Кофе с молоком

      На работе омега смущался даже слишком сильно от любого слова, взгляда, прикосновения. Не отшатывался, как раньше, но тут же густо краснел и устремлял глаза в пол. И только альфа мог заметить едва заметную улыбку на его губах.       Они вдвоëм вышли вперёд, держась за руки. К кулеру, как к свидетелю их брака, потому что оттуда их могли видеть все.       — Мы женимся, — коротко объявил альфа. На пальце Альберта красовалось кольцо.       Омега вспомнил, как это произошло. На следующее утро, как только он официально стал парой другого человека, перед самой работой, мужчина откуда-то достал коробочку в чёрной бархатной обивке и, как положено, опустился на колено. А потом бегал по всему дому за наглецом, пытающимся скрыться с места преступления. Далеко убежать он не смог, потому что постоянно тряслись ноги от одного осознания происходящего и почему-то ломило поясницу. Альфа не отстал от него, пока тот не принял его предложение, используя свои методы. Альберт улыбнулся воспоминаниям.       В офисе были поражены все: леди с кудрями недовольно скрестила руки на груди, её коллега радостно хлопал. Альфа-брюнет, как будто не удивился, одобрительно качая головой. Одни роптали, не понимая, как тот самый отхватил того самого. Другие искренне за них радовались. Пара пока не решилась раскрывать истинное положение дел насчёт их родословной, но о свадьбе договорились объявить, чтобы не было никаких следующих вопросов к округлившемуся животу паренька в будущем.       На работе, впрочем, это никак не сказалось, пара работала увлечённо, даже вдохновлëнно, черпая силы из приобретенных крепких отношений и нежных чувств друг к другу. И хотя Альберт раз за разом продолжал показывать непростой характер, Эрик обожал его всеми фибрами души. Колкости мальчишки не пугали его, только заводили и провоцировали. Омега и сам становился нежнее, раскрываясь с удивительно чувственной стороны. Он был преданным и верным человеком. Вряд ли кто-то ещё видел его таким, и альфа ревностно относился к моментам близости и любви, которые позволял себе парень.       Одним из больших испытаний стала встреча с родителями. Они стояли возле огромной двери, от пола до потолка, ведущей в обитель отца Альберта.       — Это точно необходимо? — процедил сквозь зубы блондин. Альфа мягко положил ладонь ему на плечо, глядя сверху вниз на нахмуренное лицо возлюбленного.       — Я буду рядом, — сказал он, переместив руку и обняв ею маленькую ладонь омеги.       Отец знал, что они рядом, чувствовал. Он развёл руки в стороны, по своему обыкновению. Но ни один из них не спешил понестись на встречу родителю — один был зол, обеспокоен, уязвлëн. Другой был рядом.       — Отец, — холодно поприветствовал его юноша.       — Альберт, — с нежной улыбкой отозвался седой блондин.       Они проговорили, наверное, часа два. Один сидел в оцепенении, пока его обнимали надёжные, крепкие и любимые руки, другой не мог остановиться говорить. Он рассказал всё, от корки до корки, не упустил ни одну мелочь в этой истории. Альфа не был уверен, что Альберт был готов — но разве к такому можно было подготовиться? Он не сомневался, что, как бы плохо не было пареньку, он должен знать всё. Даже если он будет потом отталкивать, убегать, снова кусаться больными словами, мужчина уже никуда от него не уйдёт. А потом должно стать легче, ведь время лечит. Именно поэтому он сам настоял на этом разговоре.       Молодой человек был опустошён.       — Я не знал... — аккуратно начал встревоженный альфа, — что так произойдёт. Не знал, что приведёт к этому. Не знал, что у тебя начнётся течка. Мы всего лишь договорились вас познакомить.       Он опустил голову, чувствуя свою вину. Запах леса не преобладал, но временами то и дело становился сильнее в те моменты, когда мужчине было особо тяжело говорить.       — Прости меня, — глухо сказал он, стараясь не выдать слëз, скопившихся в уголках глаз, которые закрывали очки.       Такие желанные, такие долгожданные слова резанули омегу по нутру. Он заплакал навзрыд, наверное, впервые открывая отцу свои истинные чувства. Хотя, скорее, это был его маленький ребёнок, проснувшийся наконец от долгого сна и уставший нести эту тяжёлую ношу в одиночку. Обнажённый, хотя был одет, омега был нежно обнят сильными руками. Он прятался на теплой груди любимого человека, сотрясаясь в рыданиях всем своим телом.       Никто не жалел его. Не посмел бы. В уважение за всю ту боль и ненависть, которые ему пришлось преодолеть. За силу, которую он получил, которой добился сам. За то, что выгрыз у судьбы, разбивая сердце в кровь. Разбившись до конца, скоро он должен был снова стать целым.       Хрупкое доверие невозможно было восстановить за такой короткий промежуток времени. Но надежда на нечто лучшее забрезжила где-то впереди.       Когда они вышли, покрасневшие глаза омеги говорили о многом. Альфа не отпускал его ни на секунду, чтобы не дать ему разуверится в его надёжности и весе своих слов. О любви, о преданности, верности. О доверии и желании всегда быть рядом. Он держал его за руку, прижимал к себе — любыми способами высказывая свою заботу и любовь. И омега был ему благодарен.       Следующим этапом становления их официальных отношений стало знакомство с родителями Эрика. Это были два мужчины — омега и альфа. Тогда блондин понял, почему мужчина не сопротивлялся так яростно природному влиянию, как он сам — у шатена был яркий пример перед глазами. Он уже давно был знаком со всеми сторонами таких отношений и научен чуткими наставлениями отцов. Об опыте предыдущих отношений Эрика думать совсем не хотелось.       Они оказались добрыми людьми. Пусть жили не так богато, как омега, зато пара узнала, что информация о банкротстве — байка, выдуманная, чтобы эти двое встретились. Эрик побуравил некоторое время взглядом родителей, но долго злиться не смог. Он жил настоящим, в отличие от омеги. И паренька старался учить тому же. Потому что, несмотря на тяжëлые обстоятельства ранее, они привели к тому, что у Альберта красовалось помолвочное колечко на пальце.       За такой короткий срок он обрёл куда больше, чем мог себе вообразить. Прежние цели уже не казались такими притягательными и стоящими того, чтобы разбиваться вдребезги. Но Эрик обещал помочь ему с этим всем, чем сможет, поддерживая его начинания, если ему в будущем это снова будет важно. Это значительно успокоило омегу и они больше не возвращались к этому вопросу.       — Чаю? — хлопотал омега-папа, значительно ниже своего супруга, казавшимся совсем маленьким на фоне двух альф. Даже паренёк был куда выше его. Зато он был прямо классическим омегой: и некая элегантность на грани женственности при нём, и мудрость. И нотка хитринки во взгляде, говорившая о том, что он не так прост и тоже в своё время заставил супруга побегать. Он пах вишней.       — Спасибо, — неловко улыбнулся Альберт, подставляя свою кружку после плотного ужина. Он был домашним, приготовлëнный супружеской парой самостоятельно к приходу важных гостей. Юношу встречали так в первый раз, чему он был приятно удивлён. Ужины из ресторана и от шеф-повара порядком надоели. Хотелось такой, неидеальной, но от этого не менее вкусной еды.       — И мне, — подошёл к нему сзади альфа-отец, как ни в чëм не бывало протягивая пустой бокал. Мужчина был оплотом спокойствия и сосредоточения. Эрик был безумно на него похож. Альфа пах ночью с дымком костра.       — А тебе... — вдруг начал папа, лукаво улыбаясь, но тут же осёкся, бросив быстрый взгляд на нахмурившегося сына. И тут же выкрутился: — ...тоже чаю, конечно.       Пока они разливали ароматный напиток по кружкам, Альберт не смог сдержать улыбки. Глядя на эту самозабвенно увлечëнную друг другом пару, ему удалось многое понять о самом альфе. В том числе то, почему его так сильно привлекали его незлобные подколы и он готов был с цепи сорваться, услышав хотя бы одну недвусмысленную фразу.       «Горюче-смазочные», — вдруг пришло ему в голову и он не смог сдержать улыбки, опустив голову и сгорбившись, стараясь не смеяться.       От Эрика не ускользнула реакция его жениха. Смущëнно кашлянув, он приобнял омегу за плечи, заставляя того разом успокоиться. Зато Альберт впервые увидел, что мужчина способен смущаться! Ещё столько всего предстояло открыть в этом сером кардинале, что совершенно точно хватит на долгие годы. Его раздирало любопытство.       После ужина они вместе решили прогуляться. Держались за руки. И это было для них таким откровением по отношению друг к другу, таким ценным открытием. Альберт не пытался убежать, а Эрик больше не догонял. Они выровнялись, согласившись с судьбой, и шли вперед вместе.       — Как ты? — чутко спросил альфа, на мгновение крепче сжав ладонь мальчишки в своей руке.       — Непросто, — честно признался Альберт. Оказалось, что лгать близким людям было куда проще, но мужчина показал ему, что искренность и правда способны многое изменить. Теперь он учился в первую очередь прямо говорить с самим собой. — Столько надо переосмыслить.       — Прости, что я был так напорист... — тихо прошептал Эрик, разочарованно поджимая губы. На что его омега остановился, вынудив мужчину сделать то же самое. Он протянул свою ладонь к суровой щеке шатена и мягко погладил её, на что Эрик с благодарностью покрутил головой, нежась о его прикосновение, совсем как кот, требовавший ласки.       — Если бы ты не был так напорист, ты бы проиграл, — усмехнулся Альберт, спуская ладонь ниже и проводя по плечам шатена. — Не знаю никого, кто бы ещё смог меня завоевать.       — Это тоже было... Непросто, — признался мужчина.       — Спасибо.... — улыбнулся омега. Искренне, уже не прячась за маской и фальшивыми эмоциями. — ...любимый.       Альфа удивлённо расширил глаза, впиваясь молочным гипнозом в терпкий кофе.       — Чего? — переспросил он, желая услышать неожиданно вылетевшее слово, такое долгожданное. Цветы радости распустились в душе у обоих. Они переглядывались влюблёнными взглядами, но первым сдался упрямый мальчишка.       — Чего? — в ответ передразнил он. — Я ничего не говорил.       — Нет, ты сказал! — задохнувшись от такой наглости, воспылал мужчина.       Альберт рассмеялся, выскальзывая рукой из его ладони и пошёл куда-то вперёд.       — Ну-ка стоять! — возмущённо заметил мужчина, догоняя паренька.       Они шли вперёд, пока альфа выпытывал у парнишки заветное слово, а тот со смехом отмахивался. Он сам хотел повторить. Но потом, когда придёт новое время и новый момент любви. А их у них будет ещё очень много. Они оба знали это и не сомневались.