Остров на краю света

Венди знала, что он подглядывает, знала с первого дня. Скорее всего, он даже не догадывался, кто она, скорее всего, он, мужчина, просто давно не видел женщин, а тут: молодая, красивая, с умопомрачительно сладкими формами, белокожая и, в принципе, одна такая… Леди, аристократка… На острове-то, кроме неё, живут только иссохшиеся пожилые представительницы племени Пиканини, о которых в этом смысле и думать противно, тем более – ему, у капитана наверняка имелись принципы и вкусы. Венди несколько раз уже встречала его время от времени, и Крюк вёл себя учтиво и галантно, не смел навязываться, не позволял себе ни одного лишнего намёка, ни единого спорного взгляда, защитил её, спас, хотя Венди, признаться, думала, что уж пираты-то точно сию секунду пустят её по кругу: кошмарные неотёсанные моряки нашли леди на пляже сразу же, как она только приземлилась, почти у всех у них моментально встал, – сказывалось, наверное, отсутствие дамского общества, Венди чуть не умерла от страха, хотела бежать, но её окружили, она уже успела принять решение выкинуться за борт, если её заберут на корабль… Но вмешался Крюк. Его привлекли грязные смешки и присвистывания, он нагнал экипаж, чтобы выяснить, в чём дело, увидел перепуганную девицу и жадно торчащие сквозь шаровары в предвкушении члены, да и перерезал половину собственной команды, выплёвывая по пути унизительные ругательства о возмутительном поведении и вопиющей безнравственности по отношению к леди. Потом он снял с себя свой алый камзол, накинул его Венди на плечи, закрывая от всех волшебный вид её золотистого платья и всё остальное, скомкано извинился за «этих ублюдков», поклялся жизнью, что никто её не тронет, и поспешил уйти, подгоняя выживших пиратов остриём шпаги. Венди была впечатлена его поступком. На острове ей приходилось несладко. Сбежать в Нетландию казалось потрясающей идеей, да, – до того, как она сбежала. Теперь же она вынуждена была жить на острове в самом прямом смысле словосочетания «жить на острове». Ни кровати, ни ванны, ни средств гигиены, ни сменной одежды, ни даже возможности приготовить еду. Да и еда – сплошные фрукты-ягоды: изловить зверя Венди не умела, освежевать и приготовить тоже, справилась только с тем, чтобы развести огонь. Ей повезло, её приютили Пиканини, накормили, напоили, хотя на пиратский камзол капитана поглядывали с недоверием. Венди, как могла, попыталась объяснить им историю его возникновения на её плечах, но не была уверена, что её поняли правильно. У Пиканини Венди, в общем, и осталась: ей дали кое-какой кров, пропитание, а она помогала со штопкой, показывала старым индейским женщинам разные виды швов и всякие другие премудрости, которыми владела. Но Венди не принимала участие в ежедневных ритуалах, не дружила с племенем, чувствовала себя скорее гостьей и, в основном, гуляла по острову в одиночестве. Попадались ей и новые Потерянные Мальчишки с Питером, она хотела пообщаться с ними, порасспрашивать о том, о сём, но все они, как один, пугались и сбегали от неё, видимо, думая, что она – взрослая леди – поругает их за грязные руки и чумазые щёки. Капитана Венди заметила сразу же. Сначала почувствовала себя неуютно, вернулась в индейскую деревушку. На следующий день решилась прогуляться к пляжу, наблюдая тайком, как он следит за ней из джунглей. Ещё позже сходила на водопад, омыла ноги, но капитан снова не разрешил себе подходить близко. Даже когда как-то раз Венди нырнула в озерцо, укрытая от любопытных глаз индейским балахоном, Крюк не посмел выглянуть из укрытия слишком явно. Тогда-то Венди и поняла, что он не приближается, возможно, по той же самой причине, по какой его пираты были воодушевлены её присутствием в Нетландии, но он – присматривает за ней. Сколько времени так прошло – Венди не знала. Считала дни, сбивалась, считала снова, потом плюнула на это бесполезное занятие. К индейцам привыкла, к Крюку – тоже, потому-то и разгуливала одна по волшебному острову смело: знала, что капитан, который оказался, как ни странно, достойным человеком, защитит её от дикого зверя или от похотливого пьянчуги из своей команды. К слову, ни одного пирата, кроме самогó капитана, Венди ни разу больше не видела, а с Крюком случайно пересеклась несколько раз, и тот, если не успевал скрыться, всегда снимал перьевую шляпу, низко кланялся, устремлял вверх руку и крюк в знак того, что не имеет плохих намерений, и спешил убраться с дороги, не смея даже поднять на красавицу-леди своих глаз. Венди думала заговорить с ним, но не знала, как, а он всегда исчезал раньше, чем она могла бы подойти на приемлемое для беседы расстояние. Кроме сегодняшнего вечера. Сегодня Венди почему-то решила прогуляться ночью, выйти к морю, посидеть в одиночестве под огромной волшебной луной, подумать и задаться, наконец, уже вопросом, которого избегала очень и очень долгое время: как жить дальше. Оставаться в детской сказке, конечно, она не собиралась, однако и что предпринимать – ума не могла приложить. С такими мыслями молодая леди ступала по знакомой тропинке, с такими мыслями и осталась бы до утра, если бы не привиделся ей силуэт с подозрительно знакомой дикой шевелюрой вдалеке у большого камня. Или не привиделся? Крюк, предположила Венди, тоже решил полюбоваться видом звёздного купола Нетландии, он вальяжно приник спиной к гладкой поверхности валуна, вытянул одну ногу, на вторую удобно устроил локоть руки с крюком, и леди задумала подсесть к нему, чтобы развлечь себя беседой. Подошла поближе, успела, слава богу, разглядеть всё до того, как обронила бы приветствие, замерла, как вкопанная, вылупила глаза и поднесла руки ко рту. Её изумлённый вдох потерялся в шуме ночного прибоя. Венди всего-то раз видела, как это делают мужчины, и это было продемонстрировано ей с таким презрением и снисхождением, что она долго тогда отходила от тошнотворных впечатлений и силилась позабыть неприятное зрелище. Если бы капитан делал это так же, она наверняка бы моментально сбежала и, вероятно, расплакалась бы, как только отдалилась бы на достаточно безопасное расстояние… но Крюк… Крюк… он… не торопился. Не старался достигнуть быстрого результата, чтобы избавиться от лишнего давления и плюнуть в лицо морали и добропорядочности. Он… (Венди только сейчас осознала, что не дышит, и постаралась бесшумно впустить воздух в лёгкие) наслаждался. Покрасневшей от стыда леди было не видно его лица, только каждым витком отражающие лунные блики кудри, расслабленную позицию тела и то, что (о, боже!!!) он ласкал пальцами здоровой руки, но глаза у него наверняка были закрыты, а губы, наоборот, приоткрыты, судя по протяжным стонам, которые он издавал. Капитан явно находился где-то глубоко в своих фантазиях и доставлял себе удовольствие… по-разному… менял темп, положение руки, интенсивность, но, в целом, был медлителен и как-то… Венди приняла решение как можно скорее капитулировать с места событий, когда ей в голову пришло слово «поэтичен». Поэтичен. Три дня она просидела в своём вигваме, почти не выходила и ни с кем не общалась. Её бросало то в жар, то в холод, но больше в жар, капитан Крюк и его… развлечение… преследовали воображение разными образами, постыдные ощущения атаковали Венди, сводили с ума, и она изо всех сил старалась им не поддаваться. Как к четвёртой ночи она снова оказалась на берегу, высматривая капитана у валуна, она не поняла. Крюк не пришёл. Венди в итоге провела время до рассвета под луной, как изначально и планировала, но мысли в голове у неё были совсем другие. Застукать Крюка ей удалось ещё через три дня, он снова сидел, облокотившись на камень, снова делал… это… был, правда чуть менее сдержан, чуть более страстен, и догадка о том, что у капитана, наверное, имеются… разные… фантазии, чуть не отправила смущённую и любопытную леди в обморок. В этот раз она смотрела подольше, но сбежала, как только стоны, которые можно было бы описать, как «сладкие», стали похожи на «несдержанные». Этой ночью Венди, тревожная, взволнованная, даже смогла уснуть, и капитан Крюк ей приснился. Сон она не запомнила, запомнила только, как проснулась к полудню с ноющим желанием заснуть обратно. Учёт дням Венди давно уже не вела, зато стала считать ночи: вычислила, что капитан не так уж и часто для мужчины в расцвете лет и, к тому же, пирата, которому начихать на всё и всех, и который мог бы делать это по несколько раз в сутки, радует себя этой… этим… (на языке почему-то крутилось слово «шалость», но оно однозначно не подходило для капитана Крюка, так же, как и слово «процесс»: то, что он делал, было больше похоже на тайные свидания с воображаемыми дамами, каждая следующая фантазия несла в себе новый сюжет, явно отличающийся от предыдущей, и Венди казалось, что она сходит с ума) …занятием. Она ни разу не решилась досмотреть до конца, всегда убегала и молилась всем богам, чтобы капитан Крюк не узнал, что не только он наблюдает за ней днём, а она тоже подглядывает за ним – ночью. Мысли в голове у леди, те, которые появились сразу, в первую же секунду, как она впервые увидела капитана – таким, проявлялись всё более чётко, смущали всё реже, вызывали всё меньше стыда, и, когда желаниям совсем уж невозможно стало противиться, Венди тоже кое-что сделала. Она позволила ему себя увидеть. Фантазия у Крюка в тот раз была какой-то особенно нежной и чувственной, это тоже повлияло, наверное, он почти лежал, спрятанный за излюбленным камнем, и едва двигался, дотрагивался до себя лишь подушечками пальцев и вздрагивал от каждого прикосновения. Хмельная от впечатлений, как от крепкого вина, Венди прошла мимо него на расстоянии, достаточном для того, чтобы сделать вид, что не заметила его, приблизилась к кромке воды, приподняла подол своего золотистого платья, выбранного для этого маленького приключения, так, чтобы открыть ноги чуть ли не до самых бёдер, и вошла в воду почти по колено. Как вести себя дальше – она не придумала, голова кружилась так сильно, что Венди чуть-чуть не падала, стоны за её спиной сначала утихли, а потом леди послышался такой звук, как если бы Крюк укусил сам себя за руку, чтобы не зарычать или не захныкать. Знай Венди, что мысль о том, что капитан только что испытал высшее наслаждение, глядя на её ножки, окажется такой невыносимо приятной, она, может быть, и не решилась бы на столь отчаянный поступок, но всё уже свершилось, Венди впервые почувствовала, как это, когда она – хочет, мир закрутился с невероятной скоростью, она отпустила платье, умылась, не подумала о том, что наклоняется, и что Крюку в связи с этим открывается чудеснейший вид с самого прекрасного женского ракурса (Крюк-таки захныкал, и громко, но Венди этого не услышала), и, с трудом передвигая ноги потому, что это вызывало желание стонать совсем так же, как делал это капитан, прошлась вдоль линии прибоя, отдаляясь от большого камня. – Сирена… - беззвучно заикнулся ей вслед капитан. После такой безрассудной вольности Венди просидела в вигваме ещё три дня и чуть не умерла от неразрешённого возбуждения. Капитана, который тоже теперь сходил с ума, случайно-запланировано лицезрев невероятной, по его мнению, красоты женские бёдра и… ракурс… Венди приметила, когда пришла омыть ноги к водопаду. По своему обыкновению Крюк приглядывал за ней издалека, и какой-то (известно, какой, конечно же) бесёнок дёрнул леди ещё его подразнить. Стоял белый день, но на водопаде никого не было, индейцы отмечали ежедневное солнцестояние, Питер с Мальчишками гостили у русалок на пляжике лагуны, пираты вообще как будто испарились с того самого первого дня, и Венди, прежде чем успела бы обдумать озорную идею и отказаться от неё, скинула с себя алый камзол. Полностью обнажённая, она шагнула к водопаду, подставилась под те его струи, что били помягче, удивляясь тому факту, что совершенно не стесняется, освежилась, а потом нырнула в приятное неглубокое озерцо. Вынырнула прямо напротив того места, где укрывался капитан (его глаза, и не только глаза, едва ли не торчали из-за куста), вышла из воды ему навстречу, нарочно глядя в другую сторону, наклонилась – теперь уже умышленно – за камзолом, завернулась в него и направилась в сторону индейского поселения. Бедняга-капитан вышел к озеру сразу же, как божественная леди скрылась из виду, чтобы выстирать треклятые бриджи, которые он не успел приспустить. А Венди, сидя в вигваме, впервые позволила себе сделать что-то такое, в чём даже под страхом долгой и мучительной смерти никому бы не призналась. Она потрогала себя. И то, что она ощутила, впечатлило её так сильно, что она поскорее убрала руку, залилась свекольной краской и решила продолжить как-нибудь ночью, чтобы никто не ворвался к ней и не увидел лишнего. К ночи, правда, закралась идея сделать это не в вигваме, а где-нибудь в более романтичном месте, например, на берегу у большого камня, если там будет не занято. – Чёрт… - послышался ошалелый шёпот где-то у Венди над головой, но леди не придала ему значения – была не в состоянии. Она находилась глубоко в процессе познания себя, с ней вот-вот должно было произойти что-то восхитительное, что-то… яркое… сногсшибательное… Венди никогда раньше не делала ничего подобного, и не сделала бы, не очутись она посреди острова на краю света вне всех обществ и цивилизаций, волна неизведанного удовольствия захватила её, подняла высоко в небо, Венди распахнула глаза, открыла рот, изогнулась навстречу чему-то долгожданному и незнакомому, а потом вскрикнула и зажмурилась. Ей показалось, что в её теле случился взрыв, что все эмоции переполнили её, выплеснулись через край, всё пульсировало, сжималось, хотелось побыть в этой сладострастной пытке подольше, но импульсы постепенно утихли, и леди обмякла. Венди не хватило воли перестать делать то, что она делала, пальцы медлительно ласкали секретное место, вызывали прилив нового возбуждения, голова шла кругом. – Чёрт, - вымолвила она устало, и ей показалось, что это слово уже звучало недавно в её ушах. Никак не в силах ни остановиться, ни развернуться, чтобы удостовериться в том, что она на пляже – одна (или – не одна), леди сумасбродно прошептала: – Ты здесь?.. М-м-м… м-м!.. М… здесь?.. Ты… смотришь?… Никто не ответил. Её собственное сбившееся дыхание смешивалось с шумом волн. – Чёрт… чёрт… - она прогнулась сама себе навстречу, вообразила, что капитан прямо сейчас находится у неё за спиной и занимается тем же, тело отозвалось новой волной наслаждения, и Венди сладострастно выдохнула, – Ничего себе… ничего себе… Интересно, сбежала бы она из дома, если бы раньше узнала, что можно делать так? Вернее, нет, нет, делать так, конечно нельзя, неприлично, запрещено, но… если тайком… Такое блаженство… рай на земле… значит, это испытывают мужчины?.. Почему вся радость от близости достаётся им?.. Венди вдруг представила, что ей мог бы овладеть капитан Крюк, и чуть не захлебнулась от возбуждения: отдаться мужчине, которого в этом смысле она нашла… поэтичным… он бы, наверное, не грубил… сделал бы это без спешки… Правда, он же пират, вряд ли он стал бы с ней особенно церемониться, если бы она ему позволила… С другой стороны… он вёл себя так уважительно… учтиво… Она ведь могла бы попросить его, скажем, поцеловать её? – О-о-о! О! О! - это Венди представила, как целуется с капитаном Крюком, ножки её разомкнулись, рука заскользила активнее, а за спиной теперь уже совсем явно послышался плохо сдержанный стон. Венди списала его на собственное воображение, но сбивчиво выдохнула вслух: – Я думаю о том… как ты бы поцеловал меня… Джеймс… – Чёрт… - был тихий, но резкий ответ, такой, как если бы капитан пытался сдержать прямо сейчас что-то очень мощное и интенсивное. Он и пытался, вообще-то, хотя мог бы уже не слишком переживать на эту тему, бриджи его уже вовсю свидетельствовали о том, как он не сумел остановить неумолимую реакцию тела на вид прекрасной девицы, явно впервые дарящей себе высшее наслаждение, но тот факт, что капитан тоже испытал его вместе с ней, никак не помог ему расслабиться и остыть. – О!!! О!!! - Венди совсем захныкала, – Ты здесь!.. Здесь!!! Поцелуй меня… пожалуйста… поцелуй… Видимо, не вольный противиться этой просьбе, капитан тихонечко, чтобы не напугать, опустился рядом с Венди на колени. Он придерживал себя между ног, то ли желая скрыть всё, что предательски просочилось сквозь ткань, то ли пряча свой отчаянно возбуждённый вид, то ли просто как-то по инерции он не смел освободить себя, не смел ласкать, только глядел на вендину ручку у спущенных панталон, и был не в силах сбежать. – Поцелуй… прошу… - леди не посмотрела на него прямо, наверное, чтобы сохранить ощущение, что он – плод её воображения, и капитан, едва живой, дрожа всем телом, наклонился к её личику. Он выбрал поцеловать щёчку. Венди чуть не лишилась чувств от робкой невинности этого мимолётного поцелуя. Говорить она больше не смогла, едва была способна гонять воздух через открытый рот, ей показалось, что она тает, горит и искрится сумасшедшими вспышками. Осторожные губы сомкнулись тогда где-то у ключицы, задержались там в крошечном прикосновении, ожидая, видимо, разрешения действовать дальше, и, когда леди, явно уже готовая сорваться с края, протяжно запела, капитан, сам не свой, словно в бреду оставил ещё несколько поцелуев вдоль изящной линии шеи. Больше она не выдержала. Волна накрыла её, подняла высоко в небо, швырнула в пульсирующую удовольствием пропасть, а бедный капитан только смотрел на всё, остолбенев и воткнув крюк в песок, чтобы не упасть. – О… о… почему я не делала так раньше… - сквозь отдышку вымолвила раскрасневшаяся леди, – И мне совершенно не стыдно… это… восхитительно… Капитан хоть и сидел рядом, однако ответить не мог: Венди было не видно, но он, как только она убрала руку и случайно угодила дрожащей кистью в его ладонь, неотрывно смотрел на то, что божественно прекрасная леди только что бессовестно ласкала в его присутствии, закусывал губы чуть не до крови и незаметно гладил один скользкий пальчик. В общем, Венди догадывалась, что капитан Крюк давно не видел женщин, но ей вряд ли пришло бы в голову, что достойных и красивых леди он вовсе не знал. Разумеется, он не платил за близость прямо уж всем, в различных портах, куда заходил в далёком прошлом Весёлый Роджер, находилось множество жительниц прибрежных городов, желающих ублажить молодого красавца-пирата, но ни одну из них нельзя было бы назвать достойной или красивой. Попадались максимум миленькие, но то было так давно, что Крюк не упомнил бы даже ни одного имени, не смог бы извлечь из памяти ни одного лица, хотя в те времена оставался ещё двуруким и любил закопаться всеми десятью пальцами в длинные женские волосы и разглядывать румянец на щеках у тех дамочек, кто был более или менее ему по вкусу. Волшебная леди, что появилась на острове, измучила всё его мужское существо. Конечно он, человек истинно благородный, не смел приближаться к ней, заговаривать или как-то уделять внимание, думал, что ему – гадкому калеке – не место подле светской особы, к тому же, на пальчике у неё блестело кольцо, хотя леди, он заметил, предпочла избавиться от него на следующий же день после своего спасения от шайки грязных похотливых головорезов. Но, приглядывая за стройной красавицей, капитан (в этом он не признался бы даже сам себе) преследовал не только высокую цель защитить неожиданную гостью в случае чего, вся его мужская природа тянулась к ней, словно намагниченная, чтобы хотя бы просто… посмотреть… Русоволосая богиня атаковала и завоевала все его мысли, все фантазии, она завладела им целиком, манила, соблазняла, носила его камзол на голое тело, и Крюк сгорал, не находясь, как жить дальше. Он был покорён, испуган, предан, он мог бы просто взять возбуждённую леди, когда увидел её на своём месте у камня, и она бы не отказала, но он был – влюблён в неё. Поэтому выбрал лишь неуверенно коснуться губами щёчки, а теперь держал руку, скользкую от вожделения, выглядел, как юный идиот, не умеющий контролировать свои реакции и желания, смотрел на нечто такое нежное, что и слов для описания не подобрать, мечтал целовать леди – там, и боялся пошевелиться. Он не заметил, что леди пришла в себя и, облизывая губы, разглядывала его лицо. Прочитав ли его мысли и порывы во взгляде, догадавшись ли интуитивно, Венди, дыхание у которой никак не восстанавливалось, взяла его руку, потянула, и капитан послушно подвинулся ближе, явно не соображая, что происходит. Женская кисть, а за ней и мужская, направились к той самой точке, в которой утопали, как в омуте, восторженно-голубые глаза. Муж никогда не трогал Венди руками, Венди и сама себя с этой целью коснулась впервые буквально вот только-только, но она смело выгнулась навстречу длиннопалой ладони, украшенной золотыми перстнями, поддаваясь какому-то неукротимому порыву, и едва ли не потеряла сознание, когда несмелые пальцы тронули её лоно и стали осторожно, почти неощутимо скользить вдоль. В глазах у Венди потемнело, она сомкнула реснички, изо всех сил стараясь не забывать впускать воздух в лёгкие, хриплый стон над её головой возвестил о том, что капитан, видимо, снова испытал что-то постыдное и бесконтрольное, однако он не отстранился, не дёрнулся, чтобы приспустить бриджи, лишь тихонечко заскулил, но даже не чертыхнулся. Скользкая и бесстыжая, Венди буквально чувствовала, как течёт и жаждет большего, вожделение дурманило ей голову, подсказывало сумасшедшие идеи, вызывало головокружительные ощущения и ужасно непристойные мысли. Длинные пальцы с перстнями замерли в оцепенении, когда женская ручка коснулась мужского бедра. – О, пожалуйста… пожалуйста… не останавливайся… - Венди сама приласкалась к замершей на месте мужской руке, и контакт от того случайно стал глубже, – Не знаю, что со мной… но я хочу ещё… Само понимание того, что она говорит всё это вслух, запустило в женское тело электрические искры, Крюк, наверное, почувствовал это, так как стал дарить Венди более осознанную, хотя и очень неуверенную ласку. Леди так и извивалась под его рукой. – И я хочу потрогать тебя… хочу посмотреть поближе… боже… боже… ты покажешь мне, Джеймс? – Ч-что… а-а-ааргх!!! - он заикнулся и застонал так откровенно, когда леди тронула его никак не унимающееся возбуждение, что Венди чуть снова не окунулась в мир высшего наслаждения, – А-а-аргх!!.. М-м-мф… Мф… Бриджи были раскалённые и вымокшие насквозь, такие, что просто позор, а плоть всё наливалась, подпрыгивала навстречу неумелым касаниям с завидным энтузиазмом, и капитану хотелось немедленно провалиться сквозь землю, и, одновременно, хотелось сильнее вжаться в женскую ладошку. Он сделал второе, случайно, это вышло само по себе, проворные пальчики ощупали его, изучили, нашли пару кнопочек на штанах… Капитан опомнился, когда почувствовал собственную наготу. Леди смотрела на него, открыв рот, как безумная. Ручка снова потянулась… – Нет, нет… - простонал капитан, но в силу некоторых своих особенностей перехватить вендину кисть не смог, и она коснулась его подушечкой пальца в самом очевидном месте, – О-о-ох!!! О!!! О-о..!!! !!! !!! Чёрт, чёрт!!! Нет… нет… не трогайте… не выдержу… я сейчас… опять… о-о-о, чё-ё-ёрт!!! Нетландское ночное небо освещала луна, и Венди было видно, как на лбу у капитана выступила испарина, он зажмурился, напрягся, чтобы сдержаться, одна капелька просочилась, медленно скользнула вниз, и Венди, не особенно соображая, что делает, размазала её не слишком-то поэтично, но, судя по всему, эффективно, так как Крюк из последних сил отпрянул от неё, желая, наверное сохранить чистым её платье… Он отскочил недостаточно далеко, брызнул прямо на обнажённые бёдра, на живот, этот вид совсем свёл его с ума, он зарычал, выругался, вынужден был убрать кисть от райских врат, чтобы поймать остальное, а Венди всё смотрела на него, не вольная отвести глаза, кусала губы и думала о том, что он мог бы делать это внутри неё. – Простите… простите… виноват… - он извлёк платок из нагрудного кармана и принялся стирать с нежной кожи следы своей несдержанности, – я бы никогда… никогда… простите… много лет не видел женщин… лет двадцать… чёрт… чёрт… Момент был чувственный, интимный, полный волнительных эмоций, но Венди вдруг вспомнила этот платок. Никак не устояв, случайно увидев эту сцену, как будто, со стороны, где она в спущенных панталонах и задранном платье буквально валяется, хмельная от вожделения, на пляже, сверкая всеми прелестями, а бедняга-капитан Крюк, мучимый неугомонной эрекцией и тоже обнажённый до колен, пытается очистить от себя мягкий животик, горбясь со стыда потому, что этот процесс заставляет одну часть его тела гордо и величественно смотреть вверх, Венди залилась чудным серебристым смехом. Крюк поглядел ужасно виновато сначала на неё, потом на своё целеустремлённое состояние, затем снова на неё и тоже засмеялся. Ситуация была крайне идиотской. – Я не знаю даже Вашего имени… - глупо вымолвил капитан. Влажный платок был брошен на землю, вместо него капитан вежливо взял изящную женскую ладонь, поднёс к глазам, чтобы рассмотреть, как величайшее сокровище, и тихонечко поцеловал тыльную её сторону, как если бы представился и хотел поприветствовать. – О!.. О!.. - леди залилась краской, и Крюк тогда позволил себе украсить её дрожащую кисть целовать набором бережных поцелуев, – О!.. Джеймс… нет, нет, я не скажу т… - тут Венди вдруг осознала, что всё время звала его на «ты», и именно это, в обход всего прочего, показалось ей верхом неприличия, – э-э… Вам… я Вам не скажу… пока… о… о… Новые поцелуи были направлены вверх по руке от аристократичной косточки запястья к самому плечику, а оттуда спустились ниже к декольте. Венди никогда не дарили подобных ласк, она затрепетала, начала томно вскрикивать, ручки её сжали подол платья в кулачки, а капитан, которому казалось, что он горит в собственном бреду, прошептал: – Я бы хотел знать Ваше имя… Вы позволите мне… заслужить его… может быть… Вы так красивы… Богиня… это не потому, что я давно не знал любви… вообще не знал настоящей любви, если честно… Вы правда красивы… похожи на Венеру Боттичелли… только глаза серые… как английское небо… как лезвие моей шпаги… как открытый океан… – Джеймс!.. Джеймс!.. Кто бы мог подумать, что губы капитана Крюка хранят столько невыраженной нежности? Он спросил разрешения (спросил разрешения!!!) обнажить и целовать грудь, Венди предполагала, что он сожмёт её, как это обычно (она знала от всех без исключения своих подруг) любят делать мужчины, но капитан только нарисовал губами округлые контуры, приласкался усами, тактично уточняя, нравится ли его леди такая ласка, не царапает ли, запустил под поясницу руку с крюком, проявляя великую осторожность, а вторую направил к лопаткам, приподнимая женское тело себе навстречу. Не находись Венди уже в положении лёжа, она бы непременно отправилась прямиком в обморок. А когда капитан скромно обозначил, что желает «хоть на секунду дотронуться до чуда», «коснуться живьём всех своих самых сокровенных тайных фантазий» и сомкнул губы в застенчивых поцелуях – там, преклонившись перед леди, словно перед алтарём, Венди, кажется, всё-таки лишилась чувств на мгновение. Имя капитана сорвалось с её уст сладострастным всхлипом, она прогнулась, запрокинула голову, почувствовала, что вот-вот потеряет над собой контроль, подхватила Крюка, умоляя его в срочном порядке сделать её своей, капитан пытался как-то сопротивляться, объяснял, запинаясь, что не выдержит и минуты, но Венди, в итоге, сдалась первой, стоило ему только соединиться с ней в самом восхитительном контакте из всех возможных. Сам капитан почти не двигался, он растворился в ощущении того, как леди обнимает его в микроскопической пляске, и догнал её сразу же, понимая, что противиться всё равно бесполезно. Потом он рухнул без сил, объявил, что любит её, сказал, что подарит ей весь этот остров, весь мир и все свои сокровища, если только ему позволено будет уснуть рядышком, и Венди ответила тем, что безмолвно закопалась ноготками в спутанную пиратскую шевелюру, прижала буйную голову к плечу и утопила в иссиня-чёрной кудрявой макушке благодарный поцелуй. Последней мыслью Венди перед тем, как сон закачал её на ласковых волнах вязкой дрёмы, было то, что она не знает, как раскрыть Крюку тайну своей личности, боится, что это отпугнёт его, и желает, чтобы он засыпал на её груди каждую ночь. Ей снилось, что капитан Крюк поёт ей романтичную колыбельную, называет маленькой девочкой, ласково приглаживает щёчку, любуется её губами и качает головой, приговаривая «не может быть… не может быть». Проснулась она оттого, что кто-то любовно шептал ей на ухо: – Маленькая… проснись… проснись, красавица… я потревожу тебя на секундочку… Сладко зевнув и поморгав глазками, Венди почувствовала, что летит. Испугалась, вцепилась в капитана покрепче, поняла, что он держит её на руках, и Крюк умильно хохотнул в усы, прижимая её покрепче, удерживая на весу легко, словно пушинку. – Доброе утро, маленькая моя богиня… мы в пещере за водопадом, - сразу обозначил он ей, когда Венди стала сонно оглядываться, – тут пресное озерцо, ты бывала здесь? Я взял на себя смелость отнести тебя… прости… Боже! Я не могу поверить, не могу поверить..! Красавица… о… Он смотрел так преданно и восхищённо, что Венди почудилось: Крюк сейчас или расплачется, или рассмеётся. Но капитан только улыбался и продолжал: – Милая девочка… разреши, я поставлю тебя, чтобы не класть на холодные камни?.. Установив обмякшую со сна девицу на ноги и убедившись, что она не падает, Крюк поспешил снять с себя свой шикарный синий камзол, который носил вместо красного, того, что подарил Венди, расстелил его и предложил леди сесть. – Прости, что разбудил..! Ещё совсем раннее утро, пожалуйста, спи, если хочешь, я постерегу твой сон. Здесь нас никто не увидит. Мысли в голове немного путались, и, да, всё ещё очень хотелось спать, так что Венди доверилась капитану, села на согретый теплом его тела камзол, Крюк примостился рядом, и она тогда прилегла. Хотела уложить ушко ему на бедро, но капитан, виновато посмеявшись, отстранил от себя её головку. – Попозже, Венера моя, ладно? Боги, бо-о-оги… Я мечтаю укачать тебя… я – я! Тебя – тебя! Боги! И гладить твои волосы, пока ты будешь спать… Но – не сейчас… Сейчас мне следует освежиться и как следует выстирать штаны… О! Маленькая озорница… ты заставила меня испытать… кое-что… Надеюсь, тебя это не разозлило? Не огорчило? Приношу извинения, это дикий позор, конечно, но я ничего не мог поделать!.. Я слишком долго был одинок! Полусонная Венди уже почти не воспринимала его слова, послушно свернулась клубочком рядом с капитаном, Крюк напел ей колыбельную, разделся, когда леди совсем уснула, прикрыл её ножки своей блузой и нырнул в озеро. Он плавал часа два кряду, не меньше, постиранные бриджи успели полностью высохнуть, ещё полчаса потратил на то, чтобы собрать ягод для красавицы-леди, потом подсел-таки к ней, облокотился спиной на каменный свод пещеры, подтянул сонную нимфу к своей груди, обнял. И тоже уснул. – Джеймс… - Венди, встрепенувшаяся ото сна, когда капитан вздрогнул, хотела спросить «Вы спите?», потом поняла, что то, что Крюк утром звал её своей и на «ты», а также пел ей, ей не приснилось, и запнулась. – М-м-м-хм, - был хриплый ответ, – Ты проснулась, маленькая красавица?.. – Да, кажется… – Проголодалась? Я собрал тебе ягод. Не открывая глаз, капитан пошарил кистью сбоку от себя, нащупал ягодную кучку, взял горсть и предложил Венди угощение на ладошке, продолжая аккуратно обнимать её рукой с крюком. – Попробуй, это самые сладкие, что здесь растут… Похожи на тебя… сахарные… медовые… бедовые… Что-то поменялось в капитане Крюке. Вчера ещё Венди казалось, что он её, как будто, боялся, а сегодня он был… был… Он говорил об этом, но она не придала значения, решила, что несерьёзно… Венди немного отстранилась, и капитан открыл глаза. Посмотрел печально, восторженно, удивлённо и преданно. С надеждой. В сомнениях. Улыбнулся. Протянул ладонь с ягодами. Он был глубоко в неё влюблён. Рука у него была занята, капитан всё тянул её, словно, если бы леди приняла это угощение, у него сбылись бы все самые смелые мечты, Венди взяла одну ягодку, потом ещё одну, третью положила ему в рот, четвёртую тоже, а потом расправила витые чёрные кудри и подумала, что никого красивее капитана Крюка в жизни не встречала. – Я должна сказать, Джеймс… - Венди всё ещё затруднялось выбрать между «ты» и «Вы», – Должна признаться… – …и назвать мне своё имя, да? – Да, - она опустила глаза, – Вы догадались, да? Или ты… ты догадался… – О… маленькая моя сказительница… моя сказка. Я узнал тебя, узнал утром когда проснулся… разглядел… думал, с ума сошёл, думал, это морской дьявол спутал мои мысли… Но… ты ведь особенная… маленькая особенная звёздочка… у тебя кое-что есть… вот здесь… Сглотнув, капитан Крюк с величайшим благоговением тронул пальцем уголок девичьих губ. – Такой крошка… никто не забрал его у тебя… ты, наверное, думала, что подарила его Пену… но он ведь ребёнок, не понимает… ты подарила, но он – не взял… а теперь… теперь ты снова здесь, и теперь я люблю тебя вместо него… и… вместо твоего мужа тоже, да? Ты ведь сбежала, видимо… кольцо выкинула… Он обижал тебя, Венди? Не зная, как выразить словами эмоции, что нахлынули волной от этого трогательного монолога, Венди тихонечко прижалась к капитану, обхватила его рельефный подтянутый торс, и Крюк почувствовал, что она плачет. – О… о… малышка… маленькая моя девочка… я расстроил тебя? Сказал лишнего? Прости меня… я и так натворил дел… Ягоды были высыпаны обратно в кучку, а рука и крюк сцепились у Венди на плечиках. – Венди… маленькая Венди, боги! Какое сладкое имя… Та самая Венди..! Я дурак, Венди, дурак! Я влюблён в тебя, влюблён с первой секунды. Живи я в Лондоне среди множества дам, всё равно влюбился бы в тебя. А ведь я казнил тебя на доске, когда ты была совсем ещё малышкой… сколько лет прошло? Сколько тебе лет? Сколько лет мне? Я запутался… Ничего, ничегошеньки не понимаю. Зря я заговорил про твоего мужа, и про Пена тоже зря… расстроил тебя… я никто тебе… не в том положении, чтобы осуждать тех, кого ты выбирала… – Я не расстроена, Джеймс, не расстроена, нет… я… я… – …и признался я тебе тоже, наверное, зря? К чему тебе мои переживания? О, маленькая моя птичка, ты Сирена, Сирена! Я ходил за тобой по пятам, но я не стал, не стал бы тебя беспокоить, клянусь! Если бы ты не попросила… Мне следовало уйти, я думаю… Но я был тобой околдован… – …и я надеюсь, что ты будешь беспокоить меня ещё, - перебила его Венди, обняла посильнее, потом ещё раз отстранилась, шепнула, – ты помнишь, о чём я попросила тебя? – Боги. Эти сладкие слова непрерывно звучат в меня в ушах. Ты просила поцеловать… – И..? – И… что..? – Ну… ты поцелуешь меня, Джеймс? Я давно позабыла про свой скрытый поцелуй… но… если ты говоришь, что он ещё живёт у меня на губах… может… он ждал тебя? Капитан Крюк распахнул свои голубые глаза-незабудки и уставился на Венди, сомневаясь в том, что ясно воспринимает действительность. Леди приблизилась к его лицу и спросила так оробело, как если бы предполагала, что капитан мог бы ей отказать: – Если… если я… если бы я решила… решила бы… подарить его… тебе… ты… ты бы… взял его? Ещё одна малюсенькая слезинка скользнула вниз по щеке, и капитан поймал её подушечкой пальца. – Венди… о… Венди, ты что… неужели ты думаешь, что я могу его не хотеть?.. Боги! Я… Венди! Я не достоин и ноготка на твоём мизинчике! Но, если ты решишь подарить мне свой поцелуй… кроме всей той волшебной ласки, что ты уже подарила мне… я буду самым счастливым на свете… я уже счастлив… не думал, что когда-либо скажу это о себе… но ты, ты, сказка моя, воплощение всех мечтаний наяву, ты только что обнимала меня… позволила уснуть рядом с тобой… и предлагаешь теперь поцелуй, а не пощёчину… я принял бы и пощёчину, как благословение… Боги! Я поцелую тебя… поцелую? – Да… да… Возможно ли описать словами поцелуй, который так переполнен нежностью, любовью, отчаянием и надеждой, что не смеет заявлять права, не смеет вторгаться и жадничать? Поцелуй, который признаётся в чувствах так тихо, едва ли различимым шёпотом, не дыша, что и пёрышко не шелохнулось бы? Поцелуй, который принадлежит израненному сердцу и уставшей душе пирата, поцелуй, который дарит потерявшая и вновь обретшая светлые надежды утончённая леди? О… это поцелуй мечты, сказочно прекрасный, ласковый, заботливый, немного несмелый, даже боязливый, но открытый в своей чистоте и невинности, смущённый, искренний, долгий и головокружительный неторопливый поцелуй. – Венди… кто ты, Венди, кто ты? Как ты снова оказалась здесь и зачем… Неужели ты тоже принадлежишь этому месту, как я и все остальные узники острова? Это проклятие, Венди… но ты здесь… одна-единственная за много-много лет… была одной девочкой… для него… а теперь – одна леди… для меня? – Джеймс… я не знаю. Но я хочу – тебя. Хочу твои поцелуи, твои ласки. Хочу твою любовь. Хочу быть твоей, хочу поцелуи и ласки – дарить. И любовь тоже – дарить. – Ты бы полюбила… меня? – Ах, Джеймс. Я ничего о тебе не знаю. Но если ты настоящий – такой, как сегодня… как вчера… как всё это время, что я здесь… то… я, наверное, уже люблю тебя. Ты ведь и есть такой. И раньше был таким. Просто я не разглядела… маленькая была… и… ты ведь на самом деле не гневливый, да? Пен провоцирует тебя? И… то, что он с тобой сделал, ужасно. – Я вспыльчивый, Венди. И я трус. И убийца. – Это… пугает, если честно. – Но я клянусь тебе жизнью, Венди, что тебя, если ты позволишь мне быть с тобой рядом, я буду защищать. Буду молиться на тебя, преклоняться перед тобой, не обижу, сделаю всё, чтобы ты была счастливой. – А это… это нравится. – Ты могла бы стать счастливой рядом с таким, как я? Я пират. Богат, но всё моё богатство – результат грабежа и разбоя. Это смущает тебя? – Не знаю. Наверное, нет. Никто не ведёт дела абсолютно прозрачно, каждый юлит в той или иной степени. У тебя хватает отваги заявлять об этом открыто. Меня больше смущает «убийца»… ты убивал Потерянных мальчишек? – Нет. Я вообще никому никогда не желал зла, кроме Пена. Он искалечил меня… я ведь не был левшой… учился заново фехтовать, держать оружие… и я музыкант… против Пена я всегда сражался недобросовестно, держал детей в плену, выжидая, чтобы он прилетел их спасать, к примеру. Но не убивал их, не мучил, клянусь. – Тогда… как выходит, что ты убийца? Ты пиратствовал до Нетландии? Убивал экипажи кораблей-жертв? – О, нет! Пиратствовал – да, был приватиром, но пираты почти не убивают. Только в целях самозащиты. Это, пожалуй, самый распространённый миф о пиратах: их жестокость. Пираты – обычные мореплаватели, к тому же, верующие в большинстве своём. Грабители и ворюги, да, некоторые, вроде меня, сертифицированные, с официальным разрешением на разбой. К чему проливать лишнюю кровь? Экипажи моих кораблей-жертв хотели жить, сдавались почти без боя, им всё равно выплачивали страховку от ограбления. Я взял несколько сотен судов и лично не убил ни одного доходягу. – Джеймс. Ты что же, получается, убивал только членов своей собственной команды здесь, в Нетландии? – Да. – Боже. Ну… я не в себе, наверное, взволнована и ослеплена эмоциями, но почему-то сейчас мне кажется, что это… не считается. – Венди… – М? – Если я приглашу тебя на Весёлый Роджер… это будет уместно? Судно в сейчас в своём лучшем состоянии, отремонтировано и вылизано дочиста. Ты могла бы… ну… разделить со мной мою каюту… Сердечко у Венди колотилось, как бешеное, у Крюка, она слышала, тоже. – Я… хотела бы, да… вигвамы – сущий ад… но… твой экипаж Джеймс… я их боюсь… – Никто не навредит тебе. Экипаж сильно сократился. Никого не осталось из тех, кто… напугал тебя. Все сгинули в последних сражениях с Пеном. Остались только самые бестолковые, но и самые лояльные и добродушные простофили вроде Сми. Ты помнишь Сми? Он ещё жив, старый пень! – О! Сми! Да, да, я помню его! Он предлагал мне ром и сигары! – Кретин. – Ха-ха-ха-ха! Венди опять вспомнила платок, но Крюку говорить об этом не стала, только устроилась у него на плече поудобнее, угодила носиком в ухо с золотой серьгой, приласкалась к нему, перекинула ножку через мускулистое мужское бедро. Капитан немного напряжённо поёжился. – Венди… – Капитан Крюк..? - игриво ответила она и потянула серёжку зубами. – Чёрт! Бестия… сейчас со мной, конечно, уже не случится ничего внезапного… но двадцать лет на острове без женщин не стереть за одну ночь… я тут пытаюсь беседовать с тобой… но если ты будешь делать так… то разговоры придётся отложить… Ве-е-енди-и-и-и!!! - это она согнула ножку и как бы случайно дотронулась до того места, которое сразу же проявило всю свою боеготовность, – Венди..!!! Венди… Чёрт! Я бы предпочёл сделать это… в своей постели, например… Или на софе, хотя бы… чёрт, чёрт!! – М-м-м… м… м… никогда не видела мужчину так близко… хочу ещё посмотреть… изучить… вчера темно было… но… по-моему, ты красив, как бог, Джеймс… просто Аполлон… Атлант… – Чёрт… делай со мной всё, что хочешь… если хочешь… – Хочу… очень хочу… я никогда раньше не трогала… себя в том числе… Всё это так… непристойно… и приятно… – Я знаю… если бы не это… я бы совсем рехнулся, наверное… м-м-мф!! У-у-умгх!!! Маленькое утреннее знакомство влюблённых друг в друга капитана Крюка и Венди Дарлинг, которая, кстати, предпочитала не пользоваться фамилией мужа, уже, судя по всему, бывшего, переросло во взаимодействия, ярко окрашенные возбуждением и страстью. Кнопки щёлкнули, Венди помогла капитану избавиться от бриджей и ахнула, глядя на него, находя его вид… великолепным. Смешок, вздёрнувший чёрные усы, оказался теперь не только виноватым, а ещё и самодовольным, даже немного горделивым. – Ты разденешь меня?.. - женские щёчки загорелись румянцем в предвкушении. – Охотно, моя королева… Нагой и сильно готовый к конкретным действиям капитан пригладил трепещущую жилку на тонкой шее, спустился к декольте, поиграл там с чувственными местами на груди, с трудом унимая стоны потому, что Венди, бордовая от смущения, изучала любопытными глазами и нерешительными пальчиками его роскошную эрекцию, сдержанно попросил её действовать полегче, чтобы позволить ему на этот раз насладиться процессом подольше, леди скромно сообщила, что его выносливость в этом смысле, похоже, не знает человеческих границ, так как она ни разу ни от кого не слышала, чтобы мужчина способен был испытать это несколько раз за ночь, не расслабляясь, и быть более, чем готовым продолжать с утра, Крюк посмеялся, ответил, что Венди ждёт карусель эмоций и впечатлений в этом смысле, потом серьёзно добавил, что, разумеется, не намерен склонять её к близости, даже если ему на стенку захочется лезть от неразрешённых желаний, и леди тихонечко заметила, что в этой небывалой, так как она, как безумная, вожделеет капитанских ласк, ситуации он вполне может и дальше радовать её зрелищем, как делает это сам. – Так ты, значит, тоже подглядывала за мной, но по ночам?.. И… видела..? Чёрт возьми! Вот это стыд… я и так с большой натяжкой могу называться джентльменом… чё-ё-ёрт! Бестия, бестия! И ты специально вышла тогда к воде, якобы, прогуляться! Поднимала свою юбочку, чтобы помучить меня!!! Догадалась, что я фантазировал о тебе?.. Теперь… позволь-ка мне поднять твою юбочку самостоятельно… я бы сделал с тобой всё, что представлял, наяву… – М… м… Джейм-м-м-с… о чём ты фантазировал… расскажи… я… нет, не знала, что обо мне… думала, у тебя там воображаемые свидания с разными… леди… – Разными леди!.. Ха!.. О-о-о, Венди, всё, остановись, - он отстранил от себя её ручку, – К чему мне разные леди, когда передо мной гуляет одна… в которую я влюблён… о, милая моя, если я расскажу, я сгину со стыда. А ты – сбежишь… – Расскажи… расскажи… Облизываясь, капитан усадил податливую, как будто пьяную Венди на колени, скользнул рукой и крюком ей под юбку, потянул платье вверх. Леди подняла ручки, готовая сдаться в плен, платье слетело, она осталась в одном нижнем белье, которое Крюк теребил теперь за рюшки и ленточки. – Чёрт… ну… мне было как-то неудобно сначала… не хватало дерзости… я фантазировал о том, как целовал бы тебя, как раздевал бы… одно это доводило меня до безумия… Лямки спали с плеч по одной. Венди задрожала, представ перед капитаном Крюком, как на выставке. – Потом представлял, как мог бы взять тебя, красавица… уложил бы тебя на спинку… или… на живот… облокотил бы тебя на фальшборт моего корабля… усадил бы на себя сверху… – Джеймс, Джеймс!.. - это холодный крюк оттянул панталоны, и рука с перстнями нырнула в них, чтобы проверить, одобряет ли маленькая леди такие фантазии. – О… тебе нравится, да?.. Боги, боги! Я касаюсь тебя, касаюсь! Ласкаю! О! И тебе нравится! Чёрт! Нет, нет… надо поспокойнее… помедленнее… не хочу опять опередить тебя… хочу, чтобы ты первая выкрикивала моё имя и умоляла не останавливаться, как вчера… ты правда не испытывала раньше ничего подобного?.. – Ах!.. Ах!.. - Венди выгибалась навстречу, подставляясь под неспешную ласку, реснички у неё дрожали, – Да!.. Никогда!.. Ни разу!.. Не знала!.. Что так!.. Бывает!.. Раздень, раздень меня! Уложи!.. На спину!.. Или!.. О боже!!! На живот..? Так разве можно?.. Как это?.. О! О!.. – На спину… для начала… иначе… я сразу… сразу… чёрт… сама мысль… с ума сводит… взять тебя… сзади… Подхватив Венди за талию, капитан устроил её лицом к себе на расстеленном камзоле, аккуратно поддел крюком бельё, чтобы не порвать, спустил к коленкам. На секунду взглянул на то, что предлагала красавица-леди, но задерживаться глазами не стал, был не в силах. – Ты не боишься его?.. - мягко прошептал он, облокачиваясь на руку с крюком и поглядывая на лезвие у вендиной щёчки, – Я не пораню тебя… но могу и снять… только вот вид будет жутковатый… Венди вскрикнула, когда капитан интимно приласкался к ней, сам он тоже сразу же задышал хрипло и глухо. – Нет… не боюсь… но ты можешь снять его… потом… если захочешь… о-о-о-о!!! О-о!!! О!!! О!!! Джеймс!!! ДЖЕЙМС!!! Он раздвинул её ножки, вошёл медленно, чуть не скуля от встречающего его пожара, двигаться сразу не стал, замер, чтобы привыкнуть и дать Венди побольше времени, но тело, так долго вожделеющее женского внимания, готово было предать его в любую секунду. – Чёрт… - прошипел он, осторожно отстранился, приблизился и, не спеша, повторил эту манипуляцию, – Чё-ё-ё-ёрт… Ты слишком… слишком горячая… слишком сильно хочу тебя… слишком давно не делал этого… Венди… Венди… Почти такая же измученная возбуждением, как и он, Венди обнимала его бёдрами, интуитивно стремилась навстречу и дышала высокими нотами в полный голос. – Тогда сделай… Давай… сделай то, что тебе нужно… о… о… тебе всё равно будет мало… и тогда ты подаришь удовольствие мне… Боже! Я готова весь день это делать!!! О!!! О!!! Можно весь день?.. О-о!!! Мо-о!-о!-ожно?.. Можно-о!-о!-о?.. Боже!.. Боже!!! Решив, очевидно, что красавица права, а также вполне отдавая себе отчёт в том, что, да, он с лёгкостью мог бы делать это с ней весь день, и всю ночь, и следующие сутки напролёт, и следующие, столько, сколько она возжелает, капитан не стал укрощать то, что просилось наружу, ускорился, разразился яркой судорогой глубоко в трепещущую вокруг него женскую мягкость, в эмоциональном порыве вцепился зубами в хрупкое плечико, пока сумасшедшие импульсы ещё дергали его, и Венди притянула к себе его тело в тесном объятии, чтобы не упустить ни одной его вспышки. Подумала, что одно только это невероятное ощущение того, как капитан не может себя сдержать, рычит и пульсирует внутри неё, способно довести её до исступления. Естественно, Венди угадала, естественно, Крюку было мало и он хотел ещё, он, наверное, думал отдалиться, может, планировал целовать её или ублажать пальцами, но она не позволила ему этого сделать, прижала ещё крепче, шепнула на ухо: – Расскажи… о чём ещё ты фантазировал? Что ещё хотел сделать… со мной… И капитан, ведомый на эту маленькую хитрость, но обретший вдруг истинно пиратскую дерзость и игривость, счастливый и – желающий осчастливить, ласково промурлыкал: – Я покажу… В мгновение ока Венди была перевёрнута к нему спиной и установлена в крайне непристойную позу, но капитан поднял её, безмолвно предлагая облокотиться руками на каменный свод пещеры. С размаху воткнув свой крюк в расщелину у девицы над головой, он сказал: «Держись, моя богиня», Венди почувствовала, как из-за вертикального положения всё, что с пристрастием оставил в ней капитан, течёт по её бёдрам, ухватилась за крюк в состоянии, пограничном с обморочным, и капитан вложил колючими губами ей в ушко следующую фразу: – Ты, вроде, интересовалась, как это, когда я… у тебя за спиной… это… вот так… м-м-м-м!.. М-м..! М..! – А-ах!!! А!!! А!!! - Венди чуть не упала, чувствуя, как её берут, и, надо заметить, хоть и дерзко, но очень нежно и любовно, сзади, она вся задрожала, пыталась цепляться за любезно предложенный крюк, удовольствие текло рекой, а когда мужская рука, ласковая, но твёрдая, поддержала её под животик, совсем растаяла. Крюк почувствовал, что она на грани. Задумав попытать удачу, он опустил руку ниже, прямо в скользкие лепестки, перебрал их, доставляя своей страстной леди побольше приятных ощущений, и, не без труда извлекая из себя членораздельные слова, продолжил мысль: – Я фантазировал, как целую тебя… как раздеваю… трогаю… да… и как ты позволяешь мне делать с тобой… так… как сейчас… но это не всё… – М!!! М!!! М!!! – Один раз… я вообразил… что ты тоже могла бы… поцеловать меня… это было так… захватывающе… сумасбродно… ты такая… миниатюрная… я высокий… ты бы потянулась… обняла бы… развязала бы шнурочек моей рубахи… оставила бы пару поцелуев, например, на моей груди… это было тогда, когда ты явилась мне… поднимала своё платье… демонстрировала ножки… Как капитан Крюк умудрялся говорить связно, не путаться в падежах и склонениях, доносить мысли и продолжать делать то, что он делал, Венди не понимала, да и сам капитан, если честно, тоже. У Венди все краски смешались в глазах, ей хотелось исцеловать Крюка целиком, это представлялось ужасно постыдным, поцеловать мужскую грудь, или спину, или, господи боже, упругий пресс (дальше Венди думать постеснялась), кошмарно неэтичным и непреодолимо заманчивым, к тому же, капитан Крюк был дьявольски красив, сложён статно, имел восхитительную мускулатуру, бронзовый загар, выглядел всегда ухоженно, одет с иголочки, раздет соблазнительно, и он бы наверняка проявил свой… безупречный восторг… от таких поцелуев… – Джеймс!!! ДЖЕЙМС!!! ДЖЕЙМС!!!.. – Тебе… нравится..? Нравится..? Эта… идея..? О..! О! Я продам! Душу! Морскому! Дьяволу! За твои! Поцелуи! Да! Этот сюжет… увлёк меня..! Я представил..! Дальше..! Как ты бы… захотела… изучить меня..! Приласкать..! – ДЖЕЙМС!!! О-о-о-о-Дже-е-е-ейм-с-с!!!… !!! … !!! … Больше она не выдержала, капитан любил её так бурно и выразительно, что конвульсия накрыла её без предупреждения, внутри всё сжалось, взорвалось блестящими всплесками, Венди почувствовала себя вулканом, цунами, разрядом молнии, Крюк как-то по инерции замедлился, чтобы не потерять рассудок, успел добавить: – И ты… вчера… это сделала..! Я не смел и надеяться!!.. На подобное..! А я… я поцеловал тебя..! Я буду целовать тебя, Венди!!! Буду целовать!! Всегда!!! Я имею ввиду… !!! Это… !!! - Крюк, пока Венди ещё качалась на волнах наслаждения, наугад разомкнул её изумительно скользкую плоть, случайно угодил в точку, которая хранила тысячекратное умножение женского наслаждения, Венди закричала, а капитану неожиданно пришла в голову мысль… маленькая безобидная идея… крохотная надежда, мечта… что, может быть… когда-нибудь… милая леди тоже захотела бы поцеловать его… там… коснуться его своим сладким мягким ротиком… лизнуть язычком… обнять губами… Почти что обезумевший Крюк не успел прогнать эти мысли, поддался им, вообразил… Прилив накрыл его, продиктовал свои условия, капитан повалил шальную леди на бок, сжал в тисках, не давая возможности шевельнуться, и с интенсивностью, балансирующей на самой границе здравого смысла, мощными стальными толчками судорожно запустил в неё всё, что вызвала эта мимолётная фантазия. Венди ещё изредка подрагивала, когда он немного ослабил хват и уронил голову в разметавшиеся по камзолу русые волны. Минут десять они просто лежали: Венди пыталась – безуспешно – начать дышать ровно и успокоить сердце, а Крюк, кажется, задремал. – Это лучшее, из всего, что происходило со мной в жизни Джеймс, клянусь тебе. – М? Что..? - он тряхнул кудрями, возвращаясь к реальности. – Говорю, что это лучшее, что со мной было. Ты устал? Хочешь спать? Давай теперь я пойду схожу по ягоды? Не уверена, правда, что смогу идти… – Венди… бо-о-о-оже-е-е… Тронутый её заботой, капитан Крюк перевернулся на спину, сгрёб девичье тело в охапку, подцепил крюком свою блузу, что валялась неподалёку и избежала последствий взрослых развлечений, накинул её на Венди наподобие одеяла, и сказал просто, как «здравствуй»: – Я люблю тебя. – Джеймс… – М? Думаешь, неправда? Хочешь, наверное, сказать, что у меня нет выбора, и что я полюбил тебя от одиночества? – Нет. Хотела спросить, помнишь, я говорила, что меня пугает «убийца»..? Всё, не пугает. Можешь убивать, кого хочешь. Мне всё равно. Если это делает тебя таким, какой ты сейчас со мной… то я готова лично за ручку привести к тебе Пена или кого угодно другого на растерзание. – О, Венди… моя Венди… моя Венди. Моя. Моя. Господь всемилостивый. Венди – моя. – Джеймс… – М? – Ты, вроде, там что-то хотел… я хочу тоже… дай-ка… Она перевернулась, растворяясь в ощущении того, как от каждого нового движения пиратский камзол под ней становится мокрым, облокотилась на широкую мужскую грудь, нежно оцарапала её ноготками, а потом указала на место под ямочкой на шее и спросила: – Здесь? – Что – здесь? - недопонял Крюк. Серебристо хихикнув, Венди чмокнула это место, улыбнулась, завидев, как крылатые чёрные брови взлетели вверх, выбрала ещё одну точку пониже, у ремня портупеи, что удерживала на руке гильзу с крюком, шаловливо подмигнула: – Или здесь? - ещё один поцелуй согрел отведённый ему участок загорелой кожи, и капитан сглотнул. – Не «или»… - прошептал он, его голос дрогнул. – «И»..? – Да… Бронзовую грудь украсила щедрая россыпь ласковых поцелуев. – Венди… – Любишь меня?.. – Люблю… ты чудо… чудо… была сказительницей… стала сказкой… – Это ведь нельзя, да? Неблагопристойно… делать, как мы делали… Безнравственно… Порочно..? Недостойно приличной леди… и… джентльмена? – Не уверен, что могу называться джентльменом… я морской разбойник… – А я… я теперь… кто? Распутница? Изменщица… – О, нет!.. Нет, ни в коем случае… ты королева… богиня… чаровница… и… ну… мы ведь никому не скажем, чем и как занимаемся? Да и кому до нас здесь есть дело?.. – Ты прав… прав… отнеси меня к озеру? Или помоги встать?.. – Милая Венди. Я собираюсь носить тебя на руках столько, сколько ты позволишь. Ни капли не стесняясь своей наготы, Крюк встал, подхватил такую же обнажённую Венди на руки, медленно, чтобы растянуть удовольствие, направился к озерцу, выбрал пологий вход и спустился в воду. – Ой! Тёплая такая! Ух ты! – Да… удивительно, что эту пещеру за водопадом никто, кроме меня, не жалует. Но я и рад. Это моё маленькое убежище. Ты умеешь плавать? – Ха-ха-ха! Никогда в жизни бы не поверила, что капитан Крюк мил и заботлив! Что, если не умею? – Тогда я буду держать тебя, моя золотая… предложу цепляться за меня, прослежу, чтобы ты плескалась поближе к берегу… По-твоему, я мил и заботлив? Не похотлив и невежественен? – Нет, Джеймс, нет… ты так о себе думаешь? Ты заблуждаешься! Ты… ох. Видится мне, ты благороден. Галантен. Деликатен… – Не груб? – Нет. Нежен. – Не бескультурен? – Интеллигентен. – Не вульгарен? – Тактичен. – Чёрт возьми. Я прямо сейчас, совершенно нагой, держу тебя, голенькую, на руках. Несколько часов назад я не знал даже твоего имени. А то обстоятельство, что ты – та самая маленькая Венди, только ухудшает ситуацию. Это ничего? – А-ха-ха-ха-ха! Из-за водопада давно уже заглядывало в пещеру полуденное солнце, капитан отпустил леди поплавать, не сумел устоять, догнал её, накинулся пару раз, пару раз утопил, Венди хохотала, обещала отомстить и искусать, Крюк выразил надежду на то, что именно так она и поступит, а коли нет – сам обещал покусать её за все самые аппетитные места, и Венди смеялась тогда совсем заливисто. Капитан объявил, что желает вкусно накормить свою леди, помочь ей обустроиться у него в каюте, если она находит это приемлемым, мечтает играть ей на клавесине и уснуть с ней в своей постели. Венди сообщила, что за обед за настоящим столом с настоящими приборами и за подушку с одеялом готова сдаться капитану в рабство, а о клавесине или книгах и грезить боится, так как жизнь сразу же станет похожа на рай. – Венди. Могу я тебя спросить?.. Мне сложно даётся эта тема… – Что угодно, мой капитан, прошу тебя. Я отвечу на любой твой вопрос, если буду знать ответ. – Сколько тебе сейчас лет? Сколько было, когда ты первый раз попала сюда? Какой, вообще, сейчас год? Я прикидывал, что лет двадцать провёл здесь… но не уверен… не знаю, сколько лет мне… Пен зовёт меня стариком… – О, Джеймс, ты, уж конечно, не старик. Ты помнишь свой год рождения? Здесь, в Нетландии, только Пен не растёт, или ты тоже… застрял? А, значит, и я?.. Ты почти не изменился, хотя я маленькая тогда была, воспринимала, скорее всего, искажённо. Мне двадцать шесть, и сейчас 1926-й год, легко запомнить. Впервые мы с тобой встретились, когда мне только-только исполнилось двенадцать. Капитан задумался на несколько секунд, тяжело вздохнул, взялся за голову, и Венди повисла на нём под водой, по-хозяйски обхватывая его руками и ногами. – Я старый извращенец, - он ещё раз вздохнул и посмотрел прямо на Венди, – Если ты сейчас же сбежишь от меня, это будет здравым решением, я полагаю… Венди улыбнулась и закопалась носиком в мокрые витые кудри. – Итак..? - с теплом спросила она, – Каков твой приговор?.. Тебе сорок? Или двести сорок? Я слышала легенды о том, что ты служил боцманом под началом Чёрной Бороды. Приговор, ожидающий печального провозглашения, застрял в горле, вместо него вырвался почти что издевательский смешок: – Служил, я? Служил?! – Да… мне тоже показалось это странным… то есть, не то, что Чёрная Борода жил двести лет назад, Пену-то всегда одиннадцать, мало ли, сколько десятков или сотен лет вы могли вести с ним свои сражения… но мне ведь повезло познакомиться с тобой лично… я тогда ещё подумала, что такой человек, как ты, в жизни не стал бы ходить ни у кого в подмастерьях. – Ха-х! Да уж..! Да! Да. Ты права, моя ласточка, твоими сахарными устами глаголет истина. Однако… - тут Крюк снова немного погрустнел, но обнял маленькую красавицу, влюблённо кольнул губами нежную шею, – приговор таков: мне сорок два. Попал я на остров, когда был чуть-чуть младше тебя, в двадцать пять, и, значит, стало быть, угадал, я торчу здесь уже почти двадцать лет. Сбежишь? – Я? От тебя? Почему? – Потому, что я старый извращенец. Влюблённый в тебя презренный сластолюбец. – Джеймс. Не говори глупостей, - Венди причесала коготками мокрые усы и бороду, и капитан замурчал от блаженства, – Вот, если бы мне было шестнадцать… и то… тот факт, что ты не соблазнял меня, знаешь ли, и что влюблён… совершенно меняет дело… к тому же… это я тебя совратила, ха-ха-ха-ха! Боже! Ты даже не заговаривал со мной лишний раз, всегда убегал! – Ну… я же говорил, что я трус… я трус. Я и сейчас немного боюсь тебя. Прикован навек к твоим сладким ножкам, хочу и буду служить тебе одной, но я боюсь тебя потому, что знаю, кто ты. – И кто же я, по-твоему? – Ты – моё спасение. Ты знаешь, что Нетландия никого не держит? Хочешь – уходи! Никто не хочет! Все мы здесь в заточении – добровольном. Ты одна сумела упорхнуть, и тех ребят забрала, без тебя они бы не улетели домой, я уверен. Я… Венди, я могу увести отсюда бриг в любую секунду. Всегда мог. Не желал. А ты… ты причина сделать это… И мне страшно, как никогда в жизни, но я этого хочу. Не представляю, как мне жить, но буду жить для тебя, если ты только захочешь… быть моей… моей… – Твоей… - Венди вся сжалась в чувственный трепетный комочек, капитан Крюк снова взял её на руки, немного покружил, как в танце, и по водной глади расползлись ритмичные круги, – твоей… кем?.. – Кем бы тебе хотелось? Моей путеводной звездой, моим ангелом, моей богиней, королевой… спутницей… моей леди… моей… женой… если тебе интересен ещё один муж… и… спутник-пират… Мы могли бы выбирать любые города и страны для путешествий… Ты могла бы выбирать… И, кем быть, – тоже можешь выбрать ты… – Ах, Джеймс… ничего не понимаю, вчера ещё ты не знал, как меня зовут, а сегодня, что же, намерен на мне жениться? – Ну… между вчера и сегодня были ещё ночь и утро, полные событий… а я, хоть и пират, но мужчина по отношению к леди добросовестный… за свои действия готов держать ответ. Разве это не то, что я должен теперь тебе предложить? Разве не обязан предоставить тебе своё верное и могучее покровительство? Как маленькую девочку, капитан Крюк вынес Венди из озера на руках, поставил её, стараясь не засматриваться, чтобы не сбиваться с мысли, отёр с неё капельки воды собственной блузой, восторженно вздыхая над грудью, бёдрами и изящной линией спинки, подал ей её бельё, сам впрыгнул в бриджи. – Ты удивительный человек, Джеймс, - она надела бельё, потянула руку за тем самым золотистым платьем, и капитан преподнёс его ей, держа в руке, как самую редкую в мире драгоценность, – Ты называешь себя морским разбойником, кем и являешься с ног до головы, законы для тебя не писаны, ты плевать хотел на общественные нормы, делал со мной такое, дарил такие ласки, какие ни один чопорный английский джентльмен себе бы не позволил, а тут вдруг чувство долга?.. – Я различаю нормы поведения, предписанные глупым обществом, и нормы морали, продиктованные моими собственными идеалами и достоинством. К тому же, я делаю это не потому, что должен… а потому, что хочу… надо признать, тут, кроме достоинства, честности и уважения к тебе с лихвой участвуют ещё тщеславие, корысть и трусость. Я хочу тебя себе. Будешь моей? Нового кольца для тебя у меня пока нет, есть только преданное сердце, быстроходный бриг, который я поведу туда, куда укажет твой пальчик, и горы сокровищ, которые я потрачу на любые покупки, что ты возжелаешь. Однако… я не намерен покупать тебя Венди, мы не в Лондоне, ты свободна и вольна выбрать жить так, как тебе хочется, а не так, как тебя заставляют. Я поэтому пират. Я искал воли, когда уходил в открытое море. – Я уже твоя Джеймс, - покачала головой леди, глядя в ясно-голубые глаза и приглаживая острый крюк, как бы удостоверяя тем самым, что капитана она не придумала, что он существует и состоит из плоти и крови. – Венди… – Надо быть полной дурой, чтобы сбежать из дома от подонка-мужа и, очертя голову, упасть в объятия к пирату? Значит, я полная дура. Я буду Венди Крюк? Ха! Перекинув через локоть руки с крюком камзол, похожий на грязную тряпку, и мокрую блузу, капитан Крюк вывел Венди из-за водопада, придерживая под поясницу, как свою законную женщину. Венди смотрела на него влюблённо и решительно. – У меня есть фамилия. Такая, что ты упадёшь, когда узнаешь её. Когда-то я отказался от неё, однако она всё ещё мне принадлежит, я могу дать её тебе, и могу пользоваться ей сам. – Мне нравится Крюк. Но… чисто из любопытства… – Я Баттенберг. – Баттенберг… - Венди задумалась, а потом вытаращила глаза и резко зажала рот руками. – Да, ты всё правильно подумала, милая Венди. Я сын Беатрисы и Генриха, но был рождён не в браке. Королева Виктория и согласилась на этот брак потому, что мама была беременна мной… это держалось в страшной тайне… – Получается, ты внук… внук… – Да, верно. Внук королевы Виктории. Эдуард ещё правит? – Джеймс, Джеймс… я сяду. Капитан Крюк – родной внук королевы Виктории, сын принцессы Баттенберг. Ох.. Ох.. Ноги у Венди подкосились, она присела на песок, и капитан устроился рядом с ней так, чтобы потрясённая леди могла на него облокотиться. – Будь мы где-нибудь на приёме, я бы предложил тебе выйти на свежий воздух. Но мы уже здесь! Ха-х… я шокировал тебя, да? Вся эта королевская чепуха ничего не значит. Отец мой сгинул, мать, если жива ещё, никогда меня не признает, да мне это и не нужно. Рождённый не в браке, считай, как бастард, хотя я их первенец и законный наследник титула. Ты не сыщешь меня ни на одной фотографии, я ушёл из семьи, когда мне было пятнадцать, и никто за всё то десятилетие, что я провёл на большой воде, ни разу мне не написал. Братья и сестра, те так вообще терпеть меня не могли, хотя я послушно возился с ними – маленькими. – Твоя сестра, Джеймс… Виктория Евгения..? Королева Испании… твоя сестра… – Да, моя красавица, всё так. Правит ещё? – Правит… – А мой дядя? – Король Эдуард VII… Боже. Король Эдуард VII твой… дядя..! Боже! Умер, давно, я соболезную… э-э… сейчас престол занимает его второй сын, король Георг V. – Джорджи, мой двоюродный братец! Ха-ха! Я его помню, ему лет тридцать было, когда я был подростком, он неплохо ко мне относился! – Джорджи. Джорджи… ой-ой-ой… Ошеломлённая всей этой информацией, Венди улеглась на нагретую нетландским солнцем землю и закрыла глаза. Капитан стал приглаживать её наморщенный от удивления лоб. – Удивил тебя, маленькая моя богиня Венди? Не ожидала услышать такую историю моей жизни? – Я в шоке, Джеймс… в шоке… удивительно, что не в обмороке. – Итак… хочешь быть Баттенберг? – Хочу быть миссис Джеймс. А дальше – решай, пожалуйста, сам… – О-о-о-о, моя сладкая… сладкая волшебная девочка… маленькая моя миссис Джеймс… о… о… я не смел и мечтать о том, чтобы полюбить однажды такую красавицу, как ты… так, лелеял тайные надежды, но думал, что проклят, и что мне уготован путь изгоя, вечно ищущего бессмысленного возмездия… ты будешь жить лучше всех моих королевских родственников! Я сделаю тебя самой счастливой в мире! – Вот это, наверное, и есть то, чего искала я, когда бежала сюда… не статус или материальное положение, нет. Я искала счастья. И тоже не особенно рассчитывала его обрести, откровенно говоря… но, похоже, нашла?.. А ты… ты, Джеймс, будешь счастливым со мной, точно? Можно я поцелую тебя? У меня сердце из груди выпрыгивает и воздуха не хватает, но я хочу целовать тебя, чтобы ты тоже был счастливым… – О… о… Леди была не в силах подняться, так что капитан лёг рядом с ней, обнял, коснулся губами губ и чуть не заплакал, ощущая, как Венди целует его со всей своей божественной нежностью. – Я люблю тебя… – Я люблю тебя… – Я люблю тебя. – Я люблю тебя.