Ты меня придумал

Ты стоишь на парапете. Небо такое же серое, как этот бетон. Джон, вертя головой, выбегает из такси — ты знаешь, что в него целится снайпер, и сделать можешь только одно. Джим нажимает «Вызов» твоими холодными непослушными пальцами. Ты до ужаса хочешь жить. — Алло? — раздаётся в трубке взволнованный голос друга. — Джон, — кто бы знал, сколько ты хочешь ему сказать!.. Впрочем, один человек знает, и от этого лишь хуже. — Ничего не случилось? — нервно спрашивает тебя напарник. Тебе хотелось бы кричать, умолять о спасении или о том, чтобы он сам бежал скорее отсюда (не успеет), но говоришь не ты. И Джим спокойно даёт указания, как встать Джону, чтобы видеть тебя и представлять собой удобную мишень. А ты не можешь ничего. — О, Боже… — его голос дрожит? — Я… не могу спуститься, так что придётся говорить так, — эту фразу произносит Мориарти, а потом внезапно отдаёт тебе контроль над телом. — Мы же не хотим его смерти, дорогуша? — ехидно улыбается Джеймс. — Будет, как тогда — я диктую, ты говоришь. Нетрудно ведь? — Что происходит? — Джон напуган, но ты знаешь — стоит тому сдвинуться с места, и пуля настигнет его. Вернее, это знает Мориарти. — Прости меня, — успеваешь проговорить ты, и Мориарти начинает диктовать: — Это всё правда. — Это всё правда, — послушно произносишь ты, глядя только на Джона. — Что? Мориарти с ухмылкой смотрит на тебя и, прильнув к твоей шее, шепчет, чтобы ты повторил почти синхронно: — Всё, что говорили про меня. Я создал Мориарти. — Это была самая лёгкая часть — истина, — щекотно шепчет тебе на ухо Джеймс. И диктует опять: — Я — прохвост! — не слушать Джона, не слушать, иначе ты окончательно свихнёшься от боли в груди… — Газетчики ничего не сочинили. Я хочу, чтобы ты сказал Лестрейду, миссис Хадсон и Молли, — Джим что, хочет добить тебя до того, как ты прыгнешь?! — Всем, кто захочет… слушать тебя. Ты надеешься, что сарказм в голосе Джеймса тебе удалось скрыть. — Что я сотворил Мориарти, — это говоришь ты сам, будучи не в силах сдержать дрожь в голосе и… слёзы? — В личных целях, — моментально подхватывает галлюцинация. Ты безропотно повторяешь. — Хватит тебе, Шерлок, — Ватсон злится, но ты не можешь ничего сказать ему. — Замолчи. В нашу первую встречу ты всё узнал про мою сестру!.. Ты горько усмехаешься, а Мориарти отвечает: — Никто не может быть таким умным. — Ты можешь!.. — в голосе Джона столько веры и убеждённости, что… — Не разводи мне тут сопли, — шепчет тебе Мориарти. — А то захлебнёшься раньше, чем разобьёшься. И диктую: «Я изучал тебя». — Я изучал тебя, — говоришь ты, как робот. Слёзы контролировать невозможно. Джим что-то болтает, ты повторяешь со всем возможным спокойствием, не слушая ничего. В голове звенит погребальный колокол: «Дон… дон… Джон…» — Считай этот звонок моей запиской, — произносит Мориарти, и ты понимаешь: всё. — Люди ведь так поступают? — Оставляют записку, — шепчешь ты в трубку. — Достаточно, — тянет Джеймс. — Говори этому мальчику «пока-пока» и пойдём баиньки. — Прощай, Джон, — с трудом выдавливаешь ты больше для себя, чем для кого-либо ещё. — Я буду… — отбрасываешь телефон, не договорив. Мориарти обнимает тебя, как будто лучший друг, отстраняется и толкает резко в спину. Падая, ты слышишь крик Джона: «Шерлок!» и безумный смех Джима. И даже не знаешь, что больнее. Впрочем, асфальт парковки скоро решает этот вопрос.