Издержки воспитания

Гарри Поттер уже давно не был ни маленьким мальчиком, ни подростком — или ребенком, как любила говорить миссис Уизли, — ни даже студентом Хогвартса. Он был мужчиной, уважаемым аврором и отцом двух детей, воспитывающим, во всяком случае, одного из них. Минуло чуть больше месяца с того дня, когда ему исполнилось тридцать. И двенадцать лет с той секунды, когда он решил, что больше никогда не приедет в Хогвартс. Но вот он был здесь. Парадокс. Гарри неловко переступил с ноги на ногу, осматриваясь в директорском кабинете. За двенадцать лет совсем ничего не изменилось. Его наполняли те же позвякивающие приборы, назначение которых Гарри до сих пор не узнал, портреты — дремлющие или пустые — и аккуратные стопки книг. Бессмертный Фоукс все так же чистил перья, сидя на жердочке, Распределяющая Шляпа на дальней полке что-то напевала себе под нос, а Альбус Дамблдор в мягком спокойствии разглядывал гостя. Казалось, кабинет пробыл в стазисе с момента его отъезда из Хогвартса. Впрочем, учитывая способности директора школы, Гарри бы не удивился, если бы выяснил, что это действительно так. — Лимонную дольку? — Спасибо, сэр. Гарри вежливо улыбнулся, потянувшись за предложенным угощением. На мгновение ему показалось, что он и вовсе не уезжал, а просто снова нарушил дюжину школьных правил, за что его будут сейчас отчитывать. Но, разумеется, это было не так. Время бежало неумолимо, и главным подтверждением этому были не столько глубокие, морщины на лице Дамблдора, сколько то, что на лице Гарри тоже появился намек на них, когда он вспомнил о причине визита. В кабинете был его сын — взъерошенный и чумазый — и такая же, незнакомая ему, девочка. Тоже первокурсница, судя по отсутствию факультетской нашивки на мантии. А ведь прошло каких-то восемь часов с момента, как он помахал уезжающему Хогвартс-Экспрессу и приготовился с волнением ждать писем от сына… — Джеймс Сириус Поттер, — строго произнес Гарри, складывая руки у себя на груди, — что могло случиться первого сентября? Много чего, если подумать. Гарри и сам как-то раз попал на первую полосу «Пророка», прилетев в Хогвартс на зачарованном «Форде». Но не в первый же год! Джеймс под его взглядом напрягся, но не отступил, а напыжился как взъерошенный воробей, очевидно намереваясь выпалить тысячу оправданий, как делал это всегда. Гарри в свою очередь приготовился отбиваться. — Ну-ну, джентльмены, не будем пока торопить события, — остановил их Дамблдор, вскидывая ладони. — По крайней мере, до прибытия последнего гостя. Гарри перевел взгляд на директора, но раньше, чем он успел спросить, кого они ждут, рядом с ним испуганно пискнула чумазая девочка. — В этом нет необходимости, директор, — тихо прошептала она. Брови Гарри невольно дернулись: для одиннадцатилетки эта девчушка выражалась довольно витиевато. Она напоминала Гермиону, если подумать. Особенно с учетом ее невероятно пышных кудрей — но черных, а не каштановых. Была ли она тоже маглорожденной? — Это решать не вам, мисс Риддл, — спокойно произнес Дамблдор. «Мисс Риддл… Риддл… — мысленно повторил Гарри, удивляясь, насколько знакомо звучит фамилия. — Это точно не чистокровный род, но почему тогда…» Что-то замаячило в его мыслях, но прежде, чем он успел нащупать верное направление, в кабинете вспыхнул камин. Из него, галантно отряхиваясь, вышел мужчина. — Добрый вечер, Том, — Дамблдор слегка наклонил голову, более формально, чем когда приветствовал Гарри. — Добрый вечер, Альбус, — ответил гость. Отец девочки? Опекун? — Лимонную дольку? — Благодарю, но нет. Гарри показалось, что мужчина едва заметно скривился, прежде чем озвучить отказ. Не любит сладости? Или Дамблдора? Гарри вежливо улыбнулся и протянул вперед руку, когда незнакомый маг повернулся к нему. — Гарри Джеймс Поттер, старший аврор, — представился он и, когда мужчина нахмурился, добавил: — Но я здесь не по работе. Лицо мага слегка просветлело, но осталось в значительной степени подозрительным. Это было взаимно. Внешность мужчины относилась к тому типу, который Гарри иронично называл «благородным»: не в плане отражения в нем каких-то положительных качеств характера, а как синоним выигрыша в генетической лотерее. О, этот Том был дьявольски красив. Из той породы, которой стремились залезть в штаны и женщины, и другие мужчины. В школьные годы Гарри тоже влюблялся в таких, но… Теперь он стал старше, и опыт ему подсказывал, что за слишком красивым фасадом чаще всего не скрывается ничего хорошего. Об этом также кричали глаза мужчины, имевшие странный винный оттенок. Гарри позволил себе задержаться на них перед тем, как в его руку легла чужая ладонь. — Том Марволо Риддл, — с расстановкой произнес маг. «Как минимум родственник», — решил Гарри. Точнее степень родства установить было сложно: цвет глаз у Риддлов был разный, а другие черты лица девочки все еще были скрыты под слоем копоти. Единственное, что не ускользнуло от внимания Гарри — чистый говор мужчины, присущий либо отпрыскам благородных волшебных семей, либо дипломатам. Гарри на дух не переносил ни тех, ни других. — Глава Ордена целителей Святого Мунго. — Эм, что?.. — Гарри ошарашенно моргнул. — Вы из Ордена целителей?.. По внешним признакам он уже был готов записать мужчину к чистокровным снобам, темным магам или вампирам, не имеющим регистрации. Или, что хуже всего, к политикам. Но — Мунго?! — Вас это удивляет? — Никогда не видел таких целителей. Гарри на своем опыте убедился, что целители — это высушенные как старый изюм медиведьмы со строгими, но сочувствующими глазами и бутылкой костероста в руках; реже — крючконосые патлатые циники (Гарри знал всего одного такого и был обязан ему по гроб жизни), но уж никак не роковые красавчики с жутким взглядом! — С учетом того, как часто вы сбегаете от своих лекарей, не дождавшись выписки, господин старший аврор, я удивлен, что вы имеете хоть какое-то представление о целительстве, — съязвил в ответ Риддл. О. Гарри наконец до конца осознал, что именно произнес мужчина. Он глава Ордена? Не поэтому ли Гарри помнил его фамилию? — Не помню, чтобы видел вас в Мунго. — Ваше счастье. Я занимаюсь только особо тяжелыми случаями. — Господа, — остановил их директор, складывая ладони домиком, — боюсь, я буду вынужден перевести ваш разговор от рабочих вопросов к семейным. Они с Риддлом замерли и синхронно развернулись к нему, попутно смерив взглядом притихших детей. Гарри разочарованно выдохнул. Стоило оставить все аврорские штучки за дверьми кабинета: Дамблдор не запер бы детей в одной комнате с темным магом. — Так что произошло, сэр? — вслух спросил он. По его ощущениям, это должно было быть что-то катастрофическое, раз Дамблдор вызвал опекунов с двух сторон да еще и в день, когда они только посадили детей на поезд. На его памяти, родители в Хогвартс обычно не вызывались даже при смертельной угрозе или порче имущества. Не то чтобы он, став отцом, был рад этому, но факт оставался фактом: ему, максимум, должны были написать письмо. — Насколько все серьезно? — хмуро произнес Риддл, очевидно, пребывавший в похожих мыслях. Интересно, на сколько лет они разминулись в Хогвартсе? Глава Мунго выглядел не сильно старше самого Гарри, но он не помнил его среди старшекурсников. — Скажем так, мы стали свидетелями прецедента в новейшей истории, — туманно произнес Дамблдор, блеснув очками-половинками. — А точнее, срыва Церемонии Распределения первокурсниками. Дети испуганно выдохнули. У Гарри немедленно отвалилась челюсть. Он кое-как нашел в себе силы, чтобы придать себе строгий вид и повернуться к Джеймсу. — Что?! Они произнесли это одновременно с Риддлом, вдруг потерявшим свой изящный акцент. Гарри уделил бы этому гораздо больше внимания, если бы сам не был в шоке. Он перевел взгляд на чумазую девочку, затем — вновь на Джеймса. И только после этого — на единственного солидарного с ним человека. — Разве… это действительно произошло в первый раз?.. — ровным голосом спросил Риддл, сверля Гарри взглядом. Что ж, этот парень умел подходить к проблеме издалека. — В общем смысле — нет, — ответил Дамблдор. — Однако дуэль с применением магии произошла впервые. — Э... Что?! — повторно вырвалось у Гарри. — Прошу прощения? — переспросил Риддл. Джеймс неловко переступил с ноги на ногу. Девочка на мгновение приосанилась, но под тяжелым взглядом опекуна вновь поникла. — Кто-нибудь пострадал? — К счастью, нет, но ввиду недопустимости сложившейся ситуации мне пришлось отстранить мистера Поттера и мисс Риддл от Церемонии, — ответил Дамблдор. — И от праздничного ужина тоже. «Отстранить от Церемонии Распределения, — про себя повторил Гарри, чувствуя, что сейчас упадет: даже в самом страшном сне он не мог представить, что его ребенок по какой-то причине не попадет в Хогвартс. — О, Мерлин…» — Прошу, садитесь! Дамблдор взмахнул своей узловатой палочкой; к ним со скрипом подъехали два кресла, от которых секундой позже отпочковались две уменьшенных копии. Гарри плюхнулся в кресло. Он не справился. Он с треском провалился как отец. В его голове уже звучал голос Джинни, говоривший, что он совершенно не следит за ребенком... — Ты, должно быть, шутишь. Гарри отвлекся от самокопания и исподлобья взглянул на Риддла: тон, которым тот процедил последнюю фразу, не сулил ничего хорошего. Мужчина остался стоять, сжимая в руке, заведенной за спину, волшебную палочку. Гарри напрягся. — Боюсь, что нет, Том. Водички? Заколдованный кубок подлетел к Риддлу и начал игриво стучаться о его грудь. Гарри на секунду задумался: испытывал ли Дамблдор нервы мужчины на прочность или действительно пытался его успокоить? В любом случае эта шутка возымела негативный эффект. Риддл стиснул кулак за спиной так сильно, что рисковал сломать палочку, и, казалось, был готов в любой момент проклясть старика. Гарри по привычке потянулся к обвивающей бедро кобуре, но в тот момент, когда кубок с водой в третий раз стукнулся в пуговицу на пиджаке Риддла, мужчина наконец выдохнул и опустился в кресло. — Благодарю. На кубок, который ему пришлось схватить, Риддл покосился с едва скрываемой ненавистью. Гарри усмехнулся бы его трещащей по швам аристократичности, если бы не причина, по которой они оба ощущали себя не в своей тарелке. — Что вы имели в виду, когда сказали, что Джеймс и… мисс Риддл отстранены от церемонии? Гарри хоть и научился за годы службы начинать допросы издалека, но не имел сейчас для этого ни сил, ни терпения. Дамблдор улыбнулся. — Это очень хороший вопрос. И я собрал вас как раз затем, чтобы обсудить это. — Вы не имеете права исключить их, — перебил его Риддл. — Если не был нанесен реальный вред никому из студентов или преподавателей, и не нарушен статус секретности волшебного сообщества или Школы, чего, как я понимаю, не произошло. Кроме того все правила применимы к уже посвященным ученикам, а эти наши дети еще не были приняты. Дамблдор слегка склонил голову, и стекла его очков озарились светом свечей. — Рад слышать, что ты так же хорошо помнишь правила, как и в школьные годы, Том, — со сдержанной улыбкой ответил он. — И все так же ловко ими жонглируешь. Гарри показалось, что он физически почувствовал, как всколыхнулась магия Риддла. Дамблдор тоже не выглядел сейчас добреньким старичком: его голубые глаза сияли чересчур ярко. Гарри точно разминулся с Риддлом в годы студенчества — иначе противостояние такой силы он бы не пропустил. — Однако Риддл прав, сэр, — вмешался он, потому что, как бы сильно эти двое не враждовали, речь шла в том числе о его ребенке. — Такого нарушения недостаточно, чтобы довести дело до исключения. Глава Мунго бросил на него недовольный взгляд. — Для вас — мистер Риддл. Гарри задохнулся от возмущения. «Какая разница, дурень?! — гневно подумал он. — Мы на одной стороне!» Риддл поморщился и отвернулся, чтобы отпить из кубка. Гарри подозрительно сузил глаза. Совпадение или… — Хм-м, — Дамблдор наклонился вперед и смерил взглядом каждого гостя, прежде чем остановиться на Гарри и весело подмигнуть ему. — Ну раз уж так считает старший аврор… Джеймс издал тихий радостный звук. Гарри вмиг забыл обо всех подозрениях. Риддл поперхнулся водой. — Боюсь, вы оба неправильно меня поняли, — мягко пояснил Дамблдор. — Быть может, мои предшественники и отличались крутизной нравов, но я не считаю, что отнимать у этих молодых людей возможность изучать магию было бы хорошим решением. Даже за такую провинность. Гарри мысленно выдохнул. Ложная тревога. Никто никого не отчислит. Миссия «Отец» пока еще не провалена… — В таком случае для чего здесь мы? — спросил Риддл, вытягивая его из блаженных мыслей. — У лимонных долек истекает срок годности? Гарри с запозданием крякнул — больше от удивления, чем от смеха. Дети тихо хихикнули. Дамблдор слегка склонил голову, сверкая очками, и посмотрел поверх них на Риддла. — Рад, что ты еще не растерял свое чувство юмора, — спокойно ответил он, отчего взгляд Риддла вновь помрачнел. — И, если тебя это беспокоит, с дольками все в порядке! Я все еще настаиваю, чтобы ты попробовал хотя бы одну… — Я не голоден, — холодно отчеканил Риддл. — Жаль, жаль, — Дамблдора, казалось, неприязнь мужчины ничуть не трогала. — Что касается первого твоего вопроса: я думаю, лучше будет сначала поинтересоваться у провинившихся… — его взгляд перешел на детей, тут же вжавшихся в кресла, — из-за чего же произошла драка? На секунду кабинет погрузился в полную тишину, не считая храпа портретов. А потом произошел взрыв. — Он меня доставал!       — Она меня доставала! — Он первый начал!       — Она обзывалась в поезде! — Я не обзывалась!       — Она сказала, что я тупой! Гарри качнул головой и только потом нахмурился: он не ожидал, что это будет так громко. Дети на мгновение замерли, указывая пальцами друг на друга. — Не тупой, а необразованный, — возразила девочка, нарушая хлипкую тишину. — Как будто есть разница! — вспыхнул Джеймс. — О, извини, я беру свои слова обратно, — саркастично произнесла девочка. — Если ты не можешь понять разницу, значит, ты все-таки тупой. — Довольно. Директору стоило отдать должное: несмотря на почтенный возраст, сделавший его похожим на доброго Санту, он умел подавлять. Даже Гарри, собравшийся встрять в этот безумный спор, проглотил все слова. Дети притихли. — Мисс Риддл, будьте добры, объясните, зачем вы оскорбляете будущего сокурсника? — Я не оскорбляю! Он утверждал, что Слизерин — худший факультет в Хогвартсе, на что я сказала, что он абсолютно необразован, раз говорит так. Джеймс с сопением втянул воздух. — Я образован достаточно, чтобы знать, что все слизеринцы — змеи! — Ах, так?! — взвилась девочка. — Тогда все гриффиндорцы — безмозглые олухи! «Безмозглые олухи?» — Гарри почувствовал, как внутри него загорелась искра гриффиндорской гордости. — Спокойствие, молодые люди, — Дамблдор опасно сверкнул очками, а затем, когда дети нехотя замолчали, вздохнул. — Кто вам сказал такое? Джеймс напыжился, сложив руки у себя на груди. Девочка приосанилась. В эту секунду у Гарри появилось очень плохое предчувствие. — Папа. Гарри с трудом сдержался, чтобы не хлопнуть себя по лицу ладонью. Рядом с ним сдержанно вздохнул Риддл. По лицу мужчины мало что можно было прочесть, но напряженная линия его плеч была довольно красноречивой. Так значит, папа? — Думаю, это просто недоразумение, Альбус, — подал голос Риддл. — Я на это надеюсь, Том, все-таки я тоже в прошлом выпускник Гриффиндора, — с лукавой улыбкой ответил Дамблдор. — Как и я, — сухо добавил Гарри. — Нисколько в этом не сомневался, — ответил Риддл. Если бы это сказал кто-нибудь из его семьи и друзей, Гарри бы улыбнулся; знакомый — оставил бы без внимания. Но то, как это произнес Риддл, и его чертова маленькая ухмылка, не оставляющая сомнений в истинном смысле фразы… Гарри скривился. — Думаю, про ваш факультет мне даже не стоит спрашивать. Неприятная улыбка мужчины сделалась еще шире, а глаза будто потемнели на тон. Если бы они не были в Хогвартсе, Гарри бы точно попытался арестовать его. — Не вижу ничего плохого в том, чтобы быть змеей. В этот момент они оба вздрогнули, потому что Дамблдор оглушительно хлопнул в ладоши. Выражение лица Риддла из опасного превратилось в страдальческое. — Ну вот, господа, мы и добрались до сути проблемы, — радостно возвестил директор. — А значит, можем перейти и к ее решению. — Такая уж это проблема, Альбус? — кисло возразил Риддл. — Если подобное отношение выливается в драки, то разумеется. — Драки были всегда. Это Гарри мог подтвердить, хоть и не очень хотел в чем-либо соглашаться с Риддлом. Но куда больше его интересовало промелькнувшее в разговоре «решение». — Мы могли бы поговорить с детьми о том, как следует вести себя с однокурсниками, — с ходу предложил он. Потому что, честно говоря, в плане на сегодняшний вечер Гарри хотел видеть банку холодного пива и какую-нибудь разжижающую мозг передачу по маговещателю — аналогу магловского кабельного ТВ, — а не затянувшуюся взбучку от Дамблдора. — Отлично! Отличная идея, Гарри! — директор снова хлопнул в ладоши, и Гарри почти услышал когда-то привычное «Пять очков Гриффиндору!». — И я хотел, чтобы вы сделали это вместе. На секунду в кабинете воцарилась полная тишина. — Что?! — воскликнули все четыре гостя. Гарри вперился ошарашенным взглядом в Дамблдора. Это же была шутка? Директор не стал бы предлагать такое всерьез! — Простите, сэр, вы имели в виду, что мы вместе с Риддлом поговорим с детьми независимо друг от друга? — Нет, Гарри, я сказал именно то, что имел в виду, — Дамблдор с его широкой улыбкой и лучиками морщин в уголках глаз был воплощением старческой невинности. — Видишь ли, ты и Том, — он смерил взглядом Риддла, — самые яркие представители своих факультетов, которые когда-либо мне встречались. И если кто-то должен похоронить топор войны между Гриффиндором и Слизерином, то это вы. — Вот уж не думал когда-нибудь удостоиться такой чести, — прокомментировал Риддл, приправив каждое слово порцией яда. — Может, нам еще и обняться? — Нет! — перебил его Гарри, опасаясь, что директор и это сочтет отличной идеей. — В смысле, я не думаю, что могу быть подходящей кандидатурой. — Ну почему же? — искренне удивился Дамблдор. — Ты всегда был очень храбрым, благородным и честным юношей. — В моем окружении есть много людей куда честнее меня! — Полагаю, из-за твоей работы? Гарри с уверенностью кивнул. Он знал множество чужих тайн, информацию с пометкой «СЕКРЕТНО», хранил нож под подушкой и револьвер в прикроватной тумбочке — после того, как один умник изобрел амагические барьеры. — Но ты в свое время смог вытащить меч Гриффиндора из шляпы, — напомнил ему директор. Со стороны детей послышался восхищенный вздох. — Правда?! — воскликнул Джеймс. — Эм, да… было дело, — неловко подтвердил Гарри. В его жизни случались разные вещи, и о некоторых он предпочел бы никогда не рассказывать. Например, о погоне за несуществующим Темным Лордом или о мече Гриффиндора, стукнувшим его по лбу, когда на Церемонию Распределения по какой-то причине ворвался тролль. Вот только Дамблдор, похоже, не разделял его мнения. — Ну, может быть, тогда Риддл не совсем подходит на роль настоящего слизеринца? Пусть Риддл и казался ему сущим змеем, Гарри честно попытался обойти вопрос перемирия с другой стороны. Но вместо поддержки получил два жестких смешка — от обоих Риддлов. — Боюсь, и тут ты не прав, мой мальчик, — мягко пожурил Дамблдор. — Но обо всем по порядку. Сперва давайте организуем нашим молодым людям Распределение… — он взмахнул палочкой, подманив к себе Шляпу под восторженные вздохи детей, и затем добавил: — Мне нужно знать, с каких факультетов снять баллы. — О, нет… — надежда на хороший исход, очевидно, покинула и Джеймса, и дочку Риддла, потому что взвыли они синхронно. Гарри даже стало жалко обоих. — Таковы правила, — без капли сочувствия пояснил Дамблдор. — Итак, кто первый? — он сверился со свитком у себя на столе. — Джеймс Сириус Поттер, полагаю? Или дамы вперед? Джеймс в мрачной уверенности шагнул к директорскому столу. — Ну-ка, погоди, олененок. Гарри вытащил из кобуры палочку. Решение было спонтанным, но даже если его сын провинился, ему хотелось, чтобы во всем остальном «церемония» прошла хорошо. — Пап, я же просил не называть меня так, — смущенно хмурясь, прошептал Джеймс. — Я уже не маленький. Первый взмах смыл с лица и одежды Джеймса всю копоть, второй — расправил измятую в драке мантию. Гарри был не очень хорош в этом, так что загнувшийся воротник пришлось поправить вручную. Напоследок он похлопал насупившегося сына по плечу и только теперь отступил. — Как скажешь, олененок. Джеймс выглядел в той же мере довольным, что и обиженным, но Гарри ничего не мог поделать: теперь он понимал Сириуса, до сих пор звавшего его самого щенком. Дочка Риддла хихикнула. Джеймс стрельнул в нее злобным взглядом, который спустя мгновение стал надменным: из них двоих ему первому вернули порядочный вид. Риддл взмахнул палочкой. Гарри успел ощутить взрыв адреналина под собственной кожей, потому что он не заметил начало его движения… но затем фыркнул. Риддл, должно быть, играл на досуге роль феи-крестной в «Золушке»: взмах был театральным, изящным, отточенным, — не хватало только блесток и сказочной музыки, — и, повинуясь ему, магия плавно скатилась по плечам девочки, превращая ее из замарашки в красавицу. Ох. Гарри ошибся, сравнив ее с Гермионой. Разница теперь была такой очевидной, как между породистым гладкошерстным книззлом и домашним котом. В Мионе, когда они только встретились, было что-то простое, неидеальное: может быть, по-детски выровненная челка или слишком большие зубы. Девочка, которую Гарри видел перед собой, была похожа на фарфоровую куклу с красивым лицом, сияющими глазами и смоляными кудряшками. Джеймс стал мрачнее тучи. Риддл усмехнулся. — Осторожнее, мистер Поттер, — вкрадчиво произнес он. — Шляпа будет видеть все ваши мысли. На какой факультет в таком случае, по-вашему, вы поступите? Глаза Джеймса расширились в ужасе. Риддл улыбнулся шире. — Ну, хватит! — возмущенно громыхнул Гарри, бросив на мужчину сердитый взгляд, но больше не произнес ни слова, потому что Джеймс буквально побелел на его глазах. Черт. Когда он жаловался при Джеймсе на слизеринцев — в особенности на Малфоя, с которым имел «удовольствие» сталкиваться каждый день в Министерстве, — он не думал, что тот воспримет это настолько всерьез. Если подумать, они даже особо не обсуждали факультеты до Хогвартса: Гарри был уверен, что Джеймс попадет на Гриффиндор. — Джеймс, — Гарри на долю секунды прикрыл глаза, собираясь произнести то, что никогда бы не сказал раньше, — ничего страшного не случится, если ты попадешь не на тот факультет, на который планировал. Я это пойму. — Но… — Я люблю тебя, — тихо и уверенно произнес он. — И мне действительно не важно, какого цвета будут нашивки на твоей форме. — Даже если я попаду на Слизерин? Гарри вздохнул. — Без исключений. — Как трогательно, — с кривой усмешкой пробормотал Риддл. Гарри уже давно никого не хотелось стукнуть так сильно. Но он проигнорировал этот порыв, вновь обращаясь к Джеймсу: — И ты всегда можешь попросить Шляпу распределить тебя на другой факультет. — Правда? В этот раз Джеймс взглянул на директора, и тот кивнул, улыбнувшись. — В конце концов важен лишь личный выбор, — подтвердил он. Глаза Джеймса вновь заискрились уверенностью. Очень кстати, потому что Дамблдор наконец нахлобучил Распределяющую Шляпу ему на голову. В кабинете на пару секунд воцарилась звенящая тишина… и вдруг Шляпа сморщилась. — Да кто ж тебя туда отправит?! — саркастично поинтересовалась она. — С тобой все ясно… Гарри почувствовал, как его сердце предательски замерло. — ГРИФФИНДОР!!! Джеймс радостно пискнул, забыв про все заявления о своей взрослости, и бросился в объятия отца, как только Шляпа вновь оказалась в руках у Дамблдора. У Гарри будто камень с души свалился. Он гордо взглянул на Риддла, но, к своему удивлению, не обнаружил в его глазах ни капли досады — лишь очередную насмешку. — Дельфини Друэлла Риддл, — позвал Дамблдор. «Так вот как ее зовут, — подумал Гарри и тут же поморщился. — Кто дает детям такие дурацкие имена?» Ему сразу вспомнился Драко, назвавший своего первенца Скорпиусом. В семействе Малфоев явно присутствовала фиксация на всем смертоносном. А у Риддлов что? Любовь к морским обитателям? — Очень милая речь, мистер Поттер, — ехидно похвалил Риддл, вновь вырывая его из мыслей. — В самый раз для закапывания топора войны. Джеймс напрягся в его руках, и Гарри нахмурился. — Я посмотрю, как вы с этим справитесь. Дельфини поднялась с кресла и прошагала к директорскому столу. Она волновалась: это было видно в каждом ее движении — изящном, но скованном, — и в ее взгляде, которым она сверлила отца. Вот только Риддл даже не взглянул в ее сторону. — В этом нет необходимости. «Что?!» Брови Гарри дернулись вверх. Он, конечно, давно уяснил, что слизеринцы были форменными ублюдками, но не проявить ни капли сочувствия к собственной дочери? Не сказать ни слова поддержки?! — А если она не попадет на Слизерин? Риддл даже не повел бровью. — Исключено. Гарри выпустил Джеймса из своих рук и повернулся к девочке. Та нерешительно замерла рядом с Дамблдором, все еще бросая на отца молящие взгляды. Гарри стало искренне ее жаль. Если бы она не нагрубила Джеймсу, он бы тоже сказал ей что-нибудь успокаивающее… а впрочем, может быть… — СЛИЗЕРИН!!! — заорала Шляпа, едва задев кудри девочки. Гарри вздрогнул. Так быстро?! Он неверяще повернулся к Риддлу. Тот снисходительно усмехнулся, будто знал, что все будет именно так, и кивнул дочери. Девочка просияла. «Как мало ей нужно… — подумал Гарри с чем-то средним между ужасом и сочувствием, наблюдая, как Дельфини гордо шествует к креслу, получив это ужасное одобрение от отца. — Один черствый кивок для счастья…» Риддл нравился ему все меньше и меньше. Все-таки опыт не лгал: если кто-то слишком красив снаружи, значит, внутри он полон дерьма. — Мои поздравления, — произнес Дамблдор, когда все вновь оказались в креслах. — Ну а теперь к неприятному: оба факультета потеряют по пятьдесят очков. — О-о-о… Если бы Гарри был младше и все еще учился на Гриффиндоре, он взвыл бы так же, как дети. По пятьдесят очков в самом начале года?! Однокурсники их возненавидят! — А вам будет назначено наказание… — Не в подземельях, — категорично произнес Риддл. Гарри бросил на него удивленный взгляд. Да что с ним такое? То не может дочери сказать и два слова, то Дамблдора перебивает на каждом шагу! Но, впрочем, возражение Риддла было в должной степени… справедливым. Гарри неохотно с ним согласился: не хватало того, чтобы Джеймс в первый месяц отморозил задницу в подземельях. Или хуже… — И не в Запретном лесу. Слова вырвались сами, и Гарри неловко отвел взгляд в сторону, осознав, что теперь и он перебил директора. Но на это были причины: в его памяти навсегда осталась встреча с недружелюбным кланом кентавров. И с голодными акромантулами. — …в виде совместного проекта о важности факультетов. — закончил Дамблдор, задорно сверкнув очками. — Мисс Риддл должна будет рассказать о Гриффиндоре, а мистер Поттер — о Слизерине. — Проект?.. Гарри удивленно хлопнул глазами. Никаких ночных отработок с завхозом? Ручной полировки кубков в Трофейном зале? Прополки сорняков в огороде у Хагрида? Риддл неуверенно кашлянул, выглядя таким же ошеломленным. Дети скривились. — Лучше уж подземелья… — тихо проворчал Джеймс. — Или Запретный лес, — согласилась младшая Риддл.

***

Гарри предполагал, что встреча продлится долго, учитывая все обстоятельства, но все же несколько удивился, оказавшись в пустых коридорах Хогвартса уже после отбоя. Они, конечно, обсудили и осудили массу вещей, включая сроки сдачи проекта и необходимость участия в нем родителей, — то есть его и Риддла, — почти разругались с последним, перешли к взаимному игнорированию, передали детей деканам, но… Мерлин, так поздно?! О пиве и программах по маговещателю можно было забыть. Гарри со вздохом прикрыл глаза и обнаружил, что не так уж сильно расстроен этим. Да, он превысил дневной лимит на общение со слизеринцами и не мог расслабиться, как привык, но вокруг был Хогвартс — его старый волшебный дом! Это уже само по себе действовало успокаивающе… До тех пор, пока он не услышал скрежет горгульи, означавший, что из кабинета директора спускался еще один человек. — В кабинете директора сломался камин? — буркнул он раздраженно. — Или летучий порох закончился? Кровавые глаза Риддла блеснули в свете огонька его палочки, а бровь изогнулась, придав лицу снисходительно-надменное выражение. — Хотите воспользоваться? — ехидно поинтересовался он. — Нет. — Что ж, не удивительно. По спине Гарри снова пробежал холодок настороженности, но он быстро взял себя в руки. Да, у него были проблемы с каминами, но откуда Риддлу знать это? — Почему? — О, интуиция, — улыбнувшись, ответил Риддл. Гарри напрягся, а его палочка с мерцающим люмосом на конце указала мужчине в грудь. Риддл удивленно приподнял брови. — Что это? — Это моя интуиция, — твердо произнес Гарри. Лицо Риддла мгновение оставалось прежним, но затем его улыбка померкла, а глаза гневно вспыхнули. — Вы, должно быть, забыли, мистер Поттер, но я управляю «Мунго». Гарри фыркнул. — Вы мне угрожаете? — Вы мне угрожаете, мистер Поттер, — процедил Риддл, холодно чеканя слова, — а я лишь напоминаю, что вам, справедливости ради, следует с уважением относиться к людям, спасающим жизни. Гарри неуверенно повел палочкой. Черт, каким бы подозрительным не был Риддл, он действительно не мог арестовать его просто так. Тем более после беседы с Дамблдором. И все же его интуиция буквально кричала о том, что с Риддлом что-то было не так: от него на милю несло опасностью! — Что с вашими глазами? Мужчина раздраженно дернул бровями. — А с ними что-то не так? — Их цвет, — твердо ответил Гарри, убирая палочку вбок: так, чтобы не нервировать Риддла, но при этом не оставить себя без щита. — Он необычный. Мужчина, кажется, оценил этот примирительный жест: гнева в его жутковатых глазах поубавилось, а на губах заиграла снисходительная полуулыбка. — Это очень плохая попытка сделать мне комплимент, мистер Поттер. — Что?! Я не!.. — Гарри рыкнул от возмущения. Риддл, глядя на него, усмехнулся, и на его щеках на мгновение появились красивые ямочки. Гарри мог бы признать, что ему нравились такие улыбки, но не в том случае, когда их хозяин насмехался над ним. — Так что с вашими глазами? — До свидания, мистер Поттер. — Эй! Вместо ответа Риддл развернулся на пятках и зашагал вперед. Гарри сплюнул и отвернулся в другую сторону.