Кофе с молоком

      Утро начиналось далеко не с кофе, не с яркого солнышка за окном, не с ясной погоды и уж явно не с хорошего настроения. Поясница разбивалась на тысячу осколков при каждом движении. Задница болела так, словно её разорвали, а потом наспех зашили обратно. Тело всё было в непонятных следах — не то омега всю ночь отбивался от какого-то зомбака, который из всех сил цеплялся за него, пытаясь добраться до жо... мозгов, не то попал под проезжий транспорт. Израненное эго стонало, и ему было больнее всего. И всё это при том, что омега, собрав всю свою силу воли в кулак, приехал на работу. Да-да, он ковылял и ходил нарочито медленно, высматривая что-то на горизонте офиса, но старался всем видом демонстрировать, что всё в порядке.       «Зомбак ли, или транспорт, — это не оправдание, чтобы не идти на работу!», — заключил мысленно Альберт.       Омеги, тем временем, провожали его удивлëнными взглядами, расступались и тихо перешëптывались сзади. Даже похихикивали. Альфы и то были поскромнее.       «Брали бы пример! Они делали это хотя бы не так громко».       Это невероятно злило юношу. Тоже хотелось послушать. Было так несправедливо — вроде, говорят о тебе, а послушать не можешь. Поэтому настроение у парнишки было, мягко скажем, не очень. Ещё и отец зачем-то позвал к себе в кабинет. Чтобы попасть туда, надо подняться на седьмой этаж. А это значит...       Вспоминая вчерашнее, его перекашивало. Он теперь не просто не доверял лифтам, а попросту опасался на них ездить. А вчера, когда их всë-таки открыли, он на трясущихся ногах бежал так быстро в кабинет к отцу, насколько мог. Собственное состояние успешно игнорировал. Даже не попрощался с нежданным незнакомцем, так просто оставив его внутри железной кабинки. И всё равно оставлял повсюду свои следы. Их следы.       «Пиздец как стыдно», — только и проносилось эхом в его голове.       При этих мыслях рука юноши автоматически вжималась в лоб до боли. Он просто надеялся, что никто ничего не видел. И не слышал. Хотя слышать было не так стыдно, как видеть. Хотя...       Поэтому Альберт всячески старался забыть позорную страницу своей жизни и отвлечься на что-то другое. На работу, например. Хотя, вставая спозаранку и так сильно спеша в офис, он явно проснулся не до конца. Рациональность тотально отсутствовала.       «Кто же в здравом уме после такого приезжал на работу?» — парнишка ещё не определился, как относился к этому.        Утро проходило в ещё большем раздрае, чем обычно. Только извечные философские вопросы про альф и омег, так упорно анализируемые пытливым умом юноши, свелись к одному. И этой темы, даже мысленно, он упорно не хотел касаться. Благо, сегодня парень поступил куда разумнее, выпив блокаторы и прихватив с собой пару пластинок на всякий случай. Теперь уж точно никакие происшествия в лифте ему не грозили.       «Ну почему хорошая мысль всегда приходит опосля? Надо всегда было их носить с собой», — мысленно стонал молодой человек. Его ладонь снова прилипла ко лбу.       Он был уверен в том, что во всём офисе существовал один человек, кому не грозили такие же муки совести. Даже наоборот, скорее всего, у него было отличное настроение и бодрость духа. Не ему же чуть не разорвали всю жо.. Не он же испытывал стыд, вину, дискомфорт и прочий коктейль из чувств. У него просто вчера был секс.       Секс. Такое противное, липкое, грязное слово. Альберт поморщился при его упоминании в собственных мыслях. Им в одностороннем порядке уже давно было решено кинуть эту часть жизни в небытие. Потому что миленькие девушки-омежки, которые на самом деле нравились ему сейчас, ни на йоту не соглашались даже пойти на свидание. К альфам он даже не пробовал подходить. Оставалось использовать только ручной привод, но это давно перестало приносить удовольствие, а служило в качестве необходимой рутины. Не то, что вчера, конечно...       Парнишка похолодел и встрепенулся, криво улыбаясь, снова обуреваемый смесью чувств. В такие моменты ему казалось, что все на него смотрят. Поэтому он разрисовывал черновики ручкой, делая вид, что увлечён работой. Настолько сильно увлечён, что кусочки бумаги отрывались друг от друга, перечëркнутые до порванного состояния.       — Кстати, ты слышал, — внезапно достаточно громко и несдержанно выступила одна из омег, сидящих впереди него. Потом, неловко хихикнув, посмотрев по сторонам, тем самым разметав длинные кудряшки по плечам, придвинулась ближе к рядом сидящему коллеге на колёсиках кресла и склонилась к нему.       Альберта и уговаривать не надо было, чтобы сфокусироваться на чем угодно, помимо вчерашних событий. Он переключился на слух и сконцентрировал всё свое внимание на парочке спереди.       — Ты слышал, к нам в отдел новенького переводят, — заговорщицки продолжила она, загадочно улыбаясь. Интригующее начало заставило еë коллегу тут же оторваться от своей работы.       Заметив положительную реакцию, девушка гордо выпрямилась в спине, незаинтересованным взглядом обводя опен-офис, где каждый видел друг друга, разглядывая, не подслушивает ли её кто. Обернуться ей в голову не пришло. Но Альберт мог поручиться, что той даже хотелось, чтобы подслушивали — в кругах омег этого офиса высоко ценились хорошие новости. И люди, которые их приносили из достоверных источников.       — Альфа. Высоченный. Ходячий секс, — не в бровь, а в глаз. Даже не моргнула, выдавая всё это описание на одном вдохе. Её коллега восхищенно заохал. Альберт покачал головой, теряя интерес и стараясь сконцентрироваться на открытой таблице, глядящей на него с монитора. Но краем уха все ещё прислушивался.       Омега, коротко кивнув коллеге, отъехала на безопасное расстояние, чтобы начальство не предъявило за пустую болтовню на рабочем месте. Но, словно что-то забыв, впопыхах вернулась обратно, уже практически совсем склонившись к знакомому, начала с жаром что-то рассказывать вполголоса.       Юноша меж тем взял остывший невкусный кофе и сделал глоток. Молоко делало его не таким противным и сглаживало ощущение. По крайней мере, ему постоянно хотелось пить, а что пить — было уже не так важно. Его мысли не дошли до того, чтобы взять одну из валявшихся дома бутылок для воды.       Тонкие пальцы запечатали по клавиатуре. Играясь, Альберт перегонял глоток кофе из одной щеки в другую, сосредоточенно рассматривая цифры на экране. Глотнул. Кофе полилось в горло.        — Прямо в лифте, прикинь! Огромный след от кулака! — внезапно донеслось до его слуха. Девчушка настолько раскраснелась и впала в раж при рассказе, что невольно повысила голос.       Альберт выпучил глаза и силой воли заставил себя проглотить несчастный напиток, тут же громко закашлявшись. Обратив на него внимание, девушка отъехала к себе за рабочее место, как ни в чëм не бывало. Ему на помощь поспешил один из начальников, спешащих по своим делам рядом. Обнимая кипу бумаг одной рукой, он практически с нескрываемым удовольствием хлопнул юношу по спине, заставляя того вздрогнуть.       — В норме? — бодро заметил голос с саркастичной улыбкой в голосе.       По одним только ноткам парень понял, что это был альфа, которого он не выносил больше всего на свете и при малейшей возможности вступал с ним в словесные перепалки.       — Лучше всех, — хрипло заметил юноша.       — По тебе заметно, — с нескрываемым удовольствием хищника заметил мужчина, заставив объект своего внимания внутренне содрогнуться. Внешне, конечно, он оставался непоколебим.       Альберт повернулся к мужчине с лучезарной улыбкой, на которую только был способен омега.       — А по тебе — нет, — не задумываясь парировал он, заставляя мужчину вмиг нахмуриться. Внешне он всё ещё улыбался, но злые черти уже вовсю отплясывали в чёрных глазах. Брюнет тряхнул волосами, готовый к новому этапу соперничества, концентрируя внимание на парнишке. Загорелые мышцы, бугрившиеся из-под рубашки с короткими рукавами, угрожающе напряглись.       — Проверял, что ли? — вкрадчиво процедил мужчина.       Привычный дзен нарушило внезапное появление нового действующего лица. Серые глаза, аккуратная причёска русых волос, коробка с вещами. Строгий вид, только непривычно зауженные штаны. Он подошел почти незаметно, с ухмылкой на губах, отвлекая партнёров по перепалке своим присутствием.       «Да блять!» — чуть не застонал в голос юноша.       Альфа перевёл взгляд на новое лицо. Для него вдруг сразу стало всё понятно.       «Запах, чтоб его», — догадался парень. Из-за блокаторов он не особо что-то чувствовал, поэтому вовремя не заметил чужого появления, чтобы удачно скрыться с места преступления и остаться незамеченным.       Он не привык, что последнее слово не за ним. Но ему не дали и шанса. Поравнявшись с его соперником, альфа вежливо кивнул мужчине, прошёл чуть дальше и занял место рядом с Альбертом, положив на стол свои вещи. Брюнет с довольной улыбкой даже не посмотрел на юношу, лишь прошёл мимо.       Альберт вдруг заметил множество взглядов, устремлëнных на них. Кто-то с нескрываемым восхищением таращился на альфу, кто-то с открытым ртом переводил взгляд между ними обоими. По спине паренька прошел холодок. Альфа же, словно не замечая происходящего, раскладывал бумаги на столе. Он был совершенно спокоен, расслаблен и уверен в себе. Ни один мускул лица не дрогнул.       Заметив, как коллега с кудряшками тряхнула волосами и снова близко придвинулась к своему напарнику, начиная что-то жарко обсуждать, юноша спрятался на своём столе в изгибе рук. Эта пытка была значительно хуже той, что случилась в лифте.       — Доброе утро, — оповестил его довольный голос альфы.       — Почему?.. — вымученно пробухтел в руки омега, сгорбившись на столе.       Альфа, казалось, не замечал его отчаяния и смеси других эмоций и вёл себя достаточно непринуждённо.       — Меня зовут Эрик, — с удовольствием отчеканил он своё имя. — Надеюсь, мы сработаемся.       — Я же хорошо себя вёл, — тихо протянул юноша куда-то в сгиб локтя.       — Что? — со смешком переспросил шатен. А потом, подумав, добавил: — Альберт.       Разряд тока прошелся по всему телу омеги, сконцентрировавшись в пятой точке. Настолько непринуждённо, но мягко и призывно прозвучало его имя из уст мужчины, напоминая о том, что юноша так явно хотел забыть. Он тут же выпрямился и нацепил на себя одну из своих масок, лелея внутреннее желание, что если он будет «вести себя хорошо», не дойдёт до греха. Улыбнувшись немного по-сумасшедшему, он кивнул альфе, дрожащими руками поймав мышку.       Стрелка на мониторе кружила вокруг цифр. Мысли путались и виляли, совершенно не желая концентрироваться на работе. Подступало разочарование и даже злость.       «Какого черта он тут забыл?!» — многократно крутилось в голове. Альберт готов был смириться с чем угодно. Ему было не привыкать ловить на себе чьи-то взгляды и слышать шёпот за спиной. Но находиться рядом с ним было уже слишком.       Эрик, одним движением сильных ног, подъехал на стуле к юноше, заставляя того испуганно вдохнуть, задержав дыхание, вжаться в стул и вцепиться взглядом в альфу.       — Я работал в другом отделе, с экономикой знаком посредственно. Поможешь разобраться? — задумчиво протянул мужчина, рассматривая происходящее на экране парня.       — Я забыл, я тут... — сбивчиво начал Альберт, резко вскочив со своего места и отпрянув на безопасное расстояние. В груди застучало, заскрежетало. Тело напомнило о произошедшем сладкой болью в пояснице, ногах. От кончиков пальцев до завивающихся концов волос. Но, конечно, он не подал вида. — Мне надо... Мне надо к руководителю.       Омега выпалил последние слова уже на ходу, бормоча про себя различные оправдания, быстрым шагом направляясь к лестничной клетке. Остановился и успокоился он только когда дошёл до треклятого лифта. Каким же было его удивление, когда он осознал, что шатен стоял рядом.       — Я вспомнил, что мне тоже, — ответил он на брошенный пареньком изумлëнный взгляд.       — Пойду пешком, — вслух решил Альберт и свернул к двери. Он потянул ручку на себя и вошёл на лестничную клетку. Переведя дыхание, юноша медленно сделал шаг на ступеньку, отдавшийся болью во всём его теле. Но это было меньшее из всех возможных зол, ведь он привык терпеть и сносить все невзгоды, стиснув зубы.       Не успев сделать ещё одного шага, властная рука обняла его за талию, прижимая к себе. Он повис в объятиях альфы, тело обдало жаром прошедшего вечера, заставляя вспомнить каждую мелочь, каждую деталь. Захлебнуться воспоминаниями, такими запретными и желанными, о которых он грезил всю оставшуюся ночь, так и не сомкнув глаз. Дыхание сбилось, тело задрожало, а взгляд только и считал ступеньки, исчезающие под носками ботинок.       Вложив всю свою силу, он стукнул альфу по груди, вынуждая мужчину отпустить его. Даже несмотря на свой высокий для обычного омеги рост, он всё равно был выше. Несмотря на длительное время, проведённое в тренажёрном зале, и занятия боевыми искусствами под смешки альф, он всё равно был сильнее. И несмотря на все приложенные усилия, он был целеустремлённее, цепче, крепче. Обида застилала глаза омеги, заставляя его морщиться.       — Что тебе от меня надо? — процедил паренёк.       Он открыл в углу души бушевавшую ненависть и обиду. Несмотря на все усилия, Альберт всё равно оставался лишь омегой. Куда ему было тягаться с альфами, иронично прозванными им же «сильными мира сего»?       — Разве ты не получил, что хотел? — зло сорвался парень. Он открыл глаза и утонул в совершенно спокойном взгляде цвета тумана.       — Ты мой, — не вопрос, не предположение. Констатация факта.       Мужчина потянулся к юноше близко, обдавая жаром губы. Вложил слово «мой» в них, прикрывая глаза.       Альберт не готов был сдаться. Он зло схватил подбородок мужчины тонкими пальцами, тяжело дыша, презирая его за свои слабости. И себя.       — Нет, — выдавил он из себя решительно, упрямо глядя в манящие глаза. Пусть тело говорило об обратном, а мысли нет-нет, да путались вокруг этого мужественного шатена. Вокруг случившегося. Вокруг асфальта, намокшего после дождя. Пусть он гнал эти мысли от себя, но справиться с ними не мог. — Не смей.       Эрик нахмурился, отстраняясь. Он выпрямился во весь свой рост, становясь, казалось, ещё выше, чем прежде. Холодные угли его глаз прожгли в юноше дыру. Больно. И несмотря на то, что он сам этого хотел, сам так отчаянно желал его оттолкнуть, из его глаз едва не брызнули слëзы. Не говоря ни слова, альфа ушёл, оставляя парня наедине со своими спутавшимися эмоциями.       Альберт привык скрывать свои чувства. Привык стоять на своём, выгрызать у судьбы и всех в округе то, что ему было необходимо. Многие бы сказали, что ему не на что жаловаться: омега катался как сыр в масле. И отец —большая шишка в компании, и мать — домохозяйка, на хрупкие плечи которой были сложены заботы о доме. Большой дом, много денег. В детстве даже была Нянечка, которая всегда была рядом. Каждый завтрак, обед, ужин — прямо как из ресторана, — приготовлены личным шеф-поваром. Только немногие знали, как на самом деле была устроена его жизнь. Он был рабом и заложником в собственном доме. Стоило ему подружиться с кем-то, как тот был «не из подходящей семьи» и тут же исчезал. Мама только делала вид, что хлопочет по дому, сама же не видела ничего, кроме денег. Шлялась по всем местам, куда только могла попасть и вечно отсутствовала. Отец хотел продать его замуж за богатого компаньона, чтобы была возможность слить две семьи и увеличить доход. Сам в этом признался. А Нянечка...       Не сказать, что в его семье не было любви. Не сейчас, тогда, когда асфальт ещё пах тёплым солнышком, было по-другому. Это были действительно счастливые и беззаботные моменты. Жаль, что пришлось так быстро повзрослеть, когда юноше удалось понять, к чему всё идет. Он не хотел быть игрушкой в чьих-то руках. Альберт хотел сделать всё по-своему, хотел добиться того, чего смог бы. И ни о чëм не жалеть.       Ему таких огромных трудов стоило уговорить отца взять его к себе в компанию. Негласно, без официального оповещения, на одну из самых низких должностей. И то, что он имеет сейчас, он заслужил сам.       Альберт криво усмехнулся.       «Надо же было одной маленькой ошибке всë перечеркнуть...».       Он шумно выдохнул, беря себя в руки. Глаза еще щипали слëзы, а в горле стоял ком. Но свой выбор он сделал давно, ещё тогда, когда захотел сам владеть своей судьбой. Это придавало сил жить дальше. Придавало делать шаги по этим бессмысленным и бесконечным ступенькам в жизни.       Неспешно, сквозь ноющую боль, юноша поднялся до отца, быстро миновав секретариат, привыкший к его частым посещениям. Много отдыхал, переводил дух и не особо себя напрягал.       «Да, будут ругаться, что ушёл так надолго. К чёрту всё, скажу, что задержало руководство».       Парень остановился перед самыми дверьми в обитель своего отца. То место, до которого вчера он так и не дошёл. Не доехал. Седьмой этаж. Главное поле его сражения. Ради этого он так много тренировался, язвил, учился и был строг к себе. Потому что каждый разговор заставлял торговаться, выбивать для себя лучшие условия жизни, отгрызать куски себя.       Ещё раз шумно выдохнув, внутренне успокоившись, он нажал на ручку. Дверь легко отворилась, без скрипа.       Отец стоял под потоками воздуха из открытого окна. Занавески, ведомые невидимой рукой ветра, прикрывали его фигуру. Ему не нужно было поворачиваться, чтобы признать в зашедшем сына, поэтому в альфе не было ни намёка на напряжение.       Эта статная фигура отца выражала спокойствие и непоколебимость. Он был уже не молод, хотя на первый взгляд и не скажешь. Пусть седина тронула своей тяжёлой рукой волосы, мужчина всё так же был притягателен. Возможно, его притягательность была в строгости и аккуратности, ведь кто как не он научил Альберта придирчивому вниманию к деталям и аккуратности в делах. Жаль, что только это и удалось от него получить. Прямые светлые волосы были зачëсаны на бок, на усталых карих глазах красовались очки: читал документы.       Удивительно, ведь они были так похожи. Рост, волосы, глаза — всё досталось ему от отца. Вьющиеся волосы и веснушки на лице — от рыженькой мамы. Шрамы, невидимые глазу, от них обоих.       Убедившись, что плотно закрыл за собой дверь, Альберт подал голос.       — Отец, — коротко приветствовал он.       Мужчина развернулся к нему с тёплой улыбкой на губах и заботой во взгляде.       — От тебя пахнет иначе, — ласково заметил он, оглядывая фигуру своего сына. Он продолжил, наклонив голову, хотя и так понимал происходящее. — Могу тебя поздравить?       Альберту всё казалось фарсом. Игрой одного актера.       — С чем же? — процедил юноша сквозь зубы.       — Что ты встал на путь истинный и порадуешь нас внуками в будущем, конечно же, — мужчина улыбнулся, в примирительном жесте раскинув руками, словно приглашая его обнять. Он делал так часто. Альберт никогда не соглашался, игнорируя молчаливое приглашение.       — Встать на путь истинный — это раздвинуть ноги и стать инкубатором? — юноша бросил едкий взгляд в сторону отца.       — Перестать идти против своей природы, — всё так же мягко заметил альфа.       Юноше хотелось многое рассказать ему о несправедливости мира, но он отмолчался, холодно наблюдая за фигурой отца.       — Кто он? — миролюбиво продолжил гнуть свою линию мужчина, показывая заинтересованность и учтивость. — Твой истинный?       Альберт не ответил. Не собирался. Отмолчался, закрылся, нацепил маску, как бывало всегда. Вместо ответа, он, по своему обыкновению, лучезарно улыбнулся. Ведь улыбка — ключ к построению хороших отношений. Так его учили. И пусть он пользовался этим приёмом часто, но почти всегда с отцом.       — Ты хотел меня видеть? — вместо ответа спросил он.       Мужчина и бровью не повёл, казалось, и не ожидая услышать ответ на свой вопрос.       «Пусть ему так и будет казаться, что он хорошо меня знает», — подытожил в своих мыслях омега.       — Да, касательно нового сотрудника. Я перевёл его к тебе, чтобы ты мог обучить его. Он неплохо показал себя в другом отделе, потому было решено повысить этого человека. Обучение такого ценного кадра я могу доверить только продолжению себя, своему сыну. Я уверен, что ты справишься.       Мягкий тон, ласковый голос. Но непререкаемая сталь, не терпящая возражений.       Битва началась.       — Отец, ты говорил, что повысишь меня. Однако вместо этого подсовываешь человека для обучения, — недовольно начал омега.       — Разве тебе будет нечему поучиться у него? — с усмешкой рубанул альфа.       — Полагаю, что нет, — процедил Альберт.       — Очень зря ты так говоришь, — отец отошёл от окна, с нескрываемым удовольствием подходя к рабочему столу. Альберт испугался на мгновение. Отец был слишком уверен в себе. Это означало новую подготовленную для него ловушку. — Скажу тебе по секрету, он тоже сын достаточно уважаемой в моих кругах семьи.       — Не говори мне... — быстро начал юноша, захлебнувшись в своих догадках. Ноги затряслись от закипающей ярости внутри.       Парень замолчал, нахмурившись. Глаза снова защипало. Мысли зацепились за одну-единственную фразу, произнесённую мужчиной ранее. До этого она не казалось такой очевидной.       — Откуда ты знаешь, что это «он», а не «она»? — вдруг ядовито спросил он, борясь практически с физически ощущаемой болью в груди.       Альфа лишь многозначительно улыбнулся. Ловушка захлопнулась ровно в тот момент, когда он застрял в лифте. Когда попал в его компанию. Когда отказался от всего, чтобы выбрать свой путь. И это не он выгрызал себе место в компании. Это тяжёлая рука родителя заставила его идти ровно по намеченному мужчиной плану.       — Свадьба не за горами, — вдруг чётко подытожил альфа. Из его голоса пропала ласка и мягкость. Железобетонные нотки перестали просто чувствоваться, а прошили юношу насквозь.       — Я ухожу! — в истерике крикнул Альберт, сжимая руки в кулаки. Полумесяцы ногтей больно впились в ладони. Он раздирался яростью, ненавистью, гневом и обидой. — Я больше не хочу быть частью твоей семьи. Я не буду куклой в твоих руках.       — Да-а? — с сарказмом протянул мужчина. — И куда же ты пойдёшь, интересно?       Он забивал гвозди в крышку его гроба каждым новым словом.       — Неужели так много заработал за год работы?       Альфа лишь покачал головой. Альберту показалось, что на мгновение его взгляд стал грустным.       — Очнись, сын. Я хочу лучшего для тебя. Я дал тебе всё, о чëм ты просил, разве не так?       Отчаяние завладело им. Не только из-за своего положения, но и из-за понимания того, что отец был прав. Это он дал всё ему. Никого бы не заинтересовал омега из обычной семьи, пусть он бы был семь пядей во лбу. Ничего не могло ему помочь, оставалось только смириться. Но сможет ли он смириться?       — К тому же, — между тем продолжал отец, — не вижу ничего такого в том, чтобы помочь единственному сыну завести семью.       — Подложив его под первого встречного подходящего альфу, — обречённо закончил за него омега.       Мужчина устало потер переносицу, снимая очки.       — Я никого никуда не подкладывал, — припечатал он.       Альберт, словно из него выжали все соки, не был намерен продолжать бессмысленный диалог. Юноша просто молча вышел за дверь, ведомый отчаянием и безысходностью. На выходе столкнулся с высокой фигурой шатена и заинтересованным взглядом серых глаз, но ему было откровенно плевать. Хуже стать уже не могло. Для него уж точно.       Следующие дни для юноши были наполнены нежеланием жить. Он затаился, отступил, словно вода перед тайфуном, зализывая раны. Пытался собраться и прийти в себя, придумать какой-то новый план — он же и не из таких ситуаций выкручивался, правда? — но пока что ничего не получалось. И советом помочь никто не мог. Матери почти никогда не было дома, да и она была не тем человеком, на чей совет можно было бы рассчитывать. Отец и мать были как два сапога пара. С одной стороны это хорошо для семьи, когда альфа и омега идут по одному, намеченному и обговорëнному пути. С другой стороны, одним единственным, кто из этого пути выбивался, был их сын.       Прислуга была верна отцу, с ними тоже особо не поговоришь. Друзей не было, даже по переписке. Альберт жизнь положил, чтобы вырваться из цепких рук властного отца, но даже на этом поле битвы проиграл. Вера в свои силы гасла.       Он ходил на работу, потому что дома было нечего делать. Чтобы чем-то занять себя. Не думать об окружающих вещах. Благо, Эрик, заметив подавленное состояние, не особо рвался общаться. Не трогал его и очень редко задавал какие-то вопросы и только по работе. Хотя бы за такой маленький оплот спокойствия он был благодарен, потому что никак не смог бы дать отпор.       В один из таких дней, парень вдруг заметил, что шатен неплохо прижился в коллективе. Альфа стал много общаться с коллегами, часто пропадая с рабочего места. Несмотря на то, что Альберт сам дал ему от ворот поворот и даже думать не хотел о том, чтобы угодить отцу, мысли об Эрике не смогли до конца стереться из его памяти. Особенно его трогало то, что кто-то возымел дерзость назвать его своим. Трогало и делало больно одновременно.       Юноша сидел, сосредоточенно всматриваясь в экран монитора, по которому плыли цифры. Вбивал их, сверялся с документами и снова вбивал, пока до его ушей не дошло нечто. То, что он в здравом уме никогда не захотел бы услышать.       — Мы думали, Альберт — твоя пара, — захихикала кудрявая девчонка с ряда впереди. Она так безумно была похожа на его мать, что он невзлюбил её с первого взгляда. Взять хотя бы непослушные кудри.       Она стояла близко к Эрику, слегка наклонив голову вниз и очаровательно поднимая на него глаза. Излюбленный приём всех омег, пытавшихся получить себе желаемого кандидата в пару. Сразу становишься таким невинным и чистым — забирай прямо отсюда. Она продолжила: — Истинный. Хотя, чего ожидать от того самого омеги.       Альфа пожал плечами и не ответил. Так как мужчина стоял полубоком, рассмотреть всю гамму эмоций на лице было трудно. Однако Альберту показалось, что он улыбается.       Теперь всё точно было кончено. И пусть эта тупая боль, ножом вонзившаяся в грудь, больше не помешает ему.       — Мы вообще слышали, что он не в себе, — весело продолжила щебетать омега. Стоявший рядом, её подручный-коллега, активно закивал. — Якобы в детстве прилетело, до сих пор отойти не может.       — Я вообще-то всё слышу, — втянув сквозь плотно сжатые зубы воздух, Альберт вскочил.       Омеги испуганно прикрыли ладонями рты.       — Инфантильные существа, которые только и делают, что полагаются на альф, — на грани исступления выпалил юноша. Его трясло от злобы. — Все омеги такие. Не смейте приравнивать меня к ним. Я не тот...       Эрик удивлённо обернулся на него. Встретился с ним взглядом и его ярость внезапно куда-то исчезла. Осталась лишь горечь.       — Я не тот, — лишь глухо повторил он незаконченное предложение.       Ну вот.       Он улыбнулся сам себе.       Разрушить всё так просто, верно? Гораздо проще, чем выстраивать годами, терпеть насмешки и унижения. Идти вперёд, стиснув зубы. Так просто. Всего лишь нужно сказать пару фраз.       Он взял свой пиджак, висевший на спинке кресла. Нажал на кнопку выключения и спешным шагом удалился, провожаемый взглядами в спину. Ему казалось, что это были взгляды, полные ненависти. Могло бы быть иначе? Юношу даже никто не стал останавливать.       Тело уже давно перестало болеть. Ничто не напоминало о событиях, произошедших в лифте. Даже укус — и тот сошёл. Осталась лишь порванная рубашка и порванные штаны, висящие дома. Несмотря на предложения прислуги, он не стал их выбрасывать. Зачем? Сам не знал. Просто захотелось оставить.       Шёл неспешно, какой-то своей, только ему ведомой дорогой. Куда глаза глядят. Вот Альберт и двигался, не оставляя за своей спиной ничего. Забрёл в какой-то парк недалеко от работы — окна офиса выглядывали прямо на него — и устроился на лавочке, отдыхая от суеты прошедших дней. С отцом он не обмолвился ни словом за это время, ровно как и с матерью. Свадьба, не свадьба — уже всё было ровно.       В голове всплыли слова отца.       «Очнись, сын».       «Я хочу лучшего для тебя».       Если бы только это был сон.       Если бы только.       Юноша не заметил, как потемнело в глазах. Ему просто хотелось уснуть и проснуться тогда, когда станет легче. Поэтому он и не сопротивлялся.       Отчаянно искомый им выход из положения растворялся, стоило к нему только приблизиться, пусть даже мысленно. Всё в его мире посерело, словно затянуло водоворотом цвета глаз альфы.       «Как иронично, что даже в такой момент...       ...все было затянуто занавесом дождя в душе. Его запахом».       Проснулся омега уже в больнице. Никого не было рядом. Пустая койка посередине коридора, в ней — он. Врачи и медсестры лениво ходили рядом, не замечая происходящего вокруг. Как будто он стал невидимкой, призраком, коим всегда хотел быть.       Альберт лениво пошевелился и вдруг понял, насколько всё это время было тяжело его руке. Повернув голову на подушке, он встретил макушку русого цвета, лежащую на его руке.       «Видимо, чтобы от свадьбы не сбежал, он-то наверняка уже знает», — иронично про себя подумал парень.       Словно почувствовав, что на него смотрят, а может, почувствовав движение, альфа поднялся и выпрямился на стуле. Прямолинейный взгляд, как прежде, впился в него, пригвоздив к кровати. Юноша прикрыл глаза, шумно выдохнув. Неожиданный ход конём сразу пришел на кончик языка. Не сдерживаясь, он выпалил его прежде, чем подумал.       — Отмени свадьбу, — тихо попросил он. Надежда ещё теплилась в его сердце. Если вдруг этот несговорчивый и упрямый альфа пойдёт ему навстречу.       Собравшись с новыми силами для непосильной битвы, он открыл глаза и с мольбой посмотрел прямо в гипнотизирующую серость. Эрик лишь отрицательно покачал головой, промолчав.       — Тогда почему я здесь? — бесцветно уточнил омега.       — Я принёс, — глухо ответил мужчина.       — Зачем?       — Тебе стало плохо на улице.       — И что? — продолжал задаваться вопросами юноша.       — Я должен был тебя там оставить?       — Да. Да, чëрт возьми. Да! — в нём внезапно вновь проснулся гнев.       Альфа, было, собирался сказать много чего, напрягаясь. Затем, нахмурился и лишь коротко констатировал:       — Нет.       — Толку от такой жизни, — хмыкнул Альберт.       Мужчина поднялся на ноги, некоторое время походил вокруг его кровати, задумавшись. Он много раз поднимал глаза на юношу и каждый раз его лицо менялось — то в его глазах плескалась злоба, то сочувствие, то нечто странное. А потом, остановившись напротив его кровати, упёрся руками об изголовье и наклонился к нему.       — Мне плевать, можешь быть эгоистом и подвергать себя опасности, но... — начал было альфа злобно, но вдруг осёкся, встретив упрямый взгляд парня. На секунду замолчав, смягчившись, он вдруг заявил: — Давай заключим пари.       — Чего? — не понял Альберт. Он впился пальцами в одеяло, скептически хмыкнув. Скомкал его вокруг себя, сооружая одеяльные города и миры. Ироничным было то, что покрывало было тоже серого цвета. Всё, что его окружало сейчас, было цвета пепла. Это бесило.       — Я отменю свадьбу, — он начал с главного. И юноше сначала показалось, что он ослышался. Увидев предельно серьёзный взгляд мужчины, Альберт напрягся, ожидая услышать вторую часть предложения, — если я проиграю.       — В каком плане... Проиграешь?       — Если не завоюю тебя.       Альберт недовольно затряс головой, нахмурившись.       — Тогда почему не отменить её сейчас? Ты проиграл.       — Я ещё не начинал, — вкрадчиво сказал мужчина, мягко улыбнувшись. — Я хочу дать нам шанс. Раз уж судьба повернулась так... Я хотя бы попробую, прежде чем сдаться.       Эрик многозначительно посмотрел на Альберта, ожидая его ответа. Тот, чуя очередную ловушку, сопротивлялся всеми силами. Отец часто поступал так с ним, предлагая самым главным образом то, что он хочет. И как только он слышал: «я согласен на твои условия», его мозг отключался. И вот, к чему это привело.       С одной стороны, да, подвох. Только он пока не понял какой. Плескались внутри него какие-то непонятные, необъяснимые вопросы к самому себе. С другой — желаемое.       Одно он знал точно: ему стало легче. Просто от разговора, от искренней прямоты и честности. Не завуалированной манипуляции. По крайней мере, ему хотелось думать именно так.       Впервые за несколько дней, даже лет, омега улыбнулся. Не фальшивой лучезарной улыбкой, ему захотелось сделать это искренне. Ведь кто награждает фальшивыми улыбками тех, кто ему помогает?       — Я в деле, — он протянул ему свою руку ладонью вперёд. Мужчина с благодарностью принял её, обняв своей широкой ладонью, легко покачал сцепленные руки на весу. А потом улыбнулся так, словно это была первая победа на его нелёгком пути. Широко и искренне, обнажая слегка удлинённые клыки. Морщинки собрались вокруг глаз, пленяя. Зато с лица юноши улыбка достаточно быстро сошла, приняв обычный, упрямый вид.       «Я тоже попробую, прежде чем сдаться», — пронеслось вдруг в светлой голове паренька зацепившие его слова. «Последний шанс».       Но каждый из них думал о своём.