола.       Что тогда, что сейчас — ничего не меняется. Человек как был лысой обезьяной, так ею и остался. Разве что обзавёлся новыми игрушками и терминами, которыми способен оперировать. Люди веками мыслят одинаково, и их до сих пор кидает в крайности: шаг вправо, шаг влево — расстрел.       Обязательно общество найдёт, кого осудить за индивидуальный путь развития.       Нет машины? Это потому что бедный, ведь машина нужна всем, так удобнее. Нет детей? А как же семейное счастье, кто же принесёт стакан воды тебе в постель? Не читаешь книги? Это потому что тупой, все умные читают книги.       В этих шаблонах нет совершенно никакого здравого смысла, но большинство людей всё равно по ним живёт. Тэхён тоже, пусть внутренне противится всему, что происходит в этом никчёмном и совершенно бессмысленном мире. Мир не имеет смысла и цвета так же, как и погода за окном.       Единственные умения человека, пожалуй, делать из мухи слона, драматизировать и гадить везде, где придётся.       Даже в души людей.       Гадить вокруг себя, гадить мимо мусорки, гадить, застраивая природу бетонными коробками — это всё о человеке. И Тэхён тоже часть этого всего. Способен плюнуть в душу, плюнуть после того, как покурил, на асфальт, кинуть мимо окурок и заселиться в бетонный муравейник, где обитают сотни таких, как он.       Мы — это наши привычки. Жизнь человека формируется из них. У Тэхёна столько этих привычек: курить, например, игнорируя надпись о том, что у него будет рак лёгких, пить коньяк в дни, когда ему особенно грустно, снимать обувь в коридоре, принципиально из лени не убирая её на полку, вставать рано утром, сразу залезая в телефон вместо того, чтобы выпить сначала стакан тёплой воды и сделать зарядку.       Среднестатистический человек. Такой же неуспешный и ленивый, как и все остальные.       Альфа берёт яблочную сосательную конфету у приветливой стюардессы и запихивает её за щёку, стараясь работать челюстью как можно активнее, чтобы разложило уши. Естественно, не помогает. Он вздыхает, смотря на отдаляющийся город внизу, и надеется, что в Швеции он сможет оставить всё, что ему удалось там приобрести: любовь, боль и своё сердце. С этой страной альфу связывает множество воспоминаний, ведь она была семейной традицией.       Он приезжал сюда с ним каждый год. В основном на памятную дату, обозначающую ещё один год их отношениям. Почти добрались до шести. Но почти ведь не считается, так?       Тэхёну не хватило смелости, чтобы остаться вместе. Он заблудился, и весь его жизненный путь стал сплошным непроглядным туманом, в котором он потерялся. Заблудился, как маленький ребёнок, и не знает, как найти из этой серой дымки выход, ведь дальше своего носа не видно. Разве что, если приглядеться, вдалеке, за бесцветной поволокой, можно увидеть чёрный камень — надгробие. Это единственный этап жизни, в котором альфа уверен — смерть. А что предстоит до неё — неизвестно.       Тэхён прощается с Кореей, которая держит тяжёлым камнем на сердце и заставляет уголки губ печально опуститься вниз. Город простилается внизу мелькающими огнями. Тысячи людских жизней копошатся там, подобно муравьям, и он смотрит на них с толикой тоски и жалости. Он тоже копошится там в свои обычные дни, особенно когда рано утром на машине едет в офис. Совершенно никаких красок. Огни домов и машин расплываются в облачной дождливой дымке, становясь грязно-серыми, и всё золото света растворяется так, словно его и не было.       Альфа отрывает глаза от окошка и прикрывает их, с выдохом облокотившись на спинку кресла. Надо признать, не очень удобного для отдыха, но что есть, то есть.       Он расстался с Чонгуком накануне их шестой годовщины. Это был приятный весенний день, когда свои цветы распустила корейская вишня, и её нежно-розовые лепестки кружили по улочкам парка, приземляясь мягкими перьями под ноги прохожим. Воздух был как никогда свежим, если это вообще возможно в стране, над которой постоянно висит облако смога, и люди ходят в масках, чтобы не дышать уличной пылью.       Тэхён читал книгу с ноутбука, периодически протирая раздражённые от экранного света глаза, попивал горький кофе, иногда морщась от его вкуса, и игнорировал мельтешащих и снующих туда-сюда людей. В весеннее время в кафетериях становится больше посетителей, потому что всем жизненно-необходимо провести в компании друг друга романтичное свидание, которое на следующий же день забудется на фоне остальных точно таких же романтичных свиданий.       Альфа давно находится в угнетённом состоянии, о котором, почему-то, не хватало смелости рассказать Чонгуку. Иногда между близкими людьми происходят недопонимания, когда один из партнёров в паре не хочет беспокоить другого всякой ерундой. Хочет видеть улыбку на чужом лице, а не хмурые брови, задумчивый, а, может, и обиженный взгляд исподлобья. Естественно, замалчивание внутренних проблем и конфликтов с самим с собой не приведут ни к чему хорошему.       Так и произошло. Весь день Тэхён был сам не свой, и пытался спрятаться от проблем реальности за чтением несложного любовного романа, в котором единственная проблема главных героев — отсутствие мозгов. Но даже это не мешало им растягивать сюжет истории, как жвачку, хотя могли бы уже давным-давно переспать и быть счастливыми. Но ради драмы надо переспать, а потом ещё тянуть и делать вид, что они ненавидят друг друга. Отборное дерьмо, Тэхён такое любит.       Интересно, сколько людей его осудит, когда узнает, что интеллектуальная литература — это совсем не его направление? Вот тупую он обожает за то, что не надо думать, а умная… Для тех, кто не он.       В общем и целом — внутренние конфликты и последующие из-за них напряжение и стресс достигли в этот день своего апогея. Спусковым крючком стал звонок матери, которая поинтересовалась, не планирует ли он детей в ближайшем будущем, а то она уже хочет внуков. Естественно, Тэхён не говорил, что Чонгук — совсем не омега, и дети в отношениях с альфой у него вряд ли появятся.       Естественно, Тэхён много, чего не говорил. За его спиной находилось несметное количество комплексов и страхов, и если в первые годы отношений он мог с ними бороться благодаря инфантильности молодого духа, то уже после того, как он стал немного старше и немного осознаннее, бороться с самим собой больше не представлялось возможным.       Его душили отношения. Душили мысли о том, что он совершает самую большую ошибку в своей жизни. Душили сомнения об их будущем. Душили страхи о том, что он разочаруется в конце своего жизненного пути. Разочаруется в Чонгуке и своём выборе. Он чувствовал давление со всех сторон, и ему было так страшно. Он словно остался один на один с этим всем, и никто не мог ему помочь. Даже Чонгук, с которым он прожил бок о бок почти шесть лет относительно счастливой жизни.       Тэхён… Перестал чувствовать поддержку. Ему казалось, будто расскажи он Чонгуку о своих переживаниях, тот посмеётся и не воспримет их всерьёз. Ранит словами, съедет с темы и сделает ещё больнее. Иногда такое происходило между ними, когда Чонгуку не хватало эмпатии, и он искренне не понимал чужие чувства, начиная их обесценивать.       Тэхён знал эту чужую особенность, но всегда её побаивался. Плохо развитый эмоциональный интеллект часто мешает людям строить здоровые отношения. Нельзя сказать, что Чонгук должен был всегда понимать его чувства, тем более тогда, когда сам их никогда не испытывал, но простые слова поддержки, а не вопросительный взгляд исподлобья позволил бы… Больше доверять?       Ким закрылся, а Чонгук не спешил его открыть, потому что даже не понимал, что нужно для этого сделать. Они потерялись в ошибках, на которых споткнулись, упав с каната, по которому шли. Отношения — это всегда сложно, потому что нужно много работать над собой, но люди часто не понимают, что это значит.       В их случае это значило научиться слушать друг друга, доверять, и проявлять больше эмпатии, которую не всегда удаётся развить с первого раза по щелчку пальцев.       Тэхён в конце концов просто не выдержал, и дабы избавить себя от мучений, в которых он тонул с каждым днём всё сильнее, он решил поставить точку в его с Чонгуком общей истории, и больше к ней не возвращаться. Лучше он останется один, чем обожжётся ещё сотню раз и будет не уверен в том, что ждёт его дальше.       Он устал скрывать свою сущность на публике, чтобы не ловить косых взглядов прохожих. Устал от того, что Чонгук не понимал его страха осуждения от общественности. Почему ему не должно быть страшно, когда на кону стоят отношения и репутация? Тэхён просто от всего устал. Больше он не мог пить блокаторы и делать вид, что не является альфой, у которого отношения с альфой. Не мог делать вид, что ему вовсе не нравятся сильные доминантные запахи, красивые, накаченные тела и альфьи феромоны вместо омежих. Не мог делать вид, что он — не он. Ему словно приходилось жить не свою жизнь, и от этого было так тошно, что иной раз хотелось выпрыгнуть в приветливо распахнутое окно.       Вот и дошёл до точки кипения. Дочитал глупую книжку про очередную любовь омеги и альфы, закрыл ноутбук и принял решение, что с него достаточно. Решение он это принял самостоятельно, с Чонгуком не посоветовавшись. Так и получилось: он, собрав все свои вещи, дожидался своего альфу дома в коридоре, сидя на чемодане. Чонгук должен был с минуты на минуту прийти со свадебной фотосессии.       А потом получился скандал. Даже не только потому, что Тэхён собрал свои вещи, не предупредив (благо, додумавшись хотя бы обозначить своё намерение), а просто… Потому, что накипело не только у него.       Злые альфы — очень агрессивные, а если в помещение два агрессивных альфы, то это либо минус помещение, либо один из альф. Либо сразу два. У них как раз третий случай.       Чонгук так кричал на него, что у Тэхёна закладывало уши, и он кричал в ответ, рыча как сам не свой, дикий и неприрученный зверь, оголяя в самом настоящем оскале свои клыки. Они ходили ощетинившимися шакалами по кругу, пытаясь подавить друг друга и морально уничтожить. Все инстинкты были словно натянутая струна, когда дерево в инструменте начинает трещать, и не дай что, чтобы струна эта порвалась.       Вокруг были разбросаны лоскуты одежды, которую Чонгук в порыве гнева вымел из чемодана, разорвав клыками. Над ними нависло облако их концентрированных ароматов, которые давили на внутренние сущности, заставляя потеть и огрызаться сильнее.        — Выметайся, — прорычав, сказал тогда Чонгук, и его дикие, отдававшие красным блеском глаза, опасно сузились, как обычно бывает, когда хищник готовится к нападению. — Выметайся, или я убью тебя, — не своим, звериным голосом.       Тэхён в ответ лишь прорычал злобно, так же опасно сузив свои потерявшие человечность глаза. Им так и не удалось выяснить, кто из них более доминантный. В этом бою всё равно было двое проигравших.       Чонгук кричал ему что-то про отсутствие любви и искренности с его стороны, Тэхён — про отсутствие понимания. Они словно отдалились, перестав читать друг друга. Словно их общая радиоволна раздвоилась, и они съехали с совместной дорожки, потеряв их путь.       Тёплый весенний день, наполненный танцами лепестков розовой вишни, превратился в большую трагедию где-то в одном из муравейников города. И всё это имело значение только для двух человек из восьми миллиардов существующих. Всего для двух. А боли столько, словно за все те восемь миллиардов разом.       Тэхён разгрызает яблочную конфету, пытаясь выкинуть это воспоминание из головы. Ему невыносимо хочется курить, но в самолёте этого делать нельзя, поэтому придётся подождать какое-то время до приезда в аэропорт Швеции. Или же есть вариант стать свиньёй, надымить в туалете и сделать вид, что это не он. Но альфа выбирает всё же подождать.       Он едет в Швецию, чтобы отпустить своё прошлое и сказать ему спасибо за подаренные воспоминания. Сегодня он разрешит себе поностальгировать, немного пожалеть об ошибках и страхах, которые до сих пор его не отпустили. Слишком сложно избавиться от того, с чем прожил всю жизнь. Вряд ли он построит отношения с омегой, потому что те его не привлекают, но и вряд ли уже построит с альфой.       Надо постараться построить дружеские отношения хотя бы с самим собой и не бояться про себя признаться в том, что ему нравятся альфы. Чтобы помощнее и подоминантнее. С такими и секс вкусный, и жизнь насыщенная. Всегда интересно, кто кого нагнёт сегодня.       Но Тэхён признаётся себе в этом потихоньку. Робко. Тихими, скромными словами. Но признаётся и гордится этим.       И вот за окошком виднеются облака, белоснежной ватой рассыпающиеся по голубой глади неба, и над ними величественно возвышается слепящее солнце, окрашивая белый небесный снег в золотистое покрывало из шёлка.       Ни следа от капель дождя.       Перелёт из Сеула в Стокгольм займёт около семнадцати часов, и альфа подготовился к долгому пути основательно — взял очередной глупый роман о любви, свой ноутбук, который пришлось чинить перед отъездом, потому что он не заряжался, телефон с проводными (прямо-таки попахивающими древностью) наушниками и несколько портативных аккумуляторов, чтоб уж наверняка нельзя было помереть от скуки.       А ещё пронёс свою воду, но это по секрету.       Большую часть пути Тэхён всё-таки просто проспал, получив один раз тычок сзади в своё кресло за храп, который мешал людям вокруг. А что они хотели, когда спать в самолёте — максимально неудобная задача?       По пробуждению книжка, которая лежала у него на коленях, скатилась на пол, сам он взъерошенный и с больной спиной еле разлепил глаза, но всё же нашёл в себе силы собраться и, наконец-то, под аплодисменты пассажиров, которые таким образом выражали благодарность пилоту за то, что они не умерли, потянулся, отстегнув ремень безопасности.       Какое счастье. Швеция, встречай.       Такое приятное чувство настигает, когда спускаешься с самолёта по лесенке и понимаешь, что всё дико затекло и ты еле ходишь, но ходишь, потому что приехал отдыхать. Боже, как он соскучился по этой стране.       Грудь сразу наполняется чистым воздухом. Он не сравнится ни с какой Кореей, в которой кроме как уличной пылью и смогом нечем дышать. Даже парки где, казалось бы, пахнет свежескошенной травой и вечерней росой, находятся недалеко от стеклянных высоток и дорог.       Сразу вспоминается Пусан. Тэхён расплывается в грустной улыбке, когда на него тягостным одеянием ложится момент, где он гулял вечером с Чонгуком по морской набережной, держась с каким-то детским восторгом с ним за руки.       Тогда было нестрашно, потому что он был моложе и глупее. А ещё было немноголюдно, что придавало их совместной прогулке особой романтики. На воде отражались городские огни, а они шли, не замечая ничего, кроме друг друга, вокруг.       Как хочется вернуться в те беззаботные дни.       Тэхён вздыхает, направляясь к местному метрополитену. От аэропорта Arlanda в Стокгольме можно доехать на метро, следуя указателям. Что прекрасно — они очень понятны, и здесь тяжело заблудиться. Существуют две линии метро, которые следуют в город из аэропорта — Арландская линия и регулярная синяя линия.       Альфа, как и все предыдущие разы, отдаёт предпочтение синей линии метро. Она для него тоже особенная, потому что здесь, на остановках, он делал с Чонгуком памятные фотографии, распечатывая после те в рамку. А на фоне — расписные синими перьями стены… Такая прелесть, текстурой напоминающая водную гладь и её отражение. Это о станции T-Centralen.       Чонгук очень любил осенний Стокгольм за его красоту и неповторимость пейзажей. В городе много вереска и низкорослых кустарников, и в октябре они превращаются в огненное сокровище, и блестят так, словно зашёл в королевские хоромы, сделанные из золота, что обрамлено красным шёлком.       Осень в Скандинавии — отличное время для удивительной городской фотосессии, и Чонгук этим прекрасно пользовался, получая сотни восторженных комментариев людей в социальных сетях. Он любил делать фотографии, которые потом складывал в памятный альбом, коллекционируя все образы Тэхёна — от печальных, до по-детски наивных, когда в руках того зажат большой оранжевый кленовый лист, а за ним — влюблённая улыбка.       Он любил ловить естественные моменты в объектив своей камеры, улыбаясь очередной прекрасной фотографии, на которой Тэхён бредёт по старинной улочке меж винтажных атмосферных домов, и смотрит на облачное небо, такое приветливое и доброе по отношению к нему.       Он так это любил, и Тэхён не может сказать, любит ли до сих пор. Может быть, сейчас он ездит с кем-то в другую страну и точно так же радуется красивым снимкам, как радовался когда-то Тэхёну, не отлипая от своей камеры ни на секунду.       Первый год после того, как они расстались, Ким просматривал в чужом профиле новые фотоснимки. Ровно до того момента, как на одном из них не появился незнакомый ему молодой человек с бокалом вина в руке. За его спиной растекалось красивым рассветом солнце, и он, сидя на плетёном стуле на балконе дома, щурился довольно, смотря удовлетворённо вдаль. Это был Париж.       И в тот момент Тэхёну стало так больно, потому что именно он планировал съездить с Чонгуком в Париж на седьмую годовщину их отношений. Но они не дожили даже до шестой, а спустя год появляется эта фотография, словно Чонгук, он…       Воплотил их план на седьмую годовщину, но с другим человеком.       Тэхён никогда не чувствовал такой сильной и пузырящейся чёрной обиды внутри себя, как в тот день. Тогда он ещё продолжал жалеть о том, что произошло, желал всё вернуть, но мечта о том, что всё наладится, растворилась в его руках и утекла дымом через пальцы.       Больше он не верил, не ждал и не скучал. В конце концов, именно он принял решение разойтись, и именно ему было бы плохо в двух случаях: и в отношениях, и без них. Так что бы оставалось ему делать? Он выбрал жизнь в безопасности, но без него.       А мог бы выбрать свою собственную дорогу. Свой путь. С ним. Но, к сожалению, это в природе людей — допускать ошибки. И он — не исключение.       Тэхён раскладывает вещи в гостинице, с какой-то тоской смотря на свой чемодан. Раньше с Чонгуком они брали очень много вещей, готовили свою еду перед отъездом, чтобы сэкономить на питании, которое здесь нельзя назвать дешёвым, но… Всё это потеряло смысл.       Потеряла смысл совместная готовка в маленькой, но уютной кухне в Корее, больше не нужно таскать «сумку первой помощи», в которой находились отнюдь не лекарства, а лубрикант с запахом гуараны и презервативы. Теперь на него одного нужно гораздо меньше вещей.       Некоторые люди легко отпускают друг друга, потому что им было хорошо и вместе, и по одиночке. И это абсолютно нормально. В здоровых отношениях люди никогда не зависят от того, чтобы быть всё время рядом. Но некоторые — это Тэхён, которому сложно строить близкие связи с людьми. А если уж они построены, то от них будет сложно и больно уходить.       Он так много плакал, хотя сначала запрещал себе, потому что он «альфа». Стал из-за этого тревожным. Ему правда было сложно, но со временем ему удалось справиться с эмоциями и понять, что на тот момент он всё делал правильно. Они не были готовы расти и двигаться дальше вместе, и им нужна была пауза, а не импульс, который раскидал их друг от друга как будто на тысячи километров.       В приветливо распахнутые белые шторы гостиницы бьётся солнечный осенний свет. На удивление, Тэхён застал относительно неплохую погоду. Хотя здесь она непредсказуема, в любой момент может пойти дождь или осесть на землю густой туман.       После перелёта альфа решает беспробудно проспать сто лет, поэтому наспех раздевается, оставляя одежду некрасивым комком прямо на полу, и валится на большую постель, не в силах разобрать свой чемодан. Завтра. Всё будет ленивым и не ранним по пробуждению завтра.

🎶 A Potion For Love — Aurora

      Ему снится весенний день, где он идёт по тропинке, устланной розовыми лепестками, а рядом с ним — Чонгук. Они разговаривают о чем-то несерьёзном, Чонгук интересуется о работе, а потом произносит такую фразу: «Ты так и не отпустил ни меня, ни себя», и Тэхён на этом просыпается, разлепляя веки.       В голове сразу возникают счастливые моменты из прошлого, которые стали лишь призрачной картинкой в его голове. А ведь раньше Тэхён действительно целовал Чонгука под вишнёвыми деревьями в парках, неторопливо гулял по набережным, даже если и не за руку, а просто — рядышком, плечом к плечу, чтобы чувствовать чужое тепло на себе.       Смотрел с ним на небо, лёжа на траве, и пересчитывал облака, говоря, что вон то напоминает крокодильчика. Без ссор, конечно, не обходились, иногда жутко ругались друг с другом, неспособные прийти к компромиссу. Был однажды такой момент, когда они не смогли решить, какую входную дверь поставить. Чонгук хотел из светлого дерева, а Тэхён из стекла, и они из-за этого так спорили, что Тэхён в ту ночь вообще отказался вместе спать, выйдя со шмотками на ночь глядя на улицу в поисках отеля.       У них была яркая и эмоциональная жизнь вместе. Во многом из-за того, что они оба являлись альфами, которые подсознательно всегда соревнуются друг с другом, подавляя соперника феромонами. Они пытались научиться контролировать это, но иногда всё же природа брала верх, и они снова ругались, как не в себе, едва не доходя до драки.       У Тэхёна от Чонгука остался на плече шрам. В порыве очередной злости, что захлестнула их, альфа прокусил ему кожу вылезшими клыками, и с тех пор на плече красуется неровность, похожая на след от зубов.       Но и Тэхён в долгу перед Чонгуком не остался, оставив шрам у того на щеке. Это было в день, когда Чонгук купил себе игровую приставку, хотя на тот момент у них катастрофически не хватало денег на выживание. И Тэхён сильно вспылил, кинув в Чонгука эту необдуманную покупку.       Они часто дрались, но никогда не хотели этого по-настоящему. Последние два года отношений протекали спокойно, потому что им удалось найти баланс. Они научились контролировать внутренних альф, но, даже несмотря на огромные усилия с обеих сторон, все многолетние старания развалились карточным домиком в день их расставания.       До сих пор до слёз обидно. А ведь они неплохо держались вместе. И действительно любили друг друга.       Иногда, правда, Тэхён совершенно не понимал, почему он полюбил Чонгука. Происходило это после очередных скандалов и недопониманий, через которые они из раза в раз перешагивали, наступая внутренней природе на горло. Им было сложно, и иногда Тэхён забывал, как ему с Чонгуком хорошо, несмотря на все невзгоды, как тепло от его прикосновений и нежности, которую тот передавал так, как умел только он — словами, поступками, а иногда даже выразительным молчанием в дни их единения. Прекрасные дни их единения, которые остались позади миражом для блуждающего в пустыне…       Тэхён, помятый после сна и воспоминаний, моргает сонно глазами, бросая взгляд в окно.       Судя по всему, сейчас вечер.       Сон тут же забывается, но какой-то неприятный осадок на душе у альфы остаётся.       Он заканчивает разбирать чемодан и решает прогуляться, вдохнуть в себя ещё этого чистого воздуха, пока есть возможность. Пока он здесь.       Тэхён смотрит на время и думает, что ему, в принципе, торопиться некуда. У него есть десять дней на то, чтобы отпустить своё прошлое, свою боль и свою первую и, может быть, единственную настоящую любовь.