Искренность или вероломство

Главным переломным моментом каждого подростка становится поступление в университет. Руки трясутся, стоит тебе стать в толпу учащихся на приветственной речи ректора, желающего удачи в новом, первом году. Когда вас быстро знакомят с преподавателями, описав их как «лучших», с кучей наград и грамот. Когда они проводят небольшую экскурсию по зданию, рассказывая о достижениях, хваля «детей», которым очень повезло оказаться в одном из лучших университетов Йокогамы — Канагаве, стоящим, между прочим, на третьем месте в топе лучших! Так хвалились этим преподаватели. Некоторые слушали, открыв рты и глядя на преподавателей с неподдельным интересом, но остальная же часть только делала вид, изредка обращая внимание на голос, доносящийся где-то спереди. Кацу и Дазай стояли позади всей толпы, первый плечом облокатился на плечо второго, негромко смеясь, что-то рассказывая почти в самое ухо друга. — Смотри, какая милая девушка. Как думаешь, мне стоит с ней познакомиться? — усмехаясь, спрашивал Кацу, указывая на стоящую впереди девушку, что накручивала небольшую прядь волос на палец, уныло вздыхая, — О да, я бы скрасил ей пару вечерков своим присутствуем. Дазай в ответ лишь цокнул языком, назвав друга озабоченым и делая шаг от него, дабы их плечи больше не соприкасались. — Тьфу на тебя! Я просто пользуюсь моментом, пока молодой, — не обращая внимания на смешок Дазая, блондин направился вперед, подходя к рыжей девушке и слегка пальцами касаясь её плеча. Стоило той обернуться, как на лице Кацу поменялись все эмоции. Особенно задержались удивление и разочарование, когда острые, явно мужские черты лица, смотрели на него, приподняв одну бровь. — Чего тебе? — если с внешностью внутри Кацу оставалась ещё хоть какая-то надежда, то бархатный, грубый голос, отдающий эхом в его ушах, сломал её на две части. Это точно парень. Но его волосы… Аккуратные руки, с ухоженными, слегка длинными ногтями, худощавое телосложение, низкий рост, глядя на него сзади никто бы и не подумал, что это парень. Лицо Кацу вытянулось, когда он резко начал перебирать в голове ответы. Рыжий юноша смотрел на него в ожидании, немного сощурив глаза, смотрел на него точно лис на жалкого кролика, каким Кацу сейчас выглядел в глазах того. — Язык проглотил? — фыркнул рыжий. — Прошу прощения, обознался, — блондин немного неловко улыбнулся, сделав небольшой поклон одной лишь головой, прежде чем поспешил скрыться из виду юноши, возвращаясь к другу с унылым, разбитым взглядом. Дазай стоял вдали, наблюдая за ситуацией спереди. Его глаза слезились, а живот почти лопался от смеха, когда разбитый Кацу жаловался, что девочка-то с подвохом оказалась. — Знаешь, как мне стыдно было? — ныл блондин, ища в глазах друга спасение, даже, наверное, укромное место, чтобы спрятаться от реального мира, где сейчас один рыжий явно насмехается над его глупостью. — Я пытался тебя остановить, но ты же у нас молодой, пользуешься моментом, пока можешь, — Осаму пожал плечами, говоря с явной насмешкой. Когда некая экскурсия по университету наконец закончилась, студенты поспешили покинуть стены здания, вдыхая свежий воздух, за которым они так скучали, стоя в душном помещении. Большинство уже ушло по домам, или, может, праздновать первый учебный день, лишь часть остались на канагавской территории, стоя со своими родителями, общаясь с преподавателями или определяя, чем можно занять остаток дня. Кацу с Дазаем относились к последнему типу. — Слушай, я сбегаю быстро поссать, иначе сейчас прямо тут… — не успел блондин договорить, как Дазай, скривив лицо и махнув рукой, перебил его: — Тебе не обязательно отчитываться передо мной. На что Кацу только рассмеялся, теряясь из виду за дверью Канагавы. Недалеко послышался высокий, женский голос, на секунду показавшийся Дазаю знакомым, из-за чего он поспешил повернуть голову на его обладательницу. Высокая женщина с рыжими волосами, переливающимися в свете солнца, бордовыми глазами, подведёнными красным карандашом, что делало их ещё более выразительными. Она была одета в кимоно, что выделяло её образ из толпы, придавало желания смотреть на неё, не отводя взгляда. Нет, ему она точно не знакома. Или, может быть… Женщина стояла в объятьях паренька, которого недавно друзья приняли за девушку, к которой всего пару десятков минут назад подходил Кацу, полный уверенности весело провести сегодняшнюю ночь. Он улыбался ей, а она — ему, гладя его по волосам, слегка ероша их. Её смех раздавался эхом в ушах Дазая, когда на лице расплывалась широкая улыбка, такая спокойная, заставляющая тонуть. Резкая боль отдавалась несколькими пульсирующими ударами в голове Осаму, заставив того почти согнуться. Он помотал головой, в надежде что это как-то поможет. Детская привычка. Мысли поглощали разум парня. Он смотрел на эту женщину, не в силах отвести взгляд. Кого-то она ему напоминает. Ему казалось, что они уже встречались где-то, но он не мог вспомнить, где. Всё вокруг исчезло, он больше не слышал рёв проезжающих мимо машин, не слышал голоса людей, мир погрузился во тьму, оставив только три ярких света. Он, рыжая женщина перед ним и её сын. Она будто смотрела на него, озлобленным взглядом, словно вот-вот яро наброситься. Одними губами она снова и снова произносила её имя. Масами, Масами, Масами. Беспрерывно она повторяла это. На её руках появлялись капли крови, и она смотрела на них с гордостью. Казалось, голова Дазая сейчас взорвётся от боли, словно тиски сжимали её с двух сторон. Ещё секунда и она лопнет. Но этого не произошло. Громкий крик в самое ухо Дазая заставил того выбраться из пугающих мыслей, подпрыгивая от испуга. — Ты несколько минут стоял и пожирал взглядом ту девушку. Я уж подумал, что ты уснул, — он посмеялся, переводя взгляд на рыжую, которая так завлекла его друга, с интересом разглядывая её, — Постарше любишь, да? Неплохо, хотя она уже и с прицепом, — глядя на сына, стоящего рядом с ним, Кацу кривился, вспоминая, как каких-то пол часа назад опозорился перед ним. — Завались, — сейчас, когда Дазай посмотрел на неё снова, картина изменилась. Кровь буквально испарилась с её рук, а взгляд, мягкий и спокойный, вовсе не был направлен в его сторону, — Где-то я её уже видел, — негромко произнёс тот, но так, чтобы Кацу услышал его. — Да мало красоток мы повидали с тобой, — саркастично ответил ему друг, беря под руку и поворачивая в сторону, — Ты мне лучше вот что скажи, как мы отметим наш первый учебный день? Не останемся же просто стоять на улице до завтрашнего утра, времени совсем мало. —… — шатен потёр переносицу, зажмурив глаза, но не отставая, а идя за другом, — Отец сегодня снова работает допоздна. Можем пойти ко мне, — настроение совсем пропало, осталась только странная тревога внутри. — Оу, согласен, девушки нам ни к чему, — он рассмеялся, одной рукой хватая Осаму за талию, притягивая к себе и кокетливо подмигивая. На что тот только отскочил от него, не оценив шутку. — Странный ты какой-то. Тебя точно не подменили, пока я был в туалете? Может, ты инопланетянин? Скажи мне что-то, что может знать только Осаму! — наконец Дазай рассмеялся. Кацу это запомнит, как небольшую победу на сегодня. — Однажды ты, напившись, бегал голым по своему посёлку, пока твоя бабушка не забрала тебя домой и не отмудохала, — Кацу опешил, крича что-то вроде «мы обещали не вспоминать об этом!», избивая бедного друга, сложившегося пополам от смеха. Настроение Осаму, хоть и немного, но всё же поднялось, за что сейчас он был благодарен Кацу.

***

Дазай и Кацу были знакомы почти с самого детства. Блондин был родом из посёлка Хаяма, пока его семья не решила «выйти в свет», покидая родной дом ради Йокогамы. Бабушка мальчика не решилась уезжать из посёлка, твёрдо решив остаться там до самой последней минуты своей жизни. «Я тут родилась, я тут и умру» — твердила она, стараясь звучать серьёзно, но её мягкий голос всё усложнял. Дазай стал первым другом Кацу в Йокогаме, он даже иногда брал его с собой в Хаяму наведывать бабушку, пока та не скончалась два года назад. Похоронили её на ближайшем к дому кладбище, чтобы, как говорил Кацу, «она всегда могла наведаться домой». Но приезжать туда морально стало сложным для всей семьи Фудзима, из-за чего, наверное, дом сейчас разваливается на кусочки без присмотра.

***

Прийдя домой к Осаму, Кацу ахнул от удивления, как в первый раз. Дом семьи Дазая был большой. Отец его — Мори Огай — был самым востребованным хирургом города, из-за чего вечно пропадал на работе, но приносил немалые суммы. Осаму привык, что ему всегда приходится обедать в одиночестве, ведь пока он ест, отец спасает кому-то жизнь. Не сказать, что он этим недоволен, ему предоставлена такая свобода, о которой все в его возрасте мечтают, но что-то внутри всё равно сжимается, когда, приходя домой, он видит очередную записку «буду очень поздно, еда в холодильнике». Его мать, прекрасная Масами Дазай, умерла так давно, что Осаму с трудом вспоминает её лицо. Он был совсем ребёнком и мало что понимал. Сейчас он может довольствоваться только её фотографиями, где она, заправив одну сторону волос за ухо, закрывала глаза и широко улыбалась, выставляя пальцы в форме буквы V. А какого цвета её глаза? Голубые? Нет, кажется, карие… А может чёрные? Он не помнит. Он не помнит ничего, кроме образа, запечатлившегося в рамке, стоящей на тумбочке и в листах фотоальбома. — Твой отец снова вернётся поздно? — спросил Кацу, поднимаясь по ступенькам на второй этаж дома. — Именно, поэтому весь вечер только наш. — Чем мы займёмся? — с медленно нарастающей улыбкой, напоминающей чеширского кота, спрашивал Кацу. — Вот ты об этом и подумай, а я пойду закажу нам что-то, — Осаму остался стоять внизу, когда его друг скрылся в одной из комнат, что-то явно уронив, издавая громкий шум и извиняясь. — Думаю, суши отлично подойдут, — вытащив телефон из кармана, он позвонил в ближайший суши-бар, делая свой заказ. — …ожидайте свой заказ в течении тридцати минут, — сказал голос с той стороны звонка, прежде чем бросить трубку. Осаму поднялся наверх, заходя в свою комнату. Кацу сидел на диване с широко распахнутыми глазами и что-то рассматривал. Дазай подсел рядом, с интересом глядя в так напугавшую вещь его друга. Семейный фотоальбом. Первые два фото на одной странице достаточно смешными, маленький Дазай лежит в ванной, скорчив милую гримасу, на второй он, в уже более старшем возрасте, стоит рядом с отцом в белом халате, держа в руках маленькую карточку «помощник главного хирурга» и гордо улыбаясь. На третьем фото… Сейчас, когда Дазай вот так его разглядывает, глаза его принимают вид двух блюдец, идеально круглых, широко раскрытых. Так вот оно что… — Это разве не та женщина, которую мы видели сегодня? Что она делает в вашем фотоальбоме? — Кацу указал на рыжую девушку на фото, что, стоя рядом с Мори, легко улыбалась. Они перевернули страницу дальше. Таинственная девушка стояла рядом с мужчиной, приобняв его за руку, возле них такую же позу приняли Масами и Мори. Второе фото уже было более мрачным, девушка и мужчина стояли всё в той же позе, в полностью чёрных костюмах, вот только Огай стоял один. Третье фото… Мужчина тоже пропал. — Что это значит? — брови съехал к переносице, когда Осаму сощурил глаза, рассматривая фотографии снова и снова. — Может, ты спросишь у своего отца? — предложил Кацу. — Спрошу, — кивнул Дазай, хотя и знал, что вопрос явно не принесёт какую-то пользу. Отношения между сыном и отцом были достаточно натянуты, очень тонкой нитью, что в любой момент готова оборваться. Они не доверяют друг другу настолько хорошо, они не притворяются идеальной семьёй. Их отношения знатно ухудшились после ухода матери Осаму из семьи. — Поверить не могу, как мир тесен, — посмеялся Кацу, облокачиваясь спиной на диван и перелистывая страницы. Остаток дня парни провели в спокойствии, хотя внутри у Дазая что-то всё равно горело красным фонарём, осведомляя о предстоящей опасности. Девушка настолько плотно засела в его голове, что даже голос друга отдавался лишь эхом в его ушах, на фоне, если можно так сказать. Отец пришёл достаточно поздно вечером, почти ночью, когда Кацу уже давно написал Дазаю «я дома». Стоило Огаю открыть дверь, снимая обувь и верхнюю одежду, чувствуя такую свободу и наслаждение, как Осаму тут же выскочил из проёма двери, что для него, конечно же, было не свойственно. — Пап, давай поговорим? — облокотившись на раму двери, Осаму скрестил руки на груди, внимательно наблюдая за движениями отца. — Ну давай. Что-то случилось? — Огай повесил плащ на вешалку, заходя в дом и смотря по сторонам, будто что-то должно было измениться. — Кто это? — он достал из кармана фотографию, на которой женщина сидела на стуле в белом платье, в руках держа младенца, рядом была приклеена вырезанная картинка Мори, а на обратной стороне мелким, аккуратным почерком было написано «это могли бы быть мы», а ниже инициалы «К. О.». Стоило Мори увидеть фотографию, как он тут же побледнел. — Что ты делал в моём кабинете? — загнанный в тупик отец пытался перевести тему, отвечая вопросом на вопрос.

***

Когда дверь дома захлопнулась и Кацу скрылся из виду, Дазай пошёл наверх. Ожидание и интерес съедали его изнутри. Это явно не подруга их семьи, нет, на последней фотографии она держала руку Мори, улыбаясь ему и глядя своим влюблённым взглядом. Всё казалось ему очень странным. Эти три фотографии будто бы пытались что-то сказать, но Дазай не понимал, что. Неужели это любовница отца? Он всегда клялся в вечной любви Масами. Странно всё это… Ужасно странно. Любопытство взяло верх. Открывая дверь в кабинет отца, он не знал, что ожидает увидеть. Обыскивая шкафчики и осматривая каждую полочку, он понятия не имел, что именно ищет. Он хотел найти ещё что-то, что могло бы объяснить ему ситуацию. И он нашёл. В самом нижнем ящике его стола лежала небольшая открытка. В неё была вложена небольшая фотография и аккуратным почерком написан текст. «Её глаза светятся двумя прекрасными рубеллитами, мне так хочется смотреть в них вечно. Заточенные формы лица и тонкие, длинные брови. Волосы её такие мягкие, шелковистые, слегка черноватые. Она вылитая копия своего отца. Сэйко вырастет прекрасной девочкой, похожой на моего любимого Омо. Ты даже не представляешь как я скучаю по нашему Когай. Прости меня, mon destin».

***

— Кто эта девушка? — проигнорировав вопрос отца вновь повторил Дазай. — Я не хочу об этом вспоминать. Просто знай, что тебя оно не касается и не забивай голову лишними мыслями. Лучше расскажи, как прошёл первый день, — Мори отвёл взгляд и прочитать его выражение лица было достаточно сложно. Оно вмещало в себе гнев, печаль, даже страх, который Осаму видел впервые. Внутри нарастала некая паника, или даже панический интерес. Эта К. О. явно значила что-то большее для верного лишь одной Масами мужчины. В голове ничего не складывалось. Решив не продолжать этот диалог, уже заранее зная, что это приведёт только в тупик, к очередной ссоре, но не к точному ответу, Дазай направился в свою комнату. Ступеньки казались бесконечными, хотя на деле их было не больше тридцати. Скрытность отца порой сильно раздражала и парень был готов кричать, вот как он зол. Зайдя в комнату и повалившись в кровать, он разблокировал телефон и, зайдя в Messenger, написал своему другу: 23:56, Осаму Дазай: Чёрт, только зря время потратил. Ответ пришёл моментально, будто Кацу всё это время сидел и ждал сообщения, держа в руках открытый чат и даже не моргая. Но на деле, как оказалось, он просто заметил, как Осаму что-то печатает и сразу зашёл в переписку. 23:56, Кацу Фудзима: Что случилось? Отец ничего не ответил? 23:57, Осаму Дазай: Сказал только, что меня это не касается. Но тут явно что-то не так. Я позвоню тебе. Не дождавшись ответа Кацу, Дазай набрал друга, устало выдыхая, когда в трубке слышится несколько гудков. — Рассказывай, — голос Кацу был немного странным, скорее всего, сейчас он лежит в кровати на боку, держа телефон у свободного уха. — Я обыскал кабинет отца, — начал Осаму, но его тут же перебили: — Тот самый, в который твой отец запрещает ступать и ногой? Что там было? Журналы для взрослых? Что он скрывает? — куча вопросов посыпалась на больную голову Осаму, но он несколько раз демонстративно кашлянул, затыкая друга. — Я нашёл фотографию, а к ней записка. Сейчас отправлю их тебе, — достав из кармана фотографию и записку на открытке, пока Кацу молчал в трубку, он быстро сделал пару снимков и отправил их. — Ахуеть, — только и произнёс Кацу, читая текст снова и снова, пытаясь понять в своей голове смысл нескольких слов, — Что такое Когай? Вау, это же почти созвучно с Огай, может, это какой-то специальный шифр? — рассмеялся в трубку тот. — Чёрт, что теперь делать? План с отцом провалился, — Дазай потёр переносицу, а после глаза, которые почему-то слегка пекли. — У меня есть один вариант… — Кацу сделал небольшую паузу, ожидая ответа друга и тщательнее продумывая его в голове. Но Осаму молчал, — Если мы сблизимся с её сыном, то у нас будет возможность поговорить с ней. Ну, знаешь, можем зайти к нему в гости под предлогом совместного проекта или домашки, а там и узнаем подробнее. А может быть и сам рыжий знает, что это за хрень. Долго, зато я уверен, что сработает, — предложил Фудзима. Звучало достаточно просто, зато шанс конечной победы над интересом был гораздо выше, чем допытывать отца или пытаться разобраться самому. — Иногда даже твоя глупая голова может придумать что-то дельное, — усмехнулся Дазай. — Это ты меня оскорбил или сделал комплимент? — с наигранной обидой в голосе спросил Кацу, пытаясь сдержать смешок. — Жизнь тебя оскорбила, не я, — пожал плечами Осаму и залился ещё большим смехом. Тогда-то Кацу не выдержал и подловил его эмоцию. Их дружба крепкая, они часто оскорбляют друг друга, ссорятся, но всегда помогают. Вот и сейчас, они решили сгрупироваться и разом выведать информацию, узнать правду об отношениях между Мори Огаем и некой К. О. — Помнишь наш план? После пар я подхожу к нему, начинаю над ним смеяться, издеваться, потом приходишь ты, спасаешь его, он тебя благодарит, а ты предлагаешь ему познакомиться. Конечно он не откажет тебе, если ты его спас. Тогда всё схвачено, — Кацу похлопал друга по плечу, объясняя свой план. — Да-да, пошли уже, — Дазай немного отодвинулся, дабы освободить своё плечо от чужой руки, и пошёл вперёд. Уроки закончились примерно десять минут назад. Что успел Осаму понять за сегодняшний день, так это то, что Чуя — так звали рыжего парня, который стал целью двух друзей, путём к истине — был не местным. Приехал из какого-то маленького городка совсем недавно, поэтому плохо ориентировался в кругах Йокогамы. Стоя на улице, перед знаменем университета, он смотрел по сторонам, стараясь вспомнить, где именно находится его дом, но чужое касание его плеча заставило Чую вздрогнуть, развернуться и отпрыгнуть от испуга. — Вау, а я подумал, ты девчонка, — начал свой цирк Кацу. Легко касаясь пряди рыжих волос — паралельно удивившись тому, насколько они мягкие и ухоженные — он накрутил её на палец, усмехаясь. Чуя принял это за оскорбление. И только хотел начать свой выход Дазай, как Кацу прилетела оплеуха. На щеке остался небольшой красный след от руки Накахары, челюсть, казалось, съехала на несколько миллиметров в сторону, и Кацу, вытаращив глаза на низкого, худощавого паренька с ужасной силой, попятился назад. Осаму тотчас оказался рядом с парнями. План провалился. Но медлить нельзя, нужно приступать к плану Б, который он придумывал сейчас на ходу. — Эм… — бегая глазами с Кацу на Чую и наоборот, он пытался подобрать нужные слова. — Не обращай внимание на его слова, он странный, — выпалил Дазай, обращаясь к Чуе и надеясь, что не выглядит сейчас ещё более глупо, чем Фудзима. — Да скорее ебанутый. Плевал я на него, — фыркнул Чуя с явным раздражением в голосе. Он уже хотел было пойти домой, но осознание суровой реальности вернулось быстро. Он не помнил где его дом. Развернувшись обратно к парням, он натянул улыбку и спросил: — не подскажите, где ближайшая автобусная остановка? — стараясь звучать по-доброму, в голове он смеялся сам с себя. — Автобусная… Понятия не имею, но в качестве извинения за моего друга могу довезти тебя к самому дому на машине, — вот он. Шанс подружиться с Чуей. Пока тот находился в небольшом замешательстве, Кацу решил начать подливать масло в огонь. — Чел, даже я не катался на его тачке, хотя мы дружим уже знаешь сколько лет? Не упускай такой шанс, — Чуя замахнулся на него своей рукой, из-за чего Кацу вздрогнул, но рот закрыл, — Молчу. — Спасибо, спрошу у кого-нибудь другого, — Чуя развернулся и собрался наконец покинуть неприятную компанию двух парней, когда один из них, самый настойчивый, продолжил: — Ну же, это будет куда быстрее, чем сто лет искать автобусную остановку и ехать. Просто позволь мне искупить вину за моего глупого друга, — он покрутил ключами своей новой BMW G30, невинно улыбаясь. — Ты водить-то умеешь? Или права тоже купил? — фыркнул Чуя, принимая поражение, а за ним и предложение. — Конечно, — рукой он незаметно помахал Кацу, что означало примерно «всё схвачено, можешь валить отсюда», на что тот только закатил глаза, но послушался, развернулся и скрылся из виду.