Ты меня придумал

Ричард Брук не лгал, ты понимал это. Но Мориарти не мог не существовать. Ты видел его, Джон тоже, и многие другие (не вспоминать про хаунда, не вспоминать…). «Ты мой должник, не смей исчезать», — полуиронично говоришь ты ему в мыслях. И набираешь сообщение. Ответ приходит очень скоро.

***

— Вот мы и встретились, — более низким, чем всегда, голосом произносит он. Звучит «Stayin’ alive», светит солнце, и бетонная крыша даёт удивительный светло-серый оттенок. — Мы с тобой, Шерлок. И наша проблема — последняя проблема. «Как остаться живы-ым?!» — подпевает, отставив руку с телефоном над пропастью. — Ну и скука, согласись. Ты согласен. Ты давно (давно ли?) не хочешь и не можешь спорить с ним. Отчаянно жестикулирует, явно нервничая (а может, тебе кажется?). Он разочарован в тебе? Как мило. Ты очень хочешь сказать ему «должник здесь ты, а не я, так что проблемы только твои», но пока молчишь. Ты слушаешь его и задумываешься — а что, если бы ты лишился Джима? Обыграл его? Было бы не лучше. Но это же невозможно? Да, это невозможно. Невозможно. Невоз… — …ты ведь засомневался, что я существую? — Мориарти смотрит, по-птичьи наклонив голову и поблёскивая тёмными глазами. — Нет, — разворачиваешься к нему. — Ты должен мне, и не сбежишь от меня, — насмешливые слова легко слетают с языка. — И… я хотел вернуть. Отстукиваешь по парапету код, переданный тебе им. Он смотрит на тебя с неизменной скукой, обходя при этом кругом. — Раз теперь я знаю его, — бросаешь ты запальчиво, — я легко изменю все записи. Не станет актёра Брука, но возвратится злодей Мориарти. На этой крыше нет никого, кто бы верил тебе, и ты знаешь это. Не существует в природе ни кода, ни Мориарти (откуда ты взял это?), и он сам говорит тебе это — сперва крича, после… — Я знал, что ты купишься на этот трюк, мистер не-такой-как-все!.. В этом твоя слабость: во всём ищешь работу ума. Здесь работает безумие, Шерлок. И… я так люблю прессу. В этот раз она рассказала правдивую сказку. Ты — Мориарти, и ты безумен! — яростно цедит Джим сквозь зубы. Закрываешь глаза. Но Джеймс всё ещё стоит перед тобой (второй человек в голове или всё же первый? Кто был сначала, кто чьё сумасшествие?) Он «оживал» ночью? Просто в перерывах между делами? Не «исчезал»?.. — Убедился? — с каждой секундой голос Джеймса становится всё больше похож на шипение. — Я — это ты, со знаком минус, но ты! И сейчас моя наша пьеса достигла последнего действия — крыша высокого дома, два заклятых врага… — Всё устроил я, верно? Я придумал тебя. Я платил Бруку. Подкупал людей, убивал, похищал, давал консультации. А ты… моя галлюцинация. Но моя, и сделаешь то, что я пожелаю. Так? — Это же придумал ты, Шерлок. И ты ведь считаешь себя гением… считаешь, верно? Подумай. Знаешь, мне та-ак скучно жить. Пытаешься поймать его, пальцы проходят насквозь. Ехидная улыбка масляно растекается по лицу видения. — Я… нанял наёмных убийц, чтобы шантажировать себя моими друзьями. Сигнал к отмене — моя смерть, ведь тебе «та-ак» скучно без достойного соперника. И для общества гениальный детектив окажется прохвостом, — смотришь на него в упор, всё ещё пытаясь придумать что-то, чтобы спасти и себя, и их. — Ты не так глуп, как я было подумал, — внезапно смеётся он. — И — надо же! — такие мозги растекутся по асфальту!.. Я их тоже любил, — он демонстративно гладит тебя по голове, и рука проходит сквозь твои волосы. Ты смирился — не сейчас, раньше, хоть и не замечал этого. Ты знал, хоть и не слышал мыслей Джима, что он не отпустит тебя. Не лги, что не хотел смерти отчасти. — И самое интересное, — фальцетом произносит Мориарти, растягивая слова. Подходит ближе, кладёт руки к тебе на плечи и сжимает. — Я от тебя не отстану никогда. Я твой должник, ты сам сказал это, и буду вымещать свой долг, свою месть на тебе, — он серьёзнее, чем когда-либо, и… — Забавно? — снова пищит Джеймс и отскакивает шага на три. — Очень, — ты поворачиваешься к краю крыши и лихорадочно пытаешься залезть в свои-Джимовы мысли, узнать иной сигнал остановки, отменить всё… — Любишь сказки? — спрашивает вдруг Мориарти. — Я вот люблю. Закончи мою, пожалуйста. Вы оба смотрите вниз. Там стоит несколько человек. Усмехаясь, Джим произносит: — Появились зрители. Твой выход! — Подари мне, — ты задыхаешься от внезапного страха, — одну минуту, пожалуйста. Одну минуту в одиночестве. Пожалуйста, Джим. Странно просить такое фактически у себя самого, но сейчас тебе не до странностей. Джим безумен, это ясно. Он (или ты?!) предусмотрел, кажется, всё, но ты должен найти ошибку, лазейку, неточность… Что делать? Что делать?! — Подарю, — цедит он, будто делая величайшее одолжение. Вроде бы, ты дрожишь — руки у тебя точно трясутся. Нервно расстёгиваешь верхнюю пуговицу рубашки. Что-то внутри тебя дребезжит, рождая безумный смех. Лондонский джокер? Что ж, высотка имеется, а Джон сойдёт за Харли. Снова чувствуешь приступ истерического хохота. Джим молчит — возможно, понимает. Думаешь ли ты о чём-нибудь? Нет. Ты пытаешься сделать спокойный вдох и уговариваешь сердце не бить так болезненно по рёбрам. А думать надо бы. Вспоминая всех дорогих тебе людей и на бешеной скорости придумывая планы спасения, чувствуешь вдруг — своим телом ты больше не владеешь. Джим подходит ближе. — Ты неплохо придумал меня, — он вдруг улыбается широко и искренне, а голос у него чуть дрожит. — Спасибо тебе, Шерлок Холмс. Молодец. Хвалю, — уголки его губ дрожат. Ты смотришь на него, чувствуя странный могильный покой. — Чувствуешь? — улыбается, положив подбородок тебе на плечо. — Ты теперь мой, я тобой управляю. А вон и главный зритель нашего спектакля!.. «Джон», — пытаешься прошептать ты, но твоя-не твоя рука уже набирает номер.