Ах, эти чёрные глаза

Ночь прошла невероятно спокойно. И, по пробуждению, Офелия даже не сразу поняла, где она. Высокие потолки, широкая кровать, панорамное окно… Можно было подумать, что это продолжение сна, но девушка быстро вспомнила, что она сейчас в гостях у друзей Ивана. Не слишком приятные люди, особенно София, но всё же… Они позволили остаться у себя. Писательница перевернулась на живот, вспоминая вчерашний разговор с Денисом. Тот был откровенно недоволен событиями с Иваном… Он считал, что артист просто играет с девушкой, и наверняка часто изменяет жене. Офелия же не считала так, ведь за всё время общения она не получала никаких намёков, хоть изначально была уверена так же. Да и, Ожогин обнимал Софию так же. Может, для него это в порядке вещей? Подобное не радовало, но они были слишком мало знакомы, чтобы о чем-то судить. В конце-концов, есть же люди, у которых такая манера общения. Разговор с другом к удивлению, отошёл от привычного обсуждения книг, и перешёл на личное. Денис очень редко говорил о себе. Вчера же советовался, куда ему поступить лучше, рассказывал как хочет переехать в другую страну… Офелия очень ценила такую открытость друга, ведь хотела знать о нём больше, но не выпытывала информацию. Закончилось всё тем, что парень позвал её провести остаток лета вместе, что вообще не было свойственно ему. Но писательница понимала, он волнуется перед новым этапом жизни, и хочет, чтобы рядом был кто-то близкий. И она согласилась поехать в его город, через неделю как раз были хорошие билеты на поезд. В голове всплыло то самое двухместное купе, с которого всё и началось… Офелия на этот раз выкупила два места. Она была очень рада знакомству с Иваном, но это вызывало столько странных, ненужных чувств, которые никогда не станут реальностью. Она бы попросту не выдержала ещё одного такого человека. Ожогина хватало с головой. На кровати рядом с подушкой ещё лежал завявший венок… Девушка со вздохом поднялась, хотелось переодеться, но у неё не было ничего с собой, кроме белой футболки, испачканной цветами, и джинсовых шорт. Ладно, сейчас можно уехать домой, и там нормально принять душ, закинуть грязные вещи в машинку… В голове мелькнуло, что Иван сегодня уезжает. Офелии не хотелось расставаться с ним так быстро, хотя изначально она и приезда его не хотела. Боялась. Но в любом случае, они будут общаться по работе. Ей так не хотелось, чтобы мужчина возвращался домой… Они ведь только начали знакомиться, и резко всё оборвать? Может, он согласился бы на дружбу по переписке? Как было с Денисом. Офелия покачала головой, понимая, что вряд-ли решится это предложить… Писательница тяжело вздохнула, и, оставив многострадальный венок на постели, подошла к окну. И тут же заметила рядом с бассейном, на которое оно выходило, Ивана в плавках, стоящего спиной к окну и рядом Олега. Он так рано проснулся? Который сейчас час вообще? Плохое зрение не давало Офелии рассмотреть Ожогина, да и она не стремилась. Увидеть даже мельком в таком состоянии вызвало тепло внутри, и чёртов румянец на щеках. Для него это наверное опять было «ничего такого». Перед сколькими он появляется в одних трусах? И думать не хотелось. В Хайде, который девушка смотрела и слушала несколько раз он вообще целовался с актрисой с языком, а что было с Люси там вообще можно было показать на другом сайте… Как он завалил её на сцену, и лежал сверху, играя движения… Вряд-ли его вообще как-то можно смутить. Ещё раз взглянув в окно, Офелия увидела, как Иван с Олегом вместе поплыли в бассейне, и решила выходить из спальни. Попрощаться со всеми, и поехать домой. За время жизни с Денисом все мысли уйдут, останутся просто светлой памятью. Дыхание на секунду свело, девушке так не хотелось, чтобы всё стало просто воспоминаниями… Но другого и быть не могло. Рука потянулась к телефону, чтобы посмотреть на эти две фотографии. Первую в его солнечных очках, вторую в венке. На каждой из них Иван улыбался так искренне… Казалось, он даже затмевал яркое солнце. Качнув головой, Офелия заблокировала мобильный, и вышла из комнаты. Все мысли должны были остаться вместе с этим забытым венком. На первом этаже пахло выпечкой, и писательница по запаху пришла на кухню. София стояла у плиты, и жарила оладьи. Она ещё не заметила проснувшуюся гостью. Может, это шанс наладить контакт? — Доброе утро. — протянула Офелия, отчего женщина вздрогнула и обернулась. Она очень надеялась, что ей ничего не скажут насчёт ночного смеха. — Я не хотела пугать. — Я думала, ты уже уехала… — не особо вежливо бросила София, и вернулась к оладьям. Хоть подобное было и грубо, но по крайней мере, показывало, что их с Ожогиным ночью не видели. Может, их прогулка была сном… — Иван, как видишь и без тебя занятие нашёл. Ты не нужна ему. — Мой мир не крутится вокруг Ивана. — заявила Офелия, подошла чуть ближе и взяла один горячий оладик. — Мы вообще связаны только моей книгой. Закончится это, и мы разойдёмся. — Но тем не менее, ты здесь по его желанию. — произнесла София, снимая очередной оладик, и выкладывая его на тарелку. — Иди отнеси им, раз уж проснулась. Мне ещё цветы поливать… Писательница удивлённо приподняла бровь, такой переход с раздраженности на что-то повседневное был неожиданным. Но находиться здесь дальше было не очень приятно, поэтому Офелия приняла тарелку, и пошла к выходу из дома. — Вы правильно сказали, что по его воле, а не по моей. Ему бы и сказали не лезть мне в душу. — напоследок бросила она, и закрыла дверь, не желая слышать ответ. Утреннее солнце светило намного ярче вчерашнего дневного… Лето было в самом разгаре. Июль поднимал температуру даже выше тридцати пяти. Но и вчерашнее, похоже было не слабым. Руки немного ныли, они покраснели, и как будто обгорели. Надо в следующий раз нанести солнцезащитный крем… И не лежать так долго на поляне… — Да ладно тебе, в прошлый раз я проплыл дистанцию за три минуты! — немного недовольно, но всё же с весельем в голосе говорил Ожогин, сейчас просто лёжа на воде на спине. — А в прошлом году быстрее плыл! Возраст берёт своё, Вань! С каждым годом ты всё хуже результат показываешь. — подкалывал его Олег, медленно плавая рядом. — Ты меня младше, и ещё про возраст будешь говорить? — недовольно отозвался Иван, и, махнув рукой, запустил волну в сторону друга. Офелия тихо хмыкнула, пока не выйдя из тени. Такие мальчишеские повадки у взрослого мужчины забавляли. Как будто он иногда забывал, сколько ему на самом деле лет. — Не отрицай очевидное, ты и выступлений меньше берёшь там где двигаться надо. Стоишь на сцене в основном. — спорил с ним Олег, отплыв чуть дальше. Он явно не хотел опять получить водой в лицо. — Приходи на Джекилла и Хайда, посмотришь как я плохо двигаюсь. — заявил артист, вдруг резко поднырнув почти на дно бассейна, и выплыв прямо перед другом, после чего запустил в него ещё одну волну. Девушка засмеялась чуть громче, и на этот раз обратила на себя внимание обоих мужчин. — Проснулась уже? — добродушно спросил Олег, подплыв к краю бассейна. — Морковка с тобой была? — Не-а, только вечером. К утру убежала от меня. — ответила девушка, и подошла ближе, поставив тарелку на край бассейна. — София просила передать. А я думаю сейчас ехать домой. — Так скоро? Давай с нами поплаваешь? — широко улыбнулся Ожогин, и махнул Офелии рукой, как бы случайно в очередной раз обдавая друга водой. Он выглядел таким бодрым после ночных бдений… И когда только успел выспаться? — Всё, хватит меня поливать. Водяной тут нашёлся. — отмахнулся Олег, и оперевшись на край бассейна, легко вышел из воды, после чего взял тарелку. — Пойду, передохну, а то уже несколько часов в воде. Спасибо, что принесла. — кивнул он Офелии, и пошёл в сторону беседки. Непонятно откуда взявшаяся Морковка побежала за хозяином, в надежде получить кусочек еды. — Уже который день остаюсь без завтрака… Традиция… — выдохнул Иван, и зажмурился. Солнце заливало бассейн, на воде играли солнечные зайчики. Девушка на секунду подумала, почему было не поместить его в более тенистое место. Или хотя бы не посадить здесь дерево… — Это так странно… — протянула Офелия, и присела на край бассейна. Капли вмиг промочили шорты, но она даже не заметила. Солнце высушит их за считанные секунды. — Что именно? — спросил Ожогин, подплывая к ней ближе. Было так странно ощущать его ниже. По крайней мере можно было рассмотреть волосы, а не только одежду на уровне груди. — У тебя волосы красивого оттенка. Даже можно подумать, что подкрашены… — так же задумчиво произнесла девушка, отметив как его голубые глаза открылись а на губах появился улыбка. Не смех, именно довольная улыбка и радость. — Спасибо. Тебе кажется странным мой цвет волос? — уточнил Иван, оперевшись руками на край бассейна. — Нет. — усмехнулась Офелия. Она наклонилась чуть ближе, чтобы смотреть прямо в глаза. Хоть это и смущало, но почему-то очень хотелось видеть его эмоции, реакцию на следующие слова. — Я по сути никто. — Не говори так. — резко перебил Ожогин, накрыв ее пальцы своими. Такие теплые, и прохладные от воды одновременно… — Каждый человек что-то значит. — убирать руку не хотелось, и Офелия просто замерла на месте, продолжив речь. — Ну, писательница. Но не такая популярная. А со мной так близко общается кумир многих… Представляю, сколько девушек сейчас заплатили бы любые деньги, чтобы оказаться на моём месте. — в этот момент в глазах Ивана мелькнуло что-то похожее на. Отвращение? Офелия никогда не видела такой эмоции у него раньше. Даже в выступлениях на сцене. Мужчина рвано выдохнул, и даже отвернулся от писательницы. — Я обидела тебя? — Мне не нужны те, кто считает что моё внимание можно купить. — едко бросил Иван, после чего вылез из воды. Видеть его так близко в одних плавках было совсем перебором… Хотя Олега в таком виде она даже не запомнила. И Офелия просто отвела взгляд на цветы. Хотелось оказаться там, где не было смущения. И… И его обиды на её слова? Хотя, что она такого сказала? — Это отвратительно, даже сама мысль, что время и внимание человека можно купить. Не говори мне такого больше. Я не товар на рынке, чтобы продаваться. — Я не имела ввиду ничего плохого… — попыталась оправдаться писательница, всё ещё глядя в сторону кустов с цветами, и стараясь отвлечься от мысли, что видит боковым зрением его в синих плавках. Из дома вышла София с лейкой в руках, махнула рукой Ивану, а чуть погодя к ней подошёл муж и начал что-то говорить. На расстоянии было не расслышать. — Знаю, что не имела. — отозвался Иван, слегка тронув её за плечо, отчего Офелия всё же взглянула на него. Исключительно в глаза, в которых виднелась всё та эмоция отвращения. Захотелось увидеть в них тепло, как вчера на поляне… — У меня есть плохая история, связанная с покупкой внимания. — Расскажешь? — спросила девушка, на что получила отрицательное покачивание головой. Офелии на секунду стало страшно… Неужели он теперь закроется, так и не показав больше одной странички книги своей жизни? — Не сейчас. Ты хотела домой, давай вызову такси, вместе поедем. Мне тоже нужно разобраться с вещами, проверить билет… — ну вот, очередная мысль о скорой разлуке больно кольнула Офелию. Они ведь даже толком не провели времени вместе. Она просто кивнула, не чувствуя сил ответить словами. Не решаясь попросить продолжить общение в переписке. — Ваня, я не хотела ничего сказать… — прошептала писательница, но мужчина уже ушёл в дом. Даже со спины было видно его напряжение. Да что она такого сказала? Через полчаса такси повезло их по домам. Олег пожелал всего хорошего, и пообещал прислать фотографии с охоты, под недовольные возражения Софии. Женщина же попросила Ивана приезжать чаще, сказала что обязательно приедет с мужем на выступление, и коротко бросила Офелии «до свидания». Было очевидно, что гостья не вызвала симпатии. Но по крайней мере, при Ожогине София не говорила ничего плохого. Артист же пообещал в следующий раз приехать с женой, и сказал, что ждёт на премьере мюзикла. *** Паспорт, то малое количество вещей, что Иван привез с собой, и конечно же контракт, ради которого он и приехал. Загрузив всё в чемодан, мужчина присел на кровать и закрыл глаза. За время снятия номера в отеле он был здесь так мало… Нельзя было сказать, что артист отдохнул за эти дни. Он только начал расслабляться, а уже надо было возвращаться к репетициям, встречам с фанатами, выступлениям… Можно ли взять отпуск на пару лет? Но за это время его забудут, а голос без тренировок станет хуже… Да и, возраст уже не тот. Неровен час и без желания карьеру завершит. Ожогин спрятал лицо в ладонях, и тяжело вздохнул. Эта поездка, которая должна была ограничиться подпиской контракта, ну и одноразовой встречей с Офелией прошла совсем не так. Попытавшись утром позвонить Марине, мужчина услышал только короткие гудки, и понял, что жена добавила его в чёрный список. Что ж, с этим ещё предстояло разобраться. Как только Иван приедет к ней, обнимет и скажет что с другой девушкой ничего не было она простит, забудет. Марина всегда таяла в его объятиях, так было с первого дня знакомства, и по сей день… Эхом в голове отдалось, а действительно ли ничего не было? Физической измены понятно нет, но… Но разве можно, имея жену, желать провести время с другой девушкой? Звонить ей ночью, чтобы поделиться мыслями? Знакомить с друзьями, которые так и не приняли её… Ну, по крайней мере София. Может, она что сказала Марине, из-за чего жена кинула в блок? Про то, что было на поляне, артист даже не хотел вспоминать. Решив немного подшутить над Офелией, Ожогин даже не думал, что она согласится на его предложение. И, уж лучше бы она не соглашалась. Лучше бы не прикасалась к нему так нежно, что ему пришлось ухватиться за одуванчики, лишь бы сохранить самообладание. Иван в очередной раз тяжело выдохнул, и полез за телефоном в карман. Перед глазами появилась та самая фотография спящей Офелии, которую он сделал в день приезда. Что им двигало тогда? Остальное фотографии были на её телефоне, а соцсетями, чтобы перекинуть, они так и не обменялись. Он понятия не имел, под каким псевдонимом, и где она была. — Этого не должно быть… — мученически выдохнул Ожогин, в порыве эмоций нажав на кнопку удалить фото. И тут же пожалев об этом. Ведь, с фотографией исчезнет и воспоминание… Но такого воспоминания в принципе не должно было быть! Мужчина запустил руку в волосы, тут же вспомнив, как она похвалила их цвет. Нет, это уже становилось нездорово. Пора прекращать думать об юной писательнице. Секса у Ивана с Мариной не было уже довольно продолжительное время. Но, он не испытывал неудобств от этого. Ожогин даже думал, что это начало старости. Да и, они были вместе с супругой с совсем юных лет, он отдавал ей всего себя тогда… В тех годах и осталась былая страсть и желание друг друга. Ивану хватало простого поцелуя в губы, а энергия расходовалась на выступление в театре или же спорт. Сейчас же он думал, не являются ли его бесконечные мысли, окутавшие разум, порождением воздержания? Что ж, когда вернётся домой, он обязан закрыться с Мариной в спальне… Провести там целый день. И тогда все мысли уйдут. Ведь, чувств к Офелии у него нет. И не может быть. Ещё и эти её слова сегодня про «купить внимание»… Как же Ожогин ненавидел эту историю с фанаткой. О ней не знал вообще никто, даже жена и лучший друг. Ему до безумия захотелось поделиться ей с Офелией. Увидеть понимание в её глазах, не осуждение. Да и, надо было попрощаться с девушкой нормально. Она заслужила это. Иван набрал её номер, и через два гудка услышал голос. — Ваня? — спрашивала Офелия, уже второй? Или третий раз за последнее время так сокращая его имя. Из её уст это было очень приятно… Нет, нельзя. — Ты обиделся на меня из-за тех слов? — Нет. Я не обиделся. Хочу тебе рассказать эту историю. Давай встретимся у моря? Поплаваем напоследок, и нормально попрощаемся? — пустив напускную радость в голос проговорил Иван. Не надо было показывать всех противоречивых эмоций. Не сейчас. — Ну, хорошо… — как-то неоднозначно протянула Офелия. Наверняка не поверила, хотя разве он плохо играет эмоции? На сцене никогда не ругали за недостоверность. Договорившись о встрече через полчаса, Ожогин вышел из номера сразу с чемоданом. Он поедет на поезд после пляжа. Последний раз взглянет в эти чёрные глаза, и утопит свои странные мысли в синем море. На краю сознания мелькнуло, что он так и не сфотографировался с девушкой администратором… Но сейчас на это не было сил. К вечеру жара стала спадать. Можно было хоть спокойно выдохнуть, а не ощущать, как солнце поджаривает голову… Но всё же вчера руки обгорели, и сейчас немного ныли. Офелия уже сидела на шезлонге у моря. Ивана пока не было, но девушка и пришла раньше. Весь день она размышляла, что именно сказала не так, ведь артист попросту сбежал? А учитывая все его выступления, поведение с людьми, это точно было не смущение. Почему его так задела простая шутка? Писательница не стала ничего рассказывать Денису, в последние дни Ожогина итак стало слишком много в их беседах… Как и… И в голове Офелии. Она даже не смогла поддержать разговор с другом о книге, впервые за долгое время писать вообще не хотелось. Денис не стал лезть в душу, но только глупый бы не догадался что он всё понял. Им ещё предстоял тяжёлый разговор о произошедшем. Девушка откинула голову на шезлонг, прикрыв глаза. Люди рядом о чем-то говорили, кто-то купался. Ей же хотелось только одного. Не садиться в тот поезд в Питер. Чтобы не было этого знакомства, этих эмоций, и… Что ж, самой себе то можно признаться? Этой симпатии к мужчине. К чужому мужчине. И именно это било больнее всего. Изначально Иван показался ей просто тщеславным артистом, фанаты которого успели достать за пару секунд. Но время наедине с ним, эта простота в общении, его непосредственность… Всё указывало на ошибку первого впечатления. Ожогин казался человеком, простым, но не в плохом смысле слова, а именно открытым, живым, искренним. Все эти качества выворачивали душу наизнанку, доставали оттуда давно спрятанное и позабытое. — Зачем ты свалился на мою голову, зачем… — тихо произнесла Офелия, чуть сильнее сжав бутылку с холодным чаем с персиком. Изначально она хотела купить кофе, но жаркая погода не располагала к подобным напиткам. Девушка подогнула колени, и, оперевшись на них, стала смотреть на волны. В море можно было утопить свою печаль. Можно было рассказать ему тайны, и знать что оно никогда не предаст. Может, и сейчас довериться солёной воде, высказать ей всё, что скопилось на душе? Над головой, громко крича, пролетела чайка. Где-то вдалеке крикнули про горячую кукурузу, наверное последний раз за день. Пора было уходить домой с работы. — Давно ждёшь? — голос, так любимый многими сейчас вызвал только приступ горечи у Офелии. Но стоило ей взглянуть на Ожогина, как эта эмоция сменилась улыбкой, и даже смехом. — Ты наверное единственный, кто ходит купаться с чемоданом… — усмехнулась писательница, глядя как Иван присаживается на шезлонг рядом. На нём была белая футболка с нарисованными листьями, и лёгкие тканевые шорты. На голове красовалась соломенная шляпка. По песку он катил черный чемодан, вообще не вписывающийся в атмосферу пляжа. — Как нашёл меня? Здесь столько людей. — А тебя можно не заметить в толпе? — полу-шутливо отозвался мужчина, но обоим было ясно, что это больше, чем просто слова. И Офелия перевела взгляд на море, немного злясь, что оно так напоминает его глаза. Ну это уже совсем глупо, смущаться солёных волн. — Я попью? Жарко так. — он указал на её чай, и девушка даже не задумываясь, кивнула. — Почему тебя задела моя шутка? — спросила она, когда Ожогин закончил пить, и отдал ей полу-пустую бутылку. Сколько же в него влезает… Хотелось пошутить, что особо рьяные фанаты купили бы её, но девушка не стала, опасаясь реакции. — Может поплаваем сначала? У меня не так много времени… — отвлечённо ответил Иван, но Офелия всё же хотела добиться ответа. Она подалась вперёд, и чуть дрогнувшей от неловкости рукой, прикоснулась к его тёплому локтю. — Вань, скажи. Сам ведь говорил, никаких недоговариваний… — А ты просила быть с тобой настоящим. — эхом отозвался Ожогин, тоже откинувшись на шезлонг. Они лежали совсем рядом, как вчера на поляне. Но вот только, души были бесконечно далеко друг от друга… — Я могу поделиться с тобой этой историей. Но, ты должна знать, что это сложно для меня. И, об этом не должны узнать другие люди. Это тайна. — Почему я удостоилась такой чести? — с удивлением спросила Офелия. Она прикрыла глаза, и сейчас единственным ориентиром был его голос. Ну, и прибрежный, уже прохладный от времени ветер. Картину дополняли смазанные людские голоса, похожие на радио на фоне. — Не знаю. Просто мне кажется, ты не осудишь. — тихо произнес Иван, показалось что щёки Офелии коснулось его дыхание… Он повернулся? Девушка просто кивнула, и тут же ощутила, как он взял её ладонь в свою, и стал мягко гладить пальцы, словно успокаиваясь таким образом. — Это было более десяти лет назад. Я гастролировал по Германии, моя слава росла с каждым днём. — Мне кажется, она и сейчас не угасла. — усмехнулась писательница, и, ощутив чуть больше смелости, переплела свои пальцы с его. Ожогин не стал возражать, лишь более громкий вздох указал на то, что он заметил. Глаза Офелии всё ещё были закрыты. Она не хотела видеть. Хотела ориентироваться на его голос, тепло, запах всё того же дезодоранта… Так было легче убежать от мыслей. — Не перебивай, Фель. — мягко сказал он, от ласкового обращения, которое таки вернулось в сердце что-то защемило. — Эта трудная история для меня. Моя слава начинала расти, и помимо выступления в театрах меня стали приглашать к себе домой на праздники. — она что, угадала с покупкой внимания? — Часто это проходило хорошо, просто выступление в узком кругу людей и довольно большие деньги. Пока меня не пригласила она… — последнее слово Ожогин произнёс с каким-то холодом, сжав пальцы Офелии сильнее прежнего, на грани боли. Но девушка ничего не сказала, она боялась потерять его доверие, сбить это откровение. — Я не буду говорить имя, это всё равно ничего не скажет тебе. Изначально приглашение мне показалось каким-то странным. Учитывая, что на стенах было много плакатов с моими фотографиями. Нет, я не против чтобы люди печатали фото с выступлений, но… — мужчина тяжело выдохнул, было видно, что ему тяжело даётся рассказ. Офелия могла лишь забрать свою руку из его, но только для того, чтобы погладить по плечу. Поддержать хоть так. — Ладно. Я не хочу вдаваться в подробности. — голос Ивана стал жёстким, слова резко слетали, как будто он хотел как можно скорее избавиться от истории, оставить её висеть в воздухе, но никак ни в голове. — Это не повлияет на моё мнение о тебе. Что бы ты не сказал. — коротко бросила писательница, всё же открыв глаза, и увидев совершенно новую эмоцию у артиста. Сколько же ей ещё предстояло узнать? Иван подложил другую руку под голову, в его глазах виднелась ярость наравне с печалью, а нижняя губа была закушена. — Спасибо. — даже не попытался пустить тепло в голос Ожогин. Офелия ещё раз погладила его плечо, но это не вызвало реакции. — Она подмешала в напиток какой-то наркотик. Я не разбираюсь в этом. Никогда не интересовался. А после, пыталась развести меня на интим. Я плохо помню тот день, но если бы не коллега, который должен был петь со мной дуэтом одну песню, у неё бы получилось. Я не отвечал за свои действия тогда. Уже после, он рассказал мне, что зашёл в комнату когда эта женщина сняла с меня рубашку, и приступала к штанам. — Какой кошмар… Ты судился потом? — не скрывая отвращения процедила Офелия. Ожогин же покачал головой. — Нет. Я не хотел, чтобы кто-то знал. Люди бы не встали на мою сторону. — со вздохом протянул артист, его голубые глаза наполнились холодом, даже можно сказать заледенели. — Знаешь, это было моим страхом. Получить известность, которая дала бы одержимого фаната. — тихо произнесла девушка, она понимала что слова поддержки сейчас не помогут. Надо было как-то развить тему, показать что Иван не одинок с такой проблемой. — Твоей вины здесь нет. Я очень ценю подобное откровение. Теперь понимаю, что именно смутило… — Мне нужно было это услышать. — чуть мягче отозвался Иван, повернувшись на бок, и глядя прямо в глаза Офелии. — Я долго думал, что здесь есть и моя вина. Ведь, я мог сопротивляться… Да, наркотики, но мог уехать сразу, как ощутил недомогание… Подумал, справлюсь, допою. — Вань, ты не мог предугадать. Даже если бы она закончила, твоей вины бы здесь не было. — отозвалась писательница, пытаясь убедить в искренности своих слов. В голубых глазах мелькнул маленький, едва заметный огонёк. Огонёк радости, что его не осудили. — Спасибо. — коротко ответил он, но в этих словах ощутился покой. Они не убивали своим холодом и жестокостью. Осознание, что он поделился таким только с ней до невозможности грело душу. Каждому нужен человек, которому можно рассказать что угодно, и не бояться осуждения. — Что с ней потом сделали? — спросила Офелия, заметив как напрягся Иван. — Не говори, если не хочешь. — Я не знаю. Она никогда не появлялась на моих концертах, выступлениях. Продолжения история не получила. Единственное что знаю, коллега рассказал, что когда он застал ее со мной в таком состоянии она начала плакать и просить прощения. Мне не интересно, что с ней сейчас стало. — ответил мужчина, в каждом его слове ощущалось отвращение. Его пальцы с силой сжали край шезлонга. Офелия просто кивнула, не желая доставлять ему больше боли расспросами. — Я тоже расскажу тебе. — немного погодя сказала девушка, до безумия хотелось поделиться личным, открыть душу, перестать прятать своё прошлое хоть от кого-то. — Расскажу, почему отреклась от настоящего имени. — Уверена, что я тот, с кем стоит поделиться? — окинув Офелию невидящим взглядом, его мысли всё ещё были в том дне с особо влюблённой фанаткой. — Хочешь довериться? — Ты доверился мне. — просто ответила писательница, наконец получив его тёплый, добрый взгляд. Казалось, только сейчас можно было выдохнуть. Ожогин потянулся за оставшимся чаем, он хотел убрать эту сухость в горле от тяжелого рассказа. Девушка хотела пошутить, что он ворует её еду, но сейчас было бы не к месту. Пусть попьет. Она не была жадной. — Начнём с того, что я жила в другой стране. И мне пришлось спасаться бегством. Смена имени была вынужденной мерой. Моя история немного схожа с твоей. — начала Офелия, мысленно оказываясь в дне пять лет назад. — Какой-то безумный фанат твоих книг? — попытался пошутить Иван, повернувшись к девушке лицом, приблизившись к ней ещё. Хотя, казалось куда бы? Как же хотелось хоть на секунду прикоснуться к его волосам. Просто узнать, насколько они мягкие. Но, на такое у неё точно не было прав. Она могла только вообразить. — Нет, я писать начала когда с Денисом познакомилась. И издаваться. — поджала губы Офелия, где-то в подсознании нехорошо заныло. Ведь, даже лучший друг до сих пор не знает историю полностью. Она просто сказала ему тогда, что приехала из другого города, желая разнообразить жизнь. А сейчас хотела довериться артисту, который через пару часов просто уедет. И её откровение вместе с ним. Может, поэтому и легче поделиться? — Это были мои первые отношения. Я познакомилась с ним на сайте. — Все ужасные истории знакомства начинаются именно с сайтов. — хмыкнул Ожогин, но более не стал перебивать. Он осторожно взял Офелию за руку, на этот раз даря поддержку ей. Его прикосновения успокаивали… — Он казался мне нормальным. Мы гуляли, разговаривали о жизни. Тревожный звонок был встрече на третьей? — писательница неосознанно гладила большим пальцем ладонь артиста, но мысленно была совсем далеко. — Он начал говорить, как они с другом наказали изменившую девушку. И что он осуждает такое. Я не изменяла, не подумай, и уж точно не подумала, что меня такое может коснуться… — Он обвинил тебя в том, что ты не делала? — задал наводящий вопрос мужчина, заметив как она замялась. — И да, и нет. — неоднозначно проговорила Офелия. — Он был из влиятельной семьи. И возомнил, что я его собственность. Не давал никуда ходить без него, бил, если узнавал, что пошла, насиловал интимно. — Феля… — обеспокоенно выпалил Иван, и даже сел на шезлонге, явно желая как-то поддержать. Но девушка резко перебила, желая как можно скорее избавиться от истории. — Я пыталась сбежать от него много раз. Но люди, работающие на его отца находили меня, и он приходил, бил меня, а после говорил что любит, и мы обязаны быть вместе. Он ходил ко мне на учёбу, работу, поджидал у квартиры, даже если я снимала новую. Не помог и переезд в другой город. Он всё так же ждал меня под квартирой на следующий день. Только когда я поменяла имя и страну, он оставил меня. Уже пять лет я живу под другой личностью. — закончив говорить это всё, девушка заметила что не дышала это время, а в уголках глаз противно щипало. Было так страшно опять вспомнить давно забытое… Пережить это в воспоминаниях… — Он не угрожает тебе сейчас? — обеспокоенно спросил Иван, на что Офелия покачала головой. — Ты должна была обратиться в полицию. — Невозможно. Он бы просто заплатил им. — тяжело выдохнула она, после чего Ожогин встал и потянул девушку к себе, обняв. Было так хорошо просто стоять, и обнимать его. Чувствовать, что не одна с многолетней болью. Волосы трепал ветер, но от его объятий было так тепло, что сейчас не помешал бы даже снегопад. — Феля, я очень рад, что тебе удалось выбраться. По-хорошему его надо посадить. Но, не хотелось бы ворошить твоё прошлое. У меня ведь тоже есть связи и деньги, если ты… — Офелия тут же замотала головой, вцепившись в его футболку сильнее. Теплая рука погладила её по голове, в то время как другая прижимала к себе за талию. По телу пробежали мурашки, но писательница была не в том состоянии, чтобы обдумывать это. — Нет, пусть остаётся там где остался. Я не хочу тянуть прошлое в сегодня… — убито проговорила Офелия куда-то в грудь Ивана. Оставалось только надеяться, что он услышал. — Ты не должна была проживать такое… — произнёс он, всё ещё поглаживая девушку по голове. Она же просто прижалась к артисту, и тихо плакала. Сейчас можно было не скрываться за другой личностью, именем. Просто быть собой. Рядом с ним. — Жаль, у тебя не было тогда того, кто защитит. — Маргарита. — невпопад бросила она, вызвав у Ивана недоумение. — Прости? — переспросил он, всё же убрав руки от девушки. До неё донеслось чуть более быстрое его дыхание. Безумно хотелось вернуть объятия… Послушать биение его сердца… — Моё имя. Настоящее. — стерев слёзы с щеки пояснила Офелия. После чего тяжело выдохнула, и взглянула на море. Солнце уже закатывалось, а небо окрасилось в розовый. — Как у Булгакова. — заметил Ожогин, ободряюще улыбаясь. — Да, мой мастер. — бросила девушка, тут же осознав что именно сказала. Назвала его своим… Но Иван, кажется, не заметил. Либо же, сделал вид? — Только зови по другому имени. Я не хочу, чтобы узнали. — Конечно.Только, я далеко не мастер… — с пониманием отозвался мужчина, после чего окинул писательницу тёплым взглядом. В нём промелькнуло и сочувствие, и его расположение к девушке, и… И что-то совсем незнакомое, но от этого не менее волнующее. — Будешь купаться, или не то настроение? — Настроение утопить все печали в воде. — неоднозначно проговорила Офелия. Первый месяц лета подходил к концу. Ожогин прикрыл глаза, и вдыхал солёный воздух полной грудью. — Что для тебя море? — неожиданно спросила она, с интересом наблюдая за его реакцией. Хотелось хоть немного отвлечься на другие темы. — Здоровье. Место для тренировки. — несколько раз моргнул Ожогин, затем улыбнулся краем губ. — Ты так спросила, что я почувствовал себя как на визите у психолога. — Мы часто играем роль психолога в чужой жизни… — отвлечённо ответила девушка, и, не получив ответа, скинула с себя лёгкое платье. На ней был слитный купальник белого цвета с зелёными нарисованными листьями. Прохладный воздух приятно охладил разгоряченное тело. Ожогин, тоже начал снимать с себя одежду, и остался только в тех, утренних синих плавках. Офелия старалась не слишком разглядывать его тело, но всё же отметила, что он в очень хорошей форме. Ну конечно, так часто занимается спортом… Никакого живота, о котором он рассказывал и в помине не было. Офелия хмыкнула, и с разбега прыгнула в солёную воду. Его обдали прохладные брызги, но Ивана это не смутило. Спустя секунду он был рядом, в воде, чувствуя как расслабляется тело. Девушка покрутилась в воде, поднимая голову к самому небу. Будь у неё волосы длиннее, её можно было бы принять за русалку. — Я ведь так и не спросила, как ты заполучил медаль? — произнесла она, нечаянно обрызгав Ивана. Уже второй раз. Но он не был против, наоборот это добавляло озорства этому купанию, и немного возвращало его в прошлое, в юность. Когда всё было намного проще, и в тоже время сложнее. — Мне даже не пришлось ничего делать. — отозвался он, заходя в море чуть дальше. Ведь, если он хотел стоять рядом с Офелией, вода могла касаться его только до груди. — Организаторы заявились ко мне в больницу и вручили прямо там. Камеры же записали, что я почти выиграл. И я был вторым, учитывая что его дисквалификацировали. — Я рада. Ты этого заслуживал. — произнесла Офелия, а затем недовольно на него взглянула. — Хочешь уплыть от меня? — Нет. Просто рядом с тобой я не могу погрузиться полностью в воду. — пояснил Иван. Ему очень хотелось проплыть сейчас несколько метров туда и обратно. Вода была хорошо прогретая, погода безветренная… — А. — только и сказала девушка, и вдруг неожиданно спросила — А я могу попросить тебя о маленьком личном концерте напоследок? — Люди обычно платят, чтобы заказать меня лично. — усмехнулся мужчина. Настроение было очень хорошим. То ли от выходного, то ли от моря, то ли от того, что он наконец смог высказать давно наболевшее, и получить поддержку. — Какой меркантильный… — усмехнулась девушка, скрывая лицо в вечерней тени. — Офелия! — наигранно обиженно выпалил Иван, и резко подтянул её к себе, удерживая от погружения голову в воду. — Что такое? — Офелия замерла в его руках, но не пыталась вырваться. Она вообще не двигалась, хоть ноги и не доставали до дна. Доверяла? Ожогин развернул её к себе спиной, придерживая одной рукой за живот, тонкая ткань купальника никак не скрывала её тело, при желание он мог посчитать пальцами ребра у худенькой девушки. Другую же её руку он отвёл в сторону, как будто в танце. — Иван? Всё в порядке? — Кровь волнуя, чувства обостряя… — вместо ответа запел артист. Он оттолкнулся ногой, отплывая ещё чуть дальше от берега, и ведя Офелию словно Кристин в танце. — Разум твой, в пространстве растворяя… Девушка же попросту закрыла глаза, и положила голову ему на плечо. Такое доверие будоражило разум. Офелия полностью обнажила перед ним свою душу… Но Иван не давал подобным мыслям поселиться слишком глубоко. Он будто переместился на сцену, только с водным погружением. — Бледный свет погас, полутьма ласкает глаз… — пел Ожогин, лаская талию девушки словно вторя своим словам. Вторую её руку он водил из стороны в сторону, в подобии какого-то нового, подводного танца. — Так оставь же день ушедший за спиной! — приказывал или просил он Офелию? Она не могла определить. Лишь мурашки, бесконечные мурашки, и жар мучали её тело, чувствительность увеличилась в сто крат, когда Ожогин нечаянно, или же намеренно? Задел её шею носом, и слегка потерся о неё. — Новый мир для тебя откроет ночь… — обещал мужчина, плавая с ней, позволяя ей вести в этом странном танце, пусть она и была сейчас ведомой. — Позабудь все тревоги прежних дней! — шептал на ухо Иван, и от мысли, какая реплика должна быть следующей, Офелия едва не лишилась чувств. — Лишь тогда ты сможешь стать моей… Стать его… Это невозможно. Неправильно. Этого никогда не будет. И именно это писательница мысленно пообещала Ожогину, кружившему её в этом бесконечном танце под водой. Его сердце так быстро билось, что казалось хотело пробить грудную клетку. Оно служило музыкой, аккомпанементом к сегодняшнему личному концерту. Офелия же просто отдалась чувствам. Сейчас не существовало ничего. Ни мыслей. Ни переживаний. Ни физической оболочки. Только голос, действительно «голос ангела», как когда-то поверила юная Кристин, тёплые мягкие ладони, ведущие в подобии танца, и вода, обнимающая тело. Всё вместе заставляло чувствовать что-то неимоверное… Неземное… Волшебное… Девушка откинула голову на грудь мужчине, слушая его голос совсем близко. Он шептал ей на самое ухо. — Прикоснись… Ко мне, я здесь, я рядом… — полу-шепотом пел Иван, кружа её в солёной воде, наверняка уже очень далеко от берега. Но это было не важно. Ничто сейчас не имело значения. Офелия, будто послушав мольбу «призрака», подняла свободную руку, и прикоснулась к лицу Ивана. Она не видела его. Лишь чувствовала под пальцами мягкую кожу щеки, с небольшой щетиной. — Руку протяни, мы во тьме с тобой одни… — продолжал Иван, прижимая к себе Офелию, как самое сокровенное. А может, это призрак пел Кристин? Дышать? Что это такое? Девушка не смогла бы ответить. — Так останься же навеки здесь со мной… — молил Иван, или же это был бедный Эрик? — Под звуки этой музыки ночной! Писательница развернулась к нему, и не сдержавшись, крепко обняла за шею. В её глазах стояли слёзы. — Эй, всё хорошо? — Иван, казалось только очнулся от забвения. Он только что играл, или правда жил? — Офелия? Ты же попросила спеть тебе… Вот тебе твой личный концерт. — Мне кажется, я услышала ангела… — прошептала она, всё ещё не выпуская Ожогина из рук. Кожа начала покрываться мурашками от воды, и мужчина, поняв, что она сейчас не в состоянии, подхватил её под колени и вынес на берег. Уже там накрыл полотенцем. Оба сели на песок. Оба молчали. А что можно было сказать? Уже всё пропел Эрик своей Кристин. А через час Иван уехал. Оставляя Офелию наедине со своими мыслями и терзаниями. Забрав с собой её тайну, её доверие, и бесконечное количество новых, невысказанных чувств.