Слепое наследие (Blind Heritage)

      — Как, вы сказали, зовут вашего сына, Джон? — ошеломленно спросил Майкрофт.              — Иэн Дэвид Брэндон, — представил Джон, который выглядел так, словно изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица. — Мэри хотела назвать его в мою честь, я хотел почтить память своего дедушки, поэтому мы пошли на компромисс. По крайней мере, мы пропустили Хэмиша.              — Слава богу, — услышал он бормотание Иэна от двери.              — Но… вы...              Губы Шерлока подергивались от восторга при виде замешательства брата: — Как ты спрашивал, Майкрофт, я, действительно, говорил с графом о его сыне, который не так потерян, как можно подумать. Или одинок, — добавил он со стальными нотками в голосе.              Майкрофт все еще пытался подобрать слова, и ни Джон, ни Шерлок не горели желанием вмешаться и ему помочь.              Наконец, Иэн спросил: — Он же не собирается снова пытаться заставить меня съехать, правда? Потому что в доме дедушки скучно.              — Ты никуда не переедешь, — сказал Джон, — И я уверен, что Майкрофту и в голову не придет спрашивать, верно, Майкрофт? Я уверен, что ни один из наших отцов не оценил бы этого — хотя, признаюсь, я не знал, что это вашего отца мой попросил о помощи. Он только что сказал мне, что об этом позаботились.              — Но… зачем вам это было делать? — спросил Майкрофт.              Шерлок был рад, что брат задал этот вопрос, потому что он сам отчаянно хотел получить на него ответ. Джон вырос в богатой семье, как и они с Майкрофтом, но повернулся ко всему этому спиной. Успешно. Даже юридически, и, по-видимому, без злобы. Шерлок почти позавидовал.              — Вы же знаете, что я упрямый, — наконец, сказал Джон. — Поверьте, я слышал, как отец жаловался на это всю мою жизнь. Упрямый. Независимый. Это расстраивало нас обоих, — он не мог понять, почему я хотел идти своим путем, я же не мог понять, почему он настаивал, чтобы я просто следовал семейным традициям. К счастью для меня, мой отец достаточно непредубежден, чтобы, более или менее, позволить мне идти своим путем.              Он вздохнул, руки дернулись в поисках отсутствующей чашки чая, прежде чем потереть голову. Он все еще не оправился от вчерашнего испытания, подумал Шерлок, когда Джон продолжил: — Мы договорились, что я пойду своим путем в университет, и он не возражал — не особенно, — когда я пошел в армию, но я знаю: он надеялся, что я оставлю это, когда женюсь, что, конечно, я сделал под своей фамилией. Но... — Он посмотрел на Иэна: — Мы с Мэри любили друг друга, но не подходили друг другу. Какое-то время разлука помогала, но, в конце концов, брак распался, и все больше и больше я проводил все свое время, как Джон Уотсон, а не Джон Брэндон, будущий лорд Андершоу... это звучит сложнее, чем было на самом деле. Просто я практически жил двумя разными жизнями, поэтому у меня были соответствующие разные фамилии. Я не думаю, что большая часть семьи имеет представление о том, что большую часть своего времени я отзываюсь на «Джон Уотсон».              Иэн покачал головой: — Мама сказала мне, когда я был маленьким, что это твоя тайная личность, и я никому не могу рассказать. Когда я был совсем маленьким, я думал, что у капитана Уотсона есть плащ и суперспособности. — Едва эти слова слетели с его губ, как он поморщился, явно желая сохранить эту деталь при себе, но Джон выглядел польщенным.              — Без плаща, но медсестры говорили мне, что мой скальпель просто волшебный, — сказал ему Джон. — И, в любом случае, это упростило ситуацию, разделив мои жизни. Это никогда не было задумано как обман, на самом деле, просто способ сделать себе имя.              — И ваш отец одобрил все это? — Шерлок расслышал неодобрение в голосе Майкрофта. В семье Холмсов подобное никогда не было бы разрешено. Были обязательства и ожидания, и горе тому, кто не смог их выполнить, — как Шерлок узнал на собственном горьком опыте. Его отсутствие заботы о социальных условностях и эксперименты с наркотиками заставили его семью применить драконовские ограничения к нему и его трастовому фонду, когда они пытались контролировать Шерлока. Они ни разу не подумали, что он «психует» из-за скуки и разочарования от уже существующих ограничений. Чем больше они сжимали свою хватку, тем сильнее он боролся.              Мысль о том, чтобы изящно позволить ему идти своим путем, никогда бы не пришла им в голову.              Джон тем временем кивнул: — Он хотел, чтобы я был счастлив, и это не значит, что я пытался уклониться от своих обязательств. Совсем наоборот, я получил возможность жить своей собственной, неортодоксальной жизнью, не влияя при этом на семью. Если бы брак сложился лучше, все могло бы обернуться по-другому, но… И здесь я тоже ни о чем не жалею. В конце концов, в итоге я получил Иэна.              — И все же, что вы говорите своей семье? — спросил все еще ошеломленный Майкрофт. — Когда вы собираетесь вместе на праздники, и они спрашивают, чем вы занимались?              Джон пожал плечами: — О, они знают, что я — врач, поэтому я, в основном, просто говорю, что занят и не могу говорить о своих пациентах, а затем спрашиваю, как у них дела, что в значительной степени заполняет остальную часть разговора. Не похоже, что они сверхъестественно наблюдательны, как вы двое. Я не думаю, что кто-то когда-либо догадался насчет армии, что, даже не говорите об этом, по вашим меркам ужасающе слепо.              — Но… ваше ранение? Как вы его объяснили?              Шерлок заметил, как сузились глаза Джона, и сказал: — Это еще не всплывало, да, Джон?              Тот покачал головой: — По крайней мере, не в моем присутствии. Я не так давно вернулся, не забывай.              — Но они были на похоронах мамы, — сказал Иэн. — И ты немного прихрамывал. Я слышал, как дядя Дэвид задавался этим вопросом.              — Дэвид Брэндон? — удивленно переспросил Майкрофт, а затем покачал головой. — Конечно. Он, должно быть, — ваш кузен, Джон?              Джон кивнул: — Да, вы его знаете?              Майкрофт кивал, но Шерлока не интересовала семья Джона. Он все еще пытался понять, как богатая, влиятельная семья, совсем не похожая на его собственную, могла позволить своему старшему сыну так поступить. Он встретил Джонатана Брэндона чуть больше часа назад, и этот человек казался достаточно вменяемым.              Джон поймал его взгляд и сказал: — Ты слишком много думаешь, Шерлок. На самом деле, это совсем не сложно. Мы с отцом пришли к компромиссу относительно того, чего я хочу, и что нужно сделать. Это не похоже на глубокую, темную тайну или что-то в этом роде. Это было просто тем, о чем я предпочитаю не рассказывать всем. Ты же не рекламируешь историю семьи Холмс, когда имеешь дело с Донован или сетью бездомных? Это просто мешает работе — особенно когда ты пытаешься оказать медицинскую помощь кучке армейских пехотинцев. Джон Уотсон — всего лишь отставной армейский врач. Он и Джон Брэндон вращаются не совсем в одних и тех же кругах, но оба выполняют свои обязанности — только, как правило, не на одном континенте.              Майкрофт выглядел задумчивым: — Это все хорошо, но зачем вам продолжать сохранять свою... вымышленную личность, когда вы вернулись домой?              Голос Джона был усталым, когда он ответил: — Это — вовсе не вымышленная личность, Майкрофт. Все мои профессиональные документы — на имя Джона Уотсона, и, отправлен я домой по инвалидности или нет, я не собираюсь отказываться от своей медицинской лицензии или притворяться, что последних двадцати лет никогда не было. Полагаю, в какой-то момент мне придется пройти через бумажную волокиту, чтобы снова объединить документы, но я был занят. Не похоже, чтобы у Джона Брэндона был избыток обязанностей, отнимающих много времени.              Шерлок заметил, как Джон подпер голову рукой, и решил, что это продолжалось достаточно долго. Иэн, похоже, чувствовал то же самое, потому что вернулся на кухню, чтобы налить Джону чай: — Можно ли пить чай с сотрясением мозга?— спросил он обеспокоенным голосом.              Джон улыбнулся и взял чашку: — Если бы это было не так, британская нация рухнула бы столетия назад. Спасибо.              — Вы действительно выглядите усталым, Джон, — заявил Майкрофт.              Шерлока это действительно позабавило. Как будто Майкрофт обеспокоился бы этим до того, как узнал о наследии Джона? — Да, — сказал он своему брату, — давай подумаем, почему? Из-за того, что кто-то угрожал и беспокоил его сына, пока он справляется с сотрясением мозга, последствиями похищения и близости к смерти прошлой ночью? Когда он должен отдыхать?              — Я не беспокоил...              — Тем не менее, вы это сделали, — вставил Иэн. — Вы намекнули, что я плохо влияю, и что вы можете снова сделать папу одиноким. Или что вам «не хотелось бы его видеть» таким одиноким, каким он был. Вот только он не был бы таким, потому что у него есть я.              Шерлок увидел, как губы Джона изогнулись в улыбке, но тот ничего не сказал, просто сидел и потягивал чай.              Это было почти тревожно.              Однако было трудно беспокоиться, настолько забавляясь взглядом, который Иэн посылал в сторону Майкрофта — оправданно, подумал Шерлок, поскольку Майкрофт на этот раз так сильно вмешался. Всегда было так приятно видеть, как он совершает социальную ошибку, и мысль о том, что он с самого первого дня неправильно понимал Джона? Это было восхитительно (и делало менее неприятной его собственную неудачу).              Он знал, что Джон тоже так думал, потому что он также наслаждался этим разговором... до тех пор, пока его уровень энергии не достиг дна, а кожа не приобрела нездоровый серый оттенок.              И поэтому, бросив многозначительный взгляд на то, как его сосед по квартире обмяк в кресле, Шерлок сказал: — Итак, ты можешь проваливать, Майкрофт. Все под контролем — если только ты не хочешь, чтобы я позвал графа, чтобы ты мог напрямую его оскорбить?              — Не смешно, Шерлок, — отозвался его брат, глядя на него свысока, даже когда он взглянул на слабеющего Джона. — Однако я вижу, что не нужен. Хорошего дня, Джон, Иэн.              — Пока, Майкрофт, — сказал Джон, махнув рукой. — Спасибо, что заглянули.              Шерлок наслаждался выражением лица Майкрофта, когда тот бросил последний взгляд на измученного доктора, прежде чем отвернуться, плотно сжав губы, чтобы оставить их троих в покое.              Месяцы спустя              — У тебя есть подарок для дедушки? — спросил Джон, поправляя галстук.              — И для кузины Сары тоже, — сказал Иэн, скорчив гримасу. — Ты уверен, что не хочешь надеть свою форму?              Джон посмотрел на отражение своего сына в зеркале. Он думал, что они все уладили: — Почему для тебя это так важно?              — Потому что... Ну, это Рождество, и ты дома навсегда, так что это больше не должно быть секретом. Мамы здесь нет, чтобы расстраиваться из-за этого и… Шерлок приедет, так что... Разве люди не будут удивляться?              — Я же говорил тебе, Иэн. Это ни для кого не секрет. Я не возражаю, если ты расскажешь людям. Я горжусь работой, которую я проделал в армии, но я больше не там, и работа, которую я выполняю с Шерлоком, точно не требует униформы. Какое это имеет значение?              Шерлок вошел в комнату, поправляя пиджак: — Разве это не очевидно, Джон? По какой-то причине мальчик тобой гордится.              — Большое спасибо, — сказал Джон, сопротивляясь желанию показать язык.              — Ты уже сказал, что готов «раскрыть» свою тайную личность, но кто поверит в приключения капитана Уотсона без наглядного пособия?              — Да, папа, — сказал Иэн. — Ты же не хочешь, чтобы люди думали, что ты стыдишься этого, правда? И как часто у тебя есть шанс ее надеть?              Джон вздохнул, глядя на них двоих: — На самом деле ты не заботишься об остальных членах семьи, — наконец сказал он. — Ты просто хочешь увидеть ее сам.              — Что мы можем сказать, Джон? Мы тобой гордимся.              — Отлично, — сказал Джон и повернулся к двери, заметив довольный взгляд, которым обменялись двое других. — Я знал, что ты — зануда, Шерлок, но ты, очевидно, плохо влияешь на моего сына.              — Нет, это не так, — запротестовал Шерлок. — Скорее, напротив.              — Как скажешь. Вы двое разберитесь с этим, пока я схожу переодеться. Надеюсь, вам нравится запах нафталина.              #              Оказалось, что его униформа совсем не пахла нафталином. Очевидно, где-то в прошлом месяце они, без его ведома, отдали ее в химчистку. Джон не был уверен, должен ли он чувствовать себя польщенным или управляемым.              И все же было странно знакомо снова надеть свою парадную форму. Конечно, он никогда не проводил в ней много времени — его повседневной одеждой были обычная камуфляжка и медицинская форма, — но все же, будучи капитаном в армии, он долго идентифицировал себя именно так. Даже если эту конкретную форму носили не часто, она все же была частью его жизни, которой он особенно гордился.              К счастью, беготня за Шерлоком поддерживала его в форме, так что парадная форма все еще была ему впору. Он не стал мешкать, зная, какими нетерпеливыми могут быть двое внизу, но не мог не взглянуть на зеркало, чтобы убедиться, что все на месте, застенчиво отметив, насколько прямее он стоит, пытаясь решить, были ли орденские ленты строго необходимы.              — Джон! — раздался голос Шерлока с лестницы. — Ты был единственным, кто волновался из-за опоздания.              — А потом вы двое решили, что мне нужно сменить гардероб, — крикнул в ответ Джон, смахивая ворсинку с рукава. Придется обойтись этим, решил он, потянулся за телефоном и ключами и поспешил к лестнице.              — Папа, — выдохнул Иэн, спускаясь по лестнице. — Ты потрясающе выглядишь.              — Да, да, — сказал Шерлок, потянувшись за своим пальто. — Очень впечатляет. Поехали.              Джон улыбнулся про себя. Он видел, как глаза Шерлока скользили по деталям его униформы, и был уверен, что тот ничего не упустил — если предположить, что он до сих пор не знал каждую деталь службы Джона. Это было единственное, что изменилось после Бассейна. (Он ничего не мог поделать с заглавными буквами, даже в своей голове. Ношение бомбы — это просто автоматически одно из тех событий, когда везде используются заглавные буквы, разве нет?) Во всяком случае, с тех пор Шерлок стал уделять благополучию Джона и Иэна немного больше внимания. На самом деле, со времен дела Слепого банкира, когда он узнал насчет графа, — но Джон знал своего соседа по квартире достаточно хорошо для понимания, что беспокойство Шерлока предшествовало этому знанию, хотя бы на несколько часов. Та опасная ночь укрепила дружбу, возникшую во время погони за убийцей-таксистом — игра Мориарти несколько недель спустя только доказала ее глубину.              Нет, подумал Джон, забираясь в такси, Шерлок, возможно, и не поднял бы шум из-за формы, но не стал бы помогать в организации этого дела, если бы не был заинтересован.              В машине никто не упоминал о форме, и только когда он снимал пальто в доме отца, об этом заговорили: — Новый костюм, Джон? — иронично спросил отец, встречая их у двери.              — Не совсем. Это была идея Иэна — и Шерлока. Очевидно, пришло время раскрыть мою тайную личность.              Брови его отца приподнялись: — И я бы сказал, как раз вовремя. Тебе идет. Иэн, дружище, сделай одолжение, сходи проверь, как там рождественские пироги? Шерлок, рад, что вы смогли прийти.              — Спасибо, что меня пригласили, — сказал Шерлок, передавая бутылку выдержанного односолодового скотча, которую он принес с собой. Они в течение нескольких минут вели вежливую беседу (даже Шерлок), в то время как Джон пытался не теребить воротник своего кителя. Он только начал расслабляться за виски, которое ему дал отец, когда услышал возмущенное: — Джон Брэндон! Только не говори мне, что ты завербовался!              Он коротко поморщился, прежде чем расплыться в улыбке и повернулся: — Тетя Сьюзен, рад вас видеть. И нет, я не завербовался — скорее, ушел в отставку. Могу я представить вам моего соседа по квартире, Шерлока Холмса?              Она едва кивнула удивленному Шерлоку, уставившись на Джона: — Что значит «в отставку»?              — Ушел со службы, — сказал Джон, — около восьми месяцев назад.              — Ушел... Но, Джон? Когда ты присоединился к… что это… к армии?              — Около пятнадцати лет назад, тетя Сьюзен. Просто мы об этом молчали...              — Пятнадцать лет! — он попытался снова не вздрогнуть от пронзительной ноты, вонзившейся в его барабанные перепонки. — А твой отец об этом знал?              К облегчению Джона, он увидел приближающегося отца и подождал, пока тот присоединится к ним, сказав: — Конечно, да. Он был капитаном в КАМК, когда... ушел прошлой весной. Я очень им горжусь. А теперь пойдем, Сьюзен, я налью тебе чего-нибудь выпить.              Он повел ее прочь, и Джон повернулся, чтобы встретить удивленный взгляд Шерлока: — Да, очень смешно. Сегодня вечером будет так весело.              Шерлок ему улыбнулся: — Иэн так и думал. Я думаю, он устал от того, что не может должным образом похвастаться тобой перед своими друзьями.              Джон фыркнул: — Верно. Потому что подростки все время хвастаются своими родителями.              — Конечно, нет, Джон, но ты не можешь их винить. Большинство их родителей безвкусно скучны — отнюдь не супергерои.              — Не начинай, — сказал Джон, в его голосе ясно слышалось предупреждение.              Но, прежде чем Шерлок успел что-то сказать, Джон услышал, как вошел его кузен Дэвид: — Боже милостивый, это должен быть маскарадный костюм, вечеринка? Никто не говорил. Привет, Джон, старина, — сказал он, подходя к ним и пробегая глазами по форме Джона. — Это — твой костюм, хотя должен сказать, что настоящие солдаты обижаются на гражданских, носящих награды, которых они на самом деле не заслужили.              Джон посмотрел на свои ленты: — К счастью, это не будет проблемой. Как у тебя дела, Дэвид?              — Как у меня... Джон. Говорю тебе, это слегка оскорбительно, не то чтобы у нас в семье были какие-то военные, чтобы тебя за это отругать, но все же — я постоянно работаю с военными парнями, и они действительно весьма чувствительны к такого рода вещам. По крайней мере, сними медали.              Джон проигнорировал это и указал на Шерлока: — Это — мой сосед по квартире, Шерлок Холмс. Шерлок, это — мой кузен Дэвид Брэндон, который работает во дворце.              — Да, — сказал Шерлок. — Мы встречались. Он знает Майкрофта.              Дэвид сдержанно кивнул: — Да, знаю. И вы разделяете с Джоном жилье?              — Подожди, как давно вы двое встретились? — спросил Джон, когда Шерлок кивнул.              — Майкрофт рекомендовал его для работы... Ну, я действительно не могу вдаваться в подробности, — сказал Дэвид, оттягивая время.              Шерлок, никогда не склонный к двусмысленности, сказал: — Женщина, Джон.              Теперь настала очередь Джона удивляться: — Дэвид? Это был ты? А я думал, что должен благодарить за это фиаско только Майкрофта.              — Что ты имеешь в виду?              — Дело Адлер, — сказал Джон, — где меня чуть не подстрелили, а Шерлока едва не убило заминированным сейфом как раз перед тем, как его до бесчувствия накачали наркотиками. Огромное спасибо за это, Дэвид.              — Но… Шерлок, вы должны были быть осторожны, — сказал Дэвид, почти заикаясь.              — И так оно и есть — по крайней мере, иногда, — но, поскольку я его помощник...              — Коллега.              — Хорошо, коллега, но суть в том, что если Шерлок работает над делом, то обычно и я тоже.              Дэвид выглядел совершенно безмолвным, когда Шерлок сказал: — Что касается формы Джона... вы говорите, что работаете с военными, поэтому я удивлен, что вы не узнали настоящую форму, когда ее увидели.              Дэвид в замешательстве переводил взгляд с одного на другого, а Джон кивнул: — Капитан Джон Уотсон, КАМК, в отставке, — сказал он решительно. — Тебе нужен еще мой личный номер? Боюсь, я оставил свои жетоны дома.              — Но… Джон? Как это возможно?              — Я отучился, вступил в армию и провел там следующие пятнадцать лет, — сказал ему Джон. — Я ушел незадолго до смерти Мэри, пусть земля ей будет пухом.              Дэвид выглядел ошеломленным: — Подожди... ты сказал Уотсон? — Он повернулся, чтобы посмотреть на Шерлока. — Шерлок Холмс... и Джон Уотсон? Это ты — с блогом?              Джон кивнул, еще больше развеселившись: — Ты его читал?              — Конечно, все это — часть наведения справок, когда Майкрофт рекомендовал Шерлока, — Дэвид покачал головой. — Я не могу поверить, что это — ты. Как тебе удалось все годы держать это в секрете?              Джон пожал плечами: — Просто ничего не говорил. На самом деле, это не было тайной, но я поступил на службу под фамилией Уотсон, а не Брэндон, и было легче держать это в секрете. Я не хотел никого беспокоить. Отец знал, этого было достаточно. Впрочем, хватит обо мне. Что у тебя нового? Как ты связался с Этой Женщиной?              На мгновение Дэвид выглядел испуганным, но затем его лучшая натура взяла верх, и он рассмеялся: — К сожалению, я этого не делал, но вы действительно с ней встречались?              — Да, — отозвался Джон, — и, к тому же, в довольно примечательном наряде. Только пара туфель на высоких каблуках, серьги и ничего больше, пока чуть позже она не добавила пальто Шерлока. Если подумать, ты так и не объяснил, как тебе его вернули, — сказал он, поворачиваясь к другу.              Однако прежде чем Шерлок успел ответить, к нему подошел Иэн, держа в каждой руке по рождественскому пирожку: — Держи, папа. Я знал, что ты не захочешь ждать до конца. Я принес один и для вас, Шерлок.              — Молодчина! — сказал Джон, с наслаждением откусывая от пирога. — Ты помнишь своего дядю Дэвида?              — Конечно. Как поживаете, дядя Дэвид?              — Я в порядке, Иэн. А ты? Наслаждаешься Рождеством? — голос Дэвида смягчился.              Джон на мгновение забеспокоился, но Иэн просто кивнул: — Папа и Шерлок не дают мне скучать и иногда даже позволяют помочь в расследовании, хотя они с этим уже наскучили.              — Наскучили? Потому что я бы предпочел, чтобы тебя не убили?              — Это не меня чуть не подстрелили — снова, — запротестовал Иэн.              — Нет, тебя чуть не проткнули насквозь.              — Но этого не случилось.              Голова Дэвида поворачивалась туда-сюда, как на теннисном матче, но, наконец, он спросил: — Подожди, Джон… тебя ранили?              Тот пожал плечами: — Это не имеет большого значения.              Однако его усилия преуменьшить значение этого были напрасны, когда Иэн сказал: — Это вынудило тебя уйти из армии. Ты чуть не умер. Это — серьезное дело.              — Тогда да, но не сейчас, — сказал Джон. — И, насколько я понимаю, это было хорошо, потому что означало, что я был здесь, а не в Афганистане, когда твоя мать... Ну, в любом случае, это не разговор для вечеринки. Как вы думаете, эти пироги такие же вкусные, как обычно? Я привык к выпечке миссис Хадсон.              — Ты же не порочишь рождественские пироги миссис Хадсон, правда, Джон? — спросил его Шерлок.              — О, нет. Вся ее выпечка превосходна... Но это не значит, что у миссис МакТэвиш нет превосходства в том, что касается рождественских пирогов. Миссис Хадсон хороша, но миссис МакТэвиш — просто великолепна.              Затем разговор перешел в дискуссию о выпечке, а затем другой родственник спросил о форме, и, прежде чем Джон это осознал, вечер незаметно пролетел. Ему даже начали нравиться шокированные лица людей, когда он объяснял, что пятнадцать лет прослужил в армии, хотя и старался избегать разговоров о причине, по которой ушел, и пытался убедить своих кузенов, что он ушел в отставку из-за Иэна, а не потому, что едва не умер.              К тому же, наблюдать участие Шерлока и Иэна в разговорах оказалось невероятно весело. Было почти облегчением видеть, что у Шерлока действительно были хорошие манеры, когда он решал их применить. (Донован и Андерсон, вероятно, никогда бы в это не поверили. Не то чтобы он планировал разделить с ними этот вечер.)              Джон гадал, не следовало ли ему с самого начала не держать это в секрете, но нет, он сделал правильный выбор. Они принимали это сейчас, потому что все осталось в прошлом. Насколько они знали, его жизнь теперь была спокойной и безопасной... хотя, как долго это продлится, когда кто-нибудь соберет кусочки вместе, чтобы связать его с партнером Шерлока по раскрытию преступлений…              — О, боже мой! Кузен Джон, я только что понял. Ты же — Джон Уотсон!              Ага, подумал он, поймав удивленный взгляд Шерлока. Началось.