Издержки воспитания

Что есть Волдеморт? В Магической Британии для каждого, кто хотя бы единожды произносил это слово, оно имело несколько разный смысл, но в целом означало что-то касавшееся неоправданных ожиданий. Для одного «Волдеморт» стал синонимом напрасных тревог, для другого — просто нелепой байкой. В Аврорате же это имя уже давно стало нарицательным и в основном означало бессмысленную погоню за чем-то, чего попросту нет. Особенно часто делали из этого шутку Робардс, его неизменный прихвостень Долиш и Снейп, когда хотел задеть Гарри. Потому что для Гарри Волдеморт значил чуточку больше, чем для всех остальных. История была давней. Гарри впервые услышал, как взрослые говорили о Волдеморте, еще учась в Хогвартсе. Тогда до детских ушей донеслось немногое, но и того хватило, чтобы здорово его напугать. Шутка ли, Темный Лорд, сравнимый по могуществу с Гриндевальдом, тайно набирал силу и скрывался не где-то в Европе, а в их родной Англии! Может быть, Гарри не придал бы слухам такого внимания, если бы услышал их где-то на улице, но именно Альбус Дамблдор был тем, кто принес ужасную новость. Той ночью Гарри не сомкнул глаз. Волшебный мир еще помнил войну Гриндевальда — одну из самых кровопролитных и тесно сплетенных с магловской Мировой войной. Гарри читал о ней мемуары, когда оставался в гостях у бабушки с дедушкой, слушал истории, воочию видел ее героев. Он представлял себе, что случится, если объявится новый безжалостный Темный Лорд: как страшные строки будут во всех газетах, как Министерство объявит военное положение, как люди закроются у себя в домах… На утро все оказалось совсем не так. Жизнь, вопреки Гарриным ожиданиям, совершенно не поменялась: никого не убили, не сгорела половина Британии, а в «Пророке» говорилось о новом концерте Селестины Уорлок. Только его родители выглядели взволнованнее обычного, когда ехали на Кингс-Кросс. Гарри решил, что Дамблдор еще не успел ничего сообщить общественности, но проходили дни, недели и месяцы, а новостей о Волдеморте не появлялось. Рон, его лучший друг, обмолвился, что слышал от дяди, будто Дамблдор уже не раз говорил с Министром, но тот не поверил ему и запретил газетам публиковать этот «бред». Тогда Гарри осознал еще одну вещь: тайное пришествие Волдеморта действительно было тайным. Это нервировало. В Министерстве уходили с постов политики, «Ежедневный Пророк» публиковал нелестные вещи про Дамблдора, в Хогвартс пару раз присылали инспекторов… но никто и никогда не говорил ни о каком Темном Лорде. К концу года Дамблдор основал Орден Феникса, а в начале следующего Гарри открыл подпольный дуэльный клуб. Поначалу он ни с кем не говорил о Волдеморте, кроме близких друзей и тех, чьи родители были в Ордене — просто организовывал тайные встречи для желающих попрактиковаться в чарах, запрещенных новым, теперь уже Генеральным, инспектором. «Жаба» Амбридж — так они прозвали ее. Но затем Министерство добилось отставки Дамблдора и назначило Амбридж директором, и Гарри стал действовать. Дуэльный клуб стал ячейкой сопротивления, собравшей достаточно компромата на новую директрису (тут-то и пригодилась любовь Колина к фотографии) и добившейся ее отстранения, и Гарри решил, что может рассказать в нём и о новой угрозе — Лорде Волдеморте. И все закрутилось. Последние годы в Хогвартсе Гарри провел как в бешенной гонке: дуэли, квиддич, экзамены, тренировки Армии Дамблдора — как они назвали себя, — вступление в Орден Феникса. Его первый поцелуй — с Седриком, и второй — с заплаканной Чжоу. Его первый неловкий секс — с ней же в Выручай-комнате, и первый яростный — с Малфоем в подсобке. Его первая и единственная любовь — Джинни, светлая и яркая, как летнее солнце. Выпускной, свадьба, подготовительная программа для вступления в Аврорат… Гарри стало казаться, что жизнь летит слишком быстро. Она неслась вперед, как «Молния» последней модели, а он держался за нее, как умел: помогал семье, зарабатывал тумаки и репутацию на новой работе, готовился к войне с Волдемортом… Еще тяжелее стало, когда ко всему добавилась беременность Джинни. Нет, он конечно был счастлив и все такое, но… Может быть, дело было в усталости, а может, он попросту повзрослел, но Гарри вдруг осознал, что хочет просто спокойной жизни. Без грядущей войны и жены, превращавшейся временами в фурию. Наверное, Гарри не стоило теперь принимать близко к сердцу шутки о «Волдеморте», когда прошло уже больше десяти лет, но они всегда задевали его за живое. Он потратил на погоню за его призраком свои лучшие годы! И ради чего? Чтобы все его усилия превратились в тыкву, а сам он получил репутацию параноика. Конечно, лучше так, чем война и жертвы, но Гарри хотелось, чтобы при всем этом ему не нужно было краснеть перед бывшими однокурсниками. Или перед чертовым Снейпом. Это не произошло в один день. Гарри помнил целый период смуты, когда даже в преддверии Рождества в Аврорате и в доме Блэков каждый день были срочные совещания. Когда периодически появлялись слухи о растущей армии Волдеморта, в которой были маги, великаны и оборотни. Когда стало известно, что люди Лорда уже заняли множество постов в Министерстве, и Орден Феникса пытался их вычислить. В тот момент все так сильно втянулись в этот новый безумный ритм, гоняясь за слухами, фактами и врагами, что не заметили, как это все превратилось… в фарс. Это ощущалось странно. Не было никакой грандиозной битвы и падения Темных сил, никакой поимки ужасного Волдеморта и раскрытия заговора. Просто в какой-то момент прогнозы перестали сбываться, а слухи так и остались слухами. Даже убийств и смертей почти не случалось: только череда несчастий в семействе Блэков, которые даже придирчивый крестный Гарри, Сириус Блэк, списал на проклятие рода, и несколько взрывов в Лондоне, в которых, как выяснилось, были виноваты исключительно маглы. Не было страха. Не было паники. Не было войны — ни тайной, ни явной. Селестина Уорлок продолжала гастролировать по Великобритании, «Пророк» — писать чепуху, а люди Темного Лорда будто бы испарились. Как? Почему? Когда? Никто из Ордена не мог ответить на эти вопросы: они не могли сказать и того, сколько времени воевали с мельницами — тут даже гений Дамблдора зашел в тупик. На последнем собрании Альбус выглядел целиком сбитым с толку, задумчиво поглаживая бороду и глядя сквозь всех присутствующих. Позже он пропал на несколько дней и, когда вернулся, остался в Хогвартсе. А через неделю его феникс принес письма всем членам Ордена с одной единственной фразой:

«Лорда Волдеморта нет — я допустил ошибку».

А потом у Гарри родился сын.

***

Когда наступил день «Икс» и пришло время проектной встречи, Гарри разволновался. Он так и не узнал о Риддле ничего нового: от Снейпа он вылетел быстрее, чем успел получить хоть сколько-нибудь значимую информацию, и времени, чтобы морочить себе этим голову, у него совсем не осталось. Приходилось работать с тем, что есть — то есть с заносчивым, красивым и гениальным засранцем, перед которым сам Гарри должен был не угодить впросак. Ему в кои-то веки захотелось выглядеть представительно: все-таки он был лицом Гриффиндора в их «командном» проекте. Встав перед зеркалом, Гарри придирчиво осмотрел себя. Расправил по фигуре одежду. Почистил обувь и плащ. Поддавшись вдохновению, он даже потянулся за баночкой «Простоблеска», но тут же отдернул руку, как от раскаленной плиты: все-таки не на свидание собирался. У ворот замка он появился один, задаваясь вопросом, был ли Риддл уже в Хогвартсе или у него есть возможность побродить по территории замка в приятной компании. Впрочем, на их первую встречу Риддл пришел последним, так что, вероятно, волноваться не стоило. Сам же Гарри явился рано: наколдованный темпус показал, что у студентов еще не кончились пары. Так что он вздохнул свободнее и позволил себе ненадолго затеряться в окружавшем школу подлеске и приятных уголках памяти. — Вытяните руку вперед и громко скажите: «Вверх!», — резкий голос профессора Хуч звучал в его голове почти как вживую. — Вверх! Вверх! — вторили ему детские голоса. Какие-то из них звучали уверенно, и в их хозяевах сразу можно было опознать тех, кто уже летал на метле; в других же чувствовалось беспокойство вперемешку с неловкостью. Гарри пока не говорил ничего — лишь с улыбкой наблюдал за тем, как его однокурсники пытались уговорить строптивые «Чистометы» прыгнуть к ним в руку. Особенно забавно выглядела маленькая Гермиона, которая упрашивала метлу таким тоном, будто говорила со своим домашним котом. — Вверх! Вве-ерх! Пока ее метла лениво каталась по примятой траве, наотрез отказываясь подниматься, Гарри потянулся к своей… — Поттер!!! — рявкнула мадам Хуч. — Сейчас же спускайтесь вниз!!! Мы еще не переходили к этому этапу занятий!!! Гарри вздрогнул, оглядываясь, — для воспоминания голос профессора звучал слишком живо, — и действительно: увлекшись мыслями, он добрался до внутреннего двора и настоящая мадам Хуч стояла футах в тридцати от него, уперев руки в боки и сжимая в губах судейский свисток. — Но я отлично держусь на метле, мэм! Смотрите! Джеймс, паривший на уровне третьего этажа, в подтверждение своих слов дважды кувыркнулся на метле в воздухе: вперед и назад. Раздался оглушительный свист. Мальчишка с перепугу прижался к древку «Чистомета» и все же полетел вниз. Хуч была страшна в гневе. — Минус пять очков Гриффиндору за несоблюдение дисциплины, — грозно возвестила она, наконец перестав свистеть. Гриффиндорцы все как один застонали. Кто-то даже гневно воскликнул: «Опять?!». Джеймс съежился, растеряв всю браваду. Гарри напрягся, но нехотя заставил себя отступить: и он не мог всякий раз бросаться на защиту сына — тот должен был учиться общению с профессорами и однокурсниками без его помощи. — Простите, мэм, — виновато произнес Джеймс. — У меня нет времени, чтобы следить за вами, пока остальные не могут даже призвать метлу, мистер Поттер, — чуть спокойнее, но все еще строго произнесла Хуч и тут же пригрозила свистком. — Больше без моего разрешения в воздух не подниматься! — Да, мэм, — грустно выдохнул Джеймс. Кучка девочек захихикала. — Продолжаем работать! — прикрикнула мадам Хуч. Гарри с облегчением выдохнул, глядя на то, как первокурсники вновь завозились с метлами, а Джеймс, вернувшись в ряды гриффиндорцев, получил от мальчишек пару поддерживающих хлопков по спине. «Уже обзавелся друзьями, олененок?» — подумал он, чувствуя прилив нежности. Он переживал, что Джеймсу будет непросто реанимироваться после потери факультетских очков. Тем более после очередной потери. Но, похоже, его сын уже нашел тех, кто не станет от него отворачиваться. Взгляд Гарри медленно перетек на ребят с Хаффлпаффа и Рейвенкло, — к сожалению, он не знал никого из них, — и задержался на слизеринцах. Как ни странно даже они были больше озабочены непослушными «Чистометами», чем выходкой какого-то гриффиндорца. Только девочки с зелеными галстуками, окружавшие — кто бы мог подумать? — младшую Риддл, бросали на Джеймса взгляды и тихо посмеивались. Гарри задумчиво качнулся на пятках и огляделся по сторонам. Риддл, Риддл… Глава Мунго все еще не объявился нигде поблизости, так что Гарри вернулся к наблюдению за его уменьшенной сероглазой не-копией в юбке. И совершил одно неожиданное открытие. У Дельфини Риддл были большие проблемы с метлами. Он бы даже сказал: огромные. В то время, как большинство студентов справились с тем, чтобы призвать метлу в руку, ее «Чистомет» все еще лежал на земле, хотя она довольно убедительно приказывала ему взлететь и даже топала ножкой. — Вверх! Вверх! — торопливо прикрикивала она с истеричными нотками в голосе. — Вверх!!! Джеймс с приятелями тоже обратили на это внимание и покатывались со смеху. Гарри не осуждал их — в конце концов это было маленькой местью. Но, когда метла младшей Риддл вдруг резко поднялась вверх, треснув ее по лбу, смешки стали громче, и в его груди всколыхнулось неприятное чувство… Которое вдруг сменилось другим: пронзающим, острым, ярким — словно сигнал, предупреждающий об опасности. Гарри вздрогнул, вполоборота повернув голову. Разумеется, это всегда был он. Гарри не нужно было приглядываться, чтобы узнать его: полная стати фигура, рокот баритона, заметный даже в шуме двора, и струящийся по земле шлейф магии оставляли неизгладимое впечатление. Риддл был не один. Он остановился на выходе из крыла замка, придерживая тяжелую дверь для другого мага, в котором Гарри признал нынешнего декана Слизерина. — О, не стоит из-за этого волноваться, мой мальчик, с такими трудностями мне не впервой справляться… — донесся до него мягкий голос Слагхорна. «Мой мальчик», — Гарри мысленно усмехнулся: этого прозвища не мог избежать ни один ученик Горация, все так или иначе становились «его» мальчиками. Значило ли это, что Риддл тоже был учеником Слагхорна? Гарри дотронулся рукой до кармана брюк, в котором держал рабочий блокнот и ручку. Он, конечно, отказался от идеи расспрашивать персонал Хогвартса, но глупо было упускать такой шанс. Болтливый старина Слагги имел слабость всего к двум вещам: засахаренным ананасам и поддержанию связей со своими «звездными» учениками. И Гарри знал, как крутить этим в своих целях. «Риддл, должно быть, тоже», — неохотно заметил он, когда разглядел в руках декана пресловутую коробочку с ананасами. Одной возможностью подлизаться меньше, но этого стоило ожидать. Как и того, что Слагги, скорее всего, будет в большей степени очарован Риддлом, нежели им — с таким-то списком заслуг. Гарри на полсекунды прикрыл глаза, чувствуя растущее раздражение, как вдруг ему в голову пришла предельно ясная мысль: тот факт, что Слагхорн, вероятно, был без ума от Риддла, упрощал задачу. Гораций любил рассказывать о том, как его ученики приходили к славе, а значит, мог сболтнуть и что-нибудь лишнее… — Гарри, мой мальчик! — вытянул его из размышлений восторженный голос Слагхорна. — Какая встреча! Гарри мигом приосанился и растянул губы в самой удивленной и вежливой улыбке, на которую был способен. — Профессор! Рад видеть вас в добром здравии, сэр! Он протянул вперед руку, стиснув мягкую морщинистую ладонь декана, и мельком взглянул на вставшего рядом Риддла — тот недоверчиво дернул бровью. — Я тоже, я тоже, мой мальчик! — Слизнорт воодушевленно потряс руку Гарри, а затем хитро подмигнул ему. — И, ради Мерлина, отбросьте формальности, я для вас уже давно не профессор… Старик определенно лукавил: все знали, как сильно грело его самолюбие любое упоминание, что именно он был учителем какого-нибудь прославленного волшебника. Или хотя бы успешного. Гарри был довольно успешным в своей профессии, — в конце концов он дожил до тридцати, — и в достаточной мере бессовестным. — Ну что вы, Гораций, ваши уроки до сих пор помогают мне, — мягко возразил он, наблюдая, как на щеках Слагхорна появляется легкий румянец, а сам профессор заходится довольным и едва ли не кокетливым смехом. В яблочко. Теперь Гарри мог переключиться на новую цель. — Том, — он вежливо склонил голову, протягивая руку теперь уже главе Мунго и пытаясь улыбаться не слишком ехидно. О, сколько удовольствия доставило ему это красивое, будто высеченное из мрамора, лицо, на мгновение ставшее совсем каменным. Гарри предполагал, что Риддл оскорбится на фамильярность, но его реакция была даже лучше, чем он мог представить. Идеальный образ мужчины дал трещину, и на секунду Гарри показалось, что тот ударит его. Но эффект не продлился долго: Риддл опомнился и ответил даже более слащавой улыбкой, чем его собственная. — Гарри. Ой. В этот момент Гарри понял, что совершил ошибку: может быть, дело было в этом проклятом баритоне или в ужасно очаровательных ямочках, которые снова появились на щеках мужчины, но из уст Риддла его имя прозвучало неожиданно… горячо. Он застыл, нервно дернув уголком губ и слыша мысленный вой сирены. Нет, нет, нет. Финиш. Запрет. Табу. Благо, наваждение развеялось, стоило Риддлу сжать его ладонь стальной хваткой. — Подумать только — два моих лучших ученика! — счастливо проворковал Слагхорн, не заметив повисшего в воздухе напряжения и Гарриных попыток расплющить руку Риддла в ответ. — Это явно стоило того, чтобы выбраться сегодня из подземелий! — О, вы мне льстите, сэр, — ответил Гарри, вырвав наконец свою ладонь из клешни колдомедика, и не без гордости отметил на чужой руке следы своих пальцев. — Может быть, вам — немного, — задорно хохотнул Слагхорн, отчего улыбка Гарри слегка померкла. — И все же видеть вас двоих — удивительное событие! — Неужели? Риддл встряхнул ладонью, будто поправляя манжету рубашки, и красноватые следы их сражения тут же исчезли. — Разумеется, — кивнул Гораций, — в конце концов только вы вдвоем игнорируете все мои приглашения. Ой. Он действительно не посетил ни одну вечеринку Слагги? — Прошу прощения, сэр, — Гарри неловко рассмеялся, взлохматив волосы на затылке. — Похоже, работа отнимает у меня чересчур много времени. И, погодите, Риддл тоже пропускал их? — Понимаю, понимаю, с вашей должностью должно быть трудно найти время для личной жизни, — вздохнул профессор. — Но вы, Том? — Мы уже ни раз обсуждали это, Гораций, — спокойно ответил Риддл. — Боюсь, мое присутствие спровоцирует по большей части нежелательное внимание. — Нежелательное? Вероятно, Гарри прозвучал уж слишком нетерпеливо, потому что на него обратил внимание не только Риддл, но и Слагхорн. Последний, впрочем, почти сразу рассмеялся и похлопал его по плечу, заставив вздрогнуть от неожиданности. — О, позвольте моему другу подраматизировать, Гарри, — дружелюбно произнес он и добавил, понизив голос до заговорщического шепота: — Том просто не любит, когда внимание собеседника направлено на поверхность, а не на суть. И подмигнул, оставив Гарри слегка сбитым с толку. — Что?.. — Вам знакома фраза «Не суди книгу по обложке», мистер Поттер? — снисходительно спросил Риддл. — Полагаю, нет… — Это из какого-то магловского романа, — встрепенувшись, перебил Гарри. Что ж, вот с этого лица Риддла точно стоило сделать слепок. В нем внезапно проявилось столько эмоций — от искреннего удивления, или даже шока, до эталонной обиды, — что Гарри вставил бы его в рамочку и повесил над рабочим столом. — О, в самом деле? — удивился Слагхорн. — Из антиутопического бестселлера, — ответил Риддл, сверля Гарри взглядом, — бывшего особенно популярным у маглов в шестидесятые годы. — Как интересно! И вы читали его? — В детстве, — ровным тоном произнес Риддл. — Мерлинова борода, Том, иногда вы действительно удивляете меня широтой своей эрудиции! — восхитился Слагхорн. — Такими темпами вы обгоните даже Дамблдора! — Едва ли я смогу посоревноваться с ним, — в ответ усмехнулся Риддл. — Все-таки меня никогда не интересовали магловские схемы вязания. Слагхорн громко захохотал. Гарри неловко крякнул и переступил с ноги на ногу, потому что кроме самой фразы, которую любила повторять Миона, — и с которой, черт возьми, началось это очередное воспевание гения Тома Риддла, — он ничего не знал и чувствовал себя в этом разговоре как пятое колесо в телеге. — Кхм… так что с этим всем? Риддл безразлично приподнял бровь. — С чем? — С оцениванием по обложке. Неужели это для вас проблема? «Обложка» у Риддла была что надо: Гарри и сам на нее едва не попался, но разве это могло мешать закостенелому слизеринцу? Тому, кто будет извлекать выгоду отовсюду, где это возможно? Если только люди, вроде корреспондента «Придиры», не обращают внимание на что-нибудь нежелательное. Риддл нахмурился, глядя ему в глаза, и Гарри снова сделал акцент на его жутких кровавых радужках. А также на том, что тот редко демонстрировал зубы, когда улыбался своей очаровывающей улыбкой… — Хо-хо! — из мозгового штурма его снова вывел приятельский хлопок по плечу от развеселившегося Слагхорна. — Мой мальчик, я даже представить боюсь, сколько интервью «Ведьмополитена» Том уже отклонил и сколько отклонит в будущем! Риддл драматично вздохнул. — Одиннадцать. — Между прочим, вам не повредило бы дать им хотя бы одно. Глядишь, выиграли бы приз за самую очаровательную улыбку! Улыбка, которую Риддл подарил Слагхорну, очаровательной не была, но вызвала у того очередной взрыв хохота. Гарри потер пальцами переносицу под очками. По двору прокатился низкий звон колокола. — Ох, прошу прощения, джентльмены, но я вынужден вас оставить, — засуетился Слагхорн. — До встречи, Том. Большое спасибо за ананасы — вы меня просто балуете! Риддл улыбнулся, склонив голову в маленьком жесте вежливости. — Считаю это своей обязанностью. — И правильно. В конце концов, это вы меня к ним пристрастили, — пожурил его Слагхорн, кокетливо подмигнув. — Несправедливо обвинять меня в этом, Гораций, — мягко возразил Риддл, — вы любили их и до нашего знакомства. — Но вы меня окончательно развратили! Кроме шуток, друг мой, но при взгляде на это лакомство я всегда вспоминаю вас! Чарующая улыбка Риддла превратилась в натянутую. Гарри неловко крякнул. Фу. Он больше никогда не подарит Слагхорну ананасы. — О, Гарри! — спохватился Слагхорн, не заметив перемену в настроении своего ананасового фаворита. — Рад был повидаться с вами! — Взаимно, сэр, — почти не соврал Гарри, пытаясь не рассмеяться. Следующие полминуты прошли в относительной тишине, прерываемой только криками Хуч и возбужденным гомоном первокурсников, возвращавших на место тренировочный инвентарь, а также чуть шаркающими шагами Слагхорна, который наконец отдалился достаточно, чтобы Гарри смог смешливо откашляться. — Он ведь не имел в виду… — Нет. — Вы уверены, друг мой ? — Гарри, не сдержавшись, хихикнул. — Я ведь даже не договорил… — Довольно, — оборвал его Риддл, чьи глаза на миг полыхнули, а магия заискрила в воздухе, пустив по коже толпу мурашек. Гарри невольно вздрогнул. — Я начинаю думать, что в аврорам в наши дни совершенно нечем заняться. Но как тогда вы умудряетесь каждый месяц получать столько травм? — Сами догадаетесь, или на это на это ваших гениальных мозгов не хватит? — ощерился Гарри. — О, — Риддл хищно улыбнулся, на секунду снова показав ямочки на щеках, — в этот раз вы решили сразу начать с комплиментов? — Прямо как вы: с вежливого приветствия. Гарри выдавил из себя кривую улыбку. Риддл коротко усмехнулся. — Вы забываетесь, мистер Поттер. Я не ваш друг, напарник, коллега или кто бы то ни был. Мы даже не знакомы в достаточной степени для того панибратства, которое вы намеренно решили продемонстрировать. Гарри почти улыбнулся тому, насколько обидчивым был Риддл, но вовремя спохватился и скрестил руки у себя на груди. — Если вам так не нравится мое общество, почему не откажетесь от проекта? — Полагаю, по той же причине, что и вы. — О, правда? — Я хочу, чтобы моя дочь могла спокойно окончить Хогвартс, — с холодной уверенностью ответил Риддл. Это… было близко к тому, что чувствовал Гарри, но он отказался вестись на такую дешевую манипуляцию. — В таком случае вам придется смириться с тем, что я не испытываю уважения к незнакомым мне людям только из-за их статуса, — строго произнес он. — Мое уважение нужно сперва заслужить. Риддл улыбнулся, сверкнув блестящим рядом зубов. — Вы ошибаетесь, если думаете, что мне нужно от вас уважение. Хватит и банального этикета. Справитесь? Гарри рассерженно втянул носом воздух, сжав кулаки, но осекся раньше, чем успел сказать хоть слово: Риддл отвернулся в сторону первокурсников, а затем небрежно махнул рукой. Из кучки маленьких слизеринцев почти сразу послышалось радостное: «Отец!». Гарри моргнул, опомнившись: дети. Дельфини подлетела к ним так же быстро, как маленький сверкающий снитч, но в паре футов от отца неловко затормозила, ограничившись в итоге смущенным кивком. Зато Джеймс едва не сбил Гарри с ног, с разбегу прыгнув в его объятия. — Тише-тише, ловец, я же не пытаюсь убежать от тебя, — рассмеялся Гарри, но быстро посерьезнел, ощутив на себе взгляд Риддла. Он поставил Джеймса на землю, — Итак… сегодня мы идем в Хогсмид? — Да, — согласился Риддл, и его голос тут же потонул в радостном детском писке.

***

Как бы Гарри не любил сына, в этот раз ему с трудом удавалось сконцентрироваться на восторженном рассказе о школе: его взгляд был прикован к Риддлу, шедшему впереди, рядом с дочкой, а мысли в конце концов свелись к алым глазам, вампирам и дурацкой статье «Придиры». Стоило ли ей верить, когда журнал имел не лучшую репутацию, а на его страницах то и дело мелькали несуществующие мозгошмыги и морщерогие кизляки? Или же Снейп был прав, и это был очередной «Волдеморт» в его жизни? С другой стороны, где бы еще не побоялись опубликовать такую шокирующую новость об известном общественном деятеле? В «Пророке»? Это даже смешно. «Ладно, ладно, — успокаивал себя Гарри, буравя взглядом чужую спину. — Это просто одна из версий. Есть же способы ее проверить, так ведь?..» Пока что он мог сверить только внешние данные: бледную, почти восковую, кожу, алые глаза, большие клыки, когти… Гарри внимательнее вгляделся в широкую ладонь Риддла, в которую ненадолго легла маленькая ручка Дельфини, когда та перепрыгивала через засохшую лужицу. …отсутствовали. Но было сложно сказать, оставались ли они у вампира в человеческой форме, поскольку эти создания, если и появлялись среди волшебников, обычно носили перчатки в дополнение к куче слоев одежды, защищавшей их кожу от солнца. А вот и первая нестыковка. Риддл, хоть и был одет как пижон — с иссиня-черной мантией, серым костюмом-тройкой, рубашкой, застегнутой на все пуговицы, галстуком и, кажется, даже носками в цвет, — но не прятал лицо и руки от солнца. Притом, что с такой бледной кожей, даже будь он обычным смертным, этот парень должен был легко обгорать. Но, быть может, пара заклинаний решает проблему? Вторая нестыковка. Вампиры классифицировались как волшебные существа, но их магия была древней, основанной больше на инстинктах, чем на желаниях. Она продлевала их жизнь, давала скорость и силу, а в некоторых случаях — даже ряд опасных способностей к легилименции и гипнозу, но никогда не заключалась в форму заклинаний и чар. Проще говоря, вампиры не использовали волшебные палочки. Чего нельзя было сказать о Риддле: даже сейчас было видно, как он слегка напрягал запястье свободной руки, перебирая древко в кармане. Какой вывод напрашивался? «Возможно, существуют гибриды, — ответил сам себе Гарри. — А возможно, ты, Поттер, просто параноик, окончательно выживший из ума». — Пап, ты слушаешь? Гарри вынырнул из своих мыслей словно из-под толщи воды. Джеймс смотрел на него, надувшись. — Прости, олененок, я просто задумался, — Гарри виновато улыбнулся, проклиная свою неспособность концентрироваться более чем на одной задаче. — Что ты сказал? Они уже были недалеко от Хогсмида: виднелись крыши домов, сверкающие на солнце, и стоящая поодаль покосившаяся Визжащая Хижина. Джеймс воодушевился. — Я сказал, что эта старая карга не должна была снимать с меня баллы! — Э… что? — мысли Гарри на мгновение заморозились, а лицо от удивления вытянулось. — Кто?! — Говорю же, что ты не слушаешь, — насупившись, буркнул Джеймс. — Хуч! Она же видела, что я хорошо летаю! Она должна была позвать меня в команду, а не наказывать! — Эй, это так не работает, — возразил Гарри, все еще удивляясь, что ему приходится объяснять это. — Первокурсникам не предлагают место в команде. Тем более на первом занятии. — Неправда! Тебе предложили! Ты был самым молодым ловцом в истории Хогвартса! Риддл оглянулся через плечо. — Был, да, — ответил Гарри, нахмурившись. — Но для меня сделали исключение. У Гриффиндора просто не хватало ловца. — Ну, может быть, он упадет с метлы или, например, заболеет? У Гарри отвисла челюсть. — Очень интересная мысль, мистер Поттер, — подал голос Риддл, — но советую обдумать все более тщательно: резкое исчезновение конкурентов неизбежно навлечет на вас подозрения. — В каком смысле? — Джеймс в шоке взглянул на ухмыляющегося мужчину, но ужас понимания вскоре настиг его. — Я, я не имел в виду!!! Гарри захлопнул рот с недовольным вздохом. — Не слушай его, — торопливо произнес он. Конечно, Джеймс не мог о таком придумать. Он был хорошим мальчиком — сыном аврора и гриффиндорцем до мозга костей, — и он ни за что бы не навредил другим ради собственной выгоды. — Не стоит так на меня смотреть, это всего лишь шутка, — мягко произнес Риддл, остановившись перед входом в деревню. — О, извините, — сухо ответил Гарри, — я не понял, в каком месте мне нужно было смеяться. Риддл снисходительно фыркнул, но этому звуку было суждено затеряться в восторженных детских вздохах. Дельфини выбежала на пару шагов вперед, а Джеймс, забыв обо всех переживаниях и обидах, вытянул шею в сторону филиала «Всевозможных вредилок», чью кричащую вывеску было видно от самых ворот. Гарри с пониманием улыбнулся. В Годриковой Впадине, куда он переехал с Джеймсом после развода, волшебники жили совместно с маглами. Это было неплохо, но сильно ограничивало магические возможности: никакого уличного баловства с метлами, маглоотталкивающие чары, рабочие легенды для слишком любопытных соседей… Хогсмид же был целиком волшебным: каждая оживленная вывеска, каждый криво надстроенный дом, бросающий вызов гравитации, каждая витрина с магическими товарами — все, что наполняло эту деревню, открыто заявляло о волшебстве, и за многие годы идеально подстроилось под интересы студентов Хогвартса. Разумеется, дети были в восторге.

***

— Пап, мы зайдем туда? Это был уже третий по счету магазин, на который Джеймс показывал пальцем, из-за чего Гарри чувствовал себя отчасти неловко. Особенно с тем, что дочь Риддла являла собой образец послушания: ее выдавали только широко распахнутые глаза. Впрочем, если прошлым магазином были «Вредилки», где они точно не собирались ничего покупать, то теперь на очереди было «Сладкое королевство». — Эм… В памяти Гарри всплыли воспоминания его собственного первого похода в Хогсмид, когда он накупил гору сладостей себе и друзьям. Разве он мог лишить Джеймса такого веселья? — Нет, — строго отрезал Риддл. Джеймс вперился в него возмущенным взглядом. — Вы не мой папа! — А вы не на воскресной прогулке, — процедил Риддл. — Никаких сладостей. — Эй! — вмешался Гарри. — Я сам решу, что моему сыну можно, а что нельзя! Риддл недовольно поморщился. — Наши дети отрабатывают назначенное директором наказание. — В Хогсмиде, а не в Азкабане, — Гарри взялся за ручку «Сладкого Королевства» чисто из вредности. — Идем, олененок. — Пап, я просил не называть меня так, — тихо проворчал Джеймс, но послушно юркнул к двери. Гарри пропустил вперед сына и уверенно шагнул в магазин под убийственным взглядом Риддла.

***

Обычно «Три метлы» создавали впечатление комфортного места, — теплый свет ламп, разговоры, приглушенные заклинаниями, знакомые лица за соседними столиками, — но сегодня Гарри был далек от комфорта так же, как тролль от квиддича, и даже перспектива в виде бокала пива, покачивающегося на подносе мадам Розмерты, нисколько не скрашивала ситуацию. Сказать, что Гарри чувствовал себя глупо — ничего не сказать. Он чувствовал себя абсолютно по-идиотски. Во-первых, он опять поддался на уговоры сына купить ему что-нибудь совершенно ненужное. Во-вторых, — будь проклята его бунтарская часть характера, — он купил слишком много. В-третьих, за одним столом с ним теперь сидел Джеймс, нарочито громко хрустевший карамельными язычками, Риддл со своим коронным убийственным взглядом и Дельфини, надувшаяся как иглобрюх — обиженная не то на отца, не то на Джеймса, не то на всех разом. Всеобщему примирению это, к сожалению, не способствовало. — Так, так, сливочное пиво для мистера Поттера… Розовощекая и улыбающаяся Розмерта ворвалась в их напряженную атмосферу так внезапно, что Гарри вздрогнул. Перед ним материализовался бокал с пышной пеной. — Две содовых, с ванилью и вишневым сиропом, для юных гостей, — продолжала ворковать хозяйка «Трех метел», выставляя стаканы на стол перед Дельфини и Джеймсом. — И… ваша горная вода, мистер Риддл. Розмерта взмахнула палочкой, отправив поднос лететь к барной стойке, и игриво подмигнула мужчине. — Может быть, что покрепче? Медовуха? Старый Огден? Сливочное пиво, как у мистера Поттера? Суровое лицо Риддла на миг озарилось прелестной улыбкой… — Благодарю, но нет. …которая моментально сползла, стоило Розмерте отойти к соседнему столику. Дельфини с брезгливым видом оттолкнула ванильную газировку и взяла вишневую. Джеймс, скривившись, вытащил из стакана зонтик. Риддл перевел взгляд на посетителей паба, а Гарри отхлебнул пиво, надеясь на пару минут спокойствия… — Эй, это не похоже на ванильную колу! — недовольно воскликнул Джеймс. Риддл вновь повернулся к ним. Гарри поднял голову от стакана. — Конечно нет. — Почему? — Потому что колу делают маглы, — ответил Гарри, понизив голос и старательно избегая пронизывающего взгляда Розмерты. — У волшебников есть свои рецепты для газировки. — Но так невкусно! — возмутился Джеймс. — Почему нельзя сделать ее такой же? Взгляд Розмерты стал прожигающим. — Если «вкус» для вас определяется унцией сахара на бутылку, мистер Поттер, то вы всегда можете досыпать его в стакан, — снисходительно произнес Риддл. Джеймс возмущенно уставился на него. — Дело не в сахаре! Больше он, впрочем, не сказал ничего, потому что сахарница на их столе вдруг подпрыгнула и угрожающе поползла к нему. Джеймс подхватил стакан и испуганно пискнул, когда тяжелая ладонь Гарри грохнула по столешнице. Конечно, сырое заклинание левитации можно было снять аккуратнее, но его терпение кончалось быстрее, чем пена в пивном бокале. — Мистер Риддл, — угрожающе процедил он. — М-м? Риддл изящно отпил свою дурацкую воду, являя собой образец законопослушности. Дельфини тихо хихикнула. — Мне казалось, вы были против баловства. — Так и есть, — серьезно произнес Риддл, стрельнув глазами в сторону дочери, которая тут же умолкла. Гарри смерил их семейство подозрительным взглядом, который почти превратился в смущенный, когда ему в голову пришла мысль, что это мог быть и не старший Риддл. — Х-кхм… Гарри прочистил горло, чувствуя, что именно ему придется разруливать эту дурацкую ситуацию. И наклонился к Джеймсу. — Ты можешь поделиться с другими, — Гарри осторожно улыбнулся и дернул бровями в сторону младшей Риддл. — Это будет наш маленький шажок к перемирию, а? Он говорил шепотом, но достаточно громко, чтобы она услышала. Джеймс нахмурился. — Мы не должны мириться. Дамблдор просто сказал сдать этот дурацкий… Взгляд Гарри на мгновение потемнел. — Этот проект, — на ходу поправился мальчик. — Джеймс. Его голос тоже зазвучал строже: почти по-служебному. Джеймс вздрогнул, а затем очень медленно, будто мог отдернуть руку в любой момент, протянул мешок с язычками сидевшей напротив Дельфини. Гарри почти ощутил вкус триумфа и нового глотка пива, когда глаза девочки загорелись… — Мне не нужны подачки. Девочка состроила надменную мину и отвернулась, взметнув над столом чернильные кудри. Джеймс, скривившись, показал ей язык и продолжил хрустеть конфетами. Риддл снисходительно усмехнулся. Гарри нахмурился, надеясь, что Дамблдору сейчас икается в его кабинете. — Тогда, может быть… перейдем к проекту? — неохотно предложил он. — Удивительно здравая мысль, — саркастично процедил Риддл.

***

И все-таки план с проектом, как ни глянь, был провальным. Теперь, когда у Гарри не осталось иллюзий, что он хоть в какой-то степени контролирует ситуацию, он видел это наверняка. И слышал. — Слизерин был лысым! — Нет, не был!!! — Нет, был!!! Гарри молча отхлебнул пиво. Он понятия не имел, как от истории факультетов они перешли к внешним качествам Основателей, но предпочитал не вмешиваться: голос он успел сорвать во время спора об усах Гриффиндора, и теперь пытался смягчить горло сливочным пивом. Розмерта, подавая ему второй бокал, с вежливой улыбкой сказала, что у них с Риддлом «очень энергичные детки». — Лысый! Как начищенная картофелина! — дразнился Джеймс. — Нет!!! — взвизгнула Дельфини так, будто сражалась за собственную роскошную шевелюру. — У него были длинные волосы!!! — Как у девчонки?! — Нет, как у мистера Малфоя!!! Гарри все-таки подавился пивом. Где базовые правила этикета?! Приличные люди не говорят за столом о таком! Он возмущенно уставился на старшего Риддла. Тот как ни в чем ни бывало сделал глоток воды и… — Полагаю, Салазар Слизерин, все же был лысым, — тоном, не терпящим возражений, произнес он. — Но не понимаю, какое это имеет значение. Лица обоих Поттеров синхронно вытянулись, и они оба застыли, уставившись на него. В это мгновение Гарри показалось, что Риддл… улыбнулся? Мираж исчез так же быстро, как и появился. — Что?! — взвизгнула Дельфини, но, взглянув на отца, обиженно замолчала. — В подземельях Слизерина есть статуя, выполненная, как я полагаю, близко к оригиналу, но, в более… грандиозном масштабе, — спокойно пояснил Риддл. Дельфини в ужасе распахнула глаза. — И она… лысая?! — Да. Гарри искренне восхитился умением Риддла нести ахинею с абсолютно серьезным видом: любой, кто хоть раз блуждал по подземельям «зеленых», мог с уверенностью сказать, что там таких статуй не было. — И эта статуя находится не в общих подземельях, — с надменной ухмылкой добавил Риддл, будто прочитав его мысли. Стоп. Интуиция Гарри вновь загудела, и он в мгновение ока возвел ментальные щиты. И конечно же почувствовал шлейф чужого присутствия. Вся легкость, появившаяся вместе со вторым бокалом пива, мигом его покинула. Гарри нахмурился. — Отойдем на два слова? Дети удивленно уставились на него. — Конечно, — ответил Риддл.

***

Гарри честно обдумывал варианты развития событий до того, как потащил Риддла к гостевым комнатам. Взвешивал, размышлял, оценивал риски. В его голове крутилась дюжина планов «Б», включавших тактики боя в узком пространстве, «полевые» тесты на вампиризм и целый набор колких фразочек. Но ни одна из них не приходила на ум сейчас, вытесненная волной чистейшего гнева. Поэтому всем, что сорвалось с его языка было: — Что за хрень?! Лицо Риддла снисходительно сморщилось. — Следите за языком. — Следи за тем, что творишь! Какого черта ты все время роешься в моей голове?! Гарри понятия не имел, когда успел вынуть палочку, но то, что она указывала прямо в грудь Риддлу, казалось чертовски правильным. — Я врожденный легилимент, — ответил Риддл с ноткой стали в голосе. — Я не «роюсь в вашей голове», как вы выразились: поверхностное считывание происходит непроизвольно. То, что вы думаете чересчур громко — ваша проблема, а не моя. — Тем не менее это не дает тебе права читать мои мысли, Риддл, — прорычал Гарри. — И это будет твоей проблемой, уж поверь мне. Воображаемый Снейп уже нашептывал ему на ухо все, что думал о его способностях к окклюменции, но Гарри мысленно приказал ему завалить. Да, в ментальной гимнастике он не был лучшим, но зато смог задержать двух вооруженных грабителей за рекордное время с помощью одной только чайной чашки. И ложечки. — Для вас это мистер Риддл, — мужчина дернул уголком губ, выглядя больше раздраженным, нежели испуганным. — И вам действительно нравится впустую угрожать мне, мистер Поттер? Гарри нахмурился, нисколько не тронутый. — Это предупреждение, а не угроза, Риддл. — О? Вот теперь в алых глазах проскользнула толика удивления. Гарри усмехнулся, продолжая указывать палочкой магу в грудь. — Как врожденному легилименту, — с иронией в голосе сказал он, — вам следует знать об особых полномочиях старших авроров и о том, что им — и в частности мне — разрешено делать, если кто-то несанкционированно врывается к ним в голову. Брови Риддла лениво взметнулись вверх. — Думаете, что можете меня обливиировать? — Не думаю, а могу и имею на это полное право. — Тем не менее вы именно думаете, что можете, — с усмешкой возразил Риддл. — Для того, чтобы обливиировать меня, вы должны превосходно разбираться в устройстве человеческой памяти и ментальных чарах. Готов поспорить, ни тем, ни другим похвастаться вы не можете. — Готов поспорить, что ты несешь чушь, Риддл, — рыкнул Гарри, теряя последние крохи терпения. — Мне достаточно просто приложить тебя посильнее. Гневная вспышка на мгновение осветила риддловы дьявольские глаза, и Гарри тут же окатила волна чужой магии — будто тысяча мелких иголочек впилась в кожу. Он не мог сказать, что такая демонстрация силы совсем не впечатляла его: мало чья магия так легко контролировалась эмоциями. Это было впечатляюще. Впечатляюще глупо для человека, который пытался устрашить этим Гарри Поттера. Гарри оскалился, когда магия схлынула и пальцы Риддла вцепились в его руку с палочкой. Он ждал этого. Он был абсолютно готов к тому, что Риддл бросится на него — будь тот хоть старым смертоносным вампиром, хоть самовлюбленным идиотом, умеющим устраивать шоу. Чего он не ждал, так это того, что Риддл не оттолкнет его, а притянет ближе — так, что его волшебная палочка уткнется мужчине в шею. — Попробуйте, мистер Поттер, — низко прорычал он. — Рискните. Сражайтесь, обливиируйте, но прежде задайте себе вопрос. Голос Риддла вдруг стал обманчиво мягким, наполненным тем ложным терпением, с которым преподаватель объясняет параграф самому непонятливому ученику. — Что будет, если вы проиграете? Гарри замер. — Как будет выглядеть рапорт, в котором вы будете объяснять, почему напали на человека, не причинившего вред ни вам, ни вашей драгоценной рабочей тайне? Что вы будете говорить на слушании Визенгамота? Как долго под вашим попечительством останется ваш собственный сын? Гарри с рыком отдернул палочку и толкнул Риддла в стену. — Заткнись! Он блефовал. Разумеется, влияние Риддла не могло быть таким большим, и он просто играл, на чем мог: на отцовских чувствах. И все же Гарри заколебался — достаточно, чтобы противник успел сделать взмах и выбить у него из руки оружие. Палочка сделала два кульбита, отскакивая от неровной поверхности, и откатилась вбок. Стук дерева о каменный пол показался ему отрезвляюще оглушительным. Слишком глупо. Слишком импульсивно. Что бы сказал Муди, если бы увидел его? Гарри мгновенно собрался, готовый увернуться от возможных проклятий… но Риддл не ударил его. Он даже не достал палочку. Риддл цыкнул. — А я думал, слухи о вашей паранойе преувеличены. Это было сказано таким недовольно-уставшим тоном, что Гарри замер и поднял взгляд. Риддл очередным показушно-ленивым взмахом приманил к себе его палочку, схватив пальцами рукоять. Его брови удивленно дернулись — Гарри, честно, было наплевать почему, — и он слегка покачал ладонью, будто взвешивая. — Верни мне палочку. Оказавшись обезоруженным, Гарри решил не играть с мантикорой и воздержался от почти привычного «Риддл» или еще более опасного — «Том», но назвать противника «мистером Риддлом» гордость ему все-таки не позволила. Но даже этот компромисс не произвел на мужчину никакого эффекта. Точнее, его будто вовсе перестало интересовать все, кроме чертовой палочки. — Интересно… — едва слышно пробормотал он. Но, как только Гарри чуть сдвинулся, надеясь вернуть палочку резким рывком, поза Риддла стала более напряженной, а взгляд прояснился. Этот гад следил. Гарри раздраженно скрипнул зубами. — Что интересно? Моя паранойя? Что ж, за неимением лучшего он мог втянуть соперника в разговор… на то время, которое понадобится, чтобы призвать свою палочку мысленным «Акцио». То есть на очень большое количество времени. Риддл наконец поднял на него взгляд и усмехнулся, вновь сверкнув ямочками. — Нет, недуги разума не мой профиль, мистер Поттер. Мне лишь интересно, что такого вам наговорил Дамблдор, что вы так себя накрутили? — …Дамблдор? Вопрос поставил Гарри в тупик, и он даже ненадолго перестал невербально повторять: «Акцио волшебная палочка». Риддл же, напротив, выглядел до смешного самоуверенным. — Не притворяйтесь: этот вездесущий старик просто обожает усложнять мне жизнь. Гарри фыркнул, скрестив руки у себя на груди. «Акцио палочка, акцио палочка, акцио…» — В самом деле? Дамблдор сказал мне, что вы с ним давние друзья. «Акцио, акцио, акцио…» — О, разумеется, — Риддл скривился, будто ему под нос сунули дюжину тухлых яиц. — Он делает это исключительно из дружеских побуждений. То ли проблема была в том, что Гарри пытался угнаться за двумя снитчами, то ли в том, что он на самом деле никогда должным образом не практиковался одновременно в беспалочковых и невербальных заклинаниях, но его верная остролистная палочка даже не думала возвращаться. И будто в насмешку над его отчаянными стараниями Риддл еще и убрал ее за спину. Или не «будто»? — Я знаю, что вы пытаетесь сделать, мистер Поттер, — снисходительно произнес он, заставляя Гарри мгновенно напрячься и проверить на прочность окклюментные щиты. — И дело не в вашей ментальной защите. Я обучал нескольких одаренных волшебников невербально-беспалочковой магии и прекрасно знаю, как выглядят люди, которые пытаются ее сотворить. Туше. Вместе с тем, как прекрасное лицо Риддла расплывалось в улыбке, Гарри чувствовал, что прямо сейчас зарабатывает пару новых морщин. — И я вас уверяю, мистер Поттер, — Риддл, будь он неладен, прямо лучился самодовольством, — если вы удовлетворите моё любопытство и не будете действовать в той безрассудной манере, которую мне только что довелось наблюдать, палочка вернётся к вам гораздо быстрее.

***

Если подумать, у Джеймса Поттера были причины жаловаться на сегодняшний день. У него не получилось отлевитировать дурацкое перышко на уроке по Чарам, в отличие от зазнайки Риддл. Ему сделали выговор на Истории магии, когда он перепутал Эмерика Отъявленного и Эрика Отравителя, хотя, он был уверен, это сделал бы каждый, включая ту самую Риддл. У его факультета отняли баллы, в конце концов, вместо того, чтобы пригласить его в команду по квиддичу, а теперь он должен был корпеть над проектом не с кем-нибудь, а все с той же Риддл. Или, что еще хуже, с двумя Риддлами. Но в целом все шло неплохо: так или иначе они были в Хогсмиде, у него в руках был мешок карамелек, а все разговоры о Гриффиндоре и Слизерине сводились к спорам, во время которых Риддл смешно багровела и взвизгивала, будто от количество волос на макушке Салазара зависела ее жизнь… И его отец был здесь, в Хогсмиде, а не на работе, где тот пропадал так часто, что Джеймс больше привык проводить время у дедушки с бабушкой или у Грейнджер-Уизли, чем с ним. Он очень дорожил временем, когда они с отцом были вместе. Поэтому, когда его отец посреди спора о лысине Салазара заговорил вдруг рабочим голосом, Джеймс на долю секунды оторопел. Не то чтобы он разозлился или испугался, но, черт, это всегда действовало как прыжок в ледяную воду, когда его папа — смешной, добрый, смущающий и иногда строгий, — превращался вдруг в «старшего аврора Поттера»: сердитого, отстраненного, сконцентрированного только на поимке преступников и очень, очень, опасного. В такие моменты Джеймсу казалось, что перед ним не его отец, а совершенно другой волшебник. И, когда этот волшебник поднялся из-за стола и куда-то повел Риддла-старшего, ему стало не по себе. Но не надолго. А точнее, ровно до той секунды, когда он увидел перед собой удивленно-испуганное лицо Дельфи. И в его голове зародилась не слишком хорошая, но зато веселая мысль. — Ты знаешь, как ловят преступников?.. — скучающим тоном произнес Джеймс. Риддл ожидаемо дернулась и вперилась в него испуганным взглядом, который, впрочем, сразу же стал сердитым — как у кошки, которую потянули за хвост. Джеймс отклонился на спинку стула и сунул в рот карамельку. — Овыфно иф лофят прям на горяфем, — начал объяснять он, но, заметив, что производит на Риддл недостаточно устрашающий эффект, перегнал конфету за щеку: — когда они грабят лавки или квартиры, или, там, пытаются убежать, когда кого-то убьют… — Это знает каждый дурак, — перебила Риддл, отпивая содовую, и Джеймс понадеялся, что та была такой же противной, как у него. — Но иногда преступнику хватает мозгов, чтобы вовремя скрыться и даже не оставить улик, — продолжил он, перекатывая карамельку во рту и наслаждаясь едва скрываемой завистью в глазах девочки, — и тогда авроры действуют по-другому. — Мне не интересно тебя слушать. Риддл явно пыталась выглядеть больше строгой, чем неуверенной, но выходило у нее плохо. Джеймс флегматично взлохматил затылок. — На таких сперва собирают досье со всеми уликами и получают ордер на арест, — пояснил он, вспоминая все, что подслушивал под дверью отцовского кабинета, — а потом, чтобы подозреваемый не успел сбежать, подбираются к нему в какой-нибудь спокойной обстановке… и, БАЦ!!! — Джеймс громко хлопнул в ладоши. — Задержание! Риддл испуганно вздрогнула, покосившись на лестницу, по которой минуту назад торопливо поднялись их отцы… а затем взвилась, как разъяренная вейла. — Мой отец не преступник!!! Джеймс улыбнулся и наклонился к столу. — Да ну?!

***

Гарри как раз собирался высказать Риддлу все, что о нем думает, когда снизу раздался грохот и чьи-то возгласы. Он замер. Шум начал нарастать. К звонким — определенно детским — голосам, выкрикивавшим нелестные фразы, добавилось несколько низких и один — высокий и резкий, больше всего напоминавший Молли Уизли, впавшую в бешенство. — О, — сухо произнес Гарри, чувствуя, как кровь начинает постепенно отливать от его лица. — О, черт. Лицо Риддла стало каменным в мгновение ока. И в ту секунду, когда они буравили друг друга взглядами, Гарри решил, что ему срочно нужно сделать две вещи: разжиться палочкой и бежать. И поскольку его собственное оружие находилось за спиной Риддла, он на автомате перешел к плану «Б»: сунул руку в его карман и, выдернув оттуда волшебную палочку, бросился вниз. — Поттер! Стой! Риддл нагнал его на нижних ступеньках лестницы, но лишь потому что Гарри сам затормозил перед невиданным зрелищем: дымящимся столиком, одним разломанным стулом и разъяренной Розмертой, державшей за шкирку Джеймса одной рукой и младшую Риддл — другой. — Чт… Гарри не успел произнести и слова, как Дельфини вырвалась из хватки хозяйки паба и маленьким черным вихрем пронеслась мимо — к Риддлу, — с громким возгласом «Папа!!!», балансировавшим на грани истерики. Паб на долю секунды погрузился в звенящую тишину. — …что здесь происходит? Вопрос все-таки задал Гарри, потому что Риддл, по всей видимости, пребывал в еще большем шоке, чем он — настолько, что даже обнял дочь. Дельфини всхлипнула. — Я думала спросить это у вас, мистер Поттер, — строго произнесла Розмерта, чьи волосы по какой-то причине слегка дымились, и Гарри совершенно не хотел знать, по какой именно. — Или у вас, мистер Поттер. Она повернулась к Джеймсу, и тот испуганно сжался под ее взглядом. — Простите. Розмерта наконец отпустила воротник его мантии и, уперев руки в боки, вновь повернулась к Гарри. — Эти двое чуть не разнесли мне паб! Что вы на это скажете?! — Эм… — Гарри неловко поджал губы. — Простите?.. Сзади кто-то недовольно вздохнул. Риддл, разумеется. Гарри резко повернулся к нему и нарочито громко подумал: «Тогда сам говори, придурок». То есть он понадеялся, что это было именно так. Но судя по тому, что Риддл почти закатил глаза после этого, — а Гарри решил, что нервное подергивание губ и бровей может пойти в зачет, — он все-таки справился. Риддл отпустил дочь и обескураживающе улыбнулся. — Примите мои искренние извинения, — он взмахнул палочкой, возвращая мебели первоначальный вид. — Мы не хотели доставить вам неудобство. Подпалину на волосах Розмерты он, впрочем, не убрал, хотя — как Гарри уже знал, — был способен сделать это ленивым мановением кисти. Но саму хозяйку паба это не волновало: Розмерта замерла на секунду, а затем ее щеки тронул легкий румянец. — Мерлина на вас нет… — пробормотала она и вполовину не таким возмущенным тоном, с каким налетела на Гарри. — Это, конечно, все мелочи. Но, вы знаете, я не терплю беспорядков в своем заведении… Риддл уже был рядом с ней, склоняя голову в понимающем жесте. Но Гарри уловил и еще один: палец, «ненароком» заведенный за спину и указавший сперва на него, а затем — на дверь. Смысл был кристально ясен. Под воркование Розмерты о том, что им не хватает «женской руки», и тихое гудение остального паба Гарри подхватил Джеймса под мышки и немедленно эвакуировался на улицу. — Джеймс. Сириус. Поттер. — По словам процедил Гарри, как только дверь за ними захлопнулась. — Что ты натворил в этот раз? Его сын тут же напыжился. — Ничего! — Да. Конечно. Ты меня за дурака держишь? — Я ничего не делал! — снова воскликнул Джеймс, вперившись в него хмурым взглядом. — Я только пошутил, а она набросилась на меня как разъяренная курица! — Джеймс! — Что?! — Она была в слезах, — отрезал Гарри своим самым серьезным тоном. Джеймс испуганно вздрогнул и, проиграв их небольшую битву в гляделки, стыдливо отвел глаза. — Кто ж знал, что она такая плакса… Гарри сделал медленный вдох, пока Джеймс неловко покачивался на пятках. — Что ты сказал ей? — Ничего! Следовало признать, что Джеймс был удивительно упрям в этот раз. Но что было еще удивительнее, так это его уши, приобретшие за время их разговора почти что пунцовый цвет, и глаза, становившиеся все более и более виноватыми. — Я просто… — он на мгновение поднял взгляд, но затем вновь опустил его и, хмурясь, уставился на одну из пуговиц отцовской рубашки; его уши окончательно залились краской. Гарри ждал. Джеймс сжал кулаки. — Я просто сказал, что ты арестуешь ее отца, но это была шутка!!! На последнем слове его плечи напряглись до предела, но после — осели, будто он наконец растерял остатки сопротивления. Гарри замер. — Ты сказал ей… что я собираюсь арестовать Риддла? — Ну, да, — Джеймс вновь качнулся на пятках. — Почему? Джеймс вскинул на него обиженные глаза. — Потому что ты так и выглядел! Гарри будто резко дали пощечину. Он сразу вспомнил испуганное лицо младшей Риддл и ее отчаянный крик. Черт. Он в самом деле не подумал об этих последствиях. «Я действительно хотел это сделать, — подумал он, пока Джеймс снова неловко отводил взгляд. — И это поняли даже дети». За ними скрипнула дверь, — как раз вовремя, потому что Гарри понятия не имел, что должен был сказать сыну, — и из паба выглянуло недовольное лицо Риддла. — Вы все еще здесь. Было не совсем ясно, радовал его этот факт или расстраивал, поэтому Гарри просто ответил: — Да. — Прекрасно, — произнес Риддл, едва ли находя в этом что-либо положительное. — Розмерта разрешила мне воспользоваться камином, чтобы отправить детей сразу в школу. Я уже сообщил об этом Слагхорну. — Слагхорну?! — воскликнул Джеймс. — Почему Слагхорну? Риддл смерил его убийственным взглядом, под которым тот мгновенно притих. — Потому что, как бы вы не пытались ухудшить положение дел, мистер Поттер, мы собрались здесь, чтобы отработать ваше наказание, а не получить новое. Джеймс нахмурился и скрестил руки у себя на груди. — Кроме того, профессор Слагхорн может даст вам исчерпывающий ответ на вопрос о достоинствах факультета Слизерин и проследит, чтобы вы усвоили информацию. — Эй! — опешив, воскликнул Джеймс. — Это нечестно! — В самом деле?.. — наигранно удивился Риддл. На Гарри уставилось сразу две пары глаз: одна жуткая и недовольно прищуренная, а вторая — родная и полная безмолвной надежды. Он почувствовал укол неуверенности. — Если только Дельфини усвоит информацию о Гриффиндоре, — ответил он, хмурясь. — От Макгонагалл. Риддл выглядел абсолютно невпечатленным. — Она это сделает. Гарри дернул бровями, даже не попытавшись скрыть свое удивление. Вот так просто? Наказать обоих без криков, споров и указаний на то, что Джеймс провинился больше? — Какие-то проблемы? — Нет… никаких, — слегка помедлив, ответил он, а затем повернулся к недовольно вздохнувшему Джеймсу. — Так будет справедливо. А еще частично избавит их от необходимости самим рассказывать детям о факультетах. Гарри был обязан признать, что это было хорошим решением, пусть ему и не нравилось, когда его мнение совпадало с Риддлом. Поэтому, когда дверь распахнулась шире, он все же подтолкнул вперед Джеймса и сам вошел внутрь. Паб выглядел так, будто никакой драки здесь не было и в помине: о ней напоминало лишь несколько заинтересованных взглядов, которые следовали за ними все время, пока они шли за Риддлом. Тот провел их через весь зал, а затем нырнул под тяжелую штору, скрывавшую от посторонних глаз хозяйскую комнату. Дельфини с Розмертой уже были там. Как и Слагхорн. Или, если точнее, его лицо, очертания которого проступали в камине. — Нет-нет, что вы, дорогая Розмерта, никакого лукавства! — кокетливо спорил он, шевеля тлеющими угольными усами. — Та последняя партия медовухи действительно выше всяких похвал… О! — его внимание переключилось на вошедших. — А вот и второе юное дарование! Джеймс неловко нахмурился. — Дарование? — скептически переспросила Дельфини. — О да! — не то возмущенно, не то с восторгом ответил Слагхорн. — Поднять на уши всех, включая дорогую Розмерту и обоих ваших отцов — это настоящий талант! Розмерта фыркнула. — Ты все такой же бессовестный льстец, Гораций, — беззлобно проворчала она, плохо скрывая улыбку. Дети неловко переглянулись. Джеймс, скривившись, высунул язык. И хотя Гарри сделал бы то же самое, будь он младше, лавры победителя в укрощении разъяренных фурий все-таки пришлось присвоить Слагхорну. — Боюсь, мы отняли у вас уже много времени, Гораций, — вклинился Риддл. Внимание старика ожидаемо перешло целиком к нему, и его пепельное лицо в камине приобрело почти нежное выражение. — О, не волнуйтесь, Том, все в порядке! Хотя… — Слагхорн на мгновение «утонул» в углях, а затем появился снова. — Да, пожалуй, вы правы, мне стоит немного поторопиться! До встречи, Том, Розмерта… ох, и вы тоже, Гарри! — воскликнул он и повернулся к детям. — Жду вас на другой стороне, молодые люди! После этого профессор исчез, и пустой камин вспыхнул зеленым пламенем. На мгновение комната погрузилась в неловкую тишину. — Х-кхм, — Гарри покачнулся на пятках, — дамы вперед? Дельфини недоверчиво покосилась сперва на него, а затем на собственного отца. На лице Риддла не дрогнул ни один мускул. — Ты помнишь, что должна сделать? — строго спросил он. — Да, отец. — Хорошо. Риддл взмахнул палочкой, разглаживая космы, в которые успели превратиться кудри девочки за время короткой драки, и кивнул головой в сторону камина. Дельфини удивленно проследила за ним, но затем отвернулась и сделала шаг вперед. — Хогвартс, кабинет Слагхорна. Зеленое пламя взвилось и мгновенно поглотило ее. Гарри испытал легкий мандраж, как если бы сам оказался внутри камина. Джеймс тоже не торопился: он, хмурясь, переводил взгляд то на него, то на Риддла. — А почему… — начал говорить Джеймс, но тут же пискнул, когда Риддл схватил его за ухо и буквально затолкал внутрь камина. — Ай! — Хогвартс, кабинет Слагхорна. Камин вспыхнул. — Эй! — рыкнул Гарри, но поздно: Риддл уже отряхивал мантию от осевшей на нее сажи и мило улыбался Розмерте.