Кофе с молоком

      Тонкий длинный палец нетерпеливо жал на кнопку закрытия дверей. Кнопка загоралась зелёным многократно, мигая, как фонарик в руках ребёнка. Железные створки нехотя поплыли друг к другу.       Парнишка хмыкнул: оставались считанные минуты до конца рабочего дня, но почему-то именно в это время окружающая обстановка решила замедлиться. И, конечно, своей медлительностью вывести из себя. Нужно всего-то сдать недельный отчёт и можно справедливо забыть о работе до выходных. Было бы, однако, это так просто.       Удар — крепкая рука врезалась в створку, не давая ей сдвинуться. Молодой омега, вздрогнув, поднял голову и встретился с пронзительно серыми глазами. Взгляд, словно стрела, на мгновение пригвоздил омегу к задней стенке лифта. Чисто теоретически, конечно, но юноша всем нутром ощутил, что, если бы у взгляда была сила, именно так бы и произошло. Не осталось сомнений в том, что к нему присоединился альфа. Нежданный незнакомец, тем делом, внезапно смягчился, и, растянув губы в подобие улыбки, вежливо кивнул. Омега кивнул в ответ, подавив бушующий внутри испуг. И, чтобы не выдать себя, опустил глаза вниз, сделав вид, что скучающе разглядывает ботинки.       Створки снова поплыли на неминуемую встречу. Боковым зрением юноша заметил, что мужчина не стал выбирать этаж, только лениво скользнул по кнопкам и потерял к ним интерес. А значит, ему тоже на верхний этаж. Тоже отчёт. Тоже последние крохи рабочего времени.       Альфа, будто бы нарочито, шумно потянул воздух носом и напрягся. У омеги не сложилось к нему доверия после такого жеста. Он терпеть не мог, что в коллективе его старались оградить от «тяжёлой работы», а некоторые даже провожали сальными взглядами, не воспринимали всерьёз. Потому что у омег одна дорога — в кровать к альфе и рожать, рожать, рожать, точно инкубатор. А тут ещё такая явная демонстрация.       Юноша по своим принципам в корне отличался от сверстников и зачастую не разделял общественного мнения. Пусть ему было уже больше двадцати, но он терпеть не мог законы, выстроенные социумом. Как ловко всех поделила природа — конечно, забавно. Но, в первую очередь, он считал себя мужчиной. Поэтому совершенно не понимал этой показной заботы со стороны «сильнейших мира сего». Уж с тяжёлыми коробками он бы точно справился.       И уж наверняка верил в то, что в его случае природа сыграла с ним жестокую шутку, определив в группу омег. Несмотря на хрупкое телосложение, юноша был достаточно высоким, выше среднего, а также, насколько можно было вообще сравнить его с альфой, сильным. Парень всячески стремился доказать окружающим, что независимо от причин, он сможет забраться на вершину самостоятельно. Если с помощью грубой силы не получится, была ещё сила интеллектуальная.       Криво улыбнувшись своим мыслям, юноша сам поставил себя на место. Самостоятельно пока не получалось — всë-таки он использовал родственные связи, чтобы попасть в эту компанию, принадлежавшую его же отцу. Но за ним сохранялась стойкая уверенность того, что, добившись карьерного роста в своей отрасли, его заберут с руками и ногами и в другую компанию тоже. И там его уже будут воспринимать всерьёз, согласно его навыкам, а не вторичным половым признакам.       А еще он не верил в истинных и всю эту любовную-морковную лабудень. Вот так просто. Поэтому эта тема была табу в чужом самосознании.       Глубоко задумавшись о своих внутренних распрях, омега воспринял как данность то, что лифт, наконец, поехал. Даже не так. Не поехал, а поплыл между этажами, словно балерина на своём дебютном концерте. Он нервно постучал носком ботинка по железному полу. Эхо гулко разнеслось по тесной коробке лифта.       И почему сегодня все так сильно выводило его из себя?       Неожиданная догадка — негласно, липким страхом окутала его нутро. Он всегда был таким раздражëнным только в определённое время. Как новый клич «я против!» этому миру. И птички не так красиво поют, и небо недостаточно голубое. А трава противно зеленая. А всё потому, что...       «Течка!».       Его мир сотрясся в испуге. Юноша оцепенел. Холодные пальцы ужаса забрались под офисную рубашку, заставляя кожу покрыться характерными мурашками. И в этот раз ему было отнюдь не приятно.       Он боялся этого времени не просто так. Погрязший в собственных карьеристских целях, а также в несогласии с мироустройством, он строго-настрого игнорировал потребности омежьего тела, данного ему природой. Конечно, различные подавители и прочие изобретения человечества помогали ему в этом. Да, плохо. Да, больно. Но — по сравнению с унижением, которое он мог испытать в процессе и особенно после — это было терпимо. Он никогда не следил за этим и с явным отвращением принимал как данность.       Поэтому парень определял их только по собственному состоянию.       Благо, до отца было недалеко. Юноша поднял взгляд на электронную панель, на которой с садистской медленностью менялись цифры этажей.       «Сдать отчёт и скрыться. Вот путь к спасению. Ещё есть время».       Пять...       Омега краем глаза опасливо глянул на незнакомца. Тот, прикрыв глаза, расслабленно стоял по стойке смирно, дожидаясь нужного этажа. Его напряжение выдавали лишь до побелевших костяшек крепко сжатые в кулаки руки. Стоило отдать ему должное — тесное пространство, омега на грани течки. Не нужно было складывать два плюс два, чтобы понять возникшую ситуацию. Но теперь поведение альфы, которое он раньше расценил как очередной грязный подкат, стало для него хотя бы понятным.       Чтобы не искушать судьбу-злодейку, юноша тихо отошёл назад, в дальний угол тесного помещения. И заметил глубокий выдох мужчины. Тот склонил голову, открывая мощную шею.       Сзади он казался устрашающим. Альфа был явно выше и сильнее. Пиджак не мог скрыть широкую спину и мышцы под ним. С одного взгляда не сказать, что альфа был завсегдатаем спортзала и выступал на соревнованиях в качестве бодибилдира, но выглядел тот хорошо — явно следил за собой. В остальном он был похож на всех — такая же короткая стрижка, костюм, строгий вид. Где-то спереди ещё должен болтаться бейджик с именем, фамилией и должностью. Дресс-код компании.       Штаны были необычного кроя: слегка заужены, без стрелок. Из-за чего иногда ткань обтягивала всё то, что можно и нельзя. Парень на секунду проникся к мужчине пониманием, ведь не понаслышке знал как это — идти против всех. Но суровому альфе это наверняка давалось легче, чем ему.       Старавшийся отвлечься от мыслей, рассматривая незнакомца, внезапно омега поймал себя на мысли, что смотрит прямо на ярко выраженные ягодицы партнера по несчастью. Крепко сжав зубы, он усилием воли оторвал взгляд от тёмной ткани, уверяя себя, что рассматривал лишь крой, и вновь обратил внимание на табло.       Шесть...       «Просто издевательство какое-то», — мысленно простонал юноша.       Внезапный хлопок и резкая остановка едва ли ни пригвоздили его к твердому полу. Он успел схватиться за перила и повис на них, как кукла. В зеркале напротив встретил ошалевший взгляд затравленных карих глаз — свой. Под тусклым светом лампы юноша казался не просто потерянным, а даже несчастным, испуганным. Призраком с белой кожей и огромными синяками под глазами, заработанными долгой и упорной, чаще ночной работой. Сгорбленное тело, белокурые растрепавшиеся волосы, завивавшиеся на концах. Если бы у него не была короткая прическа, положенная по регламенту компании, он был бы несчастливым обладателем кудряшек. Миллиарды веснушек по всему лицу, которые делали его до отвращения милым, а не мужественным, каким юноша всегда хотел казаться.       Сглотнув, он вдруг почувствовал. Едва уловимое. Нежное. Родное. Мягкое. Почти эфемерное. Этот феромон, растекающийся, словно нега, по тесному пространству. Он старался игнорировать всë «животное», как называл парень, но сейчас не обращать внимание было невозможно. Было слишком любопытно ощущать такое впервые.       И хотя ещё было непонятно, что это за вкус такой, однако тот откинул его в далекое детство. В груди всё сжалось так болезненно и так сладко. Поясницу заломило, заныли ноги. Омега почувствовал, как к ягодицам неприятно прилипла намокшая ткань.       Заморгала лампа на потолке лифта, характерно потрескивая. Захлопав глазами, не понимая — это у него галлюцинации или всë происходит взаправду, — юноша, ещё сохранив остатки разума, рассматривал тесное помещение под стробоскопом. Внезапно выключился свет. Горело лишь табло с цифрой шесть и стрелкой вверх.       Металлический удар разорвал мёртвую тишину.       Паренёк осел на пол, ощущая всем телом пронизывающий его холод. И пусть он не видел происходящего, дышать стало тяжелее, непроглядность тьмы сгустилась. Казалось ли ему или нет, но он чувствовал чужой взгляд, направленный на себя. И, как ни странно, его это не пугало. На смену оцепенения и страха внезапно проявилось новое, доселе неизученное чувство. Но у омеги совершенно не возникло желания изучать его сейчас. Он отчаянно взывал к своему теряющему контроль разуму.       Когда свет включился снова, а мир приобрёл краски, всё изменилось. На железной стене рядом с альфой красовались выбоины.       Мужчина, громко выдохнув, повернулся к юноше. Присев рядом с ним на корточки, тот одним отточенным движением большого пальца ослабил галстук и расстегнул пару пуговиц рубашки.       Несмотря на патовость ситуации, омега должен был испугаться. Но инстинкты расценили это иначе. Движение альфы, такое бесхитростное, показалось ему внезапно... Сексуальным?       Юноша все ещё сопротивлялся, стараясь выкинуть ненужные мысли из головы, однако потом поймал его взгляд.       Туманные глаза оценивающе изучали. Альфа сидел, смотря на него в упор, не предпринимая никаких попыток сделать что-то ещё. Иногда щурился, хмурился. Теперь это был не взгляд, который мог к чему-то пригвоздить, скорее, наоборот — это взгляд был пронизывающим насквозь.       Мужчина криво улыбнулся, обнажая клыки, откидывая пятернëй мешающиеся русые волосы. У него были настолько широкие ладони, что, казалось, в них могли поместиться обе небольшие руки парня. В отличие от юноши, альфа не выглядел милым: его спокойствие могло скрывать много чертей, таящихся в этом тихом омуте. На мужественном лице почти не удавалось различить какие-либо эмоции. Даже когда он улыбался, его глаза оставались до ужаса спокойными и расчëтливыми. Но морщинки, собиравшиеся возле глаз при улыбке, придавали отстранëнному лицу шарма.       — Блокаторы? — миролюбиво начал он.       — Что? — пересохшими губами и хриплым голосом выдавил из себя омега. И закашлялся.       — У тебя есть что-нибудь? — вот так, фамильярно, без всяких предисловий к самому главному.       — Нет, — честно признался парень.       Альфа заиграл желваками на ярко выраженных скулах. Его взгляд стал ещё тяжелее.       — Мы застряли, — констатация факта. — В лифте. Вдвоём. А у тебя течка.       Произносил по слогам, словно чеканил каждое слово на металлической пластине.       — Нет, — упрямо начал отпираться омега, хотя понимал, что лукавит. Но даже сейчас не мог изменить себе, отрицая свою природу. — Ещё нет.       Юноша вдруг разозлился.       «Течка пока не началась, у них должно было быть время. Их точно скоро вытащат отсюда. Главное — не совершить глупостей».       Он с трудом, но поднялся, стараясь сохранить остатки самообладания. Как обычно нацепил на себя маску безразличия ко всему происходящему и осветил пространство лучезарной улыбкой. И только по звериному взгляду незнакомца вдруг понял, что чуть ли не провоцирует того, нависая над ним, борясь за лидирующую позицию. Чего в данную минуту, конечно, и в мыслях не было. А с альфой, как он понимал, шутки были плохи. Да, при всем своём нахальстве и борьбе за первенство, здесь надо было попридержать коней. Под давящим, почти угрожающим взглядом, однако не испытывая ни страха и ни стыда, он опустился обратно на пол, принимая прежнюю позицию.       Лицо мужчины на мгновение разгладилось. Даже стало каким-то добрым, несмотря на плескавшихся чертей в его глазах. Омеге на секунду показалось, что, если бы он был девушкой, парень мог бы влюбиться в такого мужчину. Но только на секунду.       — Как тебя зовут? — вдруг спросил он.       — Альберт, — выдавил из себя юноша.       — Приятно познакомиться, — сообщил мужчина, но своё имя называть не спешил. Лишь водил расфокусированным взглядом по бейджику омеги. — А, я понял. Ты тот самый.       Альберт был наслышан о том, какие слухи ходят про него по компании — отнюдь не лестные. Среди альф за ним закрепилось прозвище что-то типа «недотроги». Омеги же невзлюбили его за желание пробиться и показать всем, из чего он был сделан. Они прозвали его не то «выскочкой», не то «высокомерным». Отношение в коллективе было соответствующим.       Первых он удостаивал лишь презрительным взглядом. Вторых упрекал в нежелании делать что-то в жизни и инфантильности.       «Да-да, как говорил его отец, ни там, ни сям».       Омега закатил глаза и поджал губы. Чтобы ещё больше показать свое недовольство, скрестил трясущиеся руки на груди, чем вызвал ухмылку у альфы. По его взгляду прямо читалось: «ну точно тот самый».       — А ты? — так же фамильярно и с вызовом бросил парень, откинув прежнюю отчуждённость.       Мужчина лишь наклонил голову и спарировал мгновенно.       — Будешь вести себя хорошо, тебе это знание не понадобится, — и самодовольно улыбнулся, чем заставил паренька просто вспыхнуть от негодования.       Альберт был не намерен терпеть такое отношение. Каждого, кого мог, он ставил на место. Поэтому, решив больше не уступать этому наглому альфачу, снова попытался подняться. Но в этот раз ноги его уже не удержали. Так и не встав, он распластался на полу кабинки лифта, прочертив подбородком железный пол.       Ссадина на лице загорелась, но не так сильно, как взывающая к себе пятая точка. Кажется эту незначительную перепалку — по крайней мере, таковой Альберт мог посчитать её раньше, — его организм воспринял как флирт. Анус сжался, ещё сильнее намокли штаны. Волны возбуждения прошлись по всему телу, заставляя омегу напрячься. До сих пор пытающийся держать себя в узде, он вновь крепко сцепил зубы, стараясь хотя бы не стонать, чтобы не привлекать к себе ещë больше внимания.       Сильные руки подняли его — он мог только видеть, как удаляется пол от его лица. Перевернули, впечатали в стенку. Для Альберта это было, как в замедленной съëмке, альфа же делал всё стремительно. Прижав худое тело юноши к вертикальной плоскости, он, как будто ошпаренный, отскочил к противоположной стене.       Мужчина тяжело дышал, не сводя взгляда с такой легкодоступной добычи. Его губы пересохли, он часто сглатывал, играл желваками. Вся его поза — сгорбленная, на напряжённых полусогнутых ногах — говорила о том, что он готов к охоте. Рваным движением, пытаясь дать себе ещё больше воздуха, он не просто снял галстук, а порвал его. Ткань, с жалобным скрипом, разорвавшись и описывая полукруги, как серпантин, упала вниз. Альберт проследил за траекторией падения ткани, но, остановившись на полпути, не смог игнорировать то, что выпирало из штанов альфы.       Несмотря на тёмную ткань, видно было достаточно хорошо. Его член поднялся, образовав бугор на штанах и неудобно лег сбоку паха. Внизу всё заныло, а юноше внезапно очень сильно захотелось его освободить. Эти мысли он старался гнать от себя, словно огонь. Но с каждой пройденной минутой становилось всё труднее.       Шумно выдохнув, альфа выпрямился и вновь вернул себе самообладание. Между делом засунул руку в карман и поправил свое достоинство, не сводя взгляд с омеги. Заметив это, Альберт очень быстро перевёл взгляд на лицо мужчины.       Тяжело было определить, сколько может продлиться такая пытка.       — У тебя работает телефон? — вжимаясь в стену, выгибаясь из-за куска перил, начал омега. От его наглости и претенциозности не осталось и следа. Парень вдруг понял, что положение дел становится даже слишком опасным, и с этим надо что-то делать. По крайней мере, не провоцировать.       Альфа тоже не стал отпираться. Он достал из другого кармана смартфон, но разочарованно спрятал обратно. Стало всё понятно.       — Сделай что-нибудь, — с мольбой в голосе, омега снова нарушил тишину тесного пространства.       Он видел, как мужчина все также цеплялся за ниточки спасения. Его пальцы нажимали на кнопки. Мигали фонарики. Альфа опустил руки. Блондин зажмурился. Так крепко, словно это всё, что сейчас было нужно. Словно, чтобы очнуться от наваждения, требовалось именно это. Но не помогло.       — Ты девственник? — глухо спросил мужчина.       Альберт лишь кивнул.       Его обдало жаром горячего тела. От неожиданности он распахнул глаза. Сердце забилось чаще, а в висках запульсировала кровь. Парень увидел серые глаза так опасно близко, отчего его повело ещё сильнее. Запахи усиливались, вызывая сумятицу в душе. Приятно, жарко, сексуально.       Мир погас, взрываясь осколками. Тело альфы вжало его в холодную стену с большей силой. Сталь обжигала оголённые участки кожи. Теперь он не видел, а лишь отчётливо ощущал каждую мышцу напряжённого тела незнакомца. Вставший член недвусмысленно вжимался в бедро омеги. Еще секунда, и альфа накрыл своими губами его рот, по-хозяйски проникая внутрь языком. Мужчина не давал отстраниться, удерживая лицо за подбородок пальцами. Мягкие губы почти ласково скользили по нежной коже губ, дыхание обжигало.       Омега несдержанно промычал, сводя ноги вместе, почувствовав, как смазка обильнее потекла сзади. На это движение альфа толкнулся бедрами вперед, заставляя хрупкое тело отчëтливее прочувствовать обуревавшее его желание. Этот тихий стон, прозвучавший в сгустившейся тишине, разрушил все запреты.       Юношу, как пушинку, подняли властные руки и усадили на перила. Было неудобно, он то и дело норовил соскользнуть с непредназначенной для этого поверхности, однако это самое последнее, о чëм приходилось думать. Жаркое тело незнакомца никуда не делось — оно прижималось, заставляя желать его. Омега раздвинул ноги, подпуская его ещё ближе к себе, чем мужчина воспользовался незамедлительно. Только теперь Альберт понял, как был возбужден. Неловкое прикосновение к собственному члену, заставило его выгнуться дугой. Он буквально повис на мужчине, обнимая его ногами, поддерживаемый только его сильным телом.       Разум ушёл, на его смену пришли инстинкты. Парень дрожащими пальцами и расфокусированным взглядом постарался расстегнуть пуговицы на рубашке альфы, но, не справившись с такой требующей концентрацией задачей, просто резко потянул две части в стороны. Пуговицы со звоном рассыпались по полу, а перед ним предстало такое желанное, горячее и обнаженное тело. Альберт обвил его руками, вцепившись в спину короткими ногтями.       — Пожалуйста, — вдруг выпалил он, дрожа всем телом.       Второй раз альфу просить не пришлось. Он даже не понял, в какой момент он остался без штанов и нижнего белья, зато очень хорошо почувствовал горячий, пульсирующий член, прижавшийся между ложбинок ягодиц к его копчику.       Смазка стекала с бёдер юноши прямо на член альфы, падая каплями на пол. Одна рука поддерживала парнишку за талию, другая же спокойно лежала на ягодицах. Момент, и настойчивые пальцы вдруг сместились к эпицентру его ощущений и надавили на сжатое колечко мышц.       Альберт несдержанно простонал, снова выгибаясь. Его член пульсировал, прижимаясь к горячему животу незнакомца, он елозил бёдрами навесу и дрожал всем телом. Когда пальцы проникли внутрь, парню показалось, что он сейчас же потеряет сознание, если срочно не получит то, чего так отчаянно требует его тело.       — Сука, да сколько можно терпеть, — грубо отозвался он. — Да выеби уже, не видишь, прошу?       Это был не просто хриплый голос, это было животное грудное рычание. С таким же рычанием, но уже незнакомца, пальцы исчезли.       Он почувствовал, как возникшую от пальцев пустоту заполнило нечто горячее и большое. Одним махом доставшее до самой глубины его тела. Это резко отрезвило омегу, заставив сжаться, вскрикнуть, попытаться уйти от болезненных ощущений. Но альфу было уже не остановить. В его глазах, рваных движениях, уже не было ничего осознанного.       Альфа почти сразу же начал двигаться, придерживая Альберта за талию и держась другой рукой за стенку лифта. Вырваться было невозможно, оставалось только цепляться за него из последних сил. Вскрикивая раз за разом, вздрагивая всем телом, когда член мужчины заходил в него по самое основание, оповещая узкое пространство лифта характерным шлепком, юноша царапался и кусался, оставляя свои метки в отместку за ощущения. Но мужчина, казалось, не чувствовал ничего, продолжая вбиваться в его хрупкое тело.       Совершенно точно, порвать при таком количестве смазки и в условиях течки, когда все было готово к соитию, было невозможно. Из ануса текло, обильно смазывая их обоих, однако даже это не спасало от болезненных ощущений.       — Больно, идиота кусок, — жалобно взвыл омега, почти срываясь на крик, поняв, что прежние методы ему не помогут. В уголках глаз скопились слезы, он морщился и сжимался. Это немного отрезвило, заставив альфу остановиться и дать юноше передышку.       Тяжело дыша, мужчина впивался пальцами в нежное тело, крепко прижимая к себе. В его глазах не было ни намека на то, что он отпустит свою добычу. Но появился проблеск осознания.       Сглотнув и облизнув пересохшие губы, альфа показал удлинившиеся клыки, оскалившись в улыбке.       — Такой узкий. Не сдержался, — хрипло выдал мужчина, ткнувшись носом в шею парня. Горячий язык, рисующий замысловатые узоры на нежной коже, немного расслабил сжавшееся тело паренька. Ухмыльнувшись, мужчина спустил руку на поясницу омеги, крепко прижимая к своим бедрам. Подался грудью вперед, еще ближе к нему, тут же качнувшись вверх.       Омега взвыл, почувствовав трение горячего тела альфы о свой член. Он сжался и изогнулся, с глухим звуком ударившись затылком о железо стены, цепляясь за широкие плечи под рубашкой. На разгоряченную кожу и ткань несколькими толчками выплеснулась сперма.       — Хочешь, чтобы было приятно? — хищно заметил мужчина. — Тогда двигайся.       И снова качнул бёдрами, вынуждая парнишку продолжать изгибаться.       — Вот так, — скомандовал альфа. Омега уже не слышал его, растворившись в своих ощущениях и поддавшись инстинктам. Он уже делал это самостоятельно.       Темп постепенно наращивался. Снова послышались шлепки. Альберт самозабвенно стонал, двигаясь в такт бедрам мужчины, цепляясь волосами за заклепки на обшивке. Но ему было все равно. Анус хлюпал, приветливо раскрываясь для внушительных размеров члена альфы. Даже если бы тот перестал двигаться, омега двигался бы на его возбуждении сам.       Они оба тяжело дышали. Мужчина с упоением вбивался в хрупкое тело, так податливо раскрывшееся для него, омега почти кричал, находясь на грани блаженства. Никто не осознавал происходящего, оба настолько были поглощены процессом, что не заметили, как кончили. Только мужчина остановился на мгновение, тихо простонав, изливаясь горячими толчками спермы внутри тела парнишки. Его зубы сомкнулись на плече Альберта, прокусывая рубашку и кожу, оставляя полумесяцы на коже и кровавые пятна на ткани, заставляя парнишку исходиться в исступленных криках. А потом все продолжилось снова, ведь возбуждение никуда не ушло.       Сколько времени прошло - непонятно. Но крики Альберта, сопровождаемые гортанным рыком и полустонами альфы, еще долго доносились из кабинки лифта. Они меняли позы, раз за разом самозабвенно упиваясь друг другом. Так долго, пока оба, выдохшиеся и полуживые из-за животного танца, не рухнули обессиленно на пол.       Сквозь дымку сна, пелены возбуждения и удовольствия, Альберт желал, чтобы это не заканчивалось. А если закончится, то повторить.       Он вдруг отчётливо представил себе нагретый солнышком асфальт, намокший после дождя. Когда проходил грибной дождик и пахло солнцем, травой, дорогой. Беззаботным детством. Как он бегал по лужам, стремясь попасть ногой в сапожке в центр и разбрызгать воду вокруг. Как весело смеялся и бегал вокруг в дождевике под громкое возмущение Нянечки.       Альберт улыбался. Запах этого альфы был волшебным.