Часть 7
8 октября 2023 г., 22:51
В пятницу утром Уилл оставляет последний букет цветов в шкафчике Майка вместе со своей последней запиской. Майк практически сияет весь день, и еще одна эластичная лента пополнила его коллекцию на запястье под закатанным рукавом зеленой кофты.
После школы Партия расходится, чтобы подготовиться к танцам. Лукас, Дастин и Майк направляются в дом Уилеров, в то время как Эл, Уилл и Макс отправляются к Байерсам.
Уилл с Макс помогают Эл уложить волосы после завивки, а затем накрасить тенями и румяна, а также подводкой для Эл. Слишком быстро наступает время одеваться, и Джонатан, как и обещал, завязывает Уиллу зеленый галстук.
— Итак, с кем ты идешь? — спрашивает он.
— Как будто ты еще не догадался, — поддразнивает Уилл, но это звучит более неуверенно, чем должно быть. Он знает, что Джонатану нравится Майк, но он не уверен на сто процентов. Что, если это странно — его младший брат встречается с младшим братом Нэнси?
— Ты все равно должен сказать мне, — мягко подбадривает Джонатан. Уилл теребит жесткие манжеты своей рубашки и делает глубокий вдох.
— С Майком, — выпаливает он. Долгое, ужасное мгновение Джонатан ничего не говорит. Он возится с зеленой тканью, чтобы она удобно сидела на воротнике Уилла, но после, заключает его в крепкие объятия.
— Я рад, что это он, — шепчет Джонатан. — Вы, двое, действительно не торопились с этим.
Уилл шмыгает носом в шею брата, не заботясь о том, что его глаза, вероятно, красные и опухшие, что подтверждается, когда он смотрит в отражение зеркала. Зеленый цвет галстука идеально подчеркивает его глаза, и он выглядит хорошо в темно-черном костюме.
Они по очереди умываются холодной водой, прежде чем спуститься вниз. Мама немного плачет. Она велит Джонатану сделать десятки фотографий, и тот с радостью выполняет эту просьбу. Он делает по крайней мере одну удачную из всех возможных и обещает, что сделает больше у Уилеров дома.
***
Лукас подхватывает Макс на руки, как только она оказывается достаточно близко, чтобы он смог это провернуть, а Дастин бежит обниматься с Эл, но Уилл может сосредоточиться только на Майке. Он немного хмурый, вероятно, из-за миллионов фотографий, для которых Карен Уилер заставила его позировать перед прибытием другой половины Партии. Его обычная сутулость становится более заметной из-за резких линий костюма, но все его лицо светится, когда он встречается взглядом с Уиллом. Его волосы, каскадом лежат на плечах, а запястье украшает зеленая резинка, предположительно, на крайний случай позже вечером. Его темно-бирюзовый костюм с черным галстуком и белыми пуговицами выглядит таким красивым, что Уилла даже не волнует, что этот бирюзовый или же сине-зеленый цвет, технически не такой уж и зеленый, как говорил Лукас. (Ладно, может быть, его это немного волнует, но вдвое меньше, чем обычно). — Привет, — здоровается Майк. Он выглядит немного застенчивым, как будто всерьез думает, что где-то есть вселенная, где Уилл не хочет идти с ним на танцы так же сильно, как и он. Но все равно придвигается ближе, держа одну руку за спиной. — Эм, мы можем поговорить внизу секундочку? — Конечно, — кивает Уилл и следует за Майком вниз по лестнице. Подвал, как всегда было — комфортное место, но у Уилла покалывает в животе при воспоминании о том, что произошло, когда он был здесь в последний раз, и как сильно он хочет, чтобы это случилось снова, и даже больше Майка, если тот тоже этого хочет. Они устраиваются на диване, и Майк что-то ставит позади себя, прежде чем осторожно присесть, убедившись, что не раздавил то, что он там оставил. Уилл так нервничает, что ему даже не хочется беспокоить Майка, расспрашивая, в чем дело. — Ты выглядишь… эм, классно, — нарушает тишину Майк, и это заставляет Уилла почувствовать, что две секунды отделяют его от того, чтобы растечься в огромную лужицу на диване. — Спасибо. Ты тоже, — отвечает он. Майк ухмыляется, его щеки снова покрываются красивым красно-розовым румянцем, прежде чем улыбка исчезает, а выражение лица становится более серьезным. — Прости… — начинают они, совершенно синхронно, прежде чем встретиться взглядами. Уилл не может удержаться от хихиканья при виде выражения лица напротив, и Майк следует его примеру. — Почему ты извиняешься? — с хрипотцой спрашивает он. — Я должен был просто поговорить с тобой, — говорит Майк сквозь смех, и делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Мы должны были быть командой, и я… — Нет, я был таким глупым. Я даже не думал… — Мы оба были придурками. — Самые настоящие придурки, — подтверждает Уилл. Майк улыбается, прищурив глаза и сморщив нос. — Я, эм, у меня для тебя кое-что есть, — говорит он, и тянется за спину, чтобы схватить то, что спрятал. И когда он оборачивается, Уилл видит настоящий букет из полевых цветов в сочетании пионов с подсолнухами, перевязанной на стеблях, зеленой лентой. — Это немного глупо, но я подумал, что, поскольку ты так много подарил мне их на этой неделе, я должен отплатить тебе тем же, и, может быть, мы могли бы надеть одинаковые бутоньерки? Да, это банально, и мы не обязаны это делать, к тому же ты, наверное, не захочешь держать букет цветов всю ночь, и… — Майк смотрит на него сверху вниз, снова явно нервничая, но Уилл только улыбается. — Это прекрасно, — бормочет Уилл достаточно громко, чтобы Майк мог услышать. Он берет букет из его рук и нежно поглаживает желтые лепестки подсолнуха, чувствуя, как на ресницах скапливается влага. Он, что серьезно будет плакать, прямо сейчас? Из-за какого-то красивого глупого парня, который к тому же его лучший друг, который подарил ему дурацкий букет цветов и идет с ним на дурацкие школьные танцы? — Большое спасибо, Майк. Это… — он замолкает, протягивая руку, чтобы протереть глаза в тщетной попытке сдержать слезы, катившиеся по его щекам. — У тебя аллергия? — обеспокоенно спрашивает Майк. Его руки мечутся вперед, готовые вырвать цветы из рук Уилла. — Я могу… — Нет, это не аллергия, — шмыгает носом Уилл, откладывая цветы в сторону, и улыбается Майку. — Я просто… я очень счастлив. Едва слова слетают с губ Уилла и попадают в пространство между ними, как Майк наклоняется вперед и заключает его в огромные медвежьи объятия, окутывая всем своим телом, словно теплое одеяло. Они отстраняются после долгого мгновения, одинаково покраснев. Майк берет букет со стола, и Уилл наблюдает, как он аккуратно вынимает из него синие и желтые цветы. — Пошли, — заявляет он, засовывая синие цветы в нагрудный карман пиджака Уилла, а желтые — в свой собственный. — Теперь мы вроде как подходим друг другу. Этот простой жест вызывает у Уилла новую волну ликования. Майк помогает ему ополоснуть лицо холодной водой, прежде чем они поднимаются наверх, присоединяясь к остальным. Его рука остается на плече Уилла на миллионах фотографий, сделанных миссис Уилер и Джонатаном, и Уилл просто уверен, что на каждой из них его щеки розовые, как те пионы. Как только все довольны откровенно бессмысленным количеством фотографий, они, наконец, отправляются танцевать.***
Тренажерный зал, где проводятся еженедельные пытки, являющиеся обязательными уроками физкультуры, щедро оформлен в традиционных школьных тонах — зеленый и оранжевый. Уилл надеется, что тот, кто принял это решение, будет не допущен на любой возможный курс дизайна, на который, попытается записаться. — Пойдем выпьем, — предлагает Макс, утаскивая за собой Эл и Лукаса, в направлении центра спорта, где находятся стаканы с пуншем. Дастин поворачивается к Майку. — Твой тайный поклонник встретится с нами позже? — Что? — Кто оставил цветы и записки в твоем шкафчике. Разве в записке тебя не пригласили на танцы? — невинно спрашивает Дастин, из-за чего Майк поворачивается к Уиллу с такими комично распахнутыми глазами, что Уилл рассмеялся бы при любых других обстоятельствах. — Я знаю, что мы пришли как друзья, но у всех нас вроде как есть пара, и ты сейчас единственный, кто один. — Дастин, — вмешивается Уилл, потому что ему нужно прояснить это прямо сейчас. — Помнишь, когда мы были в библиотеке во вторник и читали все эти книги о цветах? Дастин кивает, выражение его лица, к счастью, скорее любопытное, чем осуждающее. — На самом деле это было для Майка. Я тот тайный поклонник. Дастин переводит взгляд между ними двумя, пока Уилл бессвязно продолжает: — Прости, что не сказал тебе раньше, я просто… Он заключает их обоих в объятия еще до того, как Уилл успевает закончить предложение. Уилл сразу же расслабляется. Ему становится лучше, зная, что один из его лучших друзей поддерживает их. Они расходятся как раз в тот момент, когда Эл, Лукас и Макс возвращаются со стаканами пунша. — Что случилось? — интересуется Эл. — Мы рассказали Дастину о… — Значит теперь мы все в курсе? — спрашивает Лукас. Все кивают, и он выдыхает. — Наконец-то. Теперь мы можем в полной мере насладиться выпускным. — Да! — внезапно восклицает Дастин. — Так ты признаешь, что это выпускной. — Черт возьми, — ноет Лукас, но с улыбкой. — Давай, произнесем тост. Все поднимают свои стаканы, и Майк, как лидер, говорит: — За партию. — За партию, — повторяют все, прежде чем сделать глоток. Уилл почти уверен, что пунш не должен обжигать глотку, когда все они морщат лица от горького ощущения. — Когда они успели что-то добавить сюда? — недоверчиво спрашивает он. — А мне нравится, — говорит Эл, легко допивая остатки. Она ставит свой стакан и поворачивается к Уиллу с сияющими глазами. — Давай потанцуем! После чего Уилл позволяет своей чересчур упрямой сестре затащить себя на танцпол. В конце концов к ним присоединяются остальные ребята, и это на удивление весело. Они пытаются танцевать под ужасный «Топ-40 песен», которые обычно Уилл немедленно бы переключил. После нескольких песен ему кажется, что у него болит голова, и он скорее вертится, чем танцует. Майк, с присущей ему наблюдательностью, замечает это и спрашивает, все ли с ним в порядке. Уилл не может расслышать его как следует, но похоже, это именно то, что он говорит. — Не хочешь выйти на минутку? — спрашивает Уилл. На что Майк кивает, каким-то образом услышав его сквозь оглушительный шум, а затем тычет Лукаса в плечо, наклоняясь, чтобы прокричать что-то ему в ухо. Лукас немного беспокойно наклоняет голову, но показывает большой палец вверх. Майк хватает Уилла за руку, пробираясь сквозь толпу буйных подростков, которые прижимаются к друг другу все ближе и ближе, подобно молекулам воды, образующиеся в лед. В конце концов они находят выход и вываливаются на улицу. Майк подводит его к скамейке, и он плюхается на деревянное сиденье, наклоняясь вперед, так что его локти опираются на колени, а руки обхватывают голову, сосредотачиваясь на ощущении, как вздымается грудная клетка, когда он заставляет себя глубоко дышать. Он отстраненно замечает Майка, который садится рядом с ним. — Прости, — говорит Уилл, как только его дыхание выравнивается. Он немного морщится от того, как грубо и колюче это прозвучало, но его горло слишком сильно болит, чтобы говорить нормально. — Это просто… — Слишком? — догадывается Майк, и Уилл усмехается, хотя это причиняет небольшую боль. — Да. Майк кивает и оглядывает окрестности, будто рассматривая каждого человека поблизости, и Уилл делает то же самое. Он узнает нескольких человек, большинство ходят поодиночке, некоторые с парой или группой, просто сидят и разговаривают, другие передают по кругу маленькую фляжку. Одна девушка курит, затягиваясь, она задерживает дыхание, прежде чем выпустить длинный шлейф. Некоторое время он наблюдает, как дым рассеивается в разных местах в воздухе, прежде чем окончательно исчезнуть. Давление возле его ног выводит его из оцепенения, и он смотрит вниз, и видит, как колено Майка прижимается к его. — Музыка была дерьмовой, — отмечает Майк, кивая головой в сторону спортзала. Уилл слегка улыбается и недоверчиво качает головой. — Должно быть, она и вправду была дерьмом, если так говорит сам мистер «АББА». — Тебе же тоже это нравится! — возмущенно восклицает Майк, и кладет ладони на колени, касаясь мизинцем брюк Уилла. Отчего легким прикосновением запускает небольшой фейерверк в его животе. — Мы можем сбежать, если хочешь. — Разве мы не должны попытаться хоть раз побыть типичными подростками на вечеринке? Майк пожимает плечами. — Конечно, но мы не должны оставаться, если тебе тут некомфортно. Кого волнует, что делают другие? Уилл тяжело выдыхает, на мгновение сдувая челку со лба. — Я просто не хочу утаскивать тебя отсюда. Если бы ты был с девушкой… — Эй, — серьезно произносит Майк. — Я был бы несчастен, если бы был с кем-то другим, с девушкой или нет. Ты тот, кто… ты делаешь меня счастливым, ясно? С тобой все намного лучше. — Правда? — Конечно, — подтверждает Майк. — Так что же мы будем делать? Мы можем остаться здесь или отправиться буквально куда угодно. — Когда ты говоришь «буквально куда угодно», это?.. Майк смотрит на часы. — Холли уже спит, папа в это время должен отключиться перед телевизором, а мама разговаривает по телефону или уже в постели. Уилл ухмыляется, и Майк встает со скамьи, и театрально поклоняется, прежде чем протянуть руку Уиллу. — Мой Клерик. — Паладин, — отвечает он, хватаясь за протянутую ладонь. Майк ныряет обратно в спортзал, чтобы предупредить, что они уходят. И затем они возвращаются на Мейпл-стрит. На улице виднеется всего несколько фонарей, освещающих дорогу, но Уиллу не страшно — Майк рядом. До дома они говорят ни о чем конкретном, и Уиллу нравится каждая секунда этого. Он наслаждается тем, как рука Майка касается его руки, что случается довольно часто, и можно считать естественным. Он чувствует себя более энергичным и взбодренным, чем за всю неделю, как будто заряжается волной энергии только от того, что находится с Майком. — У тебя есть ключи? — Шепчет Уилл, когда они подходят к входной двери. — Черт, — бормочет Майк. На улице темно, но Уилл видит, как глаза напротив озорно блестят. — Не волнуйся, Клерик! У меня есть идея. Он хватает Уилла за руку и ведет их к месту под спальней Нэнси, а затем безмолвно указывает на трубу, идущую вверх по стене. Уилл смотрит на трубку всего секунду. — Ни за что. — Ну же, это не так сложно, как кажется. Я видел, как Стив Харрингтон лез так же много лет назад, — убеждает Майк. — Майк, Стив много лет назад был искусным спортсменом. Он играл в баскетбол, типа, ради развлечения. — Значит мы будем стоять здесь, пока у тебя не появится идея получше, — язвит Майк, скрещивая руки и нетерпеливо притопывает ногой, пока Уилл думает. — Ладно, ты победил, — сдается Уилл. — Но ты пойдешь первым, потому что это твоя глупая идея. — Устраивает, — говорит Майк. Он поворачивается и обхватывает трубу руками, поднимаясь, как очень медленный червяк, но, тем не менее, вверх. Когда наступает очередь Уилла, он в точности копирует то, что делал Майк, что срабатывает на удивление хорошо, за исключением того момента, когда он падает на пол, перелезая через окно. Это часть болючая. — Так элегантно, — издевается Майк, но все равно протягивает Уиллу руку, которую он с благодарностью принимает и поднимается. — Давай. Майк ведет их в свою комнату с все еще переплетенными руками, пока за ними не закрывается спальная дверь. Вместо того, чтобы включить главный свет, он включает свою настольную лампу, освещая комнату тусклым теплым светом, но достаточно ярким, чтобы Уилл мог увидеть новые дополнения к настенной доске — к каждому рисунку прикреплен цветок, который был подарен Майку. — Ты сохранил их всех? — недоверчиво спрашивает Уилл. — Конечно, — заявляет Майк, и снимает пиджак, вешая его на спинку стула, прежде чем прыгнуть на кровать, которая скрипит при малейшим движении. Уилл делает то же самое, ложась на спину на мягком матрасе. Майк сразу же подражает ему. Несколько минут они смотрят в потолок, прислушиваясь к шуму проезжающих мимо машин и громкому храпу Теда. — Мы действительно сбежали с танцев, чтобы просто потусоваться в твоей комнате? — спрашивает Уилл. — Ага, — коротко отвечает Майк, и Уилл слышит усмешку в его тоне. Он поворачивается на бок и обхватывает Уилла одной рукой за плечо, а другую кладет на грудь, как огромный плюшевый мишка. Уилл счастливо мычит, прижимаясь к прикосновению так сильно, как только может, лежа на спине. — Честно говоря, это в нашем стиле. — Жаль, что у нас не получилось потанцевать, — размышляет Уилл вслух. — Я имею в виду, не то чтобы мы действительно могли потанцевать вместе, но… Внезапно Майк исчезает, и Уилл садится из-за резкой потери тепла и видит, как он роется в поисках чего-то на своем столе. — Что ты делаешь? Никакого ответа, кроме звука металла, ударяющегося о дерево, и жужжания чего-то включающегося с какими-то помехами. Затем — зажигательная барабанная партия, устойчивый бас, за которым следует знакомый гитарный ритм… — Я не знал, что тебе нравится эта песня, — говорит Уилл, когда проигрыватель начинает играть знакомую мелодию. Майк поворачивается и протягивает руку, на его лице появляется пугающе глупая ухмылка. — Могу ли я пригласить вас на танец? — говорит он с самым ужасным британским акцентом, который Уиллу когда-либо приходилось слышать. Уилл ухмыляется и снова берет Майка за руку. Он надеется, что такое никогда не прекратится. Они так громко скачут по комнате Майка, что Уилл не понимает, как остальные Уилеры еще не проснулись. Майк был прав – это намного лучше, чем любые школьные танцы. Это просто рай, когда они подпрыгивают под тихий голос Роберта Смита из проигрывателя. Уилл уверен, что его ноги покрыты фиолетовыми синяками от того, сколько раз он натыкался на различные предметы мебели Майка или на самого Майка, но ему плевать. Слишком скоро песня заканчивается, и они падают на пол, задыхаясь от смеха. В какой-то момент Майк обмотал свои волосы галстуком, чтобы сделать импровизированную резинку, но кудри мельком начали выбиваться. Уилл протягивает руку, обхватывая одну прядь и теперь никто больше не смеется. Глаза Майка такие, такие нежные, как и его губы, и Уилл… — Я могу? — спрашивает он, затаив дыхание, и Майк кивает, наклоняясь ближе, и утыкаясь своим лбом к другому. Он придвигается еще немного, пока расстояние не сокращается, и они не соприкасаются губами. Это намного лучше, чем первый поцелуй, который был у них почти неделю назад, хотя Уилл уверен, что его дыхание отвратительное из-за горького пунша, а еще, они как идиоты вспотели после танцев. Все идет так хорошо, но у Уилла сжимается желудок, что подсказывает ему — произойдет что-то плохое. Нужно остановиться. Уилл отстраняется и открывает глаза, обнаружив, что глаза Майка все еще закрыты; он издает недовольный гул, выпячивая подбородок, как будто пытается догнать губы Уилла. — Почему ты остановился? — шепчет он дрожащим голосом, когда понимает, что Уилл окончательно отстранился. У Уилла нет подходящего ответа. Это то, чего он хочет. Почему тогда он не может продолжать? — Я… — его голос срываются на полуслове. — Не знаю. — Ладно, — говорит Майк, его взгляд спокойный, теплый, как будто нет другого места, где бы он предпочел быть прямо сейчас. — Наверное, я просто так долго этого хотел. Очень, очень долго, — делится Уилл. — И теперь, когда я знаю, что ты тоже этого хочешь, я очень счастлив. Майк кивает, хотя Уилл знает, что его прежние слова звучат безумно. — Я тоже очень счастлив. — Я просто… я не делал этого раньше, — продолжает он. — Все это. Я никогда не думал, что со мной будет такое происходить, потому что зачем оно мне? И что произойдет, когда… если… все исчезнет? Майк переплетает их пальцы вместе, сжимая руку Уилла. — Мгм. — Это звучит так глупо… — Нет, это не так, — твердит Майк. — Друзья не лгут, помнишь? Уилл поднимает бровь. — Друзья? Майк закатывает глаза. — Ну, ты и я говорим друг другу правду, несмотря ни на что. Так? — Верно. — С нами случилось много плохого, — медленно произносит Майк. — Особенно с тобой, но это не значит, что ты не должен делать то, что хочешь, или что мы не можем быть счастливы. Мы разберемся с этим вместе. Я не планирую никуда исчезать. — Но для нас никогда ничего не будет нормальным, — настаивает Уилл. Майк фыркает. — Нормально звучит ужасно. Я имею в виду, посмотри на моих родителей, — говорит он. — Ты можешь быть не счастлив, будучи нормальным. Уилл думает об этом. Но прерывается из-за галстука Майка, ударяющего его по лицу. — Больше никаких размышлений, — рявкает он театральным голосом Мастера подземелий, заставляя Уилла рассмеяться. Затем продолжает своим обычным тоном Майка Уилера: — Мы команда, ясно? И я никуда не собираюсь уходить, так что не беспокойся из-за этого. — Хорошо. — Хорошо, — с теплом повторяет Майк, прежде чем выражение его лица становится озорным, мальчишеская искорка зажигается в его глазах. — Итак, я полагаю, ты говорил, что тебе нужна помощь в совершенствовании своих навыков поцелуев? — Засранец, — хмурится Уилл. — Это не то, что я говорил. — Будь по-твоему, — говорит Майк, драматично вздыхая. Он перекатывается на спину и садиться. — Это так грустно. Настоящая трагедия, что я просто сижу здесь, не целованный… Уилл тянет его к себе за воротник рубашки и прижимается с серией запоздалых поцелуев к его губам, один за другим, снова и снова. — Уилл, — шепчет Майк ему в губы. Уилл в таком блаженстве, что, вероятно, прослушал бы это, если бы губы Майка не были всего в миллисекунде от его рта. — Да? — мычит он, прежде чем снова поцеловать. Честно говоря, это вызывает привыкание. — Я только что вспомнил, что моя мама держит запасной ключ под ковриком у двери, — говорит он. Уилл немного отстраняется, смотря ему в глаза. К сожалению, в его глазах нет и намека на игривость, ни искорки, которая подсказала бы Уиллу, что он просто шутит. Он абсолютно серьезен. — Ты хочешь сказать мне, — медленно начинает Уилл. — Мы лезли по трубе, когда все это время могли пробраться через входную дверь? Майк поднимает палец, как бы говоря «подожди», и Уилл выжидающе смотрит на него сверху вниз. — Из других новостей, я говорил тебе, как красиво ты выглядишь сегодня вечером? Уилл смеется и толкает его в плечо. — Ты сумасшедший. — Да, — соглашается Майк, его взгляд смягчается. — Сумасшедшие вместе? — Вместе, — эхом произносит Уилл. Ему так нравится, как это звучит.
