tastes like cinema popcorn

Эй, Минхо, мне нужно тебе кое-что сказать. Привет, лучший друг на протяжении нескольких лет, приготовься к тому, что наша прежняя динамика будет полностью разрушена, когда я брошусь к твоим ногам. Эй, дружбан, я тебя люблю. Вини Ёнджуна, или Чанбина, или Чана. Лишь бы не меня. Я отлично справлялся с тем, чтобы подавлять в себе чувства, пока я не взорвусь, но они сказали прекратить это делать. Итак, ты знаешь, что мы, типа, соулмэйты и всё-такое, и, ну… Я, возможно, принял это слишком буквально. Упс, блин. Как ты сегодня? Давай заведем детей? Нет, подожди, так, наверное, гейские штучки не работают, да? Давай предположим, гипотетически, что я в тебя влюблён. Отвечаешь ли ты, гипотетически, взаимностью на эти чувства? Если нет, то мы можем гипотетически сделать вид, что этого разговора никогда не было. Ну, знаешь, гипотетически. «Трахнуть», только я говорю о тебе. Минхо, я пришёл к парочке умозаключений недавно, и тебе стоит знать, что я тебя люблю. Если ты трахнешь Ёнджуна, я буду кричать за дверями твоей спальни постоянно. Минхо, я… Похуй. Джисон стоял перед запертой дверью на протяжении, примерно, двадцати минут, прежде чем сделать глубокий вздох — один из сильнейших в его жизни — и наконец постучать. — Входите. Это голос Минхо. Минхо, что находится по другую сторону двери и уже собирается открыть её, и этого слишком мало, чтобы Джисон совладал со своими эмоциями. Твою, блять, мать. — Ох, Джисон. Ох? Правда, Джисон? Ты собираешься сейчас из-за этого переживать? Ты буквально планируешь признаться своему другу и переживаешь только из-за идиотского «Ох». Я ненавижу сам себя. — Привет. — Привет. — Привет. — Ты уже это говорил, Джисон. Блять. — Я просто пришёл сюда, чтобы сказать тебе, что люблю тебя. — Ох, хорошо. Я тоже тебя люблю? — Нет, я люблю тебя. — Ты уже это сказал, и я ответил «я тоже тебя люблю». — Нет, Минхо. Это не то, что я имел в виду… Я люблю тебя. — Оу. Оу? Боже, Минхо, скажи что-то ещё. — Когда… почему… как… — Минхо запинается, пытаясь найти что-нибудь связное, но ему удается лишь выговорить случайные наречия. — Правда? — Да, правда. Всё нормально? — Джисон, ты, гребаный олух, конечно, все в порядке. Я тоже тебя люблю. — Ты любишь меня? — Да. — Ты любишь меня? — Да, Джисон. — Господи, блять, боже, ты любишь меня. — Ты это уже говорил. — Ага, и это так прекрасно повторять. Ты любишь меня, Минхо, ты любишь меня. — И что? Ты тоже меня любишь. — Да, люблю. Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю. Ни один из них не делает первого шага, скорее, они подходят друг к другу на протяжении всей исповеди, пока Минхо не говорит прямо в рот Джисону. Он преодолевает последнее расстояние. Джисон был прав, когда думал, что его рот идеально подойдет рту Ли. Его руки идеально подходят к шее Минхо, так же как руки старшего подходят к талии Джисона. Они щелкнули. Они всегда так делали. Вкус этого поцелуя невероятно потрясающий. Как будто ешь попкорн из кинотеатра с идеальным количеством искусственного масла, а губы нежные от большого количества соли. Как в кино, когда главный герой целует свою возлюбленную, а на заднем плане взрываются фейерверки. Фейерверки взрываются где-то в мире, прямо сейчас, Джисон уверен в этом. Вкус поцелуя утешительный и теплый, и он кажется райским. Джисон уверен, что выглядит он так же невероятно, как и ощущается. — Минхо ест Джисона? — Блять, Чонин! Что, чёрт возьми, ты тут делаешь? — Я шёл в гостиную и, судя по всему, прервал долгожданную встречу Минсонов. — Ты должен мне 50,000 вон, Чонин. — Сынмин? Как долго ты там стоишь? — Буквально всё это время, Минхо. Мы разговаривали с тобой, пока Джисон не постучался. Ты что, реально так быстро забыл, что я был тут? — Ох, да. Извини, теперь я чувствую себя некомфортно. — Расслабься, я не смотрел. Вообще-то я изо всех сил старался не слушать. Хотя, хочу, чтобы ты знал, твои признания звучали как фильм в самолете с плохо написанным сценарием. — Отъебись. Минхо отворачивается от Сынмина и Чонина одновременно с тем, как шестеренки в голове Джисона заканчивают вращаться. — Подождите, вы двое делали ставки на то, что мы будем вместе? — Конечно, делали. Я поставил на то, что ты признаешься Минхо до отъезда Ёнджуна. Чонин думал, что ты осознаешь свои чувства, но ничего не скажешь, что неизбежно приведет к тому, что Минхо отойдет к Ёнджуну, а ты станешь невыносимо ревнивой стервой. — Вау, спасибо, что веришь в меня. — Не за что. — Это был сарказм, и ты это знаешь, убирайся нахрен, Сынмин. Вот и все. Чонин и Сынмин уходят, а Минхо и Джисон… Ну, они тоже уходят. Они уходят в комнату Минхо и выходят только на следующий день. — Почему ты хромаешь? — Заткнись, Сынмин.

***

— Я тебя люблю. — Ты это уже говорил. — Я имел в виду именно это. — Просто поторопись и иди скорее в кровать, ты пропускаешь ночь кино. — Будь честен Минхо, ты пришёл сюда с ужастиками просто для того, чтобы я испугался и прижался к тебе? — Ты так плохо думаешь обо мне. Я имею в виду, что я действительно это сделал, но все равно грубо с твоей стороны предполагать. — Неважно, ты знаешь, что тебе больше не нужно придумывать оправдания, чтобы прикоснуться ко мне. — Ты так говоришь, потому что боишься фильмов про монашек. — Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. — Сучка. — Ты знаешь, что любишь меня. — Позволь не согласиться. — Позволяю.