Альтернатива

      Гарри закрыл книгу и отбросил её на журнальный столик. Заманчиво. И слишком всё гладко выходит. В книге черным по жёлтому представлено полное описание артефакта под названием «Альтернатива». Полная инструкция по применению. Даже перечень ограничений и возможных последствий тоже прописан. Всё предельно понятно, и в тоже время вызывает подозрения такая четкость в родовой книге.       Вспоминаем известных алхимиков. Никто и никогда не пишет свой рецепт полностью. Даже многие артефакторы так делали, делают и будут делать. Сохранность фирменного рецепта зелья или артефакта всегда на первом месте. Но Поттер перечитал всю книгу несколько раз, потратив целый день. Нашел в библиотеке косвенное упоминание про артефакт, зная его название и свойства. И во всех источниках нет никаких предупреждений об опасности или непредвиденных последствиях.       Гарольд помассировал виски и призвал стакан с водой. Артефакт сам по себе был очень интересен: он выступал своего рода антенной. По мнению автора «Альтернативы», существует бесконечное множество параллельных вселенных, и те сны, которые мы часто видим про себя, но не про свою жизнь, на самом деле показывают другой мир. Создавая свой артефакт, Мишель Леджер Малфой, живший в семнадцатом веке, рассчитывал на перенос сознания в своё тело в параллельной вселенной, но у него получилась только «антенна», улавливающая определенный конкретный мир по нужным параметрам. Параметры как раз задавались комбинацией нажатых мини шариков на «Альтернативе». Задаётся время, день и примерная география события, которое должно было пойти по другому сценарию, нежели в реальном мире. Сам артефакт рассчитан на Европу с небольшим заделом на Россию.       Невыразимец поднялся из кресла и направился в свою лабораторию: до обеда оставалось немного времени, которое он хотел потратить на ещё одно исследование артефакта. Нужно убедиться, что тот не стал портключом, ведь делся же куда-то третий секретарь и далее по списку. И надо выловить Меду, что-то в её взгляде парню не понравилось, скорее всего, она в курсе истиной причины нахождения семейного фолианта Малфоев на территории Поттеров. Вчера Гарри попытался узнать подробности, но миссис Тонкс отмахнулся, сказав, что это Нарцисса принесла — с неё и спрос. Но камин в Малфой-мэнор был заблокирован, сова вернулась без письма и без ответа. Поттер даже переместился на работу, чтобы всё узнать у Драко, но его не было на месте — «Взял неделю за свой счёт по семейным обстоятельствам». Всё это не вселяло оптимизма. Гарри понимал, что Малфои что-то замышляют, но и навредить ему они не могли — с долгом жизни шутки плохи.       Все сводилось к тому, что Гарольда планомерно подталкивали к использованию артефакта. Но зачем? Что он мог такого увидеть в параллельном мире? Жизнь без войны? Пффф… Ему снились иногда такие сны: красочные, наполненные любовью матери, поддержкой отца, проказами с крёстным. После таких снов было очень трудно вернуться в реальность. Да, сейчас в жизни парня всё идёт хорошо — любящие тётушка и дядюшка, поддержка друзей, счастье, переполняющее его в те моменты, когда он обнимает сыновей и крестника. Всё это есть. Но.       Это пресловутое «Но». Гарри ещё раз посмотрел на свои выписки по артефакту, скопировал их на официальный бланк, убрал Альтернативу обратно в шкатулку и вышел из кабинета: надо было отвлечься и уже на свежую голову всё ещё раз обдумать.       Спускаясь по лестнице, папа двух сорванцов услышал привычные этому дому звуки войны: скорее всего Ал и Джей опять что-то не поделили. В гостиной, куда заглянул Поттер, была настоящая бойня — два дивана опрокинуты на спинки и выставлены напротив друг друга (явно магией управляли), кресла отставлены к стене, а журнальный столик перевернут кверху ножками и присыпан мягкими игрушками. Ага, понятно, «игрушковый бой» — кто из своего укрытия сможет точнее попасть в «корзину».       Счастливый папа улыбнулся и, сориентировавшись, присоединился к Тэдди, который занимал диван ближе к западному выходу из комнаты, отбиваясь от объединенных сил близнецов.       — Кто побеждает? — шепотом спросил Гарри крестника и запустил плюшевого медведя в журнальный столик.       — Пока они, но у меня есть вот что, — метаморфик указал на мешок с мягкими игрушками, — они уже почти все снаряды истратили, я считал.       — Ну это меняет дело, — Гарольд потер руки, закатал рукава и с криками «победа за нами» вылез из укрытия и запустил пару мягких игрушек во второй диван. Оттуда послышались возмущенные «Ой», и высунулись две брюнетистые макушки:       — Папа! Так не честно! — синхронное возмущение и ответные залпы в сторону несознательного родителя. Гарри сначала хихикал, но когда ему прилетело прямо в лоб, спрятался и стал запасаться снарядами для дальнейшей битвы.       В их с Тэдди победе он был уверен, но не учёл один факт: шумом в гостиной заинтересовался Джордж, который каждую среду уходил из магазина раньше, сбагривал закрытие на продавца-помощника, и перемещался в Грифона на обед, оставаясь с крестниками в няньках до вечера. Андромеда в эти дни посещала с подружками «Клуб Плимутских Домохозяек».       Фордж так же незаметно прокрался со стороны второго входа в гостиную, оценил обстановку и присоединился к близнецам. Бой после таких изменений продолжился недолго. И уже через полчаса пять оболтусов были отправлены Медой умываться и приводить себя в порядок перед обедом.       Гарри весь обед следил за тётей и подмечал небольшую нервозность и взгляды в свою сторону, когда миссис Тонкс думала, что её не заметят. Но страх или негатив во взгляде Меды отсутствовал, из чего Поттер сделал вывод, что заговорщицы ждут применения артефакта, не опасаясь за его жизнь и здоровье. Ну что ж, значит, не будем разочаровывать родню и проверим, что за миры откроются Гарри Джеймсу Поттеру.       Когда дети уснули, а взрослые все разбрелись по своим комнатам, Гарольд вернулся в лабораторию и ещё раз очень внимательно изучил свои записи, фолиант и результаты исследований артефакта. По всему выходило, что лучше использовать его ночью — просматривать сны из других вселенных, не сбивая режим дня.       С моментом, который бы хотелось изменить, даже не возникло трудности — смерть родителей: всё детство мечтал, что вот сейчас откроется дверь чулана, и он увидит свою маму со словами «сынок, пойдём домой». Вот оно, то самое пресловутое «Но» — живые родители. Любящая семья, которая не погибла тридцать первого октября, которая защищала бы маленького Гарри от невзгод и неприятностей. Мама, сопровождающая его в ателье Мадам Малкин. Папа, покупающий новую метлу. И оба, счастливые провожающие его с платформы девять и три четверти в Хогвартс.       Воспитывая уже четыре года крестника и третий год сыновей, Поттер прекрасно знал и понимал важность присутствия родителей в жизни детей, их участие и заботу с любовью. Даже сейчас взрослому, состоявшемуся невыразимцу порой было трудно высказать своё мнение, ведь он с детства слышал, что никому не нужен, что обуза и вообще урод.       Гарри поднялся из кресла и с каким-то остервенением схватил артефакт, нажал на нужные кнопки — юго-запад английского полуострова, тридцать первое октября одна тысяча девятьсот восемьдесят первый год, час до полуночи.       Тело налилось свинцом, сил двигаться не было, и Поттер опустился обратно в кресло, мысленно представляя нужный момент: «Воландеморт не убил родителей».

***

      (Читать под песню Poets of the Fall -Sleep)

      Из-за поворота послышался звук гудка и гул колес, мерно стучащих по рельсам. Затем появились клубы дыма, лучше всего показывающие, что ждать осталось недолго, а спустя пару мгновений к платформе девять и три четверти стал приближаться красный состав Хогвартс-экспресса. Родители, встречающие своих чад, заметно оживились. Посторонние разговоры затихли, и все стали высматривать в окнах останавливающегося состава родные лица.       Поезд замедлил ход, жутко заскрежетав тормозами, и плавно подъехал к платформе. Томительные минуты ожидания, пока он остановится окончательно, и вот поток студентов хлынул из вагонов. Совы ухали, крысы пищали, книзлы мяукали и шипели, а дети радостно подбегали или чинно подходили к своим родителям: чем старше был студент, тем более отстранённым было выражение лица, и радость глубже пряталась за показным равнодушием. Вокзал Кингс-Кросс наблюдал такое несколько раз в год. Вот и сейчас разномастный гул голосов заполнил всё пространство платформы, но что-то было не так: в привычную какофонию вторгся инородный звук — взволнованный голос женщины.       Рыжеволосая ведьма с первых минут прибытия поезда всматривалась в лица и искала кого-то определённого. Но вот уже последний ребенок радостно бросился к своим близким, и состав начал двигаться на перевалочные рельсы, а женщина всё стояла одна и кого-то ждала. Люди стали обращать на неё более пристальное внимание: потрёпанная мантия вся в каких-то разводах, волосы собраны в неряшливый хвост на затылке, пальцы в пятнах чернил, а ногти обкусаны. Когда-то яркие зелёные глаза потускнели и казались безумными. Окружающие непроизвольно создали вокруг женщины буферную зону и стали выходить с платформы. А она всё так и стояла и пыталась в каждом проходящем студенте кого-то разглядеть, бубня под нос одно и тоже имя «Гарри, Гарри, Гарри…».       Долго это представление продолжаться не могло — к девушке подошли представители правопорядка и стали прояснять ситуацию:       — Добрый день, мэм, у вас всё в порядке? — высокий блондин посмотрел сначала на девушку. Не дождавшись от неё ни какой реакции, повернулся к своему напарнику, кивнув в сторону странной особы. Второй аврор достал сквозное зеркало и что-то зашептал в него, а затем, заправив выбившиеся кудри за ухо, осторожно положил руку на хрупкое плечо рыжеволоски.       — Лилс, — приятный баритон был слышен только им троим, догадливый напарник поставил купол, чтобы не привлекать лишнего внимания, а русоволосый тем временем продолжил, — его здесь нет.       Девушка резко вырвала свое плечо из захвата и с яростью закричала:       — Что значит нет? Где мой сын? Он должен был ехать в поезде! — её тирада могла продолжаться дольше, если бы рядом не аппарировал брюнет в черной мантии. В два шага преодолев расстояние до купола и пройдя сквозь него, мужчина кивнул аврорам и обнял девушку:       — Лили, сладкая, ну ты что? Я же тебе говорил, что буду сегодня по делам в Хоге и заберу Гарри сам, незачем ему толкаться в этом душном паровозе, — говоря это спокойным голосом, Джеймс смог увести жену с платформы в сторону зоны аппарации, и перед исчезновением глянул на своего лучшего друга и тут же зажмурил глаза. Боль, неугасающая и сжирающая всё на своём пути. Вот что было во взгляде Сириуса Блэка. Набрав полную грудь воздуха и резко выдохнув, Поттер обнял жену и перенёсся в дом.       Тишина в Годриковой Лощине противоречила факту, что здесь должен быть одиннадцатилетний мальчик, который почти полгода не видел родителей. Должен быть… А его нет.       Джеймс проводил супругу до её комнат и уложил на постель. Очередной приступ закончился, и сейчас Лили будет как тряпочка — лежать, смотреть в потолок и вспоминать ту треклятую ночь. Ночь, когда они потеряли всё, когда они потеряли смысл жизни — их счастье, их сына.       В тот злополучный Хэллоуин десять лет назад в дом вломился Воландеморт и, оглушив на первом этаже Джеймса, поднялся в детскую. Лилли находилась там, но слишком далеко от кроватки, чтобы успеть что-то сделать, а сам Темный лорд не стал разводить полемику и просто запустил аваду в ребенка, мирно спавшего в своей кроватке. Отдача от убийства младенца не заставила себя ждать — магия выжгла ядро Тома и превратила бренное тело в пепел.       Кошмар, третировавший всю магАнглию, прекратил своё существование, а личный кошмар четы Поттеров с каждым прожитым без сына днём заполнял собой всё пространство.       Дом разваливался. Не помогали ни капитальные ремонты, ни магия. Семья из когда-то счастливой пары с ребенком, превратилась в двух соседей по жилплощади. Лили погрузилась в своё горе и не замечала, что творится вокруг. Джеймс сначала пил, не просыхая со дня похорон, затем погрузился в изучение и развитие своего дара, стараясь найти способ попасть в прошлое и предотвратить трагедию.       Читая изо дня в день по несколько фолиантов, он не заметил, как Лили из скорбящей матери превратилась в полоумную: все изменения происходили постепенно. И в какой-то момент Поттер, проходя мимо гостиной, услышал странный монолог:       — Да, солнышко, папа скоро придёт, и мы пойдём ужинать, я сделала твою любимую индейку, а ещё испекла пирог с патокой. … .       — Да, всё верно! Мой ты хороший, уже пытаешься что-то маме сказать! Я всё понимаю, ты хочешь покататься на своей игрушечной метле. Иди сюда, сейчас, вот так…       Дальше слушать было невыносимо. Сердце сжалось так, что казалось ещё удар и его разорвет: окутала боль физически адская — как будто игла прошила всё тело насквозь, от темечка и вдоль всего позвоночника. Джеймс развернулся на пятках и выскочил из дома. Он боялся себя, боялся, что сорвётся на жене и причинит ей вред, потому что боль резко схлынула, и её место заняла ярость. Животная агрессия, с которой зверь терзает своего врага. И эта ярость направлена на ту, которая подарила, а потом не смогла уберечь Его сына. Его кровиночку. Перед глазами встали образы, снившиеся в ночных кошмарах.

***

      Лил дождь. Небольшая процессия в черных одеяниях шла по узкой тропинке к свежевырытой могиле. В середине процессии Джеймс, поддерживаемый с двух сторон своими друзьями, шёл и нёс маленький красно-золотой гробик.       Один метр двадцать сантиметров. Он держал произведение искусства мастера-гробовщика, как держат обычно малышей — одна рука сверху и под спинку, другая под шею и прикрывает от ветра. Красный бархат намок от влаги и норовил выскользнуть, но мужчина упорно продолжал нести самое ценное, что у него когда-то было. Дождь усилился, шум воды перекрывал даже редкие всхлипы процессии, или может это шум в ушах самого Джеймса, уже не важно. Главное, чтобы там внутри Гарри было тепло и уютно. Но какой уют в темном гробу? Поттер остановился, вынуждая всех замереть. До могилы несколько метров, но никто его не торопил.       — Надо открыть гроб, Гарри там тесно и страшно! — шепотом проговорил мужчина и посмотрел в глаза Сириуса.       — Всё хорошо Джей, Сохатику ТАМ хорошо, не переживай, — мужчина говорил немного отстраненно, видно, что он накачался успокоительными зельями. Но даже такие сухие слова подействовали, и процессия двинулась дальше, подходя к своей цели.       — Приведите Лили, она должна попрощаться, — сказал Джеймс и опустил гробик на специальную подставку около ямы, — должна, она справится.       Лили тогда так и не привели, девушка отказалась, она впадала в истерику, утверждая, что это всё ошибка, злой розыгрыш. И никто не заметил первых признаков помешательства, никто не настоял на консультации с врачами, а просто все постепенно погрузились в свои заботы, оставив чету Поттер наедине со своим горем.

***

      Джеймс потёр лицо руками и вышел из комнаты жены. Раздельные спальни у них появились второго ноября, сразу как, только Лили выписали из Мунго после осмотра на предмет ран во время нападения. Сам же Джеймс сбежал из больницы на следующий день и направился в Хогвартс, ему нужен Снейп, чтобы разобраться с этим предателем. Жаль, что его длинный шнобель, сующийся куда не надо, несильно пострадал: преподаватели растащили их друг от друга. Этот слизень в ночь нападения у них в доме прибежал сразу после развеивания праха Темного Лорда и кинулся к Лили, которая лежала без сознания. Джеймс как раз стал приходить в себя, чтобы услышать покаянную речь этого ублюдка и, если бы не появившийся в доме Сири, Нюниус был бы уже мёртв.

***

      Пошатываясь и опираясь на друга, Поттер поднялся на второй этаж и остолбенел. В разгромленной магическим выбросом комнате среди хаоса и обломков в кроватке мирно лежал Гарри. Мужчина выдохнул и уже более спокойной подошёл к колыбели. Но что-то заподозривший Блэк перехватил его руку и развернул к себе. Он тогда так и не дотронулся до сына. Это сделал Сириус и взвыл белугой. Напугав Снейпа и пришедшую в себя Лили: девушка трепыхалась в объятиях своего друга, а Поттер тормошил Бродягу, не понимая ещё, что случилось, ведь кроватка не пострадала, Гарри мирно спит…       — Он убил его… — до Джеймса не сразу дошли слова, сказанные Блэком. В его сознании вдруг появилась странная мысль — Откуда гром сейчас, поздней осенью? Или это не гром, а его сердце сошло с ума и запустило всю кровь в мозг? Что там сказал Бродяга? Кто убил? Кого? Нет! Нет, нет, нет!       От выгорания магического ядра тогда Джеймса спас обморок: он свалился на руки другу. И не видел дальнейшего развития событий. Его мозг просто отказался воспринимать эту информацию. А вот Лили всё услышала, и даже умудрилась вырваться из рук Снейпа и подбежать к кроватке. Одного прикосновения хватило, чтобы она завыла не хуже банши на болотах. Сириус потом рассказывал, что увидел, как её волосы тускнеют, а на лице появляются некрасивые пигментные пятна: из огненной рыжей красавицы девушка превратилась в почерневшую от горя старуху. Она опустилась на пол и раскачивалась, обхватив себя руками, повторяя имя сына как заезженную пластинку.       Блэк выставил Нюниуса из дома, усыпил лёгкими сонными чарами Лили и вызвал авроров из своего подразделения. Им он мог доверять — информация не должна раньше времени появиться в прессе. Петтигрю, который всё это время находился в доме в облике крысы, отловили и допросили с сывороткой правды. Джеймса и Лили переправили в госпиталь, с Сириуса сняли первичные показания и отправили домой.

***

      Поттер налил себе виски и бросил пару кубиков льда. Прошло десять с половиной лет с того чёрного дня. Сириус погрузился в работу и дослужился до заместителя главы Аврората, Джеймс ушёл из Аврората и Ордена Феникса и занялся разработкой артефактов. А Лили все эти десять лет жила в своём мирке: мозг не выдержал такой нагрузки и принял единственное решение, на которое способен — воспоминания о том страшном дне заблокированы. Лили растила сына, сначала рассказывая Джеймсу, как он ходит в садик для юных магов, потом в начальную школу. И вот уже год как девушка зачитывает письма из Хогвартса, в ожидании возвращения сынули-гриффиндорца.       Однажды Джей не выдержал, он орал и тряс жену, пытаясь донести до неё мысль, что их Гарри больше нет. Но добился только неверия и отрицания в ответных репликах. Так не могло продолжаться. Лучшие психологи после нескольких сеансов разводили руками и отказывались от дальнейшего лечения: медики утверждали, что физических нарушений в теле миссис Поттер нет — мозг функционирует как надо, и всё у неё в норме.       Но маниакальная улыбка при взгляде на пустой пергамент вместо писем из Хога, пустые рамки без фотографий и диалоги с «солнышком» в пустой комнате, говорили об обратном. Лилс — больна, а как ей помочь никто не знал.

***

      Джеймс не заметил, как заснул в кресле у камина, разбудил его какой-то странный шум в детской. Отставив бокал, так и не выпущенный из рук, мужчина поднялся на верх и замер на пороге той самой комнаты. За десять лет «взросления» помещение из детской превратилось в стильную комнату подростка: менялась и мебель, и обои, и даже полки с книгами менялись под «потребности солнышка». Сейчас же всё это было разбито в труху, а в центре поднявшегося пыльного облака стояла Лили с палочкой и методично уничтожала вещь за вещью. Вот в пепел превратились журналы про квиддич, которые так «любил» их сын. Следом на пол полетели тетради и перья, приготовленные для поездки в Хогвартс. Поттер сделал ещё шаг и решил отвлечь жену:       — Сладкая, что случилось? — Джеймс старался говорить спокойно, наблюдая за реакцией жены. Он догадывался, что это очередной приступ, такой же как на вокзале вчера, но слова Лили его удивили:       — Я была у Дельфийского оракула, — девушка потрясла кулоном в руке. — Он сказал, что Гарри не вернуть, — девушка развернулась. Из её глаз текли слёзы — первые слёзы с той самой ночи. Она посмотрела на мужа и, отбросив палочку, сделала шаг к нему. Поттер поймал её в объятия и прижал к себе, а Лили плакала, выплёскивая всю боль о потере сына, принимая эту утрату, наконец-то, десять лет спустя.       Сколько раз Джеймс пытался вывести её на эти слёзы! Ни слова близких, не посещение знакомых, у которых есть дети, не помогали. Всегда в покрытых какой-то мутной плёнкой глазах Лили теплилась надежда. А тут всего одна консультация у постороннего человека, в обществе носившего имя «Дельфийский оракул», помогли девушке принять боль. Лили, выросшая в магловском мире и узнавшая о магии только в десять лет, поверила в её существование тогда быстро и без каких-то оговорок. Она приняла мир магии, и именно по этому слова пророка стали более существенны, чем все примеры и речи близких. Вот так в одночасье вся жизнь снова развернулась на сто восемьдесят градусов.       — Я ужасная жена, — девушка отстранила голову и посмотрела в глаза Джеймса. Она всё ещё обнимала мужа, ища поддержку, — пока я жила в выдуманном мире, ты один горевал за нас двоих.       — Зато у тебя была возможность хоть как-то радоваться жизни, а у меня в реальности остался только холмик с крестом. — Джеймс ещё сильнее прижал к себе любимую. Они справятся. Теперь он это точно знал.

***

      Гарри проснулся и несколько секунд пытался понять — где он и кто? Джеймс или всё-таки Гарри? Оглядев пространство своей лаборатории и убедившись, что проспал около часа, встал из кресла, размял мышцы и направился к омуту. Нужно скинуть этот странный сон пока он не потерялся в архивах памяти. Артефакт со всей осторожностью Поттер убрал обратно в шкатулку, а краткое описание сна легло на пергамент. Мало ли с омутом что-то случится, и не будет возможности быстро просмотреть воспоминания.       Всё ещё под впечатлением от такой альтернативы развития событий, Гарри вышел из лаборатории и быстро зашагал в сторону детских комнат. Ему настолько больно было видеть во сне свою маму, сжигающую себя горем, что желание убедиться: всё ли с его мальчиками в порядке, ощущалось физически. Тихонько заглянув в спальню Тедди и погладив крестника по голове, Гарри уже более спокойно проследовал в соседние апартаменты. Поцеловав в лобики Ала и Сири, он направился к себе, надеясь, что никаких больше видений ему ждать не нужно. Но сон не шёл, в голове прокручивались фрагменты увиденного: никогда Гарри не думал, что его смерть может столько изменить в мире. Да, с родителями в итоге стало всё более-менее нормально, а вот показанные фрагменты из школьной жизни, где отсутствовал такой студент как Гарри Поттер, вызвали боль в груди у брюнета.       В год поступления Рона и Гермионы Дамблдор так же замутил тему с философским камнем, и она окончилась плохо для одной студентки Гриффиндора — тролль своей дубиной проломил голову Грейнджер, а Рональд даже не заметил её отсутствие. На Альбуса завели дело о халатности. Руководить школой предстояло Амбридж, но продержалась она недолго, после чего нового директора Хога назначали ежегодно: похоже, что в школе стало на одну проклятую должность больше.       Медальон Слизерина и дневник Тома объединились — крестражи через студентов смогли взаимодействовать. Джинни угодила прямиком в пасть к василиску, и Пенелопу Кристалл он убил взглядом, ведь с ней не стояла Миона, выглядывающая из-за угла через зеркальце.       На третьем курсе из тюрьмы сбежал Питер и попытался убить Снейпа, но в итоге его поймали, и душу на месте высосали дементоры. А Люпин, преподававший ЗОТИ, загрыз Сириуса, который пытался защитить Рона и близнецов. Ребята по карте умудрились выследить Петтигрю до Визжащей хижины и даже пробрались в неё, но на этом их удача закончилась и чуть не обернулась трагедией.       Четвёртый год опять смерти — Габриэль Дэлакур и Седрик Диггори. Малышка замёрзла под водой из-за того, что Флер не смогла до неё доплыть: чемпионку эвакуировали, но слишком поздно, и всё это время маленькая Гэби медленно умирала от холода в царстве русалок и тритонов. Защитные заклинания просто не сработали как надо, организаторы не учли кровь вейлы.       В перерывах между испытаниями случилась ещё одна трагедия: ПсевдоГрюм, рассказывая про непростительные, запытал жабу Невилла до смерти, из-за чего у парня случилось выгорание магического ядра, и он очутился в той самой палате, куда часто ходил навещать родителей. Только теперь они все вместе находились в одном отделении. Грюма нашли после третьего испытания, а вот Барти со товарищами убил Диггори, отобрав у него кубок-портал, возродил Тёмного Лорда и сбежал вместе с ним, перенастроив координаты.       На пятый год в Хоге опять поставили Амбридж, так как никто не соглашался директорствовать и нести ответственность за ежегодные смерти студентов. Долорес наиздавала кучу указов, настроила против себя три факультета и практически всех учителей. О своих подвигах докладывала непосредственно самому министру чуть ли не по пять раз на дню, и упустила смертельный поход близнецов Уизли в запретный лес. Форджи пробрались в самую глушь и нарвались на семью акромантулов. В этом мире Рон не отбывал наказание на первом курсе, и не знал про тварей запретного леса: следовательно, и дома не рассказал про них братьям.       На шестом году Драко и в этой вселенной получил задание от прятавшегося в Малфой-меноре монстра, нашел выручай комнату по описанию и пытался отремонтировать шкаф. Доведенный до нервного срыва «любимой тётушкой» не рассчитал силу заклинания, от искр весь хлам загорелся, и огонь молниеносно распространился по завалам старой мебели. Обычное пламя, испепеляя магические безделушки, набрало силу очень быстро и поглотило Малфоя заживо вместе с Крэббом и Гойлом.       На этом моменте Гарри и проснулся. Он не смог больше видеть смерти, которые сопровождали тот мир на каждом шагу. Это было странно. Поттер всегда считал, что мир без него только выиграет, а получается, что за свою жизнь столько людей спас. Даже если не брать в расчёт военные действия.       Гарри ещё какое-то время ворочался в тщетных попытках уснуть и прогнать дурные мысли, но так и не смог вытравить из головы последнее видение. Малфой. Почему-то после школы с этим слизеринским зазнайкой общаться стало проще и легче, многие моменты они даже спокойно обсудили во время совместной работы.       И видеть его смерть было выше возможностей Гарольда. Может потому, что Малфой один из немногих, кто вхож в его дом. Да, Драко всего лишь «приложение» к Нарциссе, которая навещает свою сестру и на особом счету у Поттера. Долг жизни Гарри выплатил, отмазав миссис Малфой и Драко от тюрьмы, но всё равно Гарольд чувствовал себя обязанным этой поистине великой женщине, которая не побоялась гнева повелителя, защищая своё дитя.       Пролежав до рассвета, анализируя и записывая детали альтернативы, Гарри всё-таки принял зелье сна без сновидений и уснул.