Ах, эти чёрные глаза

Очередная ночь в поезде прошла отвратительно. Организм откровенно устал от бесконечных переездов, и Иван просто не мог заснуть. А когда это выходило, его мучили кошмары из дней, когда он был в заложниках. Его самые жуткие воспоминания, которые посещали в моменты сильных волнений. Стоило только закрыть глаза, и он оказывался в зале театра, а над ним стояли с оружием. Мужчина просыпался, пытался осознать где он, и погружался опять в тяжёлый сон. С трудом пробудившись к утру, и понимая что с удовольствием поспал бы ещё несколько часов, Ожогин выпил чая, и съев какого-то печенья, сошёл на вокзале. Слушание было назначено на полдень, а значит, у него имелось ещё несколько часов, чтобы отдохнуть. Отдохнуть от сна, звучало невероятно абсурдно. Но, в последнее время он действительно слишком часто ощущал усталость. Сказалось ещё и отсутствие Офелии рядом ночью. Будь девушка рядом, спалось бы определенно получше. Иван очень сильно привязался к ней за время, проведенное рядом. Если раньше артист чувствовал просто интерес, и слишком сильное физическое влечение, то сейчас он ощущал даже какое-то родство с девушкой. Ощущение было очень смутным, но определенно присутствовало. Ожогин не был уверен, что сможет объяснить словами, какое это чувство. Оно было даже сильнее, чем влюбленность. Иван достал телефон, чтобы посмотреть на их совместную фотографию, где Офелия была с одуванчиками на голове, и широко улыбнулся. Необъяснимая нежность в душе росла с каждым мгновением. Очень хотелось получить утреннюю порцию поцелуев, но девушка была далеко, а сейчас было слишком рано даже для того, чтобы позвонить ей. Ожогин засунул телефон в карман, и двинулся в сторону от вокзала. Перед тем, как добраться до квартиры, ему предстояло встретиться с Мариной. Они не созванивались, лишь вечером мужчина получил сообщение о просьбе увидеться, переговорить до суда. Ему не слишком хотелось видеть жену после всех поступков, но он не стал отказывать. Как и не стал говорить что-либо Офелии. Девушка слишком остро реагировала на его поездку, и ей наверняка не было бы приятно узнать, что встреча произошла где-то ещё, помимо самого суда. Спустя какое-то время он добрался до выбранного кафе, и издалека заметил сидящую там жену. Людей практически не было, только пара студентов, зашедших за кофе перед парами. — Привет. — тихо произнесла Марина, когда Ожогин занял место за столиком перед ней. В её руках была чашка с чаем, а на столе стояла тарелка с салатом. Женщина даже не пыталась показаться весёлой. — Так странно здороваться с тобой сейчас… — заметил он, окидывая взглядом сиреневое пальто жены. То самое, которое он ей купил, когда они путешествовали по Италии. Он помнил о ней абсолютно всё, каждую мелочь. Сидеть, и смотреть в родные глаза, которые стали самыми чужими на свете было просто невыносимо. Хотелось уйти, убежать, только бы не ощущать этой ноющей боли в груди. — Ты зачем Лизу с этой познакомил? Поиздеваться решил? — сухо бросила Марина, отвернувшись от пока ещё мужа. Он тяжело выдохнул на её слова, особенно на то, что женщина назвала Офелию так грубо. И, откуда она вообще узнала о вчерашнем знакомстве… Наверное, дочка рассказала. — Во-первых, она не эта. А, во-вторых, она должна знать, с кем я. Ты зачем Макса в наш дом привела? — скрестив руки на груди, и нахмурившись произнёс Иван. Ему не хотелось ругаться, да и на это просто не было сил. Но боль, боль от совершенного поступка женой не отпускала. Хоть он уже и получал ответ на этот вопрос, но… Какая-то горькая обида внутри заставляла спрашивать ещё, и ещё. — Мой дом, Ваня. Я по-крайней мере ничего не рассказывала им. Чтобы не травмировать. — едко бросила Марина, отпив из своей чашки чай. Сегодня она сделала высокий хвост, и будь они сейчас вместе, Ожогин упомянул бы, что ей идёт. Женщина выглядела как и прежде, очень красивой для него. Но теперь он ощущал только усталость от её компании, и её колючих слов. — Ложь самая большая гадость. Лгала мне, лжешь детям… Сколько я не замечал этого в тебе… — с горечью выпалил Иван, уронив руки на стол. Мужчина задумался, не было ли чего-то подобного за всё время их брака… Ведь, если она так спокойно говорит о вранье сейчас, то кто может гарантировать, что этого не было и раньше. — Зато ты правдоруб. Вот только, о последствиях не заботишься. Лиза всю ночь плакала. — заметила Марина, заставив Ивана замереть на месте. Он не думал, что знакомство с Офелией произведет такое впечатление на дочку. И уж точно не хотел её слёз. В голове мелькнуло, что как только он выйдет из этого кафе, надо будет позвонить Лизе, попытаться объяснить. — Она в любом случае рано или поздно узнала бы. Давай договоримся сразу насчёт имущества. — заявил Ожогин, тяжело выдохнув. Ему не хотелось больше здесь находиться, и он даже махнул рукой появившемуся официанту, попросив не подходить. Жена заказала еду, а значит их не выставили бы из кафе. — Я не буду договариваться с тобой без адвоката. — едко бросила Марина, отвернув голову. Зачем она вообще просила встречи? Показать, как ей неприятно находиться рядом с мужем? После их последнего разговора по телефону ему казалось, что подобного вообще не должно быть в общении. — Я просто хотел обсудить свои условия. — продолжил артист, желая уже высказать то, о чём размышлял, пока ехал. Данный выход из ситуации ему казался оптимальным. — Ну, и какие? — без особого интереса спросила Марина, посмотрев ему прямо в глаза. В её взгляде виднелась печаль, а в его сильная усталость. Иван отметил, что на её руке тоже нет обручального кольца. Подобное почему-то кольнуло сильнее, чем должно было. Вспоминалось, как он сам искал мастера, который уместит их два имени на внутренней стороне кольца… Ещё совсем неизвестный, юный тогда он потратил две свои зарплаты на выполнение задумки. А сейчас кольца отправились на свалку. Тупая боль в груди вынудила его сморщиться. — Я имею полное право на половину квартиры в Питере. Но, я не буду претендовать, только из-за детей. Я не отберу у них место жительства. Вместо этого, ты продаёшь свою квартиру в Москве, и отдаёшь деньги мне. — скрестив руки на груди, холодно произнёс Ожогин. Он уже не раз задумывался о таком выходе из ситуации, и размышлял, что жена может согласиться из-за детей. А на вырученные деньги он уже купит новую квартиру, в Петербурге, перестав жить на съёмной, как какой-то студент. — С чего бы. Она вообще к тебе никак не относится. И она в хорошем районе, денег может получиться даже больше, чем от питерской… Нет, Ваня. — замотала головой Марина, даже не дав ему договорить. — Взамен этому я не буду сражаться с тобой за остальное имущество. — предложил Иван, такая реакция была ожидаемой, но он планировал добиться желаемого. Достаточно уже жизни непонятно где. Мужчина не хотел больше терпеть лишения. — Ты понимаешь, какие это деньги? — сузила глаза Марина, получив в ответ кивок Ожогина. Разумеется, он понимал. Четырёхкомнатная квартира в Москве стоила таких денег, что он вполне мог купить себе домик в пригороде. Но, не хотел жить вне Петербурга. Город целиком и полностью завладел его сердцем. А оставшиеся деньги после покупки не могли не пригодиться. — Ты отобрала у меня больше. Зря вообще на тебя оформлял машину. — бросил он, жалея, что когда-то доверился. Скажи он это самому себе в прошлом, юный Ваня никогда не поверил бы. Ведь, он тогда доверял жене больше, чем самому себе. — Я отдам тебе её. Без суда. — неожиданно произнесла Марина, от чего Иван широко раскрыл глаза, думая, что ослышался. Но может, у неё были какие-то особые, неприятные ему условия… — Просто так? Почему? — переспросил он, в то время, как женщина достала из своей сумки ключи, и вложила в его ладонь. — Да. У Макса есть своя. А эта слишком пропитана воспоминаниями о тебе. — бросила она, в то время, как Ожогин смотрел на ключи. Он очень соскучился по своей машине, ему не хватало вождения настолько, что Иван даже задумывался попросить поводить машину у кого-то из друзей. — Тебе противны воспоминания обо мне? — прикусив нижнюю губу, спросил артист. Он ощущал, как в груди начинает тянуть, и вспомнил, что сегодня ещё не выпил лекарство. Убрав ключи в карман, он посмотрел на время. Прошло всего минут десять с начала разговора, а по ощущениям минимум час. Рядом с часами на руке висел браслет с маской Эрика, подаренный на день рождения Офелией. Мужчина прикоснулся к нему кончиками пальцев, и быстро убрал руку, подавив улыбку. — Скорее о том, как ты на этой машине уезжал на очередные гастроли, вместо того, чтобы провести выходные с семьёй. — сухо ответила Марина, никак не комментируя его поглаживание украшения. Подобные слова сильно задели, и Иван поспешил оправдаться: — Все мои выходные были отданы вам. — Три-четыре раза в месяц? И то, ты усталый, и ничего не хочешь. Только лежишь, спишь. — поджала губы женщина, вызывая у него тяжесть в глубине души. Как же тяжело было осознавать, что сам и разрушил своё счастье… Что сам довел до её измены. — Работа в театре отнимает много времени. — неоднозначно протянул он, не зная, что ещё можно сказать в своё оправдание. Иван старался, действительно старался отдавать все выходные семье. Работать больше, чтобы они могли куда-нибудь поехать, посмотреть мир, хорошо питаться, иметь качественную одежду... Но увы, он не мог угадать, что погнавшись за большими суммами потеряет ту, ради которой это всё и делал. — Ладно, это уже твоё дело. У нас встреча через пару часов, побуду это время без тебя. — бросила Марина, махнув рукой официанту, чтобы расплатиться за завтрак. Ивану и самому хотелось уйти из этого кафе, но прежде, он собирался получить ответ на свою просьбу. — Что насчёт квартиры? Да, нет? — последний раз задал вопрос он, поднимаясь из-за стола. Женщина нахмурилась, словно не желая отвечать, и поджала губы. Она приложила карточку к терминалу, нахмурившись, решая, что ответить. Раньше Иван никогда бы не позволил ей платить за себя, сейчас его было бы не заставить заплатить за неё. — Хорошо. Но взамен ты официально отказываешься от всего совместно нажитого. Машина на парковке возле кафе. — не прощаясь, Марина покинула заведение, а Ожогин ощутил, как его настроение стремительно растет вверх. Ему было просто необходимо поделиться приятными новостями с Офелией, но прежде, он хотел наконец сесть в свою же машину. Практически выбежав из кафе, он увидел автомобиль, поджидающий его на парковке. Права лежали в бардачке, Иван никогда не вынимал их, чтобы случайно не забыть дома. И сейчас, сев в салон, он с наслаждением погладил кожаные кресла, руль. Всё осталось прежним, а он сам ощутил, как жизнь налаживается. Пара слушаний в суде, и злоключения должны закончиться. Ожогин потянулся к телефону, и пусть ещё было рано, набрал номер Офелии, до безумия желая поделиться с ней хорошими новостями. — Привет, проснулась уже? — с улыбкой произнес он, когда трубку подняли. Мужчина откинулся на кресло, свободной рукой прокручивая руль. Пока что он не заводил машину, опасался ехать, и говорить по телефону. — И не ложилась. Отзывы смотрела на рекламу нашу. — отозвалась девушка, не стесняясь зевнуть после своих слов. Он и забыл совсем про рекламу… Надо было обязательно посмотреть, что выложили в сеть по завершению беседы. Как оформили это приглашение, и увидеть, сколько билетов уже купили. И, купили ли вообще. — Милая, ты снова? Стоило мне уехать, и ты опять себя уничтожаешь таким режимом. Ещё и завтракала только кофе со сладким? — осуждающе, но с теплотой в голосе произнёс Иван. Ему очень не хотелось, чтобы девушка портила своё здоровье. На них двоих уже с головой хватало его убитого организма. — Ваня… Я поем. Потом. Сам лекарство то выпил? — её улыбка послышалась даже через расстояние, хоть Офелия и пыталась пустить в голос недовольство. Ему очень захотелось поцеловать её прямо сейчас, увидеть, как она тянется за его прикосновениями… Иван качнул головой, прогоняя подобные мысли, заставляющие тело наливаться жаром. Вместо этого, он достал из сумки упаковку с лекарством, и привычно закинул их в рот, уже практически не морщась от мерзкого вкуса. — Выпил, выпил. Что пишут в отзывах? — задал вопрос Ожогин, он хоть и был уверен, что зрители заинтересуются премьерой, но ожидал и недовольные комментарии под совместной фотографией. Надо было задуматься о модераторе, чтобы следил за этим… — Да, разное пишут. Но в основном ждут, пишут, что интересно посмотреть на твой проект. А у тебя как? — отозвалась писательница, зевнув ещё раз. Иван понимал, что стоило отпустить её отдыхать, но его просто распирало от желания поделиться. А дальше уже самостоятельно ехать по делам. — Ну, если всё получится, как я хочу, то больше снимать квартиру не придётся. — самодовольно улыбнулся мужчина, побарабанив пальцами по рулю. Недолго думая, он включил в машине любимую подборку песен из мюзиклов, пока что на минимуме, чтобы не перебивать слова Офелии. — Ты же не хотел у детей отбирать? — непонимающе спросила она, припоминая его старые слова. — Я не у них. Не хочу говорить, пока не знаю, выйдет или нет. — загадочно протянул Иван, решив сказать всё уже после получения денег за продажу. И он надеялся, что это произойдёт как можно скорее. — Что бы ты там не задумал, я верю в тебя. — отозвалась Офелия, пуская по его телу тепло. От мысли, что она поддерживает любые его идеи, даже не спрашивая становилось так легко на душе, хотелось бесконечно улыбаться. — Спасибо. Иди поспи, пожалуйста. — не скрывая хорошего настроения, ласково проговорил Иван. Будь он сейчас рядом, проследил бы, чтобы девушка действительно легла, а не мучила себя бессонницей. Но, на расстоянии он мог только попросить её. — А ты что будешь делать? — задумчиво протянула Офелия по ту сторону телефона. — Пойду в наше кафе, позавтракаю кексами. — шутливо произнёс Ожогин, желая немного поддеть девушку. — Ваня! А ещё меня ругал! — с той стороны послышался смех, и он не мог не засмеяться вместе с ней. Но кексов действительно хотелось, хоть он и не привык завтракать одним сладким. Удивительно, как один человек за краткое время может нарушить все привычки, заменить их на другие. — Ты же и научила. Давай, ложись поспать, и представляй, как я тебя обнимаю. Пока. — с улыбкой произнес Ожогин, после чего положил трубку, и сделал музыку чуть громче. Он завел машину, отправляясь в квартиру, чтобы ещё немного отдохнуть, и позавтракать. На душе было безумно хорошо. *** Всю ночь Офелия не могла заснуть, из-за мыслей о том, что Иван увидится с женой, из-за переживаний примут ли люди мюзикл, из-за того, что позволила использовать свою фотографию для рекламы. Хоть у неё была уже немного другая внешность, но бывший тиран мог и опознать… Писательница очень надеялась, что ничего не произойдёт. После разговора с Ожогиным она ощутила, что переживания немного отступили. Ей было приятно узнать, что у него хорошее настроение. Девушка было очень рада, что у Ивана что-то получилось с квартирой, пусть и не знала, что именно. Но в любом случае была готова поддержать, веря что у него всё получится. Спать никак не выходило, и хоть она и пообещала, но поняла, что не просто сможет. И решила ехать в общежитие к Денису чуть раньше договоренного. Находиться в квартире, где буквально всё было пропитано Иваном было безумно интересно, но сейчас на рассматривание не осталось моральных сил. Хотя Офелия и отметила те самые медали, которые мужчина пообещал ей показать в самом начале знакомства… Весьма внушительное количество, большинство из которых были за первые места. Она собиралась расспросить о них подробнее, когда Ожогин вернётся домой. Офелия открыла шкаф, просто, чтобы посмотреть на его одежду, и заметила ту самую футболку, в которой он гулял с ней летом, с надписью «Бал вампиров». Её губ коснулась хитрая улыбка, и она потянулась за футболкой, после чего надела её на себя, и заправила в джинсы. Ехать так было бы прохладно, поэтому девушка надела бежевый кардиган поверх, и сделав фотографию, отправила её Ивану. Она помнила, как мужчина говорил, что ему нравится своя одежда на ней. Ожогин пока что не спешил читать, а Офелия, не став ждать, накинула пальто, и вышла из квартиры. От осознания, что на ней его футболка с губ не сходила озорная улыбка. Спустя минут десять, девушка вышла из метро, и быстро посмотрела на сообщение друга. Было таким странным, не списываться с ним каждый день. Этого не хватало, она часто по привычке тянулась проверить мессенджер, и ощущала пустоту внутри от того, что от Дениса ничего не было. Помимо последнего сообщения, где он написал, что у него пары во второй половине дня, и что он ждёт Офелию у себя. Девушка купила чай со вкусом шоколада, и несколько булочек с маком, в качестве извинения за свои похождения. После чего, оформила пропуск в общежитие, и поднялась к комнате друга, предварительно постучав. — Привет… — тихо произнесла Офелия, приобнимая Дениса за шею, когда он открыл ей, и пропустил внутрь комнаты. Парень выглядел очень задумчивым, непривычно печальным. Ей было больно видеть его в таком состоянии… — Привет. Я заказал тебе пиццу. Проходи. — коротко сказал он, указав на коробку на столе, после чего сам сел на стул. Он заказал так рано? Возможно, тоже терзался перед предстоящей встречей… Писательница потянулась к пицце с ананасами, взяв себе один кусочек. Ещё горячая, видимо её принесли совсем недавно. — Так странно общаться с тобой, как с врагом. — вздохнув, ответила ему Офелия, присев на стул рядом. Денис отводил взгляд, а его дыхание было неровным, нервным. Пальцы подрагивали от переживаний, а девушка ощущала как вся комната была буквально пропитана волнениями. — Я простил тебя. Давай сразу. — резко выпалил он, после чего потянулся снять маску. Девушка затаила дыхание, сколько раз она представляла, что увидит его лицо, думала, как именно оно может выглядеть… Реальность превзошла все ожидания, и не в хорошем смысле слова. На щеках Дениса были жуткие шрамы, такие, как были бы у Джокера, но помимо тех, которые шли от губ были ещё, возле носа, на самом носу, на подбородке. Выглядело, словно гротескная маска из магазина ужасов. Девушка невольно замерла от неожиданности. Она поняла, почему он хотел скрыть, многие люди убежали бы от кошмара. Многие, но никак не она. — Ого… Ты поэтому не показывал? Откуда у тебя, с рождения? — не показывая отвращение, либо какой-то неприязни, осторожно поинтересовалась Офелия. Ей не было противно, либо страшно. Она лишь сочувствовала, что у друга такое несчастье, и была искренне рада, что он открылся до конца. Парень сидел с закрытыми глазами, сжимая в руках очки. Писательница поймала себя на мысли, что впервые видит его без них. — Долгая история. Даже не знаю, с чего начать. — скованно отозвался Денис, всё ещё не открывая глаз. Офелия придвинулась ближе, взяв его за руку, чтобы показать что её это не волнует, никак не повлияет на общение. — Ты боялся, как я отреагирую на шрамы? — осторожно продолжила она, отмечая как от её прикосновения друг будто отмирает, возвращает очки на нос. После чего он потянулся за булочками, которые она принесла, и стараясь сделать вид, что ничего особенного не произошло, откусил от одной кусочек. Впервые в жизни Офелия видела, как он ест. До этого парень просто засовывал кусочки под маску, и они будто исчезали. — Нет. Я не боялся показать их тебе. Может, только вначале знакомства. — качнул головой он, но по неровности движений, было видно, что он лукавит. Переживает, и даже сейчас. — Мы ведь лучшие друзья. Разве у нас могут быть секреты? — тепло улыбнулась Офелия, без страха посмотрев прямо в его глаза. Она хотела поддержать, показать что принимает и таким. Да в целом, она приняла бы Дениса, и будь под его маской клыки вампира. Он занимал слишком большое место в душе, чтобы так легко и глупо отказаться. — Я с детства ненавидел людей, которые покупаются только на внешность. И в подростковом возрасте порезал себе лицо. Чтобы проверить, кто останется со мной, учитывая такое. Хорошо помню тот день, меня забрали на скорой, с температурой 40. Спойлер. Никто не остался. А я больше просто не подпускал людей, которые просили снять маску. Так в моём кругу общения оказалась ты, и Мария. — от каждого слова парень хмурился всё сильнее, будто заново проживал ужасные воспоминания, а Офелия просто замерла на месте, и кажется, даже перестала дышать. Ей было так жутко представить, как Денис подверг себя настолько жутким мукам, ещё и понял, что окружающие люди были гнилыми. Сама бы она никогда не ушла после подобного. И не понимала, как можно бросить близкого человека в таком состоянии. — Господи… Я не представляю, какая это была боль. — только и сказала она, подавшись вперёд, и обняв друга за плечи. Глаза противно защипало от переживаний за него. Он же хрипло выдохнул, явно пытаясь сдержать собственные эмоции. — Душевная ещё больше. Когда я вышел из больницы, и все друзья послали меня, сказав, что им не нужен урод. — тихо произнес Денис, похлопав её по спине. В его голосе скользила давняя, затаенная обида. — Это не друзья были. — качнула головой Офелия, чувствуя, что испытывает ярость к тем людям. Они не заслуживали искренней и верной дружбы, так легко убежав при первой же проблеме. — Знаю. Таких людей больше не будет в моей жизни. — отозвался Денис, уже немного более спокойно, хоть боль в его голосе и не ушла. Девушка жалела лишь об одном, что они не познакомились раньше, и она не поддержала в момент самих порезов. Может, друг бы тогда и не носил маску… Если бы у него остался один человек, который принимает любым. Получается, он ходил со шрамами уже несколько лет… — Спасибо, что поделился. Для меня это очень ценно. Не надевай маску никогда при мне. — попросила Офелия, убрав руки от него, и отмечая, как от её слов на губах Дениса появилась улыбка. Как давно она мечтала её увидеть… И как она была прекрасна своей искренностью, теплотой. Никакие шрамы не портили его лица, а тем более светлой души. — Не оттолкнет? — чуть нахмурился он, всё ещё улыбаясь. — Шутишь? Ты мой самый близкий человек. — искренне ответила писательница, зеркально улыбнувшись ему. Денис, кажется даже стал спокойнее дышать. Не став акцентировать внимание на рассказе из прошлого, он потянулся за ещё одной булочкой, в то время, как Офелия съела уже третий кусок пиццы. Очень хотелось запить, но для этого надо было идти на кухню, а прерывать беседу так не желалось… — Кстати, что у тебя с Марией? — задала интересующий вопрос девушка, отмечая как на щеках друга заиграла краска. Сколько же ей ещё предстояло увидеть новых эмоций… От осознания, что он доверился целиком и полностью душу заполняло счастье. — Она мне очень нравится. Но мы пока просто дружим. Я не знаю, как предложить большее… Да и, захочет ли она? Она видела шрамы. Сказала, что ей всё равно. — задумчиво протянул Денис, терзаясь в сомнениях от своих же слов. Информация, что Мария приняла его таким, какой он есть безумно порадовала, и хоть Офелия никогда не считала её своей подругой, но точно могла назвать хорошим человеком. — Денис. Просто предложи. Уверена, что отказ ты не получишь. Главное, свидетельницей на свадьбу возьми. — пошутила она, только для того, чтобы увидеть новую эмоцию на лице друга. Он смущённо улыбнулся, и отвёл взгляд. Значит, таки думал о подобном? Было так странно видеть в нём интерес к настоящей девушке, не какой-нибудь героине сериала, либо же книги. — А на твою с Иваном когда? Это его футболка, к слову? По размеру тебе большая. — окинув взглядом прикид Офелии, заметил Денис. От подобных слов девушка даже растерялась. Уже второй человек говорит ей про какую-то свадьбу, в то время как она и надеяться не смела. — Денис… Он даже не развёлся пока. Я и не думаю о таком. — махнула рукой она, не давая себе слишком серьёзно задуматься о подобном. Чтобы потом не разочароваться, не получив. Ей было просто хорошо с Иваном, и этого было достаточно. — Почему? Если ты его действительно любишь. — вкрадчиво протянул парень, склонив голову набок. Надо было срочно переводить тему, пока её окончательно не затопила неловкость. — Мы слишком мало знакомы, и вообще, есть куча других проблем. Ты придёшь на премьеру мюзикла? — слишком поспешно произнесла Офелия, что конечно было замечено Денисом. Друг по-доброму улыбнулся, и не стал больше терзать её вопросами про женитьбу. — Конечно. Я видел рекламу с вашими фотографиями. Ладно, я жажду рассказа про путешествия. Только чаю заварю. — бросил он, поднимаясь со стула. А девушка наконец-то ощутила себя расслаблено. Их общение вернулось в привычное русло, и она пообещала себе никогда больше не врать и не делать что-либо за спиной. Следующие пару часов они провели, рассказывая друг другу все новые события из жизни, много смеялись, и просто наслаждались общением. А после, Офелия решила зайти в театр, посмотреть на финальные репетиции, и взяла с Дениса обещание прийти на премьеру. Он же пошёл на пары, и сказал что завтра тоже найдёт время для прогулки. Парень очень соскучился по подруге, как и она по нему. Пора было восполнить время тишины. *** Слушание прошло довольно быстро, и без особых проблем. Иван с Мариной поочередно отвечали на вопросы судьи, рассказывали, что привело к разводу, он официально отказался от своей части квартиры, и остального имущества. Взамен обещанию жены продать московскую квартиру, и оформить на него его же машину. Оставалось ещё одно слушание через пару недель, с присутствием детей, которые должны были сказать, с кем хотят остаться. И печать в паспорте будет поставлена. Под конец слушания, Ожогин опять стал чувствовать себя очень нехорошо, но подумал, что сможет это скрыть. По крайней мере, перед кучей незнакомцев. И ему удалось, но не надолго. Стоило артисту выйти из здания, как он ощутил, что ещё шаг, и просто повалится на землю. Недомогание настигло неожиданно, и почему-то в разы сильнее, чем было ранее. В груди появилось неприятное ощущение тяжести, а потом перед глазами всё поплыло. Ожогин успел только издать полный боли стон, и опуститься на землю рядом со зданием суда. Мужчина едва ли осознавал, что с ним происходит. Его охватил страх, а невероятно сильная боль в районе сердца стала просто невыносимой. Иван несколько раз попытался вздохнуть, но воздух будто не поступал в лёгкие. Только боль, и жжение в груди. Все чувства словно исчезли. Остался только этот страх. Невероятный страх, что этот приступ может стать последним. — Ваня, что с тобой! Эта твоя болезнь? Ты можешь встать? — словно сквозь пелену, услышал он голос Марины, которая склонилась над пока ещё мужем, и стала пытаться его поднять, придерживая за плечи. — Прости, мне очень плохо. Я посижу. — только и бросил он, поведя плечами. Сил встать, или даже вздохнуть просто не было. Иван ловил воздух ртом, и не понимал, как ему может быть настолько плохо, учитывая, что он принимал лекарство, старался не забывать. Проходящие мимо люди с сочувствием смотрели на сидевшего на холодной земле мужчину. — Под деревом? С ума сошёл? Я отвезу тебя в больницу. — поняв, что не в силах сдвинуть его, Марина достала телефон, и начала набирать номер скорой. В её голосе не слышалось беспокойства, но тем не менее, она не собиралась бросать мужа на произвол судьбы. — Не надо. Сейчас отпустит. — качнул головой Ожогин, чувствуя, что ему становится только хуже. Ноги просто не хотели вставать, а всё тело начало дрожать, на ладонях проступил пот. В голове мелькнуло, неужели он лишится всего прямо сейчас… Тогда, когда всё почти наладилось… — Ты хочешь меня вдовой оставить? Подождал бы хоть развода… Я сейчас же звоню в скорую. — женщина отмахнулась, и приложила телефон к щеке. Как и во всей их совместной жизни, она делала, как считала правильным, не прислушиваясь к отличному от её мнению. А к заведомо неправильному и подавно. — Да не надо. Мне домой надо, полежать. Оно пройдёт. — попытался встать, схватившись за локоть Марины, едва ли внятно проговорил Иван. Он опирался об её плечи, от чего невысокая женщина чуть сама не завалилась. Она сбросила звонок, видимо посчитав, что раз мужчина встал, то сможет справиться и самостоятельно. — Как забавно ты называешь мою же квартиру своим домом. Ещё и эту свою сюда возил. — подняла голову женщина, язвительно поджав губы. Ожогин отвернулся от неё, и потянулся к собственной сумке. Он хотел сделать то, что было строго запрещено. Выпить то самое обезболивающее, которое у него тогда отобрала Лена. Оно унимало боль, хоть и давало плохой побочный эффект. Но терпеть это жжение было просто невозможно. — Да прекрати так о ней. — бросил он, закидывая в рот одну таблетку. Хоть прошлая упаковка и была отобрана, Иван купил новую, в тайне от всех. Марина внимательно следила за его манипуляциями, поджав губы. Мужчина искренне порадовался, что сейчас с ним рядом не Офелия. Он не хотел опять показать себя больным перед ней. Только не снова… — Как представлю, что вы делали на нашей кровати… Ну ничего, скоро всё будет продано. — махнула рукой Марина, направляясь в сторону машины Ивана. От её слов ему могло бы стать неловко, но тут же вспомнилось, что на их кровати дома уже годы ночевал его бывший друг… — Такое же замечание насчёт нашей кровати в Питере. — бросил Ожогин, чувствуя, как от обезболивающего ему становится легче, а организм как бы погружается в состояние вакуума, он с трудом различал звуки, а шёл больше по инерции, механически двигая ногами. — Ладно, забудь. Поехали, довезу тебя. — коротко сказала ему Марина, явно ощутив себя неловко от упоминания своих же действий. Она заняла место за рулём, а Иван полу-лег на задних сиденьях, чувствуя, как проваливается в сон. И он очень надеялся, что этот сон будет не последним. *** В театре, просматривая финальную репетицию её же мюзикла, Офелия то и дело проверяла телефон. Иван так и не прочитал её сообщение, и более того, он не отвечал на звонки. Её безумно волновало это, девушка даже не знала что думать. Стало ли ему плохо, либо же он просто очень занят? Думать о том, что он мог увлечься общением с женой было слишком страшно, и больно. Она смотрела не особо внимательно, чем заслужила переговоры артистов, что своей же руководительнице они нужны меньше всего. Но Офелии сейчас было всё равно, волновало именно то, что Ожогин не брал трубку. И она даже не заметила, когда репетиция подошла к концу, хотя обычно именно финальную сцену смотрела с особым трепетом. И едва ли ощутила, как на кресло рядом с ней присел человек, в то время как другие артисты ушли переодеваться, и обсуждать, как сегодня сыграли. — Фотография явилась раньше тебя. В последнее время задумываюсь, что ты действительно обладаешь способностями призрака. Завтра в каком городе изволите-с вас искать? — услышала она привычно насмешливый голос, и тут же закатила глаза, убрав телефон в сумку. Повернув голову, Офелия невольно вздрогнула, увидев на месте глаз Артёма чёрные дыры. Он так и не снял линзы, и даже не смыл нарисованные шрамы. Хоть она и сама придумала этого персонажа, вблизи на него было жутковато смотреть. Не как на Дениса, чья внешность её никак не задела. А действительно страшно, возможно именно из-за глаз. Чёрные дыры внушали какой-то глубинный ужас. — В Питере. Отныне и до скончания веков. — коротко бросила писательница, после чего поднялась с сиденья, намереваясь отправиться домой. Она уже несколько раз проверяла сайт с продажей билетов, и к удивлению видела, что половину зала успели раскупить. Волнение затапливало с новой силой, она боялась, что произведение может не понравиться. А первое впечатление, как известно, самое важное. И от первой премьеры зависело всё. — Не ты это. Клон. Точно. — качнул головой Артём, явно наслаждаясь тем, какой эффект на неё произвёл его полный образ. — Волнуешься перед выступлением на публику? — мягко спросила Офелия, окинув взглядом ещё несколько артистов, которые переговаривались на сцене, и разбирали декорации. — Я же играл уже. Неоднократно. Знаю, что сделать, чтобы меня полюбили зрители. — так же спокойно, без привычных шуток отозвался парень, проследив за её взглядом. Было необычным общаться с ним так, но может, он действительно был неплохим человеком… Раз и Денис, и Мария твердили об этом. — Ты представляешь премьеру. В первый день. Повод поволноваться. — краем губ улыбнулась Офелия, откинув голову на спинку сиденья. Она сама жутко переживала, как никогда ранее перед выходом своих книг. Аудитория читателей была ей знакома, а вот новая, искушённая Санкт-Петербургская публика театралов… Было безумно страшно не понравиться им. Закопать себя, как автора, и Ивана, как того, кто выбрал плохое произведение для своего проекта. В довесок к его недавним насмешкам будет просто потрясающе. — Твой мюзикл станет популярным благодаря мне. — уверенно кивнул Артём, вызвав у Офелии небольшое облегчение. Каким бы он ни был человеком, играл он действительно хорошо, можно даже сказать прекрасно. И интересовался ролью, а значит, выложится на максимум. — Надеюсь, это не пустые слова. — отозвалась девушка, чуть улыбнувшись. Тревога не покидала её, но она стала хоть на капельку поменьше. — Поехали на мотоцикле. До дома довезу. — предложил парень, поднявшись с кресла, и протянув руку ей. Офелия скептически окинула его ладонь взглядом, но все же приняла её, поднимаясь следом. — Артём… — со вздохом произнесла она, под самодовольную улыбку юного артиста. Смотреть, как улыбается безглазый было крайне жутко. Она предпочла отвернуться, чтобы отвлечься от подобной мысли. — Да что я тебя, съем по дороге что-ли? Поехали. Расскажу, как готовили костюмы. Столько забавных случаев было. — мирно сказал Артём, доставая коробочку для линз, и вынимая их из глаз. Увидеть опять его зелёные пытливые глаза было даже немного приятно. По крайней мере, они не вызывали негативных эмоций. — Я не могу. Иван ревновать будет. — качнула головой Офелия, припоминая, как Ожогин реагировал на каждое появление этого парня в её жизни. Ей не хотелось делать ему больно, и доставлять ещё больше стресса, помимо уже накопленной горы. — Ну, не говори ему. Проблема то. — просто сказал Артём, вызывая внутри её души негодование. Она никогда не собиралась врать Ивану, даже в каких-то мелочах. О таких серьёзных вещах и речи не шло. — Нет. Расскажи здесь про случаи. Я всё равно не тороплюсь. — коротко произнесла она, скрестив руки на груди. Юный артист заинтересовано окинул её взглядом, что-то отметив в своей голове. — Верная. Это похвально. Правда, было бы кому. — склонил голову набок он, вызывая привычную усталость от своих слов. Но сейчас у девушки просто не было сил долго спорить, сказывались и переживания, и бессонная ночь… Она хотела уже просто добраться до дома, дозвониться до Ивана, и узнав, как у него дела, и лечь спать. — Ты не знаком с ним, и не можешь судить. — нахмурившись, отозвалась Офелия. Её откровенно достало, что практически все, кто говорят с ней о мужчине стараются очернить его. Даже не познакомившись лично. — Да понял я, понял, что в твоём присутствии можно только поклоняться великому и ужасному Ожогину. — поднял руки вверх, словно сдаваясь Артём, вызвав у писательницы смешок. Он выглядел очень комично сейчас, с абсолютно невинным выражениям лица, и жуткими шрамами на нём. — Я тебя ударю когда-нибудь. — с усмешкой заметила Офелия, махнув на парня рукой. Он и сам широко усмехнулся, довольный произведённым эффектом. — С тебя даже компенсацию брать не буду. Ты и до синяка не пробьёшь. Пошли тогда в кафе в театре. Там посидим, поговорим. — завершил спор он, попросив девушку подождать пару минут, пока он переоденется. Она села обратно в кресло, и в очередной раз зашла в сеть, отмечая, что Иван был там совсем рано утром, и больше не заходил. Ну, не Марине же писать! Хотя, и такая идея скользила в голове Офелии, учитывая, что жена артиста была в сети прямо сейчас. Наверняка, она бы просто заблокировала девушку, увидев сообщение. — Великий и ужасный не будет ревновать? — спросил Артём, когда они добрались до кафе, и заняли места друг напротив друга. Офелия была полностью погружена в свои мысли, и с трудом слушала слова парня. — Артём. А ты кто из этой сказки? — невпопад спросила она, понимая его отсылку. Юный артист довольно улыбнулся от того, что его намёк не прошёл мимо неё. — Я? Конечно же лев, только изначально обладающий храбростью. А тебе какая история больше нравится, про изумрудный город, или страну Оз? — Первое. Второе скучное для меня. — не желая распространяться на размышления, отозвалась писательница. Оригинал истории всегда нравился ей меньше его же адаптации. Иностранный юмор был мало понятен, да и вообще не близок. — Мне тоже. Мнения сошлись. Что ты любишь пить? — спросил Артём, протягивая ей меню. — Кофе. — произнесла Офелия, даже не взглянув на перечень различных напитков. Мысли были слишком заняты другим. — Скучно. Может, покрепче что? — задумчиво протянул он, явно намекая на алкогольные напитки. — Не сегодня. — только и сказала девушка, не желая, чтобы разум как-то затуманивался. Артём не стал заставлять, и просто попросил у официанта один американо, и один чай с корицей и имбирём. — Надеюсь, хоть на премьере наступит «сегодня». — шутливо отметил он, вызывая в душе Офелии ещё большее волнение. — Ещё бы она прошла хорошо… — тихо сказала она, мысленно представляя негативные расклады. Как пишут плохие отзывы, уходят прямо посреди представления, как они приходят только ради того, чтобы сказать что им не нравится… — С чего такие упаднические мысли. Доверься мне. — неожиданно, даже наверное для самого себя произнёс Артём. Офелия даже замерла на месте, поднимая голову, и глядя прямо в его спокойные зелёные глаза, на распущенные пушистые волосы, тёмный свитер. Сейчас этот насмешливый парень казался каким-то другим. Более настоящим, что-ли. — Тебе? — с сомнением отозвалась писательница, в то время, как официант поставил перед ними чашки. Она сразу же отпила кофе, и ощутила, как тело заполняет тепло. Отопление в театре всё ещё не включили, а ветер проникал сквозь щели. — А с чего такое предубеждение? Я хорошо играю. — пожал плечами Артём, отпивая свой чай, запах от которого долетал наверное и до соседних столиков. — Единственное, что ты делаешь хорошо. — шутливо проговорила Офелия, хоть и была уверена в его словах. То, что она видела на репетициях действительно давало надежду. — Пошла бы ко мне на соревнования на мотоциклах, увидела бы, что не единственное. — в очередной раз предложил он, на что получил заведомо ожидаемый отказ. Дальнейший разговор прошёл весьма неплохо, хоть Артёма иногда и заносило в излишние насмешки, он умел подавать информацию весело, и с юмором. Офелия несколько раз засмеялась в голос, когда он рассказывал, как одна из артисток перепутала краску, и вместо обычной помады нанесла специальный раствор, который должен был через время проявиться, чтобы изображать кровь. И как её дразнили вампиром, предлагая перейти в другую труппу. Или же, как сам Артём, с бинтами на руках запутал Марию, и чуть не уронил её со сцены, но тут же ловко и подхватил, получив выговор, ведь вся суть была в том, что призрак и медсестра не могли друг друга касаться. А тут, призрак запутывает бинтами, как в дешёвом ужастике. Плюсом в Артёме было то, что он не боялся посмеяться над собой, хоть и собирался стеснять себя в насмешках над другими. Разговор они закончили, когда за окном совсем стемнело, и начался очередной затяжной ливень. Парень предложил довезти писательницу до дома, но она отказалась, сев на метро. А по возвращению, в очередной раз набрала Ивана, и с замиранием сердца стала ждать, пока прервутся бесконечные гудки. *** Очередной телефонный звонок всё-таки разбудил Ивана. С трудом открыв глаза, и не понимая, где он находится, мужчина попытался взять трубку. — Ваня, всё хорошо? Ты за весь день не звонил мне… Ты занят был? — обеспокоенно проговорила девушка с другой стороны, вызывая в его душе очень противоречивые чувства. Ожогин окинул комнату сонным взглядом, чувствуя невероятную слабость в теле. Артист не помнил, как оказался здесь. Последним его воспоминанием было, как он заснул в машине. Как Марина дотащила его до кровати оставалось загадкой, учитывая что она была меньше его раза в два. По-крайней мере, он отключился не на улице. Уже плюс. — Феля… Ты уверена, что хочешь быть со мной? — удивляясь, какой же у него хриплый голос, сонно и невнятно пробормотал Иван. Он отметил, что его не переодели, и положили на постель прямо в пальто, прикрыв одеялом сверху. Судя по тишине в квартире, можно было судить, что жена уехала обратно, в Петербург. Либо же, сняла где-то номер. — Ты опять это начинаешь? Что случилось? — спустя пару секунд молчания, не скрывая дрожи в голосе, прошептала Офелия. Иван физически ощущал её волнение, но ничего не мог поделать с собой, со своими сомнениями. — Ничего. Просто хочу уточнить. — коротко произнёс он, приподнимаясь на кровати. Надо было переодеться, а у него не было сил даже сесть. — Ты не хочешь, чтобы я была с тобой? — ему показалось, или в её голосе мелькнули слезы? Ожогину стало стыдно за свои же слова, и он, рвано выдохнув, поспешил пояснить свою позицию: — Хочу. Больше всего. У меня опять приступ случился, сильнее, чем было раньше. — Ванечка… Я так хочу приехать к тебе сейчас. Может, ты бы вернулся раньше? — слишком быстро заговорила Офелия, в её голосе слышалось беспокойство, и будь она рядом, наверняка начала его обнимать и гладить. Иван очень пожалел, что она сейчас так далеко. Он так нуждался в поддержке, нуждался в её тепле и ласке. Нуждался, и бесконечно винил себя за то, что привязал к себе такую юную девушку. Со своими проблемами он просто чувствовал себя якорем, который тащит её вниз. — Не знаю, может получится. Я же ещё собирался здесь интервью давать насчёт мюзикла. Которое после премьеры бы пустили. — с сомнением произнёс он, и поняв, что встать таки не выйдет, просто завалился обратно. От собственного бессилия хотелось выть. Бывший победитель соревнований… Не может встать с кровати… Он буквально ненавидел себя же в этот момент. — Да какое интервью, если тебе плохо… — сочувственно прошептала ему в ухо дрожащим голосом Офелия. Ожогина перекосило от её тона. Он не хотел чувствовать себя слабым, умирающим. Он так хотел показывать себя в самом лучшем состоянии… Быть самым лучшим для неё, а не грузом на шее. — Не надо жалости. Я чувствую себя отвратительно от этого. Зачем я тебе? Со всеми проблемами. Ты можешь найти кого-то моложе, здорового. — произнёс он, ощутив резкую боль в груди. Иван подавил в себе вскрик боли, не давая сорваться перед ней. Потом, он даст себе расслабиться потом. — Прекрати это. Мы же договорились не говорить про уход друг другу. Ваня, ну зачем ты опять… — а вот сейчас в её голосе послышались слёзы. В который раз из-за него… Он тяжело выдохнул, укоряя себя за мысли о расставании. Но и мучить её своей болезнью дальше было просто невыносимо. Болезнь явно прогрессировала, и это пугало. — Не плачь, пожалуйста. Ну, милая. Прости. Мне очень сложно контролировать такие мысли. Постоянно думаю, что мешаю тебе со своим сердцем. Если бы мы только познакомились, когда я был такого же возраста, как ты… — шептал он, прикрыв глаза. Его тело дрожало, а рядом не было никого, кто мог бы поддержать, просто обнять… — Мне плевать на возраст. На болезнь. На проблемы. Просто, позволь мне быть рядом. — говорила ему девушка, будто обнимая этими словами через расстояние. Давая свою бесконечную поддержку, которой он просто не заслуживал. Она могла дарить свою любовь кому-то здоровому, и жить без мучений… — Это скорее я должен просить тебя остаться, и в очередной раз простить меня… Прости, очень хочу спать. Давай утром созвонимся. Я люблю тебя. — попросил Ожогин, чувствуя, как глаза буквально закрываются. Если этот разговор собирался быть последним, то он хотя бы высказал свои чувства. — Да, конечно, отдыхай. Надеюсь, тебя отпустит. — поспешно произнесла девушка, а он даже представил, как она кивает вместе с этими словами. — Давай. Буду представлять, что ты меня обнимаешь. — чуть улыбнулся он, и положил трубку. После чего, открыл интернет, решив сделать одну вещь. Сделать ей приятное через города. Неожиданно, Ожогин увидел присланную утром от неё картинку, и удивился, как смог это пропустить? Быстро открыв, и увидев на фото девушку в его футболке, мужчина из последних сил улыбнулся, и поднёс экран к губам, чтобы поцеловать. После окончания разговора, Офелия легла в постель, полная переживаний и слёз. Похоже, ей предстояла ещё одна ночь без сна. Она волновалась, настолько волновалась за Ивана, что у неё даже перехватывало дыхание. Это было чем-то похоже на паническую атаку, но в меньшей степени. Девушка лежала, думала, и совсем потерялась во времени. Как вдруг, она услышала звонок в дверь, и нешуточно удивилась. Ожогин не мог приехать за такое короткое время, и она пошла открывать дверь с небольшой опаской. На пороге стоял курьер, который передал букет белых лилий, и ещё какой-то пакет. Офелия приняла, и коротко поблагодарив, вернулась в комнату, доставая из пакета упаковку суши, и записку. Второе заинтересовало больше, и девушка поспешила прочитать: «Прости ещё раз. Пожалуйста, ешь нормально. Скоро уже увидимся. Сама знаешь кто.» Она не смогла сдержать улыбку, прижимая букет к груди, и представляя, что обнимает самого Ивана. Даже на расстоянии он дарил радость, и показывал свои чувства. Офелия даже не хотела представлять, что болезнь может отнять его… Девушка в отчаянии замотала головой, обнимая белые цветы. Она бы просто не выдержала этого. И легла бы следом в могилу.