Ах, эти чёрные глаза

Видеть своего брата после долгих лет молчания и ссоры было… Странно. Иван сидел за кухонным столом, и просто не знал, о чём завести с Юрием разговор. После того, что они перенесли, он не спешил раскрывать рта. Лишь, рассматривал родное лицо, которое сейчас было в куче мелких морщин. В волосах Юры прибавилось седины. Ожогин невольно подивился тому, что брат не спешил закрасить. Сам он дико стеснялся такого признака старения, и собирался ходить на покраску каждый месяц. Братья молчали, оглядывая друг друга, и молчаливый зрительный контакт неприятно холодил душу. Неужели они правда оба так постарели… Иван помнил, как они бегали по улицам мальчишками, как вчера. Куда это ушло? Почему время превратило их в седеющих и морщинистых зрелых мужчин… Ещё не стариков, нет, но уже близких к этому… Где те мальчики, которые когда-то сбегали с уроков, чтобы покататься на велосипеде, либо просто прогуляться в парке, пока мать была на работе, и ей не звонили учителя… За собой Иван не замечал такого взросления, а глядя на брата ему становилось страшно. Скоротечность времени была слишком очевидна. Трудно было поверить, что когда они буквально вчера играли во дворе, боялись получить двойку, а сейчас сидели на кухне такие взрослые, и не могли сказать ни слова. Наконец, Юрий решил нарушить затянувшуюся паузу. — Как так получилось, Ваня? — сухо усмехнувшись, заметил в воздух Юра. Его длинные волосы были собраны в хвост, который сейчас лежал на плече. Карие глаза, унаследованные от отца, смотрели устало. Непонимающе. Как родные братья смогли стать врагами из-за детской лжи? — Давай без этого, Юр… Давай попробуем. Пообщаться, как будто ничего и не было? — поджав губы, выпустил из себя Иван. Он не хотел выяснять отношения. Всё уже было сказано в больничной палате… Артист хотел попытаться начать всё сначала. Ведь… Жизнь так скоро идёт. Никогда не знаешь, когда будет последняя встреча. — Ты должен знать, что я не хотел ничего плохого. Ты маленький слишком был. Как бы я разрушил тебе все мечты? — просто сказал Юрий, вызывая у Ивана рваный вдох. Доля правды была в его словах, но всё же… Всё же, он был уверен, что выдержал бы сказанную правду куда легче, чем ложь через время. — Лучше горькая правда, чем сладкая ложь… Откуда ты узнал о моём состоянии? — подперев голову ладонью, задал вопрос Ожогин. Он так и не узнал этого, а при том единственном звонке забыл спросить. — Жена твоя позвонила. Бывшая уже, как я понимаю. Она ничего мне не рассказала. Только, что ты на пороге смерти, и мы может больше не помиримся. — потупил взгляд Юрий, вызывая у Ивана внутреннюю дрожь. Он… Тоже думал об этом. Уйти из мира, не помирившись с родным человеком было страшно. Иван прикрыл ладонью глаза, словно стесняясь, как сильно сейчас напугался. В какой-то мере, он даже устыдился своей даже, можно сказать детской обиды. Не мальчик уже… А ведёт себя, будто пацан какой. Юрий, заметив состояние брата, положил свою ладонь на его руку. Иван замер, но её не отнял. Наоборот, позволил брату легко обнять себя. Ему стало ещё тяжелее. Внутри всё клокотало, а в голове была полная неразбериха. Помириться… Прогнать… Забыть?.. — Я живой. Как видишь… Как внука назвали? — тихо выпустил из себя Ожогин, потерев виски пальцами, и отведя взгляд. Он чувствовал себя глупо. И не знал, какую другую тему начать. Эта… Казалась хоть немного безопасной. Справившись с собой, Иван даже постарался улыбнуться. Но его улыбка вышла вымученной и кривой. — Арсений. Сеня. Крестное имя ты дашь. — мягко отозвался Юрий, видя все душевные метания своего младшего брата. Он не хотел как-то укорять. Только, вернуть их былую дружбу. Или, хотя бы попытаться это сделать. — Хорошее имя. Мне нравится. Я буду думать, тогда. — отозвался Иван, не находя в себе силы посмотреть в карие глаза напротив. Не находя в себе силы признать, что он был не прав, поставив обиду выше человека. — Как у тебя дошло до развода? Ты же громче всех про вечную любовь пел… — обратился к нему Юрий, отчего Иван резко вздрогнул. И это знает… Откуда… Ах да, Марина рассказала о состоянии. Видимо, и это… Ожогин подумал, что бывшая жена вообще могла сказать? То, что он нашёл любовницу? Устало потерев виски, мужчина попытался сообразить хоть какое-то здравое объяснение. В голову ничего не лезло. — Тебе ли с твоим разводом меня судить… — криво усмехнулся Иван, подняв голову. Юрий развелся гораздо раньше его. Просто сказал, что ничего больше не чувствует. После почти тридцати лет брака. И, казалось, не испытывал от этого неудобств, полностью сосредоточившись на музыке. — Не мне. Ты кстати, быстро сориентировался. Я до сих пор никого не нашёл. — заметив, что атмосфера хоть немного потеплела, Юрий позволил улыбнуться и себя. От этого жеста у Ивана что-то заныло внутри. Он помнил эту улыбку лучше, чем наверное даже свою, помнил, как вздрагивали веки при каждом движении губ, помнил щербинку на переднем зубе, которая появилась от удара об угол стола, и все остальное… Лишь больше морщин добавилось вокруг рта и глаз, но Иван видел брата таким же мальчиком, каким помнил его когда-то. — У тебя столько фанаток, и никого? — поддел брата Ожогин, шутливо толкнув кулаком в колено. — А эта девочка, фанатка твоя бывшая что-ли? — с интересом спросил Юра, вызывая у Ивана желание поморщиться. Нет, он больше не опускался до такого. — Нет. Я против сближения с поклонниками. Это даёт преклонение. Ко мне должны относиться адекватно, без идеализации. — пояснил мужчина, не желая вдаваться в подробности. Хватило той девушки из университета… Чтобы понять, что строить какие-либо взаимоотношения с теми, кто не видит дальше образа, не стоит. — В этом мы похожи. Я больше на дочке и её семье сосредоточился… С Сеней пару раз сидел, правда он всё спит, да спит. Забыл уже совсем, как с такими маленькими… Это ты у нас многодетный папа. — отвлечённо произнёс Юрий, в его карих глазах виднелось тепло, когда он говорил о родных. От последнего сказанного, в груди Ивана что-то заныло. Но, рассказать о том, кто находится в животе Офелии он пока не решился… Просто подумалось, что он и сам напрочь забыл такое. Придётся учиться заново примерно… Мужчина прикрыл глаза, попытавшись подсчитать месяцы. Да, примерно к июлю, если она решится оставить. — Ты вспоминал обо мне? За эти годы? — вместо того, чтобы развивать тему, резко выпустил из себя Ожогин. Его голос сорвался, став каким-то совсем жалким, а губы задрожали. Ему было важно, очень важно узнать это… Мучился ли брат? Как он сам, каждый раз от воспоминаний? Напрягшись, Иван даже наклонился через весь стол, пальцами сжимая его поверхность практически до боли. — Каждый день, Ваня. Я корил себя за то, что соврал, но понимал, что сделал бы так же. Тебе бы было больнее узнать в совсем маленьком возрасте… — искренне выпустил из себя Юрий, тяжело выдохнув. Иван смотрел так внимательно, что заметил, как карие глаза будто помутнели, в них мелькнул намёк на слёзы… У артиста и самого защипало уголки глаз. — Я не согласен с тобой. Но… Я согласен помириться. Если ты пообещаешь не говорить ничего ради «моего блага». — стараясь не дать этому разрастись, он просто протянул брату дрожащую руку. Как же было сложно выпустить из себя это… А если бы двум мальчикам, проводящим вместе дни и ночи показали эту сцену из будущего, оба бы просто не поверили, и побежали гулять… — Я обещаю, Ваня! Я хотел позвать. У меня концерт на днях будет. Вот, два билета тебе, и твоей… Как её звать? — пожав руку в ответ, Юрий потянул Ивана встать, и крепко прижал того к себе, похлопав по спине. Рваный вдох вырвался из кого-то из них, и никто не смог бы сказать, из кого. Затем, брат достал из кармана джинс билеты, и вручил их Ожогину. — Марго. — выпустил из себя Иван, подумав, что раз девушка больше не скрывает, то зачем ему таиться? Билеты оказались стоячими. Да уж… Давненько он не был на рок концертах. Подумалось… Захочет ли Офелия на такой? Ну, если нет, сходит с сыном. Тот обожал музыку дяди. — Как в твоём мюзикле? — задал вопрос Юрий, на что Иван молча кивнул, засовывая билеты в карман домашних спортивных штанов. Он не переодевался для прогулки к коню, и сейчас явно не выглядел как всеми известный артист. Скорее, просто как усталый человек, в чьих голубых глазах зародилась надежда на что-то хорошее в будущем. Подумалось, что если всё пройдёт и дальше хорошо, они обязаны покататься с братом на лыжах по его посёлку. Вспомнить былое. Ведь, когда-то его научил кататься именно Юра… Как и многому остальному. — Да… Именно так… Даня скоро приедет с пар. Поговоришь с ним. — взглянув на часы на руке, выпустил из себя Ожогин. Время близилось к двенадцати, а пары у сына заканчивались в час. Через два на такси он был бы дома. Иван очень понадеялся, что брат останется на ночь… Им стольким надо было поделиться… Сын в скором времени сдавал экзамен в школе вождения, и если все пройдёт хорошо, то получил бы права как раз к Новому году. Мужчина собирался именно тогда и купить автомобиль. Правда, он думал посоветоваться насчёт фирмы, но какой тогда это будет сюрприз? — А как так получилось? Он с тобой, а девчонки с Мариной… — задумчиво протянул Юрий, вызывая у Ивана рваный вдох. Эта тема была слишком болезненной для обсуждения… — Ну, он так на суде сказал. Они нет. — просто пояснил мужчина, не упоминая, как обе дочери попросту сбрасывали все его звонки. Ему было больно принимать подобное… Вспоминалось, как в прошлом году он пел им на сцене «Доченьки», вызвав девочек с собой. А они танцевали под его слова, а потом под бурные аплодисменты зрителей все дружно обнялись… Было больно осознавать, что самые родные не хотят даже поздороваться. Разве он виноват, что полюбил? Мать ведь тоже не была одна… А её они приняли. — Расскажешь, как познакомился с ней? Она по виду даже младше Дани твоего. Ты специально с такой юной? — протянул Юрий, припоминая, что Иван так и не поведал историю, лишь уколол того взамен. Ожогин повёл плечами, сморщившись. Сколько ещё людей ему упомянут про возраст Офелии? Ему итак не нравилось об этом думать. Не нравилось вспоминать, сколько самому лет. Их было слишком много для того, чтобы их принять… Рядом с девушкой Ожогин чувствовал себя моложе, намного, а вот наедине с собой ощущал все «прелести» того, что жизнь почти подошла к своей половине. И слова других об этом больно ранили. Думалось, вообще не упоминать их возраста, вот только, это будет прекрасно видно визуально… — Нет. Мне неприятен этот разговор, и бесконечный укор. Я не виноват, что наши года так разнятся. Случайно познакомились. Я заглянул на её фан встречу, ну и, завязалось. А потом… Марина мне изменяла. Я решил попробовать с Марго встречаться. Она нравилась мне. — сухо заметил Иван, понадеявшись, что хоть в беседе с Юрием закрыть эту тему с возрастом. Ну а, остальное он в общих чертах рассказал. Подробнее было ни к чему. — В отместку? — с осторожностью спросил брат, на что Иван тут же покачал головой. Он бы в жизни не стал так делать. Даже если узнал бы об измене, и рядом бы никого не оказалось, скорее всего просто бы ушёл… Справиться в одиночку было бы намного сложнее. Он был не уверен… Что выдержал бы без поддержки Офелии, её объятий, слов, того, как она молча гладила по голове, когда плохие эмоции перевешивали… — Нет. Она мне нравилась. Хоть я и не решился бы, останься я в браке… — покачал головой Иван, говоря о том, что никогда бы не перешёл черту с другой, останься верной. Интерес задавился бы со временем, он ушёл бы в работу… Это была не первая девушка, к которой он воспылал за годы брака… Были и партнёрши по сцене, и в поездках… Но, это всё уходило со временем, под мыслями о том, что он должен хранить верность. Иван легко влюблялся, и так же легко от этого отходил. Лишь с Офелией Ожогин позволил себе почувствовать сполна. — Пообщаемся все вместе? — качнул головой Юрий, предлагая позвать девочек, которые сейчас сидели в гостиной на первом этаже. — Да. Только, у меня еды никакой нет. Ты не предупредил о дне. — извиняюще протянул Иван, подумав, чем бы можно угостить… У них была вчерашняя каша… И сырые овощи, вместе с небольшим пакетиком креветок в морозилке. Этого бы явно не хватило на четверых… Сеня явно пока ничем не питался, помимо материнского молока. Поэтому, Ожогин не стал его считать. — А мы принесли. Вот, торт. Чай заварите. Как у тебя с сердцем так вышло? — неожиданно спохватился Юрий, а Иван только сейчас заметил, что брат вошёл на кухню с пакетом, из которого вытащил шоколадный торт с орехами… С детства у них были близкие вкусы, и это не могло не вызвать улыбку. — Подарок от папы… — коротко усмехнулся артист, отправляясь в гостиную за Офелией. Она ведь обещала быть рядом… Да и просто, всем вместе поесть торт было бы здорово. Иван был интровертом до глубины души, но с родными он не ощущал этого, и усталости. Он на миг замер на месте от мысли, что посчитал Офелию родной… Находиться с абсолютно незнакомым человеком было… Странным. Офелия, конечно помнила, что Иван обещал позвать брата, но ещё и его дочку… Девушка просто потерялась, и сейчас, глядя на сидящую на диване племянницу Ожогина, она не знала, как следует себя вести. Смущал ещё младенец, сидящий на коленях у неё… Офелия невольно коснулась своего живота, подумав, неужели она и сама в скором времени станет матерью. Ей стало как-то не по себе. Легче было осознавать, что это просто ещё один ребенок Ивана, к которому она не имела бы никакого отношения… Она никак не представляла себя матерью, это казалось неправильным и глупым. Разве ей столько лет? Разве она справится? Почему дети не рождаются сразу взрослыми… Она должна издавать книги, мюзиклы, а не тратить свою жизнь на эту рутину… Писательница едва ли не взмолилась, чтобы ДНК не показало отцовство Ожогина… Младенец вдруг засопел, заёрзал и повернулся к Офелии лицом, потянув ручку. Писательница вся сжалась, не решаясь прикоснуться к нему. Иван легко брал ребёнка за руку, а она совсем не умела этого делать. Девушка ощутила себя такой глупой… Даже неловко стало, что она в отношениях с таким взрослым мужчиной… — Тебя как зовут? — обратилась к ней племянница Ивана, взяв ребёнка удобнее, чтобы тот улёгся на коленях. У девушки были каштановые волосы собранные в пучок, видимо она уставала, что и понятно, пока младенец совсем маленький, у матери нет времени на себя… — Офелия. А ты? — поджав губы, произнесла писательница, отвернув голову. Нет, она просто не могла вообразить, что станет держать такого же на руках… Это было неправильно, это было рано… Зачем, ну зачем Иван не попросил вырезать… Ему что, было мало своих детей? Ещё и по животу гладил, как нарочно… Каждый раз, когда он так делал, Офелия краснела, и отворачивалась от него. Нежность, с которой он относился к ребёнку в её животе, странным образом смущала. — Арина… А ты кто дяде? С какой стороны родственница? — с интересом спросила племянница, замечая, как девушка напротив мнётся, и словно бы даже не решается сесть ближе. Она не помнила её на семейных съездах, а такое имя точно отложилось бы в памяти… Казалось необходимым узнать. — Он же сказал на улице. Я не родственница. — выпустила из себя Офелия, отвернув голову. Не слушала его эта Арина что-ли? Впрочем… Видимо, она была вся в ребенке, и не заметила слов… Сейчас ей было простительно. — А кто тогда? Тише только, Сеня заснул… — удивлённо переспросила Арина, подсев ближе, и бесцеремонно взяв писательницу за руку. Её сын задремал, а девушка напряглась, окидывая эту странную незнакомку взглядом. Если она не родная дяде, то что делает в доме? Какой-то договор о сотрудничестве? — Мы встречаемся. — быстро сказала Офелия, отмечая, как взгляд Арины становится абсолютно шокированным. Конечно… Чего ждать ещё? Девушка бросила взгляд на кухню, издалека видя там Ивана с братом. Вроде как, они мирно говорили… Ну почему мужчина её бросил объясняться саму… Ей так нужна была его поддержка сейчас… Опять она должна выслушивать недовольство, как и от всех его знакомых… — Вы?.. Прости, но… Я знаю, что дядя с тетей развелся, но… — удивлению Арины не было предела… Она знала, что дядя развёлся, но что он встречается с девушкой настолько младше племянница не могла себе представить. Иван никогда даже не проявлял интереса к таким, помимо, ну может, желания поучить молодых… Но, проявить романтический интерес? Этого точно не происходило никогда. Арина разглядывала Офелию во все глаза, пытаясь понять, чем она так поразила воображение дяди. Вроде ничего экстраординарного в ней не было. Обычная юная девушка, с которой ему наверняка не было о чём поговорить… Нет, Арина решительно не понимала. Эта девушка точно ничего не попутала? Может, она безответно влюбилась… Такое было бы вполне возможно, тем более в дядю часто так влюблялись в театре, на что он не обращал внимания. — Я тебя умоляю, можно без слов про «не смотритесь», «слишком молодая», и прочее. Это всё решено уже. — выпустила из себя Офелия, рвано выдохнув. Ей не было приятно видеть этот изучающий взгляд на себе, настолько удивлённый, что Арина чуть не выпустила из рук своего младенца. Слушать подобное в сотый раз писательнице не хотелось. Она опять оглянулась на Ивана, и заметила, что тот обнимается с братом?.. Их встреча пошла так хорошо?.. Девушка была искренне рада за Ожогина, если так. — Не представляю, чем ты могла бы его заинтересовать… Он меня всё время ругал, что я не знала про песни его древние, что не люблю театр… А мы ровесницы, видимо. Не думаю, что ты знаешь всё, что он. Тебе сколько лет? — тронула её за руку Арина, отвлекая на себя. Она не могла даже вообразить, чтобы Офелия сумела со знанием дела общаться с Иваном про театр и его увлечения. Сама Арина бесконечно любила дядю, но считала его весьма занудным, со старыми взглядами на мир… Отец был куда ближе, и не грузил так своим старьём в виде романсов, зачастую ещё дореволюционных… — Мне двадцать три. — только и выпустила из себя Офелия, затаив дыхание, увидев, что Иван направляется к ней. Сейчас она будет спасена. А его племянница пусть с кем угодно другим обсуждает возраст, и кто кому подходит. — Ой… Ты старше. Мне двадцать только. Не думала. — удивлённо протянула Арина, кивнув дяде, когда тот подошёл. Постарше её, но всё равно, разница слишком огромная… Ей было не понять, о чём общаться с человеком такого возраста, если это не был старший родственник… Её муж был ровесником, они познакомились в университете. Он и сейчас был на парах, а ей дали декретный отпуск пока что. — Фель, Арин, идёмте чай пить. — с улыбкой произнёс Иван, опускаясь на диван, между девушками и положив руки на спинку. Его голубые глаза лучились счастьем, и Офелия поймала себя на мысли, что обязана расспросить в подробностях, о чём же был разговор… Помирились ли окончательно? Нашли ли общий язык после лет молчания… Ей было необходимо знать всё о своём мужчине. — Да, дядя. А как ты с ней? — тут же спросила племянница, позабыв о каких-либо правилах приличия, и назвав девушку в третьем лице в её же присутствии. — Счастливо, Арин. Ты мой концерт посмотрела хоть один за прошлые годы? — устало выдохнул Ожогин, окинув девушку менторским взглядом. Когда его глаза зацепились за двоюродного внука, мужчина не смог сдержать улыбку. Он хотел бы подержать на руках, пообнимать, но не смел нарушать сон малыша. Они познакомятся попозже… Когда Сеня будет готов. — Дядя Ваня… Ну, пожалуйста… Мне юная эстрада нравится. — закатив глаза, выпустила из себя Арина, поднявшись на ноги. Нет, только не его нудные рассказы про театр… Если эта странная девушка и любила, то она не собирался терпеть этот кошмар. С дядей было интересно поговорить про жизнь, но когда дело касалось его вкусов в музыке, фильмах, Арине хотелось сбежать. — Иди, иди к папе своему. — махнул рукой Ожогин, не желая задерживать племянницу насильно. Его бесконечно расстраивало, что девушка не хочет знакомиться с культурой… Даже когда они с Юрой, ещё не будучи в ссоре, водили детей в Эрмитаж вместе, она, хоть и была старше всех, постоянно канючила, и просилась уйти, просилась в кино, в кафе, куда угодно, лишь бы не смотреть картины… Иван думал, что хоть с возрастом Арина образумится, но нет. Она все так же отвергала классику, и сбегала, как речь заходила об этом. — Вань, да не трогай ты её. Пусть слушает, что ей нравится. — только и сказала Офелия, ощутив себя невероятно странно от того, что ребёнка унесли. Он был тихим, спокойным… Ей было таким удивительным осознавать, что внутри неё такой же… Возможно, конечно более шебутной… Подумалось, сказал ли Иван брату? Хотя… Зачем ему, если ещё неизвестно, останется ли… — Ты бы знала, что ей нравится… Какие-то жуткие вскрики с матом. Терпеть не могу. И к нормальной музыке приучить… — поморщился Ожогин, припоминая этот кошмар из телефона племянницы. У него просто отпали уши, когда Арина позвала его послушать любимое. Ладно бы, современное качественное, но это… Ещё и исполнители были как один, похожие на героиновых наркоманов, зачастую и помирающих от передозировки… — Ванюш, ну у неё другие вкусы… — пожала плечами Офелия, подсев к нему чуть ближе, чтобы приобнять за талию. Осуждать вкусы других было её последним делом. Не ей это слушать. А так, какая разница? — Ужас не может быть вкусом. — поморщился Ожогин, целуя её в лоб, и прижимая к груди чуть теснее. — Какой ворчливый… — хихикнула ему в шею девушка, отмечая, как у Ивана побежали мурашки. — Ещё ты пошути насчёт моего возраста… — недовольно выпустил из себя артист, ему не понравилось это услышать и от брата, а сейчас и она намекает… Он всегда был за юных исполнителей, и слушал только их… Когда сам был таким… От этой мысли мужчине стало как-то неловко. — Пошучу. Пошли. — буркнула ему в шею Офелия, попытавшись встать. Её смущало, что с кухни было прекрасно видно гостиную, и его брат с племянницей сейчас наверняка наблюдали за ними… — Нет, стой. Поцелуй меня. — неожиданно рьяно выпустил из себя Иван, прижав её спиной к дивану сильнее, и прикрыв глаза. Ему было просто необходимо это сейчас… Необходимо, чтобы убедиться, что он не старая развалина, над которой только и можно, что подшучивать и убегать, а привлекательный мужчина. Слова брата и племянницы немного подкосили его уверенность в себе, и это нужно было исправить. — Почему сейчас попросил? — удивлённо спросила писательница, отмечая, как он вытянул губы вперёд, в ожидании её ласки. Им нужно было идти говорить, а не тратить время на такое… Потом, оставшись вдвоём можно этим заниматься, сколько угодно… — Не знаю. Для поддержки перед разговором. И чтобы увериться, что даже ворчливый тебе нужен. — пожал плечами Ожогин, склоняя голову ещё ближе. Оставляя между их лицами расстояние в несколько миллиметров. Офелия легко провела ладонью по его волосам, откинула со лба прядь, и поцеловала Ивана лишь на долю секунды, подумав, что он сейчас отпустит, и они пойдут. Но, мужчина словно вознамерился увериться в своей значимости. Он плотно прижал её спиной к спинке дивана, прижался к её груди, и приоткрыв рот стал жадно и быстро обхватывать её губы своими, делать это так резво, что сердце в её груди забилось как сумасшедшее. Сейчас Офелия даже не думала, что кто-то смотрит… Просто, обнимала Ивана за шею, она чувствовала, как он напряжён, слышала его прерывистое дыхание, чувствовала его тепло всем своим телом. Ожогин буквально вдавливал её в диван, не давая ни единого шанса выскользнуть или отстраниться, только бесконечно отвечать на его ласки. От его страсти внизу живота девушки возникала ноющая боль, ей пришлось положить ногу на ногу, чтобы хоть чуть отвлечься. В его спортивных штанах прекрасно было видно, как он возбужден. Прежде чем идти на кухню, им пришлось пару минут просто посидеть на диване, пытаясь отдышаться, и прийти в себя. По его взгляду, Офелия понимала, Иван едва сдерживается от того, чтобы не наброситься на неё прямо на этом диване в гостиной. И она прекрасно осознавала, что хочет позволить ему это сделать. Хочет этих ощущений с ним, его стонов наслаждения, дрожащего от страсти взгляда… Но, их ждали гости. И, вернув себе самообладание, Ожогин с Офелией пошли садиться за стол. Чаепитие прошло прекрасно, Ивану было приятно поделиться новостями с Юрой, послушать его, послушать Арину… Он отмечал, как Офелия смущается от его племянницы, но не лез в это. Только поддерживал обеих в беседе, когда те замолкали. Брат остался в гостях ещё на два дня, спя на диване в гостиной, а племянница поехала домой, ей хотелось к мужу… За эти дни Иван гулял с Юрием по посёлку, вспоминал молодость, открывал новые места… Дважды к ним присоединился Даниил, один раз Офелия. Мужчина чувствовал себя потрясающе хорошо, словно вернулся в молодость, во время, когда никаких ссор просто не было… Он пообещал прийти крестить двоюродного внука, когда настанет день, и распрощался с братом, крепко обнимая его, и обещая прийти на концерт (благо, Офелия согласилась на это), после чего взял с того обещание, что он придёт на его мюзикл, и с лёгким сердцем отпустил родного человека домой. Эти два дня были действительно потрясающими для артиста, и они скинули с плеч огромный груз вины и сожалений. Правда, его девушка так и не подружилась с племянницей, но Иван не обращал на это внимание. Он и сам не всегда понимал Арину. Знают друг друга, и довольно. Даниил тоже не сильно общался с двоюродной сестрой, но это не мешало. *** Тем временем, в студенческом общежитии Денис какие сутки подряд не вставал с постели. Соседи по комнате сидели на парах, а ему было откровенно плохо. Он не желал осознавать, что дружба, в которой он отдавал всего себя, так отвратительно прервалась. А может, и не начиналась вовсе. Считала ли Офелия его другом? Вернее… Как там её зовут. Девушка скрыла даже имя. От осознания этого, Денис почувствовал себя совсем отвратительно, но взять себя в руки он так и не смог. На столе стояла заветренная пицца, которую он заказал ещё с вечера. А съесть её сил у него не было. Хотелось только одного — забыть обо всём и заснуть. В полусне можно было долго ни о чём не думать. Воображать, что дружба всё ещё продолжается… Он всё вспоминал, вспоминал как они смотрели ужастики, смеялись, спали на одной кровати, гуляли часами по городу, обсуждали проблемы и мечтали будущем открыть свою издательство для книг… Чтобы не забывать об Офелии, Денис мучил себя кофе, хоть и не любил этот вкус… — Денис, ну ты себя совсем угробишь. Ты в жизни кофе не пил. Один чай. — говорила ему Мария, сидя на постели. В последнее время она столько отыграла в театре, что ей дали неделю выходных на учёбе. И, не нужно было ехать в университет. Вместо этого, юная артистка поехала к своему парню, в надежде хоть немного привести его в порядок. После того звонка Денис будто умер морально. Он оставался жив физически, но душевно никак не реагировал ни на что. Только пил, пил кофе, и даже ничего не ел. — А она пила кофе… Хоть так будет память о ней. — глухо проговорил парень куда-то в подушку. Так как он был в комнате один, то лежал без очков, и даже без маски. Так было куда удобнее, и скрываться было не перед кем. Денис едва ли осознавал, что он в комнате не один. Он казалось, как помешался с этой тоской по ушедшему. — Это уже ни в какие ворота. Если ты так страдаешь, позвони, поговори. — устало выдохнула Мария, поджав губы. Она не понимала, как вернуть парня в нормальное состояние. Разумеется, разрыв дружбы очень болезненный, но доводить себя до такого? Не помогали ни ласковые, ни грубые слова, Денис просто лежал бревном на кровати, и казалось, начнись стрельба, он бы не встал. — Я не могу. Она опять меня обманет. Как всю нашу дружбу… — буровил парень, не отнимая лица от подушки. Ему безумно хотелось всё вернуть, и одновременно с этим Денис понимал, что того, что он хотел не было и в самом начале… Это угнетало до такого состояния, что парня начинало трясти от злости. От злости на самого себя, что он столько времени не мог разгадать, с каким человеком общается… Неужели он правда такой дурень? Парень помотал головой, отгоняя от себя этот противный вопрос, и попытался переключиться на настоящее. Попытался хоть поднять голову. От голода живот сводило, но вставать не хотелось — словно кто-то опустил ему на спину тяжелые гири. — Денис, ответь мне сейчас прямо и чётко. Ты любишь её? Ты поэтому был так против, чтобы она встречалась со своим Ожогиным? — коснулась его плеча Мария, быстрым жестом убрав красные волосы, собранные в хвост за спину. Она в последнее время всё чаще задумывалась на эту тему… Денис и вначале знакомства постоянно проводил время с Офелией, но её это не пугало. У всех есть лучшие друзья, и ограничивать в этом глупо. Но, наблюдать, что он так реагирует на разрыв дружбы? Мария не была ревнивым человеком, но она испытывала чувства к Денису. Но, осознавать, что он мог любить другую женщину — было в её представлении ужасным унижением. Для чего тогда предлагать встречаться, если в душе живёт подруга? — Разумеется, я люблю её, как подругу. Больше нет. Не хотел ты и сама знаешь, и видела, почему. Она заслуживает лучшего отношения к себе. — едва слышно проговорил Денис, вызывая у Марии неприязнь. Как подругу… Только ли? Да, и, боже правый, какого лучшего отношения? Такого ужасного, как Офелия сделала с Денисом, девушка точно не испытывала. — Лучшего? Ты посмотри, до чего она тебя довела… Я не знакома с ней близко, не общалась особо, но, Денис! Ты позволяешь отношение к себе хуже, чем она к Ожогину! — возмущённо выпустила из себя Мария, потянув Дениса за плечо. Он легко перевернулся на спину, абсолютно не стесняясь своих шрамов перед ней. Рыжие волосы спутались, взгляд карих глаз был отрешенным, и печальным. Девушка уже подумала, что его стоит полить водой, чтобы привести в себя… Ну, не будет же он лежать на мокром? — Она хорошая. Была… Я не знаю… Не знаю, что именно она играла и выдумывала… Знаешь, когда мы только познакомились, ну может, месяца три общения. Я отравился. Сильно. Я не говорил ей адрес, город только. Она заказала мне лекарства, и пиццу оплатила, попросив позвонить мне для доставки. Тогда… Я подумал, что мы могли бы по-настоящему подружиться. — монотонно протянул Денис, глядя в потолок, так, словно ничего не видел. Мысленно он пребывал в воспоминаниях… В самом начале дружбы… В моменте, когда ему захотелось довериться человеку… — Денис, я поняла уже, что у вас была какая-то супер дружба в прошлом. Но, за этими стенаниями по былому, ты мне внимания не уделяешь. Мы в Америке были, ничего не посмотрели, ты из номера не выходил. — возмущено выпустила из себя Мария, припоминая их поездку. Она не знала английский настолько, чтобы выйти самостоятельно, и виза была сделана исключительно для того, что возможно в будущем её бы позвали играть в театр в другой стране… Но, вместо того, чтобы гулять, смотреть достопримечательности, девушка всю неделю наблюдала сонное тело, не реагирующее вообще ни на что… — Я не могу… Я не могу принять, что всё это было ложью. Я её сестрой считал. Сестрой, которую мне подарила чужая мать. — бубнил Денис, прикрыв глаза, не слыша, и не замечая ничего вокруг. Мария, махнув рукой, достала телефон из сумки, и набрала один номер. — Нет, всё, я не могу. Артём, занят? — деловым тоном произнесла девушка, здороваясь с одногруппником. За время, как они играли в театре они очень сблизились, и у Марии не было мысли, кому позвонить. Хоть парень и был очень заносчивым, но она умела пресекать это, превращая их общение во что-то приемлемое. — Да, играю в Сталкера. Уже много раз проходил, решил вспомнить. Что хотела? По ролям что? — через пару минут отозвался Артём, недовольно выдыхая. Он не любил, когда его отрывали от игры. Тем более сегодня… В желанный выходной от учёбы и работы… Парень отложил приставку, и сел на пол, полностью сосредоточившись на звонке. Он хорошо относился к Марие, и уважал девушку за работоспособность, умение учиться даже сверхмеры. — Я могу просить тебя о помощи? Я не в силах справиться. Он просто замотался в одеяло, и не реагирует адекватно. — устало выдохнула девушка, намекая на Дениса. Она уже несколько раз делилась этой проблемой, но дело не двигалось с места… Нужно было совершить что-то радикальное, а сама она не могла придумать, что… — Парня ты конечно себе выбрала… Почему вы все такие слабые? — устало выдохнул Артём, с тоской глядя на экран компьютера. Он уже почти доиграл уровень… И совершенно не хотел тратить день на что-либо другое… Себя он считал явно сильнее Дениса, и того же Даниила. Почему-то не помешался от убийства… А парень Марии так вообще этого не видел… Ему было не понять такую затяжную тоску. — Артём, да, или нет. — только и сказала Мария, если он не согласится, то она думала позвонить подруге. Уговаривать было не в её характере, как и унижаться ради этого. — Вот уровень доиграю… Куда ты меня зовёшь? — отвлечённо произнёс Артём, включая приставку опять. Он поставил телефон на громкую связь, чтобы руки не были заняты. — В общежитие. — пояснила Мария, вызывая у парня едкий смешок. Нет уж. Он уважал себя для такого. — О, нет. Я не поеду в притон тараканов. Достань тело своего парня, если тебе так надо, и привези в кафе. Поговорим. Мне тоже есть чем поделиться про Офелию, из-за которой вы почему-то все помешались… — бросил Артём, закатив глаза. Он окончательно разочаровался в девушке после последней беседы. Если до он ещё как-то хотел помочь ей, то сейчас… Считал, что Офелия целиком и полностью заслужила своего Ивана. Пусть лебезит перед ним, как угодно. Благо, хоть сын у него нормальный был. — Как я тебе его подниму? Он лежит трупом. — растерянно протянула Мария, ткнув пальцем Дениса в бок. Если раньше он боялся щекотки, то сейчас даже не двинулся. Видимо, парень окончательно утонул в печали… — Экскаватором вместе с одеялом. Всё, не мешай, у меня тут медведь мутант пришёл. — едва ли не вскрикнул Артём, с трудом отстреливая заражённого зверя. Фух, вышло. Ещё и патроны остались. Нет, он никуда не денется, пока не доиграет этот несчастный уровень. — Куда пришёл? — непонимающе выпустила из себя Мария, отодвигая телефон от уха. Что за стрельба… По её просьбе, чтобы заставить Дениса подняться? — Домой пришёл. Давай, а то меня съедят. — завершил беседу Артём, скинув звонок, он быстро написал адрес кафе рядом со своим домом в Инстаграме Марие, и вернулся к игре. Пока она со своим деревом доберётся, глядишь и доиграет… — Денис, пойдем погуляем. — обратилась к нему девушка, сев на постель. Парень вообще ничего не ответил, лишь едва слышно буркнул: — Потом… Завтра… — Нет, мы пойдём гулять сейчас… Иначе, я просто брошу тебя. Раз тебе только подруга нужна. — возмущённо выпустила из себя Мария, поджав губы. Нет уж. Унижаться больше она не собиралась. Итак потратила сколько дней на попытки привести в себя… Если она не нужна, то пусть будет дальше лежать трупом в одиночке… — Бросишь? Я тебе не нравлюсь больше? — Денис впервые за эти дни резко поднялся на кровати, и испуганно посмотрел в усталые глаза Марии. Он очень привязался к девушке, и думать о подобном было страшно… — Ожил. Чудеса. Одевайся, идём. — бросила она, порадовавшись, что парень наконец поднялся. От мысли, что он это сделал не из мыслей о подруге, а от страха потерять именно её, юной артистке стало приятно на душе. Значит, всё же не врал про чувства… — Куда? Где я вообще… — ошалело выпустил из себя Денис. Без очков он ничего не видел. Только какие-то размытые образы. Живот заныл от голода, тело стало чесаться от грязи. Сколько дней он так лежит… Не моется? Парню стало мерзко от себя же… — Ты что не в себе? Одевайся, по дороге расскажу всё. — непонимающе проговорила Мария, подав ему его очки. Кусок вчерашней пиццы не решилась. Отравится ещё… И что делать по дороге? Где искать туалет? — Офелия… — страдальчески протянул Денис, шумно сглотнув. Боль рвала его грудь изнутри. — Приятно познакомиться. — сухо выпустила Мария, устав спорить с ним. Она просто потянула Дениса за руки, чтобы поднять, и ужаснулась, как от него пахнет потом. Парень всегда следил за собой, и наблюдать его в таком состоянии было даже жутко. — Нет, я… — словно извиняюще протянул парень, он не имел ввиду, что думает только о подруге, нет… — Буду называть тебя только именем твоей подруги, раз ты ни на что другое не реагируешь. Иди помойся, а то скажут, бомжа с собой привела. — выпустила из себя Мария, едва ни не вытолкав парня из комнаты. Денис был очень худым, и ей бы не составило труда сделать это. Когда он ушёл мыться, девушка с шумом распахнула окна, впуская свежий, морозный воздух, взяла старую пиццу и миллион стаканчиков из-под кофе, чтобы выкинуть. Грязную постель не стала трогать. Заправит сам. Когда приведет в порядок себя. Через час, Мария с Денисом добрались до кафе, названного Артёмом. Того самого, до какого он не так давно доехал с Даниилом… Девушка успела отметить, что он выбрал место удобное для самого себя, не особо думая о комфорте других. Но, сейчас она была рада любой помощи, и не стала обращать внимание. — Да уж, видок не очень. Мари, ты его откопала из-под земли? — приподняв брови, ехидно выпустил из себя Артём, когда одногруппница вместе со своим парнем сели за его стол. Юный артист никогда не видел полного лица Дениса, но даже по движениям, потерянности взгляда было очевидно, что тот едва держится на ногах. И, может вообще не осознаёт, где он. — Я просила не называть меня так. Привет. — приподнялась Мария, чтобы приобнять друга за талию, в качестве приветствия. Она не любила сокращение имени, а такое и подавно… — Плохо тебе? А мне тоже. И всем вокруг. — развёл руками Артём, выпуская из объятий девушку, и полностью сосредоточившись на Денисе. Тот едва ли отреагировал на его слова, лишь дёрнул головой, и ещё ниже опустил лицо. Да… Совсем поплыл… — Я его позвала не для того, чтобы ты обесценивал… — осадила его Мария, не желая сейчас шуток, либо же насмешек. — Мари, ты хотела моей помощи. Оставь вдвоём на пять минут. — махнул рукой Артём, отпив из бокала глинтвейн. Его добавили в меню в честь наступающего Нового года, и напиток прекрасно согревал в такую морозную погоду. В подарок к покупке шёл имбирный пряник в виде человечка, который уже давно упокоился в его животе. Артём очень любил это кафе, в пятнадцати минутах от дома, если пешком, и всегда есть сезонные новинки… — Ладно. Я пока схожу посмотрю, что тут продают. Может, орешки какие есть… Или с ними что. — отозвалась Мария, видимо тоже заинтересовавшись предпраздничным меню. Ну, и она доверяла одногруппнику. Пусть поговорят вдвоем, вдруг это хоть как изменит ситуацию? — Слушай, сколько тебе лет? — с интересом спросил Артём, решив начать разговор издалека. Да и в целом… Оценить масштаб трагедии потери этой великой дружбы. В ожидании ответа, парень отпил ещё глинтвейн, и расплылся в довольной улыбке. Да. Выйти из дома было неплохим решением. За окном летел лёгкий снежок, люди украшали свои окна гирляндами, кто-то уже успел даже поставить ёлку… — А какая разница? Мы вроде говорили об этом. — непонимающе проговорил Денис, попытавшись усесться на стуле поудобнее. В голове всё шумело от количества мыслей, живот прирос к позвонку от голода. Парень бросил взгляд на меню, написанное над кассой. Подумалось… Что пиццу он просто не сможет съесть. А вот, новогодний апельсиновый пирог в виде ёлки выглядел вполне аппетитно. — Убей, не помню. — развёл руками Артём, пытаясь хоть мысленно прикинуть. Если Денис был на первом курсе, то наверняка ему не было и двадцати… — Восемнадцать мне. Какую это играет роль? — Ты получается даже младше Мари… А Офелии, и подавно… Что ты так вцепился за неё? — с интересом спросил Артём, подумав, что такой возраст ещё очень чувствителен… Безразличие к людям придёт позже. С опытом. А учитывая, что это была вообще его единственная близкая подруга… Расстройство было понятным. — Она давала мне такую дружбу, как никто больше… — тяжело вздохнул Денис, опустив руки между колен, и едва ли не уронив голову на стол. Он знал, что Мария была старше на три года, но не видел в этом проблем. Кто вообще придумал, что девушка обязательно должна быть младше? Его всё устраивало и так. — Ты сейчас обидел и свою девушку, и меня. Чем я не друг тебе? — дёрнул головой Артём, не желая слушать подобную чушь. Любого человека можно было заменить. Даже самого близкого. Уж он то знал, как никто… А говорить, что никто не даст дружбы, когда девушка буквально пляшет рядом, лишь бы ему полегчало, было просто оскорбительным! Ну, и себя он не обидел. Оторвался от игры для помощи, и слушать такое! — Ты друг… Просто, она… — уныло потянул Денис, на что Артём уже не выдержал, и просто громко хлопнул со столу, отчего парень дернулся, а люди рядом неодобрительно покосились. Юный артист извиняюще поднял руки, обворожительно улыбнувшись. — Она, она, она… Денис. Прими одну вещь. Есть такие девушки, которые вступая в отношения, с ума сходят. Она, видимо помешалась со своим Иваном. Я ведь пытался с ней поговорить. Подружиться. Ни в какую. Она ему простила, как он её обижал, мне не простила события столетней давности… — сухо выпустил из себя он, понадеявшись, что это окончательная поможет выбраться из тоски. Или, по крайней мере, хоть встать на этот путь… Артёму не было приятно говорить это, он до последнего пытался наладить контакт. Но сейчас, просто отчаялся. И сейчас, считал прерванную дружбу Дениса и Офелии едва ли не подарком судьбы. — Почему он? Мы ведь дольше. А я не знаю больше. Её имя ненастоящее. — шмыгнув носом, Денис поправил очки, и отвёл взгляд. Артём так и замер на месте. Ничего себе… А как она тогда… — Имя? Ого… Вау… Она поразила даже меня… Ты хороший парень, Денис. Ты найдёшь себе ещё друзей. Не бегай зря. Не оценит. Я спас. Не оценила. — похлопал его по руке юный артист, подумав, что стоило бы связаться с продолжением Ожогина. Он был самым адекватным из их троих, по его мнению… Артём не хотел больше знаться с Офелией, но узнать про имя ему показалось жизненно необходимым. Подумалось… А её Иван знает? Было бы смешно, если нет. — Но, как! Два года дружбы! — обиженно выпустил из себя Денис, в его голосе скользило что-то близкое к истерике. — Будут люди, с которыми и три, и пять, и десять. Вставай. Пойдём. — поднялся Артём, допивая остатки глинтвейна. Денису надо было отвлечься. А он мог с этим помочь… — Куда? — непонимающе проговорил рыжий парень, бросая взгляд на подошедшую с каким-то куском пирога в одной руке, и стаканом теплого чая в другой. Пирог она протянула своему парню, прекрасно помня, что тот не ел. Денис с благодарностью кивнул, и стал отламывать маленькие кусочки, и отправлять их себе под маску. Он оказался с мясом и грибами. Живот стал приятно наполняться. — А вот и узнаешь. Мари, пошли. — произнёс Артём, приобнимая подругу за плечи. Благо, никто ещё не снял куртки. Можно было пойти, не тратя лишнего времени. — Куда? Я только пирожное купила… — озабоченно протянула Мария, откусив от кусочка Красного бархата. Ей хотелось посидеть в этом заведении, и хоть немного пообщаться, тем более, если Денис хоть немного пришёл в норму. — Ко мне домой. Будем представлять, что убиваем врагов. Вы же мне не дали доиграть. — завершил Артём, зовя их всех за собой. Он обычно не звал в гости, но сейчас подумал, почему и нет… Да и, игра всегда помогала расслабиться. Может, поможет и им? *** Одним утром Офелия стояла на балконе в куртке, и смотрела на летящий снег. Она думала. Все прошлые Новые года она проводила в одиночестве, лишь в переписке поздравляла друга… Но сейчас, Дениса исчез из её жизни… Девушка украдкой смахнула слезу. А этот праздник будет с любимым человеком… Это было так странно, и одновременно невероятно волнительно. Правда, она не была уверена, что Иван захочет отмечать Новый год дома, а не в какой-нибудь компании в ресторане… Но, в любом случае, вечером они останутся вдвоем. От этих мыслей её улыбка становилась всё радостнее. Не успела писательница додумать последнюю мысль, как в дверь балкона постучали. Это был Иван. Он был в домашней синей футболке и спортивных штанах, и явно хотел, чтобы Офелия вернулась в спальню. Вдохнув напоследок побольше свежего воздуха, девушка открыла дверь, и оказалась в тепле дома. Скинув куртку, она осталась в зимней красной пижаме со снежинками, купленной совершенно недавно. — Я хотел посоветоваться с тобой. — обратился к ней Ожогин, легко приобнимая девушку за талию. Офелия увидела в его руках какие-то бумаги с напечатанным названиями песен. — Насчёт чего? — обратилась к Ивану она, пройдясь взглядом по листам. Какие-то песни были ей знакомые, некоторые девушка видела впервые. — Я хочу ближе к Новому году вернуться на сцену. Ну, и со следующего уже возвращаться в строй. — отозвался Ожогин, расплываясь в довольной улыбке от собственных слов. Как же он скучал по сцене, зрителям… Болезнь, неурядицы в семье, насмешки фанатов отдалили его от выступлений, но не убрали желания. Иван грезил возвращением на сцену… Общением со зрителями, да даже фотографиям с ним. Ему не хватало старых товарищей по работе. Не хватало репетиций, гастролей, новых городов и впечатлений. Ожогин часто вспоминал аплодисменты, ощущение микрофона в руках… Вспоминал, как за ним следят сотни глаз, а чуть позже — ночную тишину театра после спектакля, и слова благодарности, которых он с наслаждением слушал несколько минут после своего выхода на поклон. — А тебе можно будет… Ты говорил через полгода окончательно заживёт. — обеспокоенно спросила Офелия, Иван ещё продолжал ходить на проверку к врачу, и хоть ему и разрешили заниматься спортом, да и в целом никаких противопоказаний не было, если не будет и боли… Но, девушка бесконечно волновалась, даже когда он уходил побегать вокруг дома… Она вспоминала его падения, хриплое дыхание, и скривившееся от боли лицо… Офелия панически боялась повторения, и хотела оградить мужчину от любых рисков… — Я же сейчас снимаюсь в передаче. Из-за этого не волнуешься? — ласково отозвался Иван, даже не раздражаясь на чрезмерную заботу. Его слишком грели мысли о сцене. Съёмка в вокальной программе пока не занимала много времени. Они только отсняли видео, которое представляло краткое описание каждого члена жюри, и сейчас продюсеры занимались написанием сценария. Дальше нужно было выучить все слова, и со следующего года за несколько месяцев заснять передачу на целый год… — Нет, там же ты не напрягаешься… А на сцене будешь. — пожала плечами Офелия, она была уверена, что на телевидении нагрузка куда меньше. В конце-концов, там спокойно говоришь, а на сцене надо использовать все силы… — И там, и там напряжение есть, ласточка. Я не буду брать больше нормы спектаклей. Потихоньку возвращаться. Я хотел устроить сольный концерт с романсами. Хочешь со мной повыбирать? — предложил ей Иван, сунув в руки свои бумаги. Офелия стала читать, узнавая лишь одну треть из его обычной программы… Сколько Ожогин вообще знает песен? О многих она и не слышала… — Давай. Правда, я не очень разбираюсь в старом русском… Можешь напеть что-нибудь. — отозвалась девушка, читая названия каких-то явно старых романсов. Невольно вспомнилась Арина… Которая не могла говорить с Иваном из-за этого. Нет, Офелия конечно не была несведущей настолько, но всё же, она больше специализировалась на заграничном… — Конечно. Иди, садись рядом. Расскажу о композициях, которые подобрал. — позвал её к себе Иван, удобно устраиваясь на постели. Она уже была застеленной, и мужчина сел сверху покрывала. Офелия села рядом, и тут же была схвачена его тёплыми руками. Иван обнял её за талию и взял в руки список песен. — А почему ты советуешься со мной? Не с режиссёром… — спросила девушка, почувствовав себя немного уязвлено. Он настолько увлекся своими песнями, что даже не уделил внимание ласке… В последнее время Ожогин вообще часто был слишком увлечен делами, и его поцелуи Офелия получала очень мало. Даже можно сказать, дозировано. Думалось… Неужели так и будет дальше? Ей не хотелось сокращать все их нежности так скоро… Даже года со знакомства не было… — Я всегда сам составляю. Это моё правило. С тобой, ну просто хочу, чтобы тебе тоже понравилось. — пожал плечами Иван, даже не замечая, что писательница напряглась. Он просто хотел узнать мнение близкого человека. Раньше… Он всегда утверждал программу с Мариной. Что-то болезненно кольнуло в груди от этого воспоминания. — Ваня, у меня сюрприз для тебя есть. Сейчас, я принесу. — выпутавшись из его рук, Офелия легко соскочила с постели. Она не хотела показывать своё недовольство, не хотела услышать, что это глупость, а она ребёнок… Решила просто отдать те строки, которые сочинила… Вытащив из сумки листик, девушка вручила его Ивану, после чего залезла обратно на кровать. — Это что? Песня чья-то? — непонимающе проговорил Ожогин, взглянув на несколько строк, весьма странно рифмованных. Как будто, поэт был не слишком умелым. — Твоя. — затаив дыхание, выпустила из себя Офелия. От волнения, она поднесла руки к щекам, и стала ждать его вердикта. — Моя? У меня не было такого в плейлисте… — отозвался Иван, вообще не понимая, откуда она нашла такой стих. — Я написала её тебе. Когда была в подвале. Думала о твоих глазах, и это вдохновило меня на строки. Тут только два куплета, и припев, но может, придумаешь сам… — пояснила девушка, замечая, как он резко поднял голову, а взгляд голубых глаз стал невероятно цепким. Неверящим. — Ты написала для меня это? Ты же не умеешь рифмовать… — от осознания, что это её слова, написанные в самом ужасном месте, у Ивана перехватило дыхание. От накатившей нежности он потерял дар речи. Песня… Она написала ему песню… Мужчина почувствовал, как его щёки начали гореть, а по телу прошла волна тепла. — Видимо, стресс открыл во мне новые таланты. — взволнованно произнесла Офелия, не совсем понимая по его реакции, нравится ему, или нет? Ожогин сидел с открытым ртом, и казалось, его вообще выключили, как робота, потому что его глаза просто не моргали. — Это была моя мечта… Своя песня… Я исполню её первой. — только и сказал мужчина, перечитывая строки с новым взглядом. Сейчас они показались самыми прекрасными. Ему не хотелось даже доделывать… Пусть будет, как будет… Коротких песен не бывает что-ли? Иван приобнял девушку, и та с готовностью прильнула к нему. Так, обнявшись, они и остались сидеть, ничего не говоря. Слова сейчас были ни к чему. Не хотелось портить такой момент, не хотелось ничего говорить. Хотелось замереть на месте и не шевелиться, пока в голове постепенно не утихнет грохот и круговерть мыслей. — Ты почитай хоть. Может, не понравится. — тихо произнесла девушка, желая его подробного мнения на свои старания… Может, какую строку пришлось бы заменить? — Мне уже нравится. Прекрасный подарок. — отозвался Иван, любовно поглаживая листик. Он сохранит его. Обязательно… И будет смотреть через годы. — Я думала, вы могли бы с Даней вместе. Он всё же пытался музыку написать. Чтобы это был совместный проект… — предложила Офелия, наконец являя свою идею свету. Это она и хотела предложить когда-то в кафе, но тогда ему стало плохо… А у неё не было даже набросков текста… — Я предложу ему. Это может быть совместный проект нас троих. — кивнул Иван, немного задумавшись. Мальчик бы согласился. Он всегда был не против поработать вместе с отцом. Хоть у него и не выходило придумывать музыку самостоятельно… Но, вместе они смогли бы большее. — Кстати, где он сейчас? — подняв голову, задала вопрос писательница. Сегодня была суббота. Значит, занятий не было, а Даниил пропал из дома с самого утра — Он? Поехал свою подружку с вокзала забирать. Она тут поживёт какое-то время. — махнул рукой Ожогин, вызывая у девушки нешуточное удивление… Решился таки… И не сказал ей! Вот же… — Меня почему-то забыли оповестить… — надув губы, выпустила из себя она. И главное, как совет просить, так пожалуйста, а как поделиться, так забыл… — А ты против? У них же свой этаж будет. — пожал плечами Иван, не понимая, что вообще не так Офелии. Лично ему было всё равно, кого приводил домой сын. Лишь бы ему не делали больно. А дальше, его дело. При желании они могли даже не пересечься. — Нет, конечно. В одной комнате постелим? — озорно хихикнула Офелия, вызывая у Ивана закатанные глаза. Нет, ну а что… Хоть таких далёких советов Даниил у неё и не спрашивал, но кто знает? — Сами решат, думаю. Я не лезу в такие дела. — сухо заметил мужчина, не желая лезть в жизнь сына, либо как-то шуточно это обсуждать. И не хотел, чтобы Офелия смеялась сама. — Будет у тебя одновременно и внук, и сын… — выпустила из себя писательница, едва сдержав громкий смешок. Нет, ну если он любил детей… То может, и порадовался бы… Для неё же это было не больше, чем шуткой. — Надеюсь, нет… А ты думаешь, мальчик будет? — отложив листы, Иван с нежностью положил ладонь на живот Офелии, вызывая у неё дрожь. Ему самому наверное хотелось ещё сына… Для баланса. — Не знаю. Может, и никого… Ты не хочешь с дочками увидеться? Ты ведь, даже не созванивался. — отвлечённо произнесла девушка, отвернув голову. Шутливое настроение сошло на нет. Сейчас ей было просто неловко. Тёплая рука Ивана легко проникла под кофточку, погладив живот напрямую, вызывая у неё рваный вдох. Живот не увеличился ни на сантиметр… Что он там наглаживает постоянно… — Я приглашу их на концерт новогодний. После пообщаемся. Пока что они обе не хотят со мной контактировать… — устало выдохнул Ожогин, поджав губы. Он не хотел развивать тему. Не хотел ощущать боль… — Ты не можешь их заставить. Со временем они примут. — выпустила из себя Офелия, не в силах скинуть его руку, и не в силах больше терпеть это поглаживание совмещённое с невероятно ласковым взглядом. Невыносимо… К горлу подкатил ком. — Да, понимаю. Когда у тебя УЗИ следующее? — спросил Иван, заметив, как она мнётся от его ласки, со вздохом убрал ладонь, и просто приобнял её за плечи. — Зачем тебе? — обеспокоено проговорила Офелия, впервые в жизни желая оттолкнуть его. Её начало трясти от неловкости. Он так хотел этого ребёнка, а она спала и видела аборт… И что делать? Девушка разрывалась. Поступить, как хочет Иван? Наплевать на себя? Ей так нравилось просто встречаться… Без каких-либо обязательств… Почему она должна в таком юном возрасте брать на себя такую ответственность? — С тобой хочу пойти. Узнать, кто будет хоть… Понимаю, рано пока. Но, хоть просто на экране посмотреть. — пояснил Ожогин, ощущая как она в его руках трясётся от переживаний. Он понимал её волнение, да и сам испытывал его, но не хотел показывать это. Шутка ли, ребёнок в таком возрасте… Справится ли он… Вспомнит ли, как обращаться с младенцем? Остальные дети были уже взрослые, и особых трудностей с ними не ожидалось. — Я не давала тебе гарантий, что не вырежу. — слишком грубо для своего обычного голоса, бросила Офелия, поджав губы. Он не имел права решать за неё… Не имел права навязывать… — Ну, почему? Я ведь сказал. Я никогда не буду спрашивать. — осторожно проговорил Иван, прижав её к своей груди, изо всех сил надеясь, что ему удастся убедить. Девушка вызверилась на его ласку, дернувшись из его рук, и отсев на постели как можно дальше. Ожогин со вздохом опустил руки. Ну как ему было адекватно говорить с ней сейчас… Возможно, это было влияние смены гормонального фона… С Мариной было иначе… Но, она хотела детей… Иван одернул себя от мысли, что он только что сравнил. Хотя говорил, что никогда этого не делает. — Потому что, я не буду вынашивать ребёнка от насильника. Этот вопрос закрыт. — грубо бросила девушка, повернувшись к нему спиной. Её начинало злить его ярое желание оставить плод во что бы там ни было. Офелия уже пожалела, что вообще сказала… Нужно было в тот же день, как узнала, и не ждать никаких недель… Так нет же… Рот не раскрылся сказать, из-за мыслей, что отцом может быть всё же Иван… — Ты понимаешь, что тест может ошибиться? И ты вырежешь моего. — устало выдохнул Ожогин, поджав губы. Что, если приборы покажут не то? Что, если врач отвлечётся? Да даже если нет… Ему думалось, что этот малыш мог бы стать кем-то значимым… Возможно, в будущем тоже покорять сцену… Как она могла так жестоко отбирать шанс? — Тест с 99 процентной вероятностью, Вань… — опустила голову писательница, ощущая невероятную усталость от этих попыток объяснить. Они всё равно ни к чему не приводили… Легче было вообще отвлечься от этой темы, и думать, что в животе ничего нет… Пока его было не заметно, ей было легко вообразить. — А вдруг это будет один процент? Я не могу позволить вырезать ребёнка… — нахмурился мужчина, скрестив руки на груди. Да даже мысль, что не его… Все его взгляды не позволяли идти на такой шаг. — Ты запретишь мне? — едко усмехнулась Офелия, не повернув голову. Он будет таким жестоким? Ей не верилось… Не верилось до последнего… — Нет. Просто… Мне будет очень тяжело пережить. Лучше бы ты не сказала мне. Зачем вообще сказала, если хочешь отобрать? — со вздохом протянул Иван, уронив руки на колени, и откинувшись на сложенные подушки. Голова начинала ныть от переживаний. Радовало, что хоть не сердце. Он соблюдал все рекомендации, панически боясь этого самого жжения. Благо, оно пока что не возвращалось даже в самые волнительные моменты… — Я не могла больше держать в себе. Хотела поделиться… — только и сказала Офелия, вся вздрогнув от того, что его пальцы легко пробежались по её спине. Ей нужно было хоть кому сказать… А ближе Ивана никого не осталось. Подумалось… Что сказал бы друг? Ей уже не суждено было узнать. — Поделилась. А я теперь буду мучиться… Одиннадцать недель? Какая у тебя сейчас? — поднялся на кровати Ожогин, притянув её к себе со спины. Его губы зацепили её ухо, вызывая у девушки резкий наплыв мурашек. Она почувствовала, как напряглось его тело от такого соприкосновения, и невольно выгнула спину, пытаясь отодвинуться, но мужчина держал её крепко. — Не знаю. — отозвалась Офелия, теряясь в ощущениях. Так хотелось сейчас податься назад… Отвлечься его прикосновениями от тяжких дум… С того жаркого поцелуя на диване в гостиной они так и не сдвинулись с места… И главное, она была готова попробовать… Довериться… А он вообще не просил. — Ну, как не знаю? — усмехнулся ей в ухо артист, мельком взглянув на её полу-прикрытые веки. Она не могла не помнить. Да и, ходить на осмотры было обязательным. Хотя, у неё был ещё очень маленький срок… Может, ей и не нужно пока… — Когда узнала неделя была. Ты в больнице ещё две… Потом мы в квартире неделю… Здесь ещё две с половиной… Почти два месяца где-то. — прикрыв глаза, девушка стала считать. Она не помнила точно число. Только примерно. Вообще, уйдя от гинеколога тогда, Офелия понадеялась никогда не возвращаться, и чтобы всё внутри рассосалось само собой… — Ещё один месяц моего страха… Лучше бы ты сказала позже. Либо, вообще никогда. Вырезала бы тайно. — покачал головой Иван, сильно наморщив лоб. Ему не было приятно, сделай она так. Но, по крайней мере он был бы не в курсе. А иногда действительно лучше просто не знать. — А ты бы не понял? Учитывая, что у меня три месяца не было бы месячных? — криво усмехнулась Офелия, последнее слово сказав тише прежнего. Обсуждать такое было уже совсем неловким… Тем более, она даже не знала его отношение к подобным разговорам… — Я не слежу за этим. Ты следишь. Может, и не обратил бы внимания. Дел много. — пожал плечами Иван, вообще никак не акцентируя внимания на том, что она сказала что-то непристойное. Для него в этом не было ничего такого. Да и, как он должен заметить? По сути, активная половая жизнь у них была чуть больше недели… А в остальное время мужчина понятия не имел, что у неё там происходит. Мог бы и пропустить. — Ваня… Ты не женишься на мне, если я вырежу? — на одном дыхании выпустила из себя Офелия, вся сжавшись в его руках. Открыть глаза сейчас было попросту страшным… Она шумно сглотнула, в ожидании ответа. В последние дни девушка думала об этом слишком часто. — С чего у тебя такие мысли? — тут же ответил Иван, резко развернув её к себе лицом, посмотрев на обеспокоенное лицо. Девушка испуганно моргнула, отвела глаза. Его пронзила нехорошая дрожь от её неверия… Он хотел этого, каким именно образом она могла подумать, что нет? — Ты не говорил об этом ничего. Только после новости про беременность. Если это только из-за этого, и ты не хочешь вступать в брак второй раз без ребёнка, не делай это. — только и сказала Офелия, не имея ни малейших сил сейчас посмотреть в его голубые глаза. Ожогин вообще никак не упоминал это своё предложение, помимо тех слов, сказанных на эмоциях. А, раз так… То думалось, надо ли ему вообще? — Не говорил, не значит не думал. Я хотел сделать тебе предложение следующим летом. Как раз, чувствовал себя бы хорошо. И привыкли больше бы друг к другу. Ты поторопила события. Это не значит, что их не было без беременности. — быстро выпустил из себя Иван, притянув дрожащую от волнения девушку в объятия. Замотался совсем… С братом, с предстоящим концертом… Вот она и заподозрила неладное… Артист шумно выдохнул, когда её руки обхватили его за бока. — А зачем тебе это вообще? Мы могли бы жить и так… — отвлечённо произнесла Офелия, ощутив небольшое облегчение от мысли, что это не только из-за беременности… Значит, согласится, и если она сделает аборт… Девушке будто бы стало легче дышать на миг. — Мне просто привычнее жить в браке. Я не мальчик, встречаться бесконечно. Не тот возраст уже. А ты не хочешь? — озабоченно произнёс Иван, приподняв её лицо за подбородок, чтобы смотреть при ответе прямо в глаза. В этот момент сердце будто на миг замедлилось… Для него брак просто облегчил бы жизнь. Но она… Могла и быть против. — Не знаю… Мне кажется, я слишком молодая для этого… — опустошено проговорила Офелия, прикусив губу. Она вообще не думала, что когда-то дойдёт до такого хоть с кем… Что настолько доверится… Ей бесконечно хотелось быть с Иваном постоянно, но… Этот штамп… — Я был младше тебя, когда женился… Кстати. Что за ужас. — шутливо заметил Ожогин, пробежавшись пальцами по её спине. — Твой ранний брак? — в тон ему бросила Офелия, шумно выдохнув от прикосновения, что было вмиг замечено его цепким взглядом. Иван прижал её ещё ближе, едва ли не вынуждая лечь на себя. — Моё отсутствие в знаниях о твоём дне рождения. Какой кошмар. Когда? — задал вопрос Ожогин, потеревшись кончиком носа об её. Наверное, этот вопрос стоило задать раньше… Сейчас же оставалось только надеяться, что этот праздник не прошел за время их знакомства… — Десятого января. — отозвалась Офелия, теряясь от его проявления ласки. Только что чуть ли не ругались, а стоит ему начать вести себя так, и она просто готова терпеть что на свете… Лишь бы не перестал. — О. Так скоро уже. И что ты хочешь в подарок? — задумчиво протянул Иван, одновременно со словами поцеловав её в нос, вызывая прерывистый вздох у девушки. Он, признаться, понятия не имел, что подарить… Коня он уже купил просто так, и, хоть Офелия пока и не каталась на нём, но гладила, кормила, и они даже выходили погулять… Пусть скажет, что ей надо ещё. Ожогин не хотел выдумывать. Вдруг потом ещё не понравится. — А ты будешь спрашивать? Думала, сюрпризом… — отозвалась писательница, тихо усмехнувшись. От его ласки тело начинало пылать. И думать сейчас о каких-либо подарках было просто невозможно… Да и, что можно было желать, если самый лучший подарок за все прошедшие годы сейчас так ласково прижимал к себе, и покрывал мелкими поцелуями всё лицо? — Я не читаю мысли. Скажи мне, чего ты хочешь. И, как хочешь провести этот день, с кем. Надо же подготовить… — бросил Иван, на секунду отрываясь от её лица, и отмечая, как девушка тянется к нему, желает этой ласки… Это до невозможности будоражило. Подумалось, что сегодня они просто обязаны наконец коснуться друг друга. Иван шумно втянул в себя воздух, чуть поднял брови и поцеловал её куда-то в щёку. Сейчас, для начала нужно завершить беседу… А потом можно перейти к более пикантным делам. — Я этот день обычно проводила с Денисом в переписке… Больше этого не будет. — шумно выдохнула Офелия, тут же отведя взгляд. Нет. Она не будет думать об этом. Хватило и той жуткой истерики… Пусть друг остаётся светлой памятью… Без её боли в настоящем. — Почему? У вас опять что-то? — встрепенулся Ожогин, даже отстранив её от себя. Он помнил, что Офелия вроде как помирилась с Денисом… Что снова пошло не так? Подумалось… Может, он сможет как-то помочь наладить им контакт? Ожогин уже давно не ревновал к Денису, не думал ни о чём дурном. Только волновался, что она никак не может наладить контакт с лучшим другом… — Я потом скажу, ладно? И про подарок потом. — грустно выдохнула девушка, не желая думать о печальном. Не сейчас… В какой-нибудь другой день. — Хорошо. Я буду ждать. Я хочу свадьбу в Ульяновске. Я хотел с Мариной, но… Все её родственники были в Москве. Ты же не будешь родственников звать? — отвлечённо произнёс Иван, прикрыв глаза. Действительно нужно было подумать над этой темой… И, хоть в ближайшую неделю подать документы. Мужчина едва заметно усмехнулся, попытавшись представить, как на него посмотрят. Только получил печать о разводе, и хочет сменить её… — Свадьба зимой это что-то очень странное… — неоднозначно протянула Офелия, приподняв губы. Почему-то от мысли, что он действительно хочет этого, а не только ради того, чтобы остаться «хорошим» в глазах других стало куда волнительнее, чем если бы не хотел… Но, зимой… В куртках на всех фотографиях? Это даже представлялось отвратительно… — Мне нравится эта идея. Скажи насчёт города? Это конечно уже после Нового года будет уже. Как раз с документами всё закончится, с праздниками… — продолжил артист, представляя, на какой примерно день их могут записать. Если заплатить, то разумеется, на любой, но если нет… На какой-нибудь конец февраля? Свадьба зимой звучало как что-то интересное. Можно было придумать необычные наряды… А, сделать это в родном городе хотелось ещё с подросткового возраста. Это было куда приятнее, чем в любом другом, даже самом лучшем. Ожогин бесконечно любил место, где вырос, казалось, там даже воздух был чище… — Я не против в твоём городе. Мне понравился он. — отозвалась Офелия, отмечая, как от её слов на его лице разрастается улыбка. Чего он? Ей было хорошо в Ульяновске, даже больше из-за человека, который был рядом, чем самого города… Там были самые тёплые воспоминания… И, она была не против создать ещё одно. — Спасибо. — одними губами прошептал Иван, ощущая, как его наполняет какая-то детская радость. Как мальчика, которого похвалили за хорошую поделку в школе… — За что? — непонимающе проговорила Офелия, глядя на его блаженное лицо. Что она такого сказала то? — Тебе нравится мой город. Приятно. Тогда, готовиться начнём в январе… Заявление там, бронирование… И где-то в феврале тогда. Маме объяснять ещё… — произнес Иван, потерев лоб. Последнее было бы сложным… Женщина не знала ничего за последнее время, ни об операции, ни о том, что развод наконец состоялся… Ожогин всё хотел, хотел позвонить, и никак не находил времени. Оставалось лишь надеяться, что она не будет против такого резкого скачка из одного брака в другой. — Она же вроде неплохо отнеслась… Не скажешь ей про операцию? — обеспокоено проговорила Офелия, коснувшись его груди через ткань футболки. Иван невольно вздрогнул, когда её пальцы прошлись по самой ране… Уже зажившей, помимо костей… Страх, что грудь разойдется никак не хотел проходить… — Нет. И ты молчи. Главное не раздеваться теперь при ней… Шрам увидит ещё. — мотнул головой мужчина, поджав губы. Он бесконечно волновался за мать. Всё же, ей было уже очень много лет. Услышав, что сын едва не умер она точно ощутит недомогание. А в её возрасте это крайне опасно. — А у тебя есть шрам? Большой? — с интересом спросила Офелия, оглядывая его грудь так, словно думая, что сможет просканировать тело под футболкой. По сути, голого Ивана она последний раз видела в день премьеры… Потом он постоянно был то в бинтах, то в корсете, то просто в одежде… Что казалось довольно странным, ведь мужчина любил спать без всего. — Хочешь, пойдём ванну проверим вместе? Там и шрам увидишь… — с хищной улыбкой прошептал Иван, касаясь губами её уха, щеки, на несколько секунд целуя в шею. Офелия не реагировала негативно, что заставляло его разум плыть. — А что там проверять? Ванна, как ванна. — откинув голову, пока его губы блуждали по её шее, ключицам, немного хрипло выпустила из себя писательница. Ей хотелось попытаться открыться, а он звал в ванную… Для чего? Она сама там сколько раз мылась уже… — Ну, пойдём… Там есть джакузи. Попробуем разные режимы вместе. — хитро улыбнулся Иван, поднимаясь с постели, и потянув её за собой. Офелия, пожав плечами последовала в ванную комнату. Такая же, как и была… Светлая, с плиткой на стенах. Мужчина стал набирать воду, предварительно убедившись, что она не горячая, и не ледяная. Затем он, немного помедлив, снял с себя всю одежду, включая трусы, но пока не поворачивался к Офелии лицом. Но даже от его такого вида внизу у неё всё загорелось. Он… Позвал для этого? — Любишь пену для ванной? — отвлечённо произнесла девушка, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, лишь бы окончательно не поплыть от тепла в воздухе, желания, переполнившего кровь, и ещё каплю оставшегося страха… Вмиг она заметила, что они забыли закрыть дверь, и поспешила это исправить. Будет не очень хорошо, если Даниил со своей подругой увидят их прямо так… Конечно, его этаж был выше, но добраться до него можно было только по лестнице. А она была в двух шагах от ванны. — Нет, не люблю ничего помимо воды. Это мешает. — пожал плечами мужчина, опустившись на корточки перед ванной, чтобы попробовать воду. — Даже бомбочки? — шумно сглотнув, проговорила Офелия. Как же её сводило с ума видеть его такого… Даже спиной… Девушка бесконечно любила пену, пробовала разные, а он ни разу даже не смотрел на такое в магазине. Думалось… Почему? — Никогда не пробовал. — задумчиво протянул Ожогин, припоминая, что это вообще такое. Какие бомбочки… Пену он покупал детям раньше… Самому не нравился этот приторный запах, да и тело от неё потом неприятно чесалось. Нет, он определено понятия не имел, о чём сказала Офелия… — Ого, как! Мы обязательно попробуем вместе с тобой! — хлопнула в ладоши девушка, предвкушая этот день. Ей хотелось показать ему все свои любимые вещи для купания… Попробовать их вдвоём. А раз он не знал, то рассказать. — Как скажешь, милая. В магазине тогда купить надо. Смотри, можно включить так. Залезай. — заметил Иван, переключая что-то в самой ванной, отчего в воде пошли пузырьки. Это был прекрасный массаж тела, и он уже ни раз пробовал самостоятельно… Хотелось поделиться и с ней. — А тебе можно в горячую воду? — отвлечённо произнесла Офелия, опасаясь за его сердце… Вдруг, не выдержит? Температура в ванной была не слабой… — Конечно. У меня всё зажило, помимо костей. Противопоказаний нет. — пожал плечами Ожогин, окидывая её взглядом из-за спины. И почему до сих пор не разделась… Ему стало казаться, что он попросту забыл, как выглядит её тело за это время… Хотелось увидеть все татуировки, вспомнить их, поводить руками… Он помнил про обещание сделать себе. Просто, пока не нашёл времени, и не определился с местом. В идеале было бы где-то на животе. Точно никто не увидит случайно. Нужно было спросить у неё. — Понятно. Я не включала джакузи. — отозвалась Офелия, опускаясь на корточки рядом с ним, и опуская руку в булькающую воду. У неё пролетело ощущение, что ванна закипает… По крайней мере, пузырьки были такими… Девушка старательно старалась не опустить взгляд ниже, глядя только на его лицо, и на воду… А он понимал это, и не торопил её. Пусть пока посмотрит хоть так… — Смотри, можно по-разному включать. И ванна большая. Удобно, можно расслабиться. — заметил Иван, переключив пузырьки, теперь они шли зигзагами. Может, массаж окончательно расслабил бы её? — Да… Здесь очень хорошо… — кивнула головой писательница, мигом отвернувшись, когда он встал во весь рост, и перешагнул в ванну. Нет… Не сейчас… Слишком рано… Иван опустился в ванну, заполненную водой уже почти до краев, и довольно улыбнулся, вытянув ноги. Из-за большого роста ему часто приходилось сидеть с согнутыми коленями, но сейчас мужчина смог себе позволить растянуться, как он хотел. Ванна была большой, широкой, он мог уместиться и вдоль, и поперёк. Офелия, скинув пижаму, быстро залезла следом, почему-то ощутив себя очень неловко от того, что они оба были голыми. Возможно, за время без близости она позабыла о том, как он выглядит без всего, и сейчас отводила взгляд. Она не раскрывала глаз, когда Ожогин притянул её в объятия, и старалась держаться на воде, не соприкасаясь самым низом… Тёплая водичка была приятной и расслабляющей, а его руки, прижимающие к своему телу, делали всё остальное совершенно не важным. Девушка прошлась ладонями по его телу, вызывая у Ивана очередную волну дрожи. Он сильнее прижал её к себе, с удовольствием чувствуя её трепещущее тело. Ему хотелось большего, не просто объятий, а наконец-то заставить её раскрыться перед ним полностью, позволить ему проникнуть в неё. Но Офелии не так легко давалась такая перемена, она была напряжена и испугана. — Мы займёмся сегодня сексом? — осторожно проговорил Ожогин, поглаживая её по плечам. Он чувствовал, что она будто бы избегает касаться его внизу, и не винил сейчас за это. Ей надо было осознать. Что это не причинит боли, как при похищении… Сейчас хватало и того, что она позволила обнять себя без всего. — Ваня… — прикусив губу прошептала девушка, не в силах опустить взгляд вниз. Она итак всё чувствовала… Это буквально касалось её живота, как она не старалась подняться… Но, увидеть… Её затрясло в панике, а Иван стал гладить девушку по спине, голове, мысленно укоряя себя. Поспешил? Ждать ещё? — Если скажешь нет, я жду. Я не насильно. Не думай. Просто, спросил. Можем просто посидеть, в водичке понежиться. — пожал плечами Ожогин, замечая, что она вся напряглась, словно желала раствориться. Может, ей нужно было для начала опять привыкать к объятиям без всего… — Давай. — неожиданно даже для себя выпустила Офелия, вся содрогнувшись от этого. В памяти пролетел тот ужас, когда с неё снимали штаны без сознания… Девушка поспешно закачала головой. Нет, нет, это же Иван, её Иван, он делал только очень хорошо в моменты близости, с ним не должно быть боли… — Ты уверена? Не будет страшно? — обеспокоено спросил Ожогин, потянув её за голову к себе. Он хотел однозначного согласия. Без давления. — Нет. В последнее время… У меня вообще нет страха. Только жар рядом с тобой. — призналась девушка, опустив взгляд на его губы. Лицо мужчины раскраснелось от температуры, а воздух он вдыхал ртом от переизбытка эмоций. Иван подался вперёд, соприкасаясь с её ртом буквально на секундочку. И, это окончательно расслабило её, словно электрический разряд пробежал по телу, когда Офелия стала ответно обхватывать его губы своими, сначала слабо, почти незаметно, потом сильнее, и вот Иван уже проник языком в её рот. Он едва не лишился чувств от переполнившей его нежности, когда девушка стала гладить по груди, волосам, провела рукой по его щеке. Ожогин тянулся навстречу, забыв обо всём на свете, переполненный желанием, гладил её обнаженную спину, на миг спустился на ягодицы, и сжал их, заставив Офелию запрокинуть голову назад. — Ладно. Остановишь, если не так. Иди ко мне. Что ты делаешь? — хрипло дыша выпустил из себя он, когда девушка стала пальчиком водить по его груди, как раз по шраму, который теперь покоился над левой грудью. Было… Не неприятно, нет. Но, боязно. — Люблю твоё сердечко. — жарко выдыхая, проговорила Офелия, сводя его с ума этими словами его даже больше, чем лаской. — Оно же больное… Чуть не убило меня. — озабоченно произнёс Иван, наслаждаясь тем, как она стала целовать грудь, то самое место, которое принесло столько боли… — Нет. Оно хорошее. Выдержало всё. Зажило. Не ругай его. — покачала головой Офелия, не желая соглашаться с ним ни на секунду. Она любила это сердце. Как оно могло быть плохим? — Мне неловко, когда ты с такой нежностью… — взволнованно произнёс Ожогин, гладя её по голове, пока губы девушки путешествовали по его шраму. Ему было сложно принять столько ласки от неё в свою сторону… После стольких ссор… Ругательств… — Всегда так буду с тобой. — выдохнула Офелия, подняв голову, и быстро целуя его в губы. — Приятно. Мне очень приятно. Давай, осторожно. Можешь сама направить. — через пару секунд выпустил из себя Иван, направляя её ладонь на свой орган. От осознания, что у неё в руке, девушка невольно вздрогнула. Нет… Не нужно… — В воде неудобно… — только и сказала она, не находя в себе сил даже хоть немного провести ладонью… Только чуть сжала, уговаривая себя не бояться. — Ну хочешь, просто помоемся, и на кровати? — с готовностью отозвался мужчина, наслаждаясь уже тем, что она касается, и не бежит. Он был бы не против просто насладиться джакузи, и потом, чистыми начать нежиться в постели. Почему бы и нет… — Нет. Хочу так. Просто, тяжело направить… Вода всё вымыла. — стесняясь подобной откровенности, едва ли слышно проговорила Офелия, опасаясь, что из-за воды ей может быть больно… Что оно может натереть… Не влезть… Травмировать… — Давай, я осторожно. Вот так. Ахх… Наконец-то. — шумно выдохнул Иван, медленно насадив её на себя. После почти месячного перерыва ощущение было таким ярким, что он чуть не задохнулся. От ощущения его внутри, Офелия сделала слабую попытку дернуться назад, от страха мышцы сжались ещё сильнее, вызывая у него лихорадочную дрожь, вместе с довольно громким хрипом. Она хотела убежать, а вместо этого сделала очень приятно, сама того не осознавая. Переполнявшее его желание нарастало, хотелось перестать думать об её удовольствии, и просто начать двигать бедрами. Но, он слишком боялся испугать, и поэтому просто сидел, тихо постанывая, и изредка вдыхая её волшебный аромат. — Ну, что ты замер. Давай же… Начинай. — попыталась двинуться Офелия, не в силах больше терпеть, ожидать чего-то… Желая уже наконец избавиться от страхов, смыть их этой самой водой… — Подожди. Хочу насладиться моментом. Ты доверилась мне. Я заберу у тебя страх. Просто посиди пару секунд на мне. Успеем ещё. — Ожогин весь превратился в оголённый нерв, чувствуя каждый вздох, каждое прикосновение к своему телу невероятно остро. Мужчина безумно желал Офелию, и одновременно боялся причинить ей боль. А девушка совершенно потеряла голову. Ей было так приятно нежиться с ним в водичке, ласкать его, и понимать, что всё это происходит по её воле. Что её не заставляют. Что она желает сама… Это было так захватывающе и волнующе, словно в первый раз. Для Ивана тоже. Это был их первый раз после её изнасилования, и ему было волнительно чувствовать её сейчас такой трогательно беззащитной, и слабой. Думать о том, как урод посмел коснуться её, посмел сделать больно. Больше всего он сейчас хотел ощутить себя защитником, спасти её самолично тогда… Но, увы. Он мог лишь дарить ласку, так много, чтобы она скорее позабыла о случившемся. Лишь бы она поняла. Чтобы она почувствовала, что он — рядом. Он любит. Он не сделает больно. Ещё через пару секунд, и он сделал движение бёдрами вперёд, вызывая у неё рваный вдох. Офелия позволила Ивану вести, подстраиваясь под его медленный ритм. Мужчина не спешил, и это было хорошо, потому что каждое его прикосновение — особенно движение внизу — заставляло Офелию сжиматься от нараставшего волнения, которое постепенно сменялось мучительным удовольствием, как бы оживляющим её саму. Окончательно лишающим страхов. А потом вдруг Иван сильно сжал её талию, закатив глаза и Офелия вздрогнула, чувствуя, что им овладевает новая волна наслаждения. Мужчина ловил воздух ртом, но продолжал лихорадочно двигаться, и через секунду его тело выгнулось, а внутри себя девушка ощутила тёплую липкую жидкость, и услышала, как он хрипло стонет, сжимая её всё сильнее, кривя лицо от нахлынувшего блаженства. От неожиданности, Офелия дёрнулась, боясь того, что он сделал это внутрь. Но потом вспомнила, что сейчас нет разницы куда… Заметив, что она не дошла до финала, Иван просто опустил руку вниз, и стал гладить девушку, одновременно с этим не отрываясь от губ. Ему было так хорошо сейчас… Тело будто бы скинуло с себя груз, расслабилось. Слишком быстро получилось из-за того, как давно не было, но он не видел в этом чего-то плохого… Всегда можно было доработать пальцами. Ещё через пару минут, Офелия довольно громко застонала, прижимаясь к нему всем телом, быстро-быстро целуя в губы. Понимая, как же сильно она соскучилась по этому ощущению… А Ожогин только гладил по голове, и ничего не говорил, улыбаясь в поцелуй. Они плескались в ванной не меньше часа, пробуя все возможные режимы джакузи, и когда вышли, были совершены довольными. Иван — тем, что она не испытала с ним страха. А Офелия — тем, что смогла пережить ужасное событие, и открыться вновь. А оставшись в спальне, они стали вместе составлять его программу для выхода на сцену. Готовясь к его окончательному возвращению в строй.