Лисёнок в клетке

После звонкого стука в дверь и серьёзного «войдите», мальчишка запрыгивает на стул, с любопытством рассматривая незнакомую женщину в знакомом кабинете. — Вы не психолог, — подмечает он вместо приветствий. Женщина улыбается и откладывает в сторону планшет и ручку. — Я психолог, — она улыбается. — Просто необычный. — Психологи добрые. Вы — злая. — Почему же? — она мягко смеётся, наблюдая за малышом. Он не доставал ногами до пола, сидел на самом краю и вытягивал вниз носки своих маленьких кроссовок, но всё равно не дотягивался. Его глаза, большие и блестящие, осматривали женщину почти без страха, а губы по-детски надулись, делая малыша похожим на утёнка. — Вы одеты неправильно. — Это моя форма, — женщина пригладила воротник чёрной рубашки. Она вся была в чёрном, в отличие от школьного детского психолога, всегда приходившего на работу в мягких свитерах пастельных оттенков. — Не бойся моей одежды, ни она, ни я не причиним тебе зла. Расскажи, у тебя много друзей? — Много, — мальчик наконец-то улыбнулся, вспоминая всех своих друзей. — Я со всеми в классе дружу! И со мной все дружат. — Это очень хорошо. Друзья это важно. Вам весело вместе? — Да, очень! Мы играем после школы всегда. В футбол или догонялки. И в прятки. — Хорошо, очень хорошо, — женщина взяла в руку планшет, открыла ручку, но ничего не писала. — А у тебя есть лучший друг? — Лучший друг? — Да, особенный друг. С которым ты всегда хочешь проводить время и которого ты можешь всегда защитить. — Есть! — мальчик подпрыгнул на стуле, чуть не упав лицом в пол. Его губы расплылась в широкой улыбке — Хёнджун! Я его защищать хочу! Он говорит, что я его первый друг. И что он меня любит поэтому. И я его люблю, потому что он хороший. — Как здорово, — женщина улыбнулась и на бумаге, прямо под именем мальчишки, появилось имя его друга. — А расскажешь мне о нём ещё что-нибудь?

~~~

«Книги бесполезны» — говорил каждый второй, когда Джисок кое-как обустроился в новой школе. Он выслушивал яростные доводы одноклассников, а потом делился ими с психологом, всё той же женщиной, которая когда-то подарила ему тонкий пропуск в новый мир, Книгу, сюжету которой он должен был следовать каждый день. — Они завидуют, — подмигнула женщина. Квак не поверил. — Ты знаешь, как много для мира значат Книжники? Они помогают людям, делают их жизнь лучше. В Книгах собран опыт великих людей. Они старались, описывали каждый свой день от начала до конца, чтобы редакторы переписали сюжеты лучших жизней для каждого из вас, новых Книжников. И теперь, когда ты стал обладателем Книги, ты должен с гордостью и достоинством прожить свою жизнь. Помни, тебе достался сюжет лучшей жизни и весь мир будет благодарен тебе, когда ты пройдёшь его. Я не говорю, что это будет легко. У тебя на пути будут трудности, но ты справишься с ними, правда? Джисок кивнул. Он ни за что не подведёт ни себя, ни тех, кто в него верит.

~~~

Снова заходить в класс, в котором не был уже больше восьми лет, странно. Будто все смотрят на тебя, хотя, по сути, ты остаёшься почти незамеченным. Но на тебя смотрят стены, парты, меловая доска отдалённо знакомого оттенка, стулья и даже если все дети были заняты своими делами, ты оказываешься окружён своими воспоминаниями. Именно так чувствовал себя Джисок. Он сразу вспомнил всё, что происходило в этом классе несколько лет назад, когда он был ещё маленьким ребёнком. Для него здесь не было плохих воспоминаний, а приятные окутывали с головой. Несколько человек даже узнали его: они часто проводили время вместе. И говорить с ними было приятно, но странно. Будто прошло не восемь лет, а несколько десятков. Но Джисок старался, держался уверенно, будто ушёл из школы только на каникулы, как и его новые одноклассники. Но что-то было не так. Что-то смотрело на него из глубины класса, куда Квак ни за что не пойдёт. Не потому что боится этого взгляда, а потому что не нужно ему узнавать, из какого угла он тянется. — Познакомьтесь, ребята, это ваш новый одноклассник, — учитель вежливо улыбался. — Представься. Джисок представился, смело и гордо заявляя, что он обладатель Книги. Ведь таких людей любят и уважают. Им суждено изменить мир в лучшую сторону, а все те, у кого нет Книг, могут ему помочь. — Хорошо, Джисок. Ты можешь сесть рядом с Сынмином, он тоже книжник. — Учитель, но тут сидит Джуён, — слабо возмутился какой-то парень, рядом с которым свободных мест не было. — Он снова опаздывает, — вздохнул учитель. — Сынмин, так и надо? — Нет, — парень, из-за спины которого на Джисока и смотрели воспоминания, опустил голову, а его уши покраснели. — Как же так, — протянул учитель, совсем не удивлённый этим ответом. — Джисок, садись на его место. Парень кивнул и прошёл почти в конец класса. Не сдержавшись, он всё же посмотрел на воспоминания и тут же отвёл взгляд. Но они продолжали смотреть пристально, сощурившись, думая о том, что их связывало. Уже скоро, Джисок уверен, воспоминания начнут сомневаться, не обознались ли они. И подойти они не смогут, пока Квак не сделает этого сам. Воспоминания были уж слишком робкими. — Ты Сынмин? — парень перегнулся через проход между партами и протянул новому знакомому руку. Тот, ещё раз пригладив волосы, чтобы они скрывали уши, ответил на приветствия. — Какая у тебя Книга? — Я учёный. Физик и математик. — Круто. А я художник. Оба замолчали. Казалось бы, про Книги можно было бы говорить много, обсудить, в чём их сложности, рассказать, что ждёт тебя сегодня, но они молчали. Зато решился высказаться длинноволосый парень, вломившийся в класс почти сразу, будто только и ждал, когда его место займут. Сынмин стукнул себя кулаком по лбу, представляя, какое представление сейчас произойдёт. — Кто это? — поинтересовался Джисок, пока учитель отчитывал опоздавшего. — Джуён. Мой друг, — Сынмин исподлобья наблюдал за буйным одноклассником, который, наконец, обернулся и посмотрел прямо на него, а потом и на Джисока. — Так значит, меня тут не ждали? — он широко улыбнулся, будто невероятно обрадовался своей догадке. — Лисёнку, наконец, дали нового друга? — Нет, Джуён. Проходи и садись в конце класса. — А как же тогда Сынмин будет сидеть без своего друга? Лисёнок, ты же без меня не справишься. Так ведь в книге написано? Сынмин снова покраснел и лег на парту, пряча лицо в руках. Джисок, поначалу боявшийся, что опоздавший будет зол на него, успокоился и стал просто наблюдать. За столько лет здесь многое успело поменяться. Кроме глаз на задней парте. — Молчит, — продолжал посмеиваться длинноволосый. — Ну, раз я тебе не нужен… Парень выскочил из класса так стремительно, что, казалось, всех присутствующих обдало ветром. Хотя торопиться было незачем: и учитель, и одноклассники уже привыкли к выходкам Джуёна, просто наблюдали за ним и за Сынмином. Никто и не подумал бы остановить его, если бы он вышел из класса прогулочным шагом. — Сынмин, — всё, что сказал учитель, морщась, когда дверь громко хлопнула. — Я его верну, — парень удручённо вздохнул и поднялся с места с низко опущенной головой. Учитель проводил его хмурым взглядом и сухим «уж постарайся», после чего дверь закрылась уже намного тише. — Так и должно быть? — Джисок перегнулся в другую сторону, обращаясь к другому соседу по парте. — Нет, вроде, — девушка пожала плечами и взяла ручку, приготовившись записывать то, что скажет учитель. — Они лучшими друзьями должны быть. А Джуён упирается. — Джисок, я надеюсь, ты справляешься со своими обязанностями лучше? — учитель открыл учебник и взял в руку мел, а этот вопрос, как понял Квак, был скорее призывом слушать урок. Парень со слабой улыбкой кивнул.

~~~

— Джуён, прекрати уже, — прошипел Сынмин, заглядывая в последний непроверенный им школьный туалет. Обычно длинноволосый парень прятался именно там, когда не хотел подчиняться Книге Сынмина, но в этот раз его здесь не оказалось. О по привычке почесал переносицу, находясь в замешательстве, а когда не нашёл друга ни в одной из кабинок, остановился как вкопанный. Его внимание привлёк шум на улице. Выглянув в небольшое высокое окошко, он почти не удивился: по асфальту катились пустые бутылки для кулеров, а с места преступления, особо не торопясь, вприпрыжку, скрывался Джуён. Сынмину захотелось разбить голову о стену, неважно, свою или голову этого мелкого бунтаря, но вместо этого он побежал на первый этаж и, мимо возмущающегося охранника, на улицу. — Как же ты бесишь! — Джуён был уже в конце улицы, когда парень выбежал из школы. Пока Сынмин бежал за ним, он представлял, как вырвет ему эти чертовы длинные волосы, и ими же привяжет к себе, чтобы у Ли не было выбора и он ходил с О на все уроки и Книжные мероприятия. — Круто! Ты будешь прогуливать школу со мной на поводке, — Сынмин и не заметил, что начал озвучивать свои мысли вслух. — Это ты наконец-то займёшься учёбой, — парень хотел продолжить упрекать Джуёна, но тот схватил его за руку и потащил куда-то. — Школа в другой стороне, придурок. — Так мы и не в школу, лисёнок, — Джуён никак не реагировал на сопротивление Сынмина, уводя его всё дальше. — Мы должны быть в школе, — Сынмин предпринял очередную попытку вырваться, но в итоге сделал только больше шагов к городскому парку, к которому Ли его, видимо, и вёл. — Ну, так возвращайся, — крепкая хватка в миг пропала, и Сынмин потёр запястье, продолжая уже медленнее идти за Джуёном. — И почему ты ещё здесь? — Мне тебя вернуть надо, вообще-то, — никакой реакции. Парень продолжает идти вперёд, не волнуясь ни о людях, шагающих навстречу, ни о друге, продолжающим преследовать его. Можно ли их назвать друзьями? Сынмин называл, несмотря на то, что каждое размышление на эту тему приводило к отрицательному ответу. Джуён не хотел быть его другом, почти каждый день, противился, как сегодня. А О бегал за ним как собачка и пытался наладить жизни обоих. «Какой же ты упрямый, — Сынмину хотелось кричать, но слова оставались в голове, замурованные в череп навечно. — Нельзя думать о себе одном, Ли, мать твою, Джуён! Отвлекись от себя любимого и посмотри, что станет со мной, если ты не прекратишь. Если согласился быть моим другом, будь добр, прекрати меня игнорировать» — А я не соглашался, — Сынмин остановился, в последний момент заметив, что Ли стоит на месте, направив на него два пальца как пистолет. Тяжело дыша от злости и быстрого шага, О наблюдал, как из чужих пальцев ему прямо в лоб вылетела пуля с тихим глухим «пау», а преступник снова развернулся и продолжил свой путь уже более расслабленно, уверенный, что преследователь устранён. И он прав, как бы Сынмину не хотелось этого признавать. Парень вернёлся в школу один. — Где Джуён? — зайти в класс Сынмин решился только после звонка. Его тетрадь лежала закрытая и одинокая. — Я не смог его привести. Он опять… — Как тебе книгу доверили, если ты со своими обязанностями не справляешься? — учитель, уже не задумываясь, повысил голос, привлекая внимание и так смотрящих на них учеников. Парень опустил голову, чувствуя, как краснеют его уши. Поэтому он и не пришёл раньше. Он надеялся, многие успеют выйти из класса прежде, чем учитель начнёт свою привычную речь. Но всё оказалось зря. — Ты же прекрасно знаешь, что произойдёт, если ты и дальше не будешь следовать Книге. Почему же совсем не стараешься? — Но сегодня в книге не сказано ничего про Джуёна в школе и… — Неужели у выдающегося учёного должен быть друг-раздолбай? — перебил его учитель, смотря холодными глазами поверх тонкой оправы очков. Сынмину захотелось разбить эти очки. Прямо так, не снимая с чужой головы, чтобы стёкла вошли глубоко в глазные яблоки, чтобы уже никакие очки или операции не помогли этому человеку видеть, что Джуёна нет в школе или, что пристыженный Сынмин всё ещё стоит перед ним. Парень сжал руки в кулаки и поджал губы, но не шевельнулся. Ему нельзя. Он должен быть добрым. Он должен стараться ради людей. — Что с твоим лицом, О Сынмин? Будто заплачешь сейчас. Плачь, сколько влезет, только следи, чтобы твой друг вёл себя нормально. За спиной послышались смешки. Сынмин думал, что эта лекция просто повторяется из раза в раз. Но с каждым разом становилось всё хуже. Сынмин чувствовал на себе взгляды людей. Все в школе знали его как парня, не справляющегося с Книгой. А это же так легко: читай и делай, что сказали. Вся жизнь уже расписана по шагам, тебе и думать лишний раз не надо. Вот только другие люди, как Джуён, тоже должны действовать, как написано в Книге и ответственными за это должны быть они сами. Сынмин не нанимался няней для непослушного подростка, когда брал на себя ответственность. Он вообще не должен отвлекаться от своей жизни. Почему никто до сих пор не понял этого и не поставил Ли на место? Сынмин представлял, как разобьёт что-нибудь, как только придёт домой и запрется в своей комнате. Ему хотелось ударить каждый попадающийся на пути столб, каждое дерево и даже прохожего, но он чувствовал на себе осуждающие взгляды, хмурился сильнее и ускорял шаг, сжимая кулаки в кармах куртки так, что ногти впивались в ладони. Но комната осталась цела. Все вещи в доме стояли на своих местах в целости и сохранности, пока Сынмин сидел за столом и ждал, когда Джуён ответит на звонок. Парень сбился со счёта, который раз он набирал номер и сдерживал в груди крик отчаяния, оседающий внутри невыносимой тяжестью. Постукивая ногой, О положил голову на стол. Вспомнил, как его бесила на последнем уроке одноклассница, трясущая ногами точно так же. Хотелось оторвать их, чтобы они не мельтешили перед глазами и не отвлекали от других мыслей. Но сейчас было что-то приятное в ощущении немеющей от тряски ноги. Казалось, ещё немного и он перестанет чувствовать всё своё тело, надо только продолжать трясти. Главное, не думать о том, что нога дрожит будто от холода, иначе мороз и правда пробирался под тёплую толстовку. — И долго ещё молчать будешь? — Сынмин подпрыгнул на месте, чуть не свалившись со стула и ещё несколько секунд просто пялился на телефон, держась за край стола. Он и не заметил, что гудки закончились, а судя по таймеру на экране, это случилось почти минуту назад. — Завтра, — О прочистил горло, испугавшись собственного хрустящего голоса. Джуён нетерпеливо присвистнул. — Завтра надо встретиться. — Зачем? — Джуён спрашивал каждый раз, и каждый раз получал один и тот же ответ. — Сам знаешь, — Сынмин ударился головой о стол. Его бесило всё в этом дне. И в предыдущем тоже. И завтра его будут бесить те же самые вещи, он заранее был уверен в этом, но надеялся, что успеет подготовиться, чтобы не было так же больно скрывать злость и отчаяние. — Нам нужно улучшать отношения, поэтому мы идём на прогулку. Джуён замычал, не слишком обрадованный такими перспективами. Сынмин заранее сжал кулаки, чтобы не накричать на него, когда из трубки донесётся ответ. — Так решительно говоришь, — руки чесались выкинуть телефон в стену. — И куда ты меня поведёшь, лисёнок? — Куда хочешь. Любые кафе, парки, музеи. — Ничего нового? Сынмин шумно выдохнул. Каждый раз одно и то же. Он не помнил, когда в последний раз слышал другую реакцию на предложение погулять. Оба молчали. Джуён ждал, когда ему скажут что-то ещё, а у Сынмина не было сил повторять эту игру. — Я зайду за тобой в три. Будь готов. Джуён сразу нашёл, что ответить, но быстро завершённый звонок превратил его слова в короткое кряканье. Сынмин отложил телефон, чтобы точно не повредить его в новом приступе ярости, но ничего не произошло. Снова. Он положил голову на стол и с нетерпением ждал, когда мысли приведут его к новой волне злости. Но через несколько минут он лишь смаргивал слёзы. «Когда уже это закончится?» — парень захлопнул учебник с такой силой, что стол страдальчески скрипнул. На сегодня домашнее задание отменяется. Силы остались только на то, чтобы упасть на кровать.

~~~

— Сынмин? Здравствуй! Проходи, — женщина шире распахнула дверь, пропуская парня в квартиру. Тот только кивнул и улыбнулся в ответ, высматривая в коридоре своего друга. — Джуён совсем не предупредил, что ты придёшь. Ну да, когда бы он предупреждал? Всё ревнует, ребёнок, — женщина покачала головой, пока Сынмин разувался. Она всегда говорила одно и то же, как её сын. Но вера в её слова стремительно исчезала, в то время как Джуён не делал ничего противоречащего своим высказываниям. Никого Ли не ревнует, просто делает вид, что не знает, когда и зачем к нему придёт Сынмин. — Хочешь чай? Или поесть? — Нет, спасибо, — парень выдавил улыбку и кивнул на дверь в конце коридора. — Я пойду к Джуёну. Женщина кивнула и пошла на кухню, всё ещё приговаривая что-то про еду. Даже у двери в комнату была слышна музыка, орущая из колонок. Тем, у кого и правда ничего не менялось, был Джуён, никак не Сынмин, уже знающий, что случится, как только он зайдёт в комнату. Совсем ничего нового. Парень не стал стучаться, прекрасно зная, что его не услышат. Джуён сидел за столом и писал что-то в тетради, даже не пытаясь сделать вид, что это что-то значимое. Сынмин не понимал, зачем этот цирк, особенно когда выключил музыку и Ли повернулся к нему с раздражением в глазах. — Тебя стучаться не учили? — Я стучался, — соврал Сынмин. Джуён закатил глаза и снова отвернулся. — Почему ты ещё не собрался? — Куда? — Мы идём гулять. — Впервые слышу. О сел на чужую кровать. По сюжету он должен быть добрым и вежливым и, конечно же, спрашивать на всё разрешение, но с Джуёном невозможно было идти по сюжету. Он надсмехался над всеми попытками Сынмина соответствовать себе из книги, и реагировал намного спокойнее, если парень делал что-то, что ему не нравилось, без разрешения. А не нравилось ему слишком многое. — Ты ещё здесь? — А где ещё мне быть? — Сынмин вздохнул, понимая, что ему и правда пора уйти. Он снова ничего не добьётся. Они снова никуда не пойдут и ему снова назначат штраф за это. Ведь это он не справляется со своими обязанностями, а не Джуён бессовестно ему мешает. Он поднялся с места и пошёл к двери. Тлеющая в груди надежда заставила его обернуться, прежде чем открыть дверь. Джуён покосился на подростка, держащегося за ручку, и вдруг рассмеялся. Сынмин тут же сбежал, не желая слушать такую очевидную шутку. «Что, даже дверь сам открыть не можешь, лисёнок?» — Сынмин, — в коридоре его снова поджидала мать Джуёна, мило улыбаясь. — Ты зачем приходил? Может, я могу помочь? — Не стоит, спасибо, — парень переминался с ноги на ногу, всё ещё слыша из-за двери чужие смешки. — Просто мы с Джуёном встретиться собирались. Он забыл. — Ох, ужас какой, — женщина прищурилась, глядя Сынмину за спину, и продолжила громче. — Джуён, собирайся быстрее. Мы с Сынмином пока чай попьём, — О хотел было отказаться, но женщина уже ушла на кухню, даже не дождавшись реакции сына. — Сынмин, ты уж прости его, — она поставила перед парнем чашку тёплого чая и села напротив. И снова улыбалась. Сынмин почти никогда не видел её с другим лицом, только когда она узнавала, что Джуён опять мешает ему, она хмурилась и отчитывала сына, возвращая на О взгляд полный счастья и любви. Парень часто думал, что его она любит больше, чем сына. Может, поэтому Ли так бесится? — Он и забывчивый, и собирается долго. Всё о внешности хлопочет. Ответом ей послужило молчание. Несмотря на доброту, Сынмина смущала её компания. Ему совсем нечего было ответить, а улыбки казались фальшивыми. Она не раз говорила, что рада, что у её сына появился друг с Книгой. Говорила, что любит эту систему, как и Сынмин, что это счастье для всех, кто вписан в Книги, ведь это почти победа в лотерее, где главный приз — успешная жизнь. Но это не могло быть правдой. Человек, говорящий такие вещи от чистого сердца не мог воспитать свою полную противоположность. — Я очень рада, что ты появился в нашей с Джуёном жизни, — запела она свою привычную песню. — Книга — это возможности, а не обязанности, как некоторые думают, — она попробовала чай, но он оказался слишком горячим и её нос ненадолго сморщился. — Если Джуён чем-то кроме своей ужасной памяти тебе мешает, ты только скажи. Я тебе помогу с этим обязательно. Сынмин отвёл глаза. В голове одна за другой всплывали все выходки Джуёна, которыми он мешал. Все прогулы, все «забытые» прогулки, попытки грубить людям, которые Сынмин чудом успевал пресечь в корне. Захотелось рассказать всё. Про небольшую вмятину на учительской машине, когда Джуён решил поиграть в футбол под окнами школы, про разбитое окно в спортивном зале, которое, вообще-то, было защищено сеткой. Как Ли удалось его разбить оставалось загадкой по сей день, а сам парень с самодовольной улыбкой проигнорировал все вопросы про это. Хотелось рассказать про украденный велосипед одноклассника, который Джуён вернул, даже не покатавшись на нём. Всё это было сделано демонстративно и только для того, чтобы Сынмина ругали. Чтобы последний злился, что получает наказание один, а матери Джуёна даже ничего не сообщают. В комнате подростка что-то упало и через шесть секунд, когда О только открыл рот, чтобы вывалить всё, то, что успел вспомнить, Джуён появился прямо перед ним. — И чего сидишь? Пойдём уже. Парень не успел даже попрощаться: его потянули прочь так стремительно, что он боялся упасть сначала от неожиданности, а потом из-за развязанных шнурков. Рука отпустила его запястье только когда они свернули за ближайший дом и из окон квартиры Ли их больше не было видно. — Что ты творишь? — Сынмин шумно выдохнул и они вместе присели, чтобы завязать шнурки. Только вот Джуён, не мучаясь с отчего-то дрожащими руками, справился быстрее одноклассника и сразу пошёл куда-то. — Остановись и подожди меня. Иначе, зачем мы вообще вышли? — никакой реакции. — Если не подождёшь, я вернусь и расскажу твоей маме всё, что собирался рассказать. — Ябеда, — фыркнул длинноволосый, но остановился. — А ты эгоист. Меня подставляешь, а сам получить боишься, — как только Сынмин встал, Джуён дёрнулся и зашагал в неизвестном направлении. О вздохнул, быстро нагоняя его и пытаясь понять, куда они идут. — Притормози. Мы гуляем, а не марафон бежим. — То, что ты учёный не даёт тебе освобождения от физкультуры. — Ты отвратительный друг. — Мы не друзья. В своей голове Сынмин успел сказать это раньше, чем Джуён. Слишком предсказуемо. Ли вдруг остановился на мгновение и свернул на пешеходный переход, горящий зелёным последние секунды. О не сразу заметил это, разглядывая район, в котором они оказались. Дома совсем старые, готовые развалиться в любую секунду. К каждому из них пристроено что-нибудь деревянное. Где-то сгнивший балкон, где-то небольшой сарай с входом с улицы, где-то беседка с облупленной белой краской и табличкой с фамилией. Будто те, кто построил её, хотели создать себе видимость богатой жизни, но район, в котором они жили, решил всё за них и на крыше, как птицы, расселись подростки. Сынмин успел перебежать дорогу в последнюю секунду и, стараясь не потерять Джуёна во внезапно уплотнившемся потоке людей, не заметил, как они прошли промышленную зону и вышли в парк, отделяющий её от остального города. Солнце упало ниже верхушек деревьев и два парня в тёмной одежде почти сливались с окружающей их тенью. Вокруг ходили и другие люди, некоторые выглядели намного более колоритными, чем подростки и, то ли подстраиваясь под их темп, то ли устав, Джуён наконец-то пошёл медленнее. Сынмин зашагал рядом. Теперь они и правда могли быть похожи на друзей, только вот, в голове высокого с самого начала «погони» вертелась одна и та же едкая мысль. — Тогда и я не учёный, — он поймал на себе заинтересованный взгляд, которого раньше не видел. И это означало для него маленькую победу. Он не такой предсказуемый, как Джуён. — Если ты не хочешь судить себя по книге, то и меня не суди. — Что, понял, наконец? — Джуён оскалился в улыбке и Сынмин понял, что ошибся в его реакции. Это не то, чего он ожидал. Джуён не оскорбился, не начал беситься, как бесился каждому его действию О, а наслаждался, предвкушая какое-то весёлое шоу. Кровь в жилах Сынмина вскипела моментально. — Понял только то, что ты думаешь только о себе и считаешь себя лучше других, — процедил он. Теперь Сынмин наслаждался тем, как Джуён закатил глаза и разочарованно выдохнул всё своё предвкушение. Он махнул на О рукой и снова рванул вглубь парка. Радуясь теперь уже настоящей победе, книжник побрёл следом, думая, что даже если потеряет Ли, сможет просто пойти домой. Но когда О нашёл одноклассника в дальней части парка, ограждённой чёрным забором от пригородного леса, Джуён осматривал большую клумбу, непонятно зачем расположенную здесь. Будто только и ожидая, когда его увидят, парень ступил на землю, пока Сынмин в ступоре наблюдал за ним. Как он мог не догадаться, что этот бунтарь обязательно вытворит что-нибудь. Он бы ни за что не отдал победу так просто. — Что ты делаешь? — вскрикнул О, наконец-то подскакивая ближе, надеясь остановить Джуёна снова. Но тот, заметив такую ожидаемую реакцию, сделал следующие уверенные шаги по клумбе, наступая на один из цветков. Сынмин в панике оглянулся, но вокруг было пусто и тихо. — Эй, ну цветы не дави, — взмолился парень, не имея даже возможности помешать Джуёну губить природу, будто вместо границы гравиевой дорожки перед ним была невидимая стена. — Ну, давай, заставь меня, — Ли развернулся, поставив вторую ногу прямо на следующий цветок и раскинув руки в стороны, показывая, что он свободен в своём вандализме. Что О никак ему не помешает, потому что он скован, в отличие от Джуёна. Потому что думает не только о себе. — Мне опять влетит из-за тебя, идиот! — Сынмин оглядел парк, надеясь, что никто не увидит их. — Я заставлю и тебя за это ответить, поверь. Ты же абсолютно не понимаешь, что творишь! — А не легче уже наконец-то отказаться от такого друга? — и у третьего цветка не было шанса на выживание в неравносильной борьбе с грязными кедами. — Пусть найдут на моё место кого-то, кому нужны подачки системы, — четвёртый цветок оказался в руке длинноволосого вместе с корнями, и, недовольно посмотрев на прилипшие к ним кусочки земли, он отбросил растение в сторону, потянулся за новым. — Кого-то ответственного. — Цветы-то что тебе сделали?! — взвизгнул Сынмин и ринулся вперёд, но не успел спасти пятый цветок, схватил парня за запястье как раз в тот момент, когда он сорвал его. — Это ты его сорвал, — Ли хищно оскалился, наблюдая за сменяющимися эмоциями на чужом лице. — Нет! — воскликнул О, снова оглядывая окрестности. Вокруг до сих пор не души, что за чудо! Долго ли оно продлится? Он потащил длинноволосого прочь, старательно избегая цветов и, надеясь, что за его спиной Джуён поступает так же. — Пойдём уже отсюда. Пока никто не заметил. — Ты ради меня нарушил правила, вау! — может, обрадованный этим, Ли даже не сопротивлялся, вырвал свою руку только когда они отошли от клумбы. — Только нахуя тебе это, если я такой плохой? — Джуён подошёл ближе и даже привстал на носочки, чтобы казаться внушительнее. — Откажись от меня. — Ты понимаешь, что мне и за это достанется? Ещё больше, чем обычно. — Но и мне влетит, разве, ты не этого хочешь? — Сынмина будто разом покинули все силы. Он хотел, чтобы Джуён перестал думать только о себе. Он хотел, чтобы парень хоть раз послушал его, перестал вечно игнорировать, помог достичь цели. Тогда и Сынмин помог бы ему. В чём угодно, даже в стремлении стать свободным от Книги. А пока отказаться от него значило только лишь добровольно отдать победу. Джуён не заслужил такого подарка. — Чтобы в понедельник к первому уроку был в школе. Нам раздадут темы докладов.