Лисёнок в клетке

Книги рекомендовали читать как можно позже перед сном. Предполагалось, что сонный подросток не запомнит всё детально, а оставит в голове только представление о завтрашнем дне. А утром, перечитав краткое содержание, будет с лёгкостью следовать сюжету. Но Джисок довольно быстро вывел свою собственную тактику. Он читал всё утром: и главу, в которой художник слишком витиевато описывал самые обычные действия, и краткое содержание, написанное редакторами, пытающимися повторить стиль основной главы. Оно было ещё менее понятным, и перед сном парень, наверное, не находил бы в себе сил и времени открыть книгу, зная, что его ждёт. А ведь ему ещё и предстояло думать, как бы украсить свою жизнь. «Всех деятелей искусства ведут вперёд чувства, — слова психолога, которые маленький Квак ещё не понимал, въелись в его голову намертво. — Ты должен чувствовать, а для этого тебе нужно делать всё, что написано в книге». Тогда парень подумал, что ему предстоит творить добро. Дарить людям улыбки и любовь, как делал с Хёнджуном, получать то же самое взамен. Рисовать счастье, чтобы каждый зритель мог почувствовать облегчение даже в самые тяжёлые моменты и вдохновить Джисока на новое произведение. В самом начале книги слов было мало, но детское сердце они разбили сразу. Успев только рассказать лучшему другу о своей удаче и Книге, Джисок собрал вещи и вместе с родителями уехал в другой город. Там всё было новое: школа, одноклассники, кнопочный телефон и номер сим-карты. Вся жизнь была другая, расписанная по действиям, разложенная по полочкам, но по-новому беспорядочная. Не было нового Хёнджуна. Но этому стоило порадоваться, ведь они настоящие лучшие друзья, значит, таких же новых и не должно быть. Джисок верил в это и думал, как поживает его Хан. Он вспоминал, каким грустным и робким был мальчик до знакомства с Кваком, как на его лице расцветала улыбка каждый раз, когда в класс заходил его единственный друг. — Скажи, о чём ты думаешь? — попросила психолог — единственный отголосок старой жизни. Она и дала ему Книгу десять месяцев назад. Мальчик поднял на неё грустный взгляд и покачал головой. — Ты можешь доверить мне всё, правда, — молчание. В кабинете, слишком сером для детского психолога, не двигалось ничего, кажется, даже время, потому что неподвижно сидеть здесь можно было сколько угодно. Сидеть и думать, чего раньше непоседливый Джисок просто терпеть не мог. — Ты думаешь о своём друге, Хёнджуне, верно? — Да, — сорвалось с надутых губ раньше, чем мальчик успел подумать. Он всхлипнул и закрыл лицо руками, стесняясь потекших из глаз слёз. Женщина молчала, не сводя взгляд с чужого лица, и мальчик взвыл. — Я скучаю. — Хочешь его увидеть? — мальчик, едва выдавивший сквозь слёзы смятое, переходящее в новый приступ плача «да», не видел, как женщина улыбнулась и достала из своей сумки книгу. Точно такую же, какая была у мальчика. Не дожидаясь, когда Джисок успокоится, психолог зачитала следующую главу. Постепенно рыдания стихли, и ровный голос женщины прерывали только редкие всхлипы. Начало, которое мальчик пропустил, не имело никакого значения. Он смотрел на чтеца огромными глазами, в которых вместе со слезами плескалась надежда. — Значит, я могу увидеться с ним? Уже вечером мальчик бежал вдоль дороги туда, откуда они приехали больше полугода назад. Спотыкался, ускорял шаг и прятал глаза, когда прохожие пытались узнать, всё ли у него хорошо. Он смаргивал слёзы и сжимал лямки рюкзачка, в который кинул бутылку воды, два бутерброда и конфеты, чтобы угостить ими старого друга, когда он доберётся до него. А он обязательно доберётся. Книга рассказала ему про этот побег, значит, у Джисока обязательно получится найти Хёнджуна, как бы далеко он ни был. Вдали послышались завывания полицейской сирены, а потом и мигалки осветили полумрак окраины города. Мальчик, вглядывающийся в лица редких прохожих, надеющийся, что никто из них не окажется его родителем, совсем не думал, что машина может остановиться в паре метров перед ним и выпустить из себя маму. Женщина в панике схватила сопротивляющегося сына за руку и сжала её так сильно, что фантомная боль преследовала мальчика даже спустя многие годы. Тогда он не знал, что больнее этой хватки, грубости, с которой его затолкали в квартиру и слёз, пролитых за ночь, будет новый разговор с психологом. — Но вы же сказали, — даже не здороваясь, начал малыш. Но не закончил, наблюдая, как женщина удволетворённо улыбнулась и кивнула. Да, она сказала, что он может сбежать, но не обещала, что его не остановят. Женщина, ловко подгадав момент, протянула мальчику ещё одну книгу: толстую, настоящую Книгу, а не тонкую детскую брошюру как раньше. Джисок, готовый впасть в истерику, долго смотрел на неё, прежде чем забрать, а психолог ждала, прекрасно понимая, в каком состоянии находится ребёнок. Он разбит, как ему кажется, полностью, потому что так и не смог увидеть Хёнджуна, а родители, будто не понимали, почему он хотел сбежать. Они посадили его на домашний арест, едва согласились отпустить его на встречу с этой женщиной-психологом. Если бы это не была обязательная встреча, Квак уверен, он остался бы дома и сидел бы в своей комнате, представляя, как взрослые ходят мимо, и каждый раз прислушиваются, на месте ли их сын, не сбежал ли снова. И каждый раз, представляя это, мальчику хотелось провалиться сквозь землю от стыда, потому что он слишком доверчивый. Ему стоило подумать головой, прежде чем бежать, ему стоило не верить людям, один раз уже лишившим его Хёнджуна. Он разбит, и именно об этом он прочитал в новой толстой книге, которую решился открыть только через два дня. Автор тоже не писал ничего несколько дней, это совпадение казалось невозможным, но чем дальше Джисок шёл, тем лучше понимал своего наставника. Они стали одинаковыми за несколько месяцев, пока мальчик повторял всё сказанное в книге. Воровато оглядев пустую комнату, Джисок робко погладил страницы, которые открывать ему было ещё рано. Казалось, что парень не сможет открыть ни одну из них, потому что пока не пришло их время, они будут лежать так же ровно и плотно, напоминая собой камень. Края страниц обжигали пальцы, резали подушечки и Квак несколько раз внимательно осматривал свои руки, чтобы убедиться, что по ним не бежит кровь. Прошло не меньше трёх минут прежде, чем пальцы подцепили несколько сотен страниц, наугад открывая один из следующих дней. Будто стыдясь своих действий, парень пробежался по развороту расфокусированным взглядом, хотя даже так кое-что привлекло его внимание. Имя, несколько раз повторяющееся на странице. Хёнджун снова появится в его жизни. Нужно лишь пройти три сотни страниц так, как указывает автор Книги и они снова будут вместе. — Джисок, ты проснулся? — в дверь пару раз постучали и сразу после по комнате разнёсся глухой удар от того, как быстро и сильно парень захлопнул книгу. — Да, — уши заложило от бешеного стука сердца. Джисок надеялся, что хотя бы мама услышала его через пелену шума. Она подгоняла его, чтобы он не опоздал в школу, а мальчик пытался унять дрожь в руках и скрыть почти сумасшедшую улыбку. Он вернётся к Хёнджуну, или наоборот, это неважно. Они снова будут рядом через пару сотен страниц, и даже от такого бесполезного знания дыхание сбилось, а мысли не хотели переключаться на что-то другое. Взгляд зацепился за альбом, лежащий на письменном столе, в котором за последние дни должны были появиться первые рисунки. В следующую секунду он оказался в школьном портфеле вместе с тетрадями и твёрдой уверенностью парня, что следующие шаги из книги он выполнит без сомнений. Ради новой встречи с Хёнджуном.

~~~

— Джисок? — парень поднял взгляд на худого паренька, стоящего в дверном проёме. Резкий выдох сорвался с его губ, а рука сильнее сжала баночку с краской, когда Хан шагнул ближе. Парень был уверен, что после окончания занятий сможет побыть в школе один, что Хёнджун не решится подойти. Ведь его друг пугливый и скромный, он никогда не начинал разговор сам и уж точно не сделал бы этого после такой долгой разлуки и холода со стороны Джисока. Но вот, он здесь. Стоит и ждёт, что Квак тоже скажет хоть слово. — Ты давно приехал? Джисок покачал головой, наблюдая, как старый друг заламывает пальцы, покачивается вперёд-назад, желая, но, не решаясь подойти ближе. Что-то всё же осталось в Хёнджуне знакомое. Его нерешительность, в которой Гаон начал было сомневаться. Хан точно так же стоял в стороне, пока его единственный друг общался с другими ребятами, ждал, что на него тоже обратят внимание. И Квак всегда обращал, подходил, как только замечал боковым зрением худощавую фигуру, но сейчас не мог сдвинуться с места. Не потому что не хотел, а потому что ему было запрещено. — А ты тут что забыл? — Джисок досадливо вздохнул, переводя взгляд на четырёх парней, появившихся за спиной Хана. А он ведь только успел подумать, что если бы Хёнджун всё-таки решился подойти и обнять старого друга, робко, но крепко прижимая к себе, то Квак не только оттолкнуть его не смог бы, а даже отпустить. — Убирайся, иначе снова получишь. Снова? Джисок посмотрел на Хёнджуна, будто ожидая от него объяснений, пока взгляд последнего метался между другом и школьными хулиганами. В его глазах читался страх, от которого сердце Квака начала грызть вина. Неужели он ожидал, что над его Хёнджуном не будут издеваться? Можно было бы и догадаться, что кроме него Хана никто не защитит. — Иди, — попросил Джисок, стараясь незаметно положить руку с баночкой краски в карман. Можно было поблагодарить Хёнджуна за то, что он переманил на себя внимание, скукожившись под насмешливыми взглядами, но оставшись слишком высоким и заметным. Парень проскользнул мимо хулиганов, а их внимание сразу переключилось на Джисока. — Ну, ты думал, что просто так вернуться сможешь?

~~~

На доносившиеся из конца класса перешёптывания Сынмин не обратил никакого внимания, продолжая трясти ногой и хмуро наблюдать за прохожими, разыскивая среди них одноклассника. В стороне кто-то поприветствовал его, но О, подумав, что в классе мог появиться другой Сынмин, только вытянул шею, ещё раз пробежался взглядом по редеющей толпе школьников и посмотрел на часы. До урока осталось меньше пяти минут, а Джуёна всё ещё нигде нет. — Сынмин, ты тут? — парень вздрогнул, когда на его плечо приземлилась тяжёлая рука, и изумлённо уставился на Джисока. В ответ О смог только кивнуть. Одноклассник улыбнулся и сел на своё место. Тогда же Сынмин услышал обрывки разговоров с задних парт, где на переменах собирались хулиганы. Кто-то из них заржал после слов о тональном креме и Джисоке, и только тогда Сынмин заметил скатавшуюся в мелкие комочки массу на скуле соседа по парте и скошенную на другой бок улыбку, будто ему было тяжело улыбаться так же широко второй частью лица. — Не заметно, — хохотнул Квак, раскладывая по парте вещи и не замечая устремлённого на него внимания. Даже когда из конца класса послышалось не слишком тихое «педик», он не шелохнулся. — Кого высматриваешь? — Джуёна, — вмиг возвращаясь к собственным мыслям и переживаниям, Сынмин посмотрел на улицу. Знакомой макушки нигде не было, а надеяться, что друг прошмыгнул, пока он не видел, было бы глупо. — Он обещал прийти к первому уроку. — Это тот длинноволосый? — уточнил Квак. — Я видел его за школой. Он какого-то котёнка рассматривал. — Уже неплохо, — Сынмин вздохнул, понимая, что даже близость к школе не даёт гарантий, что Ли придёт вовремя. Не может же этот придурок так легко уступить. В груди поселилось вязкое чувство тревоги. Оно усиливалось с каждой секундой, не давая парню спокойно сидеть на месте. Все силы уходили на то, чтобы не вскочить из-за парты, окончательно потеряв самообладание. Джуён, которому было сложно даже выйти на короткую прогулку ради Сынмина, не мог вовремя проснуться и прийти в школу. Не только потому, что ему было тяжело просыпаться по утрам, о чём О узнал из его громких разговоров с другими одноклассниками. Просто потому что ему было бы намного легче и приятнее снова не париться по поводу опоздания, за которое ему ничего не сделают. Прозвенел звонок. Сынмин поднял взгляд с парты, на которую начал пялиться сам того не заметив, осмотрел класс, выглянул в окно, но нигде так и не заметил Джуёна. Радовало парня только то, что и учитель ещё не появился в кабинете, может, у Ли ещё есть шанс успеть. — Ох, Сынмин, тебе сейчас влетит, — Хёнджун и Чонсу зашли в класс в тот момент, когда О хотел лечь на парту, попытаться расслабиться и не думать о занозе в заднице по имени Джуён, но последний из пришедших не позволил этого сделать. Парень поднял вопросительный взгляд на опоздавших, которые шли к нему. Чонсу кивнул на дверь. — Думаю, тебе следует самому это увидеть. Уже выходя из класса, Сынмин заметил, что блондин сел за его парту, чтобы подольше поговорить с Хёнджуном. Он хотел разозлиться, решив, что его просто прогнали с места, заставив заодно поволноваться. Сердце, уже уставшее переживать из-за всех выходок Джуёна, лежало в груди тяжёлым камнем и, по ощущениям, даже не билось. От мыслей о том, что это просто розыгрыш от Кима, оно становилось только тяжелее, давило на органы и, почему-то, на глаза и нос. С головой уйдя в мысли о том, что плакать сейчас нельзя, а Чонсу надо непременно проучить, Сынмин даже не отреагировал на Джуёна, чуть не влетевшего в него на своём скейте. — О, привет, лисёнок — Ли улыбался как дурак, соскочив с доски перед самым носом одноклассника, а скейт, не сбавляя скорости, врезался в ноги Сынмина. Тот зашипел от боли и согнулся, растирая ушибленное место, отчего оно заныло лишь сильнее. — Джуён, что ты тут устроил?! — с лестницы, пробираясь через толпу школьников, прибежавших посмотреть на длинноволосого хулигана, выскочил запыхавшийся учитель. Увидев, что два парня стоят у класса, совершенно не думая о продолжении неравноценной гонки, он поправил пиджак и направился к ним, стараясь выровнять дыхание и выглядеть при этом серьёзно. — Сынмин, у тебя есть объяснения? — Я-то тут причём? — прошипел парень, не сразу осознав, что обращаются к нему. — Почему ты не проконтролировал Джуёна? — Почему я должен его контролировать? — вырвалось изо рта парня слишком резко. Это повторялось из раза в раз, его винили во всём, что бы ни сделал Джуён, а попытки понять, почему Ли не может сам отвечать за свои действия, всегда приводили к одному и тому же результату. — Сынмин, это твоя обязанность, — эту фразу вся школа выучила уже наизусть и в который раз О задрожал от злости, услышав её. Масла в огонь подливал Джуён, покачивающийся рядом и будто совсем не замечающий происходящего прямо у него под носом. — Останешься после уроков. Хотя я уже и не знаю, какое наказание могу тебе дать. — Опять только я?! — возмутился Сынмин и услышал слева плохо скрываемый смех одноклассника. Дети за спиной учителя, всё ещё не желающие расходиться по кабинетам, перешёптывались и посмеивались тоже, наблюдая за этим представлением, пока О хотел провалиться под землю. Он не мог больше ощущать на себе эти издевающиеся взгляды, не мог видеть разочарование в глазах учителей, не мог вынести эту тянущую боль в груди, появляющуюся каждый раз, когда Джуён выходил сухим из воды. Сынмин тоже так хочет. Сынмин тоже хочет уходить из школы вовремя и просыпаться по утрам в хорошем настроении, а потом тратить время на себя, а не на учёбу и наказания. — Сынмин, что это за крики? — учитель нахмурился, а парень понял, что совершил очередную ошибку. — Джуён тоже должен получить наказание, но я же сейчас не с ним говорю. А ты будь добрее. Хоть с этим ты должен справляться. Учитель развернулся, наконец-то разгоняя остальных детей, и зашёл в класс, напоследок велев Сынмину отнести скейт на первый этаж. Опять Сынмин. Парень задрожал, то ли от злости, то ли от усталости, внезапно навалившийся на него. Он потёр лицо руками, слишком сильно давя пальцами на глаза, чтобы успокоиться, но ничего не получалось. — Чего дрожишь, лисёнок? — Ли потрепал одноклассника по волосам, и тот вцепился в чужую руку, отдёргивая её от себя, так стремительно, что испугался сам. Но Джуён продолжал улыбаться, с издёвкой дёргая пальцами, пока Сынмин сжимал его запястье только крепче. На нём наверняка останутся синяки или следы от ногтей, и Ли вдруг слишком наигранно ахнул. — Ты же добился того, чего хотел. А теперь пора быть добрее. Сынмин отбросил чужую руку, а Джуён снова засмеялся и ушёл в класс, где уже давно должен был начаться урок. На него хотелось кричать, его хотелось побить, врезать по самодовольному лицу первым, что попадётся под руку. Хотелось увидеть это лицо без улыбки, хотелось услышать не язвительное «лисёнок», а мольбы о пощаде, хотелось почувствовать, что хоть что-то он может контролировать, хотелось ощутить власть над собственной жизнью, которую Ли забирает. Ему хотелось слишком много того, чего он не мог себе позволить, находясь под пристальным взглядом каждого из одноклассников, всей школы или даже всего мира.

~~~

— Сынмин, а что с Джисоком? — Хёнджун переминался с ноги на ногу рядом с его партой. Когда рыжеволосый вопросительно уставился на одноклассника, он понизил голос и уточнил. — Ну, синяк. — Какой синяк? — парень осмотрел Джисока с ног до головы, пытаясь понять, о чём его спрашивают, но идей в голове не было. Хёнджун тоже не спешил объясниться, заламывая пальцы и смотря на парту, а не на одноклассника. — Я не знаю, спроси у него сам? — Я думал, он тебе говорил, — Хан отвернулся, но почему-то остался на месте. Сынмин проследил за его взглядом и снова упёрся в Джисока. Хёнджун сомневался ещё несколько секунд. — Вы же общаетесь? У вас же обоих есть Книги. Сынмин покачал головой. Он не мог сказать, что они разговаривали хоть раз, только перекинулись парой слов и даже Книги не помогли бы им найти общие темы. Сынмин винил в этом себя. Он неправильный владелец Книги, с ним не о чем говорить. Помимо его промахов и неудач не было ничего, что связывало бы его с Книгой и выдающимися людьми. Хёнджун поджал губы, извинился и ушёл из класса, снова не сводя глаз с Джисока, а Сынмин, стараясь не думать, почему одноклассник так интересуется новеньким, уткнулся в тетрадь. Там неровным подчерком Джуёна была выведена тема доклада. Пока книжник относил его скейт на первый этаж, длинноволосый выбрал для него, наверное, самую непонятную тему из всех возможных, так ещё и написал её едва разборчиво. Себе он, наверняка, забрал самую лёгкую и сейчас веселился, смотря, как О держится за голову и пытается унять подступающую истерику. Успокоиться у Сынмина получилось только когда учитель отвёл его и Ли в школьную библиотеку и поручил им разобраться с книгами, лежащими не на своих местах. Дышалось легче и от монотонной несложной работы, и от того, что Джуён копошился рядом. О ловил боковым зрением каждое неаккуратное движение одноклассника и начинал улыбаться, зная, что справляется намного лучше. Он ведь во всём лучше, только мир этого не ценит, навешивает на него ярлыки и чужие проступки, не позволяет оступиться самому. Зато сейчас справедливость возвращалась в его жизнь, когда Джуён получил замечание, а потом учитель отвёл его в сторону чтобы поговорить про его успеваемость. Сынмин совсем не слышал их разговор, но предполагал, что одноклассника, наконец-то, ругают. Даже то, что Ли отпустили домой раньше, не испортило неожиданно хорошее настроение подростка. Когда парень вышел из школы, на улице только начинало темнеть. Сумерки спускались на город медленно, небо, свободное от облаков, переливалось всеми оттенками синего и голубого, а воздух, вбиваемый в нос порывами ветра, будто прочищал Сынмина изнутри. Глубокие вдохи отзывались болью где-то в низу грудной клетки, зато сразу после наступало облегчение и спокойствие, которого О не испытывал уже давно. У выхода с территории школы маячила знакомая фигура. Джуён покачивался на носках и бродил из стороны в сторону, пока не увидел Сынмина. Он выпрямил спину, и непрерывно смотрел на приближающего одноклассника. В рыжей голове мелькнула мысль о том, что сейчас Ли извинится за своё поведение, осознав, что наказание — не пустой звук, и О улыбнулся. Сейчас простое «прости меня» могло бы сделать его день лучшим в жизни, который запомнится навечно самой сложной и приятной победой. — Почему ты ещё здесь? — Сынмин, это очень важно, — перебил парень и, нетерпеливо оглядываясь, стал ждать, когда О окажется с его стороны забора. Книжник не мог сдержать улыбки, намеренно медленно открывая закрывая калитку, будто пружина, предназначенная для этого, сама не справится. — Сынмин, у тебя есть полторы тысячи вон? Парень застыл. Это совсем не похоже на извинения, а Джуён больше ничего говорить и не собирался, смотря на одноклассника выжидающе. — Зачем тебе? — Да там котёнок, я его покормить хочу, а денег нет, — Ли был похож на маленького ребёнка, которому не покупают любимую сладость в магазине. Он чуть не затопал ногами, когда Сынмин закатил глаза, понимая, что совершенно зря надеялся, что этот человек повзрослеет и извинится. — Ну, лисёнок, всего полторы тысячи. Тебе жалко котёнку пожертвовать что ли? Ты же добрым должен быть! — Заткнись, — прошипел О, и через несколько секунд впечатал купюры в чужую грудь. Джуён и поймать их не успел, потому что Сынмин тут же пошёл прочь. Настроение так быстро перешло от превосходного к отвратительному, что сдерживать себя стало невероятно сложно. Парень чуть не ударил взаправду фонарный столб, когда одноклассник в спину крикнул ему благодарности и убежал, не замечая никаких изменений в чужом настроении. Сынмин снова злился, в этот раз больше на себя за то, что позволил проникнуть в голову хорошим мыслям. Этот ребёнок не станет серьёзным, сколько бы его ни ругали, сколько бы ни наказывали. Ли Джуён просто не умеет быть организованным, не опаздывать на уроки, думать о своём поведении и о том, как оно скажется на окружающих. Но злиться Сынмин совсем не умел. Он понял это ещё в начале своего сближения с Джуёном, когда ругался на него, пытался быть грубым, а потом жаловался родителям на проделки нового друга. Вечером ему всегда становилось стыдно за то, что со сдвинутыми к переносице бровями он выглядит глупо, а не угрожающе, что отдать вещи грубо тоже не получается, они выпадают из рук или это выглядит нелепо. А пока он жалуется, ему кажется, что его голос неконтролируемо срывается на визг. Сынмину стыдно за себя и за то, что он не умеет контролировать собственные действия. — Ты опять поздно, — мама встретила его обеспокоенным взглядом. — Да, задержался в школе, — парень скинул рюкзак, чтобы снова подхватить его через несколько секунд, когда ботинки аккуратно приютятся в углу прихожей. Он давно перестал жаловаться на Джуёна, всё так же стесняясь своего голоса в моменты ярости. Родители были в курсе того, что Ли портит жизнь их сыну, но узнавали это только от школьных учителей или книжного психолога, пока подросток запирался в комнате и заставлял себя учиться, а не злиться всё сильнее и сильнее. Ему противопоказано представлять, как он мстит самому плохому другу на земле, потому что плачущий и вымаливающий прощение Джуён выглядел слишком привлекательно и нереалистично. «Пора бросать всё это», — думал Сынмин каждый раз, но всё повторял те же действия, что и день назад: садился за уроки, поздно ночью быстро ужинал тем, что находил в холодильнике, а утром шёл в школу и надеялся, что Джуёну не пришла идея для новой шалости. Утром Сынмин не помнил, почему собирался отметить красным вчерашнюю дату в календаре. Это было очередной глупостью, и если бы он рассказал кому-нибудь, то сейчас ещё больше стыдился бы своей наивности. — Привет, Сынмин, оценишь? — Джисок приземлился за парту перед парнем и с предвкушением смотрел на хмурого одноклассника. О кивнул и Гаон повернул к нему свой альбом. Со страниц на парня смотрел нарисованный Джуён. — Посмотри, похож? — Блять, видеть его не хочу, — вырвалось раньше, чем Сынмин успел подумать. Взгляд Квака наполнился негодованием, и будущий учёный поспешил продолжить. — Очень похож, сам видишь. Ты молодец. — А что случилось? — Квак придвинулся ближе, на что Сынмин только отмахнулся. Художник смотрел на одноклассника ещё несколько секунд и вернулся к рисунку. Он водил карандашом по бумаге, разве что уплотняя тени, но не рисуя ничего нового. — Сложно иногда бывает условия книги выполнять, да? — Не то слово, — выдохнул Сынмин, пока в груди разрасталось чувство, что он готов вывалить на новенького всё, что скопилось в его голове за пару дней. — Особенно когда тот, кто должен быть другом такой… несносный. — Почему несносный? Сынмин тяжело и глубоко вздохнул и оглядел класс, в котором кроме них двоих было всего пять человек. Он заговорил. Рассказал, что случилось вчера, сказал, что это повторяется больше двух лет. Квак слушал, с каждой секундой хмурясь сильнее, а к концу рассказа их лица приняли совершенно одинаковое выражение. — А ты не думал его поменять? — поинтересовался Джисок прежде, чем Сынмин успел пожалеть, что снова жалуется, хотя голос даже ни разу не дрогнул. — Думал, конечно, — вздохнул книжник. Но он ведь не может. Слишком боится осуждения людей и того, что Джуён не исправится, чем тут же поделился с Джисоком. — А тебе-то что до Джуёна? — О поднял взгляд, до этого держащийся на рисунке и заметил, как в дверях стоит Хёнджун и смотрит на них пристально и будто осуждая за что-то. — Забей и откажись, жить станет легче. Сможешь выбрать себе хорошего друга и пойти уже по своему пути спокойно. — Выбрать? — Ага, — Квак улыбнулся криво и хитро, при этом широко открыв глаза. Он разомкнул было зубы, обнажённые в широкой улыбке, чтобы что-то сказать, но в класс зашло сразу несколько учеников, один из которых толкнул Джисока в плечо, прогоняя с места. — Давай после уроков ещё поговорим? О кивнул и снова встретился взглядом с Хёнджуном, медленно направившимся к своему месту. — Эй, позовите кто-нибудь лисёнка! — парень тут же закрыл глаза и упал головой на парту. Голос принадлежал Джуёну и, как всегда, предвещал неприятности. О потребовалась почти минута чтобы подняться с места и выйти в коридор. Ли, даже не заметил его присутствия, смотрел в свой рюкзак и улыбался по-дурацки, не прекратив, даже когда Сынмин подошёл вплотную. Длинноволосый опустил рюкзак так, чтобы Сынмин мог увидеть всё, что в нём находилось. — Джуён, ты идиот?! — Сынмин резко захлопнул чужую сумку, чтобы никто больше не увидел её содержимого, отчего изнутри послышалось жалобное мяуканье. — Это ты идиот, почему ты такой жестокий? — Джуён прижал рюкзак к себе и запустил руку внутрь, намереваясь пожалеть маленький комочек шерсти, находящийся внутри. — Это тот котёнок, которого я кормил вчера. Он меня ждал под дождём, я не мог его так оставить. — Нет на улице никакого дождя. — Есть, — котёнок зашипел, когда Ли коснулся его. Он одёрнул руку, чтобы не получить по ней когтями. — Поможешь его припрятать? Не могу же я его в рюкзаке оставить. — Что ты вообще собирался делать с ним в школе? — Сынмин вскипал, понимая, что этот несносный ребёнок снова хочет скинуть всё на него и смеяться, смотря, как книжник получает наказание. — Ты что, так мстишь за вчерашнее? — Нет, я хочу помочь котёнку. Мимо них пробежало несколько школьников и Сынмину захотелось ударить кого-нибудь из них за то, что появились слишком неожиданно. Одна девочка из младших классов услышала слово «котёнок» и притормозила рядом с ними, хлопая своими сонными, по-детски большими глазами. Джуён невинно улыбнулся, будто не собирался свалить на друга грубое нарушение школьных правил и подозвал девочку к себе, снова приоткрывая портфель. — Нет! — жалобное мяуканье послышалось снова, а Джуён и девочка, быстро проснувшаяся и понявшая, в чём дело, уставились на Сынмина с презрением. — Всё, отдай это мне, я что-нибудь придумаю. — Урок скоро, — Ли потянул портфель на себя. — Я не могу отдать весь портфель! О не успел возразить. Мокрый комочек выпал из сумки и будто покатился по полу. Сынмин выругался слишком громко для школьного коридора и побежал за ним. — Только не выбрасывай его на улицу, — крикнул ему вслед Джуён, когда Сынмин наконец-то поймал беглеца и сунул за пазуху, чтобы школьный пиджак спрятал его от чужих глаз. — Да конечно, — прорычал О. Естественно, он выбросит этого котёнка на улицу, куда ещё его можно деть? Сейчас парня совсем не волновало ни ухудшение их отношений с Ли, ни сохранность котёнка, ни слова о доброте, написанные в Книге. Его волновало то, как избежать очередного наказания и прожить хоть один день в спокойствии. Всё равно он получит выговор за то, что опоздает на урок. — Парень, куда ты? — выход из школы ему перегородил охранник. Сынмин попытался обойти его, но не смог. — Выпустите, пожалуйста. Очень надо, — крошечные коготки врезались в ладонь, а сырость с шерсти уже пробралась через рубаку и осела на коже неприятным холодом. — Что у тебя там? — парня схватили за запястье и несчастный котёнок снова покатился на пол. Охранник тяжело вздохнул и огляделся, ища, кто бы смог выругать ребёнка за него. — Ты же О Сынмин, местная звезда? Вынеси этот ужас из школы и сейчас же возвращайся. Другого ожидать не приходилось, зато подросток убедился — каждый в этой школе прекрасно знал о его неудачах. Его называли звездой, не вкладывая в слово ни грамма похвалы или уважения. Он был звездой только потому, что сумел потерять репутацию парня с Книгой, стать тем, кому Книгу доверять ни за что нельзя было. Весь оставшийся день парень не поднимал голову. Джуёна даже не волновала судьба котёнка, о котором он, казалось бы, так заботился. Он даже не спросил, где О спрятал его. А Сынмин надеялся, что этот простой вопрос станет поводом вывалить на Ли всё, что он о нём думает, накричать так, чтобы сорвать голос. От этих мыслей голова трещала по швам, но парню предстояло сидеть в школе ещё долго из-за наказания, которое должно было достаться Джуёну. Которое каждый чёртов раз должно было доставаться Джуёну. — Сынмин, — даже прекрасно слыша, что голос слишком слабый и тихий для длинноволосого одноклассника, парень надеялся увидеть именно его. — Вы с Джисоком общаетесь. — Хёнджун, — взвыл О, ложась головой на парту. Только этих двоих ему не хватало. Обещание Квака рассказать ему что-то про смену друга после уроков всплыло в памяти очень некстати. — Чего ты к нему так прицепился? Нравится он тебе что ли? Вот иди и сам всё узнай. Наступило молчание. Когда Сынмин поднял голову, Хана уже не было в классе, и парень засомневался, не приснилось ли ему это. Но на размышления у него времени было не много: зашедший в класс учитель позвал парня и они снова направились в библиотеку.

~~~

Даже охранника на своём посту Сынмин не увидел, когда выходил на улицу. Дождь бил по земле крупными каплями, а парень, ещё утром уверенный в том, что дождя не будет, стоял на крыльце и растеряно смотрел на огромные лужи, полностью покрывающие асфальт. Конечно же, зонта у него нет, в школе — тоже никого. Да даже если бы кто-то был, решился бы помочь такому неудачнику как О Сынмин? Парень схватился за голову, пальцами оттянул волосы, и боль от мыслей и переживаний усилилась, давя на черепную коробку изнутри, пробираясь за её границы вслед за волосами. Сынмин осел на лестницу, уткнувшись носом в колени. Домой не хотелось даже не потому, что он промокнет насквозь, как только выйдет из-под навеса, а потому, что вся его рутина повторится. Он вернётся в квартиру после школьного наказания, родители, скорее всего, будут уже знать о котёнке, но сына расспрашивать не будут. А сам парень снова запрётся в комнате чтобы сделать домашнее задание на завтра, подумать, что написать в злополучном докладе и лечь спать. А завтра он снова окажется в школе, узнает об очередной выходке Джуёна, получит наказание и всё повторится. Что будет, если он просто не вернётся домой? Будет сидеть здесь всю ночь, мёрзнуть, смотреть на дождь, а когда тот закончится, пойдёт гулять по тёмному городу, игнорируя кучу пропущенных звонков от родителей. Придётся ли ему отвечать за чужие поступки, если он просто сбежит? О вздрогнул, когда ноги что-то коснулось. Тот же котёнок, которого он вышвырнул из школы несколько часов назад, ластился к нему и искал хоть какое-то тепло в этом пасмурном дне. Сынмин улыбнулся, даже не осознавая этого, а на глазах проступили слёзы. — Я с тобой так жестоко, а ты снова ко мне? — всхлипнул он, не в силах больше сдерживаться. Он протянул руку к котёнку и, надеясь, что он не убежит, прикоснулся к шерсти. Мягкая, местами слипшаяся из-за дождя и грязи. Теплая. Малыш ещё ближе прижался к нему и Сынмин подумал, что слёзы наконец-то потекут по щекам от умиления, усталости и жалости к себе и маленькому существу рядом. Но вся влага осталась внутри, едва ли затуманив взгляд. — А если я тебя с собой возьму, я же буду добрым? Я стану лучше? — О, ты ещё здесь? — Сынмин порадовался, что сидит на верхних ступенях, потому что нижние окатило волной, когда Джуён прыгнул в лужу прямо перед крыльцом. Хотя это не спасло его от капель с резко закрывшегося зонта. Тем не менее, О не смог даже нахмуриться, снова отвернулся к котёнку, внимательно осматривая его. Серый, с коричневым полосками. — И чего молчишь? Сынмин насупился. Все мысли, мешающие ему днём, вернулись вместе со злостью и болью. Глаза снова намокли от невозможности высказать всё в лицо Джуёну, который так удачно для этого сел рядом с ним на крыльцо. Он потянулся к котёнку, чтобы тоже погладить его, но О звонко ударил его по кисти. — Руки прочь, ты заставил его страдать, — прошипел Сынмин, пытаясь лаской успокоить напуганный резким звуком комочек. — Это же не я его под дождь выбросил, — возмутился Джуён. — Кого я вообще в этой жизни заставлял страдать? — Всех окружающих, — выпалил О, наконец-то смотря на собеседника. Тот выглядел как последний дурак, никак не реагировал на обвинения, глупо хлопал ресницами и иногда тряс головой, чтобы сбросить с лица прядь волос. — Ты вообще понимаешь, что ты творишь? Каждый день мне жизнь портишь. — А это чтобы ты не расслаблялся, — хмыкнул парень и снова потянулся к котёнку, за что получил новый удар по руке. — Лисёнок, Книга — это не шутка, это же огромная ответственность. Если бы не я, кто тебе об этом напоминал бы? — Да кто угодно! — подросток сорвался на крик. Вокруг никого не было, дождь бил по навесу, окнам и асфальту, казалось, вокруг парней надёжная звукоизоляция и никто не услышит их. Джуён поднял голову, быстро скрывая удивление в глазах. — Джуён, ты должен быть моим другом, ты должен делать что угодно, но не напоминать мне об ответственности. Ты понимаешь, что ты единственный мой друг и это не должно звучать как главная ошибка в моей жизни? Мне жизнь ещё успеют испортить, если понадобится, а ты должен этому препятствовать вместе со мной. — Ничего я тебе не должен. — Ещё как должен! Ты даже представить себе не можешь, как много ты должен. На это ты и подписался, когда согласился быть моим другом. — Да не соглашался я! Оба замолчали, смотря друг на друга разъярёнными глазами. Сынмин был готов разорвать этого парня на мелкие куски за то, что опять складывает свою ответственность на других. И ведь даже не говорит, на кого, но щетиниться продолжает, будто его заставили сейчас сидеть здесь и признавать это. О не понимал, почему Джуён продолжает говорить эту фразу. Он слышал её не первый раз, но Ли не пытался объясниться, не указывал пальцем на виновника, а значит, просто пудрил Сынмину мозги. — Да как ты мог не соглашаться? Как, если твоё имя написано у меня в Книге на самом видном месте?! Или, может, ты не Ли Джуён? Джуён резко подскочил и пошёл прочь, не оборачиваясь. Сынмин хотел крикнуть ему вслед что-то колкое или пристыдить снова, но так ничего и не придумал, запрокинул голову, чтобы несказанные слова не вылились слезами и тут же досадливо зашипел. Который раз за сегодня он пытается не разрыдаться? А главное, зачем? — А ты чего смотришь? — котёнок послушно положил голову на передние лапы, когда Сынмин снова стал чесать его за ухом. Он был спокойным, мягким, тёплым, контрастировал с окружающим миром так сильно, что обжигал ладонь и резал глаза. Взгляд зацепился за забытый Джуёном зонт. Без задней мысли подросток сунул котёнка за пазуху и потянулся к забытой вещи. Если снова пойдёт дождь, им двоим он будет не страшен. А Джуён… сам виноват.