Альтернатива

      Утро началось с ворчливого голоса Кричера, ловко орудовавшего магией в комнате Гарольда. На прикроватной тумбочке появилось зелье, выводящее остатки снотворного, грязная одежда отправилась в корзину для белья, а сам эльф стоял подле кровати с подносом в руках:       — В обязанностях Кричера нет пункта про приведение непутёвого хозяина в подобающий вид после нескольких бессонных ночей, — дождавшись, что Гарри выпьет зелье и сядет в подушках более менее удобно, ворчун поставил поднос на колени и выжидательно посмотрел на Поттера.       — Да, я помню наш договор наизусть, и там есть пункт про безопасность хозяина, и вытаскивание его из нестандартных ситуаций живым и относительно целым. — Этот диалог в разных вариациях повторялся минимум пару раз в неделю. И всегда заканчивался громким хлопком аппарирующего Кричера.       Старый эльф сам пришел с покаянием после того, как Гарольд в Гринготтсе вступил в наследство: переместился под ноги Поттер-Блэка прямо в кабинете управляющего и с причитаниями стал выпрашивать прощение. Именно тогда для Гарри провели лекцию на тему «Кто такие эльфы и с чем их едят», и сразу встали на место все мотивы поступков этого ворчливого хранителя рода Блэк. Верного устоям семьи и понимающего, что с Сириусом, как главой рода, семья Блэк перестанет существовать. А этого ну ни как нельзя допустить.       Гоблины тогда выдали целый ворох макулатуры на эту тему и подсказали идею с заключением договора. Такое практиковалось с главным эльфом, когда новый глава принимает свои обязанности. Этот подход повышал уверенность в том, что Кричер предан и верен роду, но и сделать что-то сверх положенного договором не сможет. Не как в тот роковой для Бродяги день.       Вот сегодня, как и последние три года, этот ворчун разбудил Гарри по давно заведённому порядку за полчаса до обеда. В те дни, когда Поттер работал из дома или отдыхал на выходных, он старался побольше времени провести в кровати, и, чтобы сильно не наглеть, вылезал к семье во время обеда.       Размяв плечи и спину, Гарольд выбрался из своего тёплого гнёздышка подушек и одеял и направился приводить себя в порядок. По пути в столовую ещё надо успеть отправить все отчёты по артефакту и вернуть дело аврорам. Сам же артефакт остаётся на изучении в их отделе и невыразимцы подвергнут Альтернативу тщательной диагностики на предмет копирования. Если это удастся, то оригинал останется в отделе, а копия уйдет в улики аврората. Повсеместная практика международного Отдела Тайн, чтобы ни один ценный артефакт не пылился в уликах, а служил обществу.       Выйдя из каминного зала, Поттер услышал привычный этому дому шум: его мальчики что-то не поделили, и опять вовлекли в свои разборки всё семейство. Даже всегда молчаливый Тед строго что-то им выговаривал.       — … И даже не думайте, что это сойдёт вам с рук, молодые люди, — голос дедушки был суров, но в нём слышалась улыбка, которую и увидел Гарри, войдя в столовую.       — Доброе утро, семья, — поздоровался он со взрослыми, и проходя мимо деток поцеловал сыновей в макушки, а Тэдди потрепал по голове. Младший Тонкс последнее время не жаловал «эти ваши телячьи нежности» и каждый раз кривился, если его хотели поцеловать.       — Вообще-то уже полдень! — серьезно проговорила Меда и положила мальчикам по стейку.       — А у меня завтрак, значит утро! — выспавшийся Поттер представлял собой преинтереснейшее зрелище: он лучился от счастья, был слишком бодр, и не в меру свеж. Явление редкое и встречается не часто. Так что даже Джордж оторвался от Пророка и посмотрел на своего друга, но ничего не сказал и приступил к поеданию ростбифа.

***

      После обеда все разбрелись кто куда. Дети убежали в детскую, Умник вернулся обратно в магазин, мистер Тонкс отправился в больницу: у него начинались приемные часы. А Меда на пару с Кричером чем-то занялась в подвале. Поэтому не найдя никого из доступных взрослых малышня через пару часов пришла к Гарри в кабинет, где невыразимец как раз закончил с финальным исследованием артефакта и хотел отвлечься — выпить чаю.       — Папа! Сказку! — в два года и три месяца мальчики четко выучили нужные им слова. И пользовались вспомогательными инструментами, чтобы объяснить свои хотелки. Так что на голову Гарри с грохотом опустился увесистый том Кентерберийских рассказов, левитированный совместной магией всех троих проказников. В нарушение всех законов маги, ведь дети не могут объединять свою магию с кем-то ещё, эти умельцы забрались в закрытую библиотеку, нашли стеллаж со сказками и выбрали самый большой и красочный том.       Гарри потер ушибленное место и, спрятав в защитный короб артефакт, уселся около камина и посмотрел на Тэдди. Пятилетний метаморф помог забраться на диван близнецам, сам сел между ними и серьезно посмотрел на крестного в ответ:       — Ты обещал нам почитать вчера, вместе с Джорджем, но оба куда-то исчезли, — столько негодования послышалось в его голосе, даже волосы стали черного цвета — кровь Блэков не водица. Гарри поднял руки, показывая, что сдается, и открыл оглавление книги. Автор данного фолианта сквиб смог на доступном поэтическом языке передать некоторые легенды магловского и магического мира. Да ещё и данное издание являлось переводом со старо-английского, на котором писал Джеффри Чосер.       — Всё, всё, сдаюсь и приступаю к чтению. Не сердитесь, мои хорошие. Так тут двадцать четыре истории, — пробежав по списку рассказов, проговорил Гарри и выжидательно посмотрел на парней.       — Давай, тринадцатый, — успел сказать Тэдди, до того как мальчики сообразили. Им ещё сложновато считать и понимать такие числа, но они старались. С ними уже потихоньку занимались этикетом и через игры объясняли главные правила магии.       — Сказки Монаха, — вслух было зачитано название, и папа пролистал до нужной страницы. Открыл её и замер — на полях страницы был изображен четкий рисунок артефакта под названием «Альтернатива», того самого, который Гарри пару минут назад спрятал в сейф, и отчёт по которому отправил около трёх часов назад.       Ступор видимо затянулся, так как Сири и Ал слезли в дивана и подошли к Поттеру. Дети начали тормошить за плечи и виснуть на нем, чтобы папочка не витал в облаках, а читал им интересные истории. Приложив неимоверные усилия, Гарри удалось сбросить оцепенение и приступить к чтению. Он старался не смотреть на поля книжки, так как надписи манили, как в учебнике по зельям за шестой курс. А это значит, что в этих записях может быть ценная информация по артефакту. Вредной привычкой записывать свои мысли и комментарии там, где придется, обладал не один Снейпа: многие известные артефакторы тоже грешили такой «наскальной живописью».       Сказка оказалась интересно написана, живым слогом, но Гарри всё время отвлекался, то и дело смотря на рисунки и записи. Когда третья из семнадцати историй монаха подошла к концу, дети не выдержали таких пауз и, махнув на витавшего опять где-то папу рукой, убежали к себе. Гарри с одной стороны было стыдно за свои действия, он с самого рождения мальчиков всегда ставил их на первое место, но научный интерес пересилил его отцовские чувства, и мужчина, мысленно извинившись перед детками, вернулся за рабочий стол и тщательно изучил все пометки и ремарки на полях фолианта.       

***

      Заметки были оставлены Эдуардом Хестером Блэком, артефактором с мировым именем, жившем в те же года, что и Мишель Малфой — создатель Альтернативы. Но самое интересное заключалось в том, что на полях рассказов записана сама идея создания такого артефакта, его мысли навеянные прочтением этих самых сказок Монаха. В таких мелочах Гарри научился разбираться, потому что сам не раз записывал и создавал артефакты. Идеи порой приходят в такие неожиданные моменты, что диву даёшься.       Одна из его первых работ, после завершения скоростного курса подмастерья, теперь записана в поваренной книге, которую Меда держала на кухне для фиксации понравившихся рецептов. После получения выговора в порче «такой важной для любой женщины книги» Гарри заказал во Флориш и Ботс несколько одинаковых блокнотов и к каждому набор самопишущих перьев, а так же простые и цветные карандаши.       И вот сейчас на страницах детских сказок невыразимец наблюдал очень знакомую картинку: подбор названия, несколько рисунков предполагаемого внешнего вида и свойства навеянные книжкой.       Сказки Монаха. Очень интересный рассказ. Повествование идёт от лица монаха отшельника, который рассказывает семнадцать историй связанных с библией и мифологией, подводя каждую историю под определенную мораль. Каждая история рассказывалась с точки зрения трагедии постигшей когда-то великого героя. Читая про Самсона и про предательство его любимой женщины, Эдуард Блэк написал на полях вопрос, который мучил не одно поколение и точного ответа на который ни у кого не находилось. «А что было бы, если бы…»       Это пресловутое «если бы» не раз преследовало в мыслях Гарри. Что было бы, если бы его родители выжили? Теперь он знает, к чему может привести это «если бы». Но таких вопросов за всю жизнь набирается немало. Даже сейчас читая пространное описание работы артефакта, то самое которое задумал создатель, Поттер понимал, что готов опять воспользоваться Альтернативой, и, наконец, узнать эти самые «если бы».

***

(Читать под Confessa Adriano Celentano)

      В самом разгаре церемония бракосочетания: одетый с иголочки жених с волнением смотрел на проход, по которому буквально через минуту лорд Гринграсс поведёт свою красавицу дочку. Все гости уже встали со своих мест и величественно взирали на открывающиеся двери. Подружки невесты во главе с Дафной Гринграсс под торжественную музыку, льющуюся из магического кристалла, прошли на свои места около малого камня рода. Всё убранство маленькой часовни, находившейся на защищённой территории менора, выглядело ярко, помпезно и невероятно дорого. Королевская свадьба Лорда и Наследницы древнейшего рода. Впрочем, роскошное убранство — всего лишь видимость, ведь на самом деле в это послевоенное время род Гринграсс отсидевшись в меноре не сильно пострадал, а вот семья жениха, самая могущественная семья в стране, не смогла так быстро справиться с последствиями разрушительной войны, в которой они выступали на стороне проигравших.       Но пересуды гостей утихали быстро, по крайней мере, они старались обсуждать все новости тише. Так как шафер и лучший друг жениха — сам победитель Тёмного лорда, Гарри Поттер. И сейчас с нечитаемым взглядом он тоже смотрел на проход, по которому шла красавица невеста. Её платье с длинным шлейфом невесомо скользило по красной ковровой дорожке, создавая ощущение парящего облака, а мелкий узор ручной вышивки соединённых гербов двух семей лучше слов говорил о том, кто ждёт невесту у камня рода. У камня рода Малфой.       Гарри ещё раз посмотрел на друга, названого брата и ободряюще улыбнулся ему: не хватало ещё показать своё волнение перед этими аристократическими гиенами. Ничего, Поттер, ты справишься, ты уже полгода справляешься, глядя на счастливую улыбку, адресованную не тебе.       Когда всё началось? Когда эта хоречья морда стала тебе ближе всех? Ближе крестного? Ближе профессора Флитвика, твоего декана и по совместительству наставника в азах артефакторики. Когда всё это переросло из дружбы, начавшейся ещё в магазине Мадам Малкин, во что-то большее?

***

      Тридцать первого июля, в день одиннадцатилетия, за Гарри пришел декан Райвенкло профессор Флитвик. Он смог успокоить дядю с тётей, объяснил им про магический договор со школой, по которому юный Поттер обязан учиться в Хогвартсе. Филиус отправил успокоившихся Дурслей обратно домой, а сам вместе с Гарри направился в магический мир, и чтобы не пугать ребенка странностями на ночь глядя, профессор снял две комнаты в Дырявом котле и, накормив мальчика поздним ужином, отправил отдыхать.       А с утра в жизни юного Поттера появилось Волшебство. Движущиеся стены, магический Банк и его служащие. Голова мальчишки кружилась, воздуха катастрофически не хватало, но желание узнать и изучить этот мир никуда не пропало. Профессор, ведя его по магазинчикам и лавкам за покупками из списка, постепенно объяснял уклад и быт магов, рассказывал про Хогвартс и его факультеты и был настолько добр и учтив, что юный Гарри понял, он хочет учиться на факультете этого интересного мага. И не важно, что намеки Филиуса об учебе на Гриффиндоре не очень-то и не понятны. Райвенкло — и точка. И вот, стоя в главном зале ателье Мадам Малкин, Гарри, уже уставший от примерок, увидел его: маленький ангелочек вошёл в ателье со статной блондинкой, цепляясь за руку матери и озираясь по сторонам.       — О! Тоже в Хогвартс? — мадам Малкин выпорхнула из-за прилавка, где рассматривала отрезы сукна, и бодро впихнула нового посетителя на невысокую скамеечку. Вокруг закружились линейки и портновские метры, снимая мерки и высчитывая необходимое количество ткани.       — Дорогая Матильда, прошу полный набор для первокурсника, — приятный голос вошедшей следом за ангелочком блондинки окутал всё пространство в примерочной ателье.       — Конечно, леди Малфой, — если с Гарри и его сопровождающим мадам хозяйка не сильно церемонились, указав Флитвику на один из стульев в стороне, то тут расстаралась: стул превратился в кресло, рядом появился журнальный столик и чашечка вкусно пахнущего кофе.       Сам же Гарри, мельком глянув на эту композицию, вернул свой взор на Малфоя младшего, так вроде произнесла фамилию мадам Малкин.       — Привет, ты тоже в Хогвартс? — оказывается, не он один заинтересовался новым лицом, фраза произнесенная мальчиками одновременно показалась громкой. Поэтому ребята покосились на своих сопровождающих и понизили голос.       — Драко Малфой, — мальчик протянул руку для пожатия, мешая линейке измерить обхват запястья для будущей манжеты.       — Гарри Поттер, — обхватил протянутую ладошку будущий первокурсник и улыбнулся назойливости инструментов, которые стали легонько бить их по рукам.

***

      Гарри отогнал непрошеные воспоминания и оглядел фамильную часовню Малфоев. Невеста уже стояла у алтаря лицом к Драко, Нарцисса и родители Астории расположились на месте, где у маглов обычно находится священник. Клятвы, заклинания и обеты зазвучали в полной тишине: никто не смел нарушить древний ритуал. И когда на последних фразах молодых прогремел гром, а их правые запястья окутали голубые ленты, сердце Гарри остановилось. Всё. Ничто уже не изменит ход событий.       Семилетняя дружба трещала по швам. Прошедшая испытание папарацци, которые возвели в ранг сенсации, что юные Малфой и Национальный герой учатся на Райвенкло и, о Мерлин, дружат! Пережившая манипуляции директора, которому не понравилось, что Гарри не ненавидит слизеринцев, ведь его лучший друг из семьи оных. Дружба, выдержавшая нахождение по разные стороны в войне, сейчас могла в один миг исчезнуть. Гарри не сможет поддерживать своего Серебряного Принца, он и так уже почти год скрывает свои чувства от него. А Малфой счастлив, он искренне любит свою Асти и вряд ли замечает метания лучшего друга.       В этом вина и самого Поттера, за все годы учебы он ни разу не рассказал о своих чувствах, а теперь уже поздно. Хотя во внутреннем кармане фрака и лежит сложенный вчетверо листок простой тетради в клетку, на котором мелким убористым почерком написаны признания в любви. В любви, которой не суждено стать взаимной. Для себя парень решил, что исчезнет из жизни друга и его новоиспечённой супруги, будет путешествовать и развивать свой дар артефактора: контракт на наставничество с одним из Итальянских мастеров уже подписан, осталось пережить этот день.       — Гарри! Я сделал это! — счастливый Малфой повис на шее друга и чмокнул в щеку. Рядом стояла смущенная Астория теперь уже Малфой, и скромно расправляла складки на платье.       — Мои поздравления чете Малфой, долгие лета счастья и благополучия, — Гарри отцепил от себя Драко и церемонно поклонился супругам.       — Вот такой он, Асти, — Малфой обнял жену и погрозил пальцем, — никогда на публике не показывает свои эмоции. Весь в меня!       Девушка, да и сам Гарри рассмеялись и переглянулись. С юной Гринграсс Поттер давно знаком, ещё со школы и знал, что вся эта помпезность ей тоже претит. Вообще они были во многом похожи, были общие интересы, а главный из них это любовь к одному Серебряному принцу. Поразмышлять на эту тему Гарольду не дали гости, выстроившиеся в очередь, чтобы поздравить молодых и выразить свое почтение семьям. Гарри не стал мешать и отошёл в сторону к фуршетному столу.       — Ты так ему ничего и не сказал? — Полумна Лавгуд, приглашенная как лучшая подруга Поттера и Малфоя, обладала даром очень своеобразным, но как на втором курсе выразился Драко, очень полезным для любого Лорда. Тогда они стали общаться с блондинкой практически из жалости, даже самый умный факультет не отличался снисхождением к тем, кто не похож на всех. А в дальнейшем приключения их сплотили, и девушка стала неотъемлемой частью Серебряного трио.       — Ты же знаешь, что нет, я не стану портить ему праздник своим нытьем, — Гарри выпил залпом бокал шампанского и потянулся за вторым, но Луна осторожно накрыла его руку своей ладонью, останавливая:       — А испортить праздник, напившись, ты хочешь? — девушка потянула Поттера на выход из часовни, уводя от шума и гама поздравляющих. Тут в зарослях любимых роз Нарциссы Гарри остановился, сделал несколько дыхательных упражнений и уже с улыбкой повернулся к подруге.       — Вот, другой разговор, — Луна поправила платок-галстук изумрудного цвета на шее друга и, проверив свою прическу в зеркальце, развернулась и направилась в парк. Там под большими навесами организовали столы для гостей и танцплощадку. Именно к последней и направились лучшие друзья жениха.

***

      После того дня общение друзей постепенно сошло на нет. Драко был увлечен и поглощён семейной жизнью, балуя и обожествляя свою жену и мать будущего наследника. А Гарри отучился у мастера Фаббри положенные пять лет и стал зарабатывать себе имя: артефакты славились устойчивостью к воздействию сторонней магии и более точными настройками, чем аналогичные у других мастеров.       И на протяжении всех этих лет во внутреннем кармане мантии, куртки или другой носимой одежды, всегда лежал листок в клетку, сложенный вчетверо. Со временем края и сгибы истрепались. Но строчки, всё ещё четко читаемые, не хуже кровавого пера отпечатались в душе Гарольда. И в сердце, которое в последнее время стало барахлить. Редкое явление для магов. Ведь их магическое ядро напрямую взаимодействует с нервной системой и сердцем. И больное сердце в тридцать с небольшим лет — это нонсенс.       Гарри потёр грудь и, собравшись с мыслями, аппарировал в Косой Переулок: закончились некоторые ингредиенты, без которых сложно завершить заказ в срок, а подводить постоянного клиента не хотелось.       В аптеке стояла тишина и, как обычно, пахло лупоглазами. Поттер подошёл к прилавку, поздоровался с хозяином и протянул свой список. Всё молча. Без лишних слов. По уже давно заведённому порядку. И стал ждать. Список не очень большой, такие собирались сразу при покупателе, так что, отойдя в сторону, Гарри стал рассматривать новинки в одной из витрин, периодически потирая грудь.       Колокольчик над дверью брякнул и впустил в полумрак посетителя.       — Добрый день, — этот баритон Гарольд узнает из миллионов, и не сможет никогда забыть, голос, который десять лет назад озвучил приговор чувствам простым и лаконичным «да» у родового камня.       — Добрый день, лорд Малфой, буквально пару минут, я отпущу лорда Поттера и займусь вашим заказом, — послышалось из-за прилавка, а Гарри всё не мог оторвать взор от того, кто снится ему каждую ночь: статный, истинный Лорд, в идеально отглаженной мантии, с тростью, в которой по заложенной предками традиции скрывается запасная палочка. Он стал улучшенной копией своего отца, истинный аристократ. И с таким же холодным, замораживающим всё вокруг, взглядом.       — Гарри, — кивок и блуждающий взгляд по мантии. Казалось, что сам Драко пытается впитать образ друга, с которым не виделся больше десяти лет, и запомнить. Но это ведь бред. Поттер, хватит витать в облаках. У лорда Малфоя счастливая жизнь и ему ни к чему старые воспоминания.       — Драко, — всё же ответил мужчина и кивнул в ответ. Он уже хотел развернуться и дальше продолжить изучение витрины, но что-то с его грудью было не так. Лёгкие как будто горели огнем, а сердце сбивалось с ритма. Чтобы не подать виду, что плохо, Гарри, держась за витрину, стал пробираться ближе к прилавку, там есть высокие табуреты, надо просто посидеть минуту и всё будет хорошо.

***

      Открыв глаза, Гарольд понял, что всё-таки потерял сознание. Он лежал на больничной койке в пижаме, его очки и одежда были сложены рядом на тумбочке, а с другой стороны кровати сидел Малфой и читал тот самый листок в клетку. Поняв, что за ним наблюдают, мужчина опустил руки с письмом и посмотрел в зеленые глаза:       — Ты так и не признался мне в любви! — Дракон пылал яростью, но говорил тихо, чтобы не сработали сигнальные чары и не вызвали половину персонала Святого Мунго.       — Как ты себе это представляешь? Я лучше буду молчать. Ведь ты мой единственный, я сделаю всё для твоего счастья, — неожиданно для себя Поттер произнес самые важные слова, которые крутились у него в голове уже десяток лет. Но произнёс их с сарказмом и какой-то самоиронией: понимая, что уже поздно, и что ничего уже не изменить.       — Теперь понятно, почему ты вдруг стал другим. Почему был сам не свой на свадьбе. И так резко исчез из моей жизни. А я всё корил себя за бесчувствие. Грызла совесть, что отвлекся на жену и потерял друга. — Малфой поднялся из кресла и стал ходить по маленькой палате туда-сюда, пытаясь успокоиться.       — Ты ведь любишь её, и тогда любил, как я мог разрушить ваше счастье? — Гарри подтянулся на подушках, принимая сидячее положение, и надел очки, чтобы лучше видеть.       — Что ты сделал с нашей жизнью? — Малфой подбежал и сел на край кровати, обхватывая руки Гарольда и прижимая их к своей груди. — Мне неуютно и холодно в мире без тебя. А я всё не мог понять почему: ведь весело нам было вместе! ... Но теперь это не вернуть!       Мужчина резко подскочил с кровати и отвернулся от Поттера. Вся поза говорила о безысходности и печали. Что-то было не так: не стал бы Драко убиваться по какому-то другу, безответно влюблённому в него со школьных времён. Ведь у Малфоя любимая жена, двое замечательных детей и вообще все дела шли хорошо. Ведь так?       — Если бы только тогда ты мне всё рассказал… — мужчина обхватил себя руками и смотрел куда-то в сторону, Гарри не видел точно, так как всё ещё сидел в кровати. Он попытался встать, но датчики, прикрепленные к нему, запищали, и в палату вбежали медсестры.       — Лорд Поттер, вы очнулись, мы уже переживать начали, сердечный приступ у магов быстро купируется, если вовремя принять кровавый настой, — девушки суетились, не обращая внимания на напряжение, витающее в воздухе. Одна шустро сняла показания, другая заставила Гарри выпить несколько пузырьков с зельями.       — Вы должны сказать спасибо лорду Малфою, он сообразил, что случилось, и смог напоить вас нужным зельем, — прощебетала вторая, и они обе вышли из палаты, снова оставив мужчин одних.       — Спасибо, — Гарри всё-таки поднялся с кровати и подошёл к другу, — спасибо за всё.       — Дурак ты, Поттер, — в ответ сказал Малфой и притянул Гарри к себе. — Я же с первого курса люблю тебя!       Гарри не успел что-либо сказать, как его поцеловали — жадно и горячо. Воздуха катастрофически не хватало, но и прекращать эту пытку никто не спешил. Оба, как утопающие, хватались за соломинку. Когда Драко попытался залезть под больничную робу, послышался звон лопнувшей струны, он резко отдернул руку и отошёл на пару шагов, потирая правое запястье.       — Магия брака, чтоб её, — оправдываясь, произнёс Малфой и показал воспалённую полоску на месте, где во время свадьбы образовалась голубая лента.       — Драко, что же мы наделали, — до Гарольда стал доходить весь ужас ситуации.       — Вечерами я почти забываю о тебе, позволяю быть с семьёй, не думая о твоих невозможных изумрудных глазах. — Малфой подошёл ближе, но уже не пытался прикоснуться к такому желанному телу.       — Два придурка, что же мы наделали… — повторил Поттер и уткнулся головой в плечо Драко, он знал, что такие прикосновения не навредят ему. Только разбитое сердце никак не восстановить. Малфой отстранился и, ухватив двумя пальцами подбородок Гарольда, поднял его и посмотрел в глаза. Бескрайнее море, серое, штормовое и такое же манящее и пьянящее, зовущее, встретилось с яркой зеленью альпийских лугов.       — Как же нам вместе было хорошо, но это не вернуть уже никогда! — Драко произнёс это тяжело, как будто ему было трудно дышать, а на грудь давило что-то большое и невидимое.       — Что же мы наделали, — опять повторил Гарри и, собрав всю волю в кулак, отстранился. — Идите, лорд Малфой, Вас ждёт семья, нечего тут сидеть у постели одинокого артефактора.       — Ты прав, меня ждёт семья, которой мог быть ты, — Драко подхватил свою трость, перчатки и вышел из палаты. А Гарри упал на больничную койку и уставился в потолок. Но несмотря на надетые очки, он не смог ничего рассмотреть, слёзы застилали глаза и не давали сосредоточиться на простых вещах, обжигая щёки, скользя по ним и напоминая об упущенном счастье.

***

      Поттер уставился в потолок. В его комнате он красивый: с ненавязчивой лепниной, изображающей маленькие цветы. Гарри первое время очень любил рассматривать рельеф, выискивая то незабудки, то ромашки, а иной раз и лилии. Когда гоблины показали ему фотографии и чертежи, найденные в дневниках одного из прадедов Блэков, захотелось восстановить многие элементы в первозданном виде. За маленьким исключением — вьюнок с барельефов, витражей и лепнин был убран. Уж очень это цветущее растение похоже на петуньи, за которыми Гарри наухаживался на всю жизнь. Да и имя тётки не хотелось вспоминать, постоянно натыкаясь на рисунок в доме. Гоблин, не знавший всей подоплёки, настаивал на использовании этих цветов, но юный Поттер-Блэк был неумолим: никаких напоминаний о женщине, которая считала Джеймса Поттера пьяницей, а Сириуса Блэка знала по сводкам криминальных новостей.       Вот и сейчас, пробежавшись по рисунку взглядом, Гарри внутренне немного успокоился и потушил ту бурю эмоций, возникшую после очередного сна.       Артефакт сумел его удивить: показать в принципе счастливое детство рядом с замечательным другом. С другом, который не предавал, который ненавязчиво рассказывал про магический мир, который через детские сказки, что читала ему Нарцисса, смог донести важную информацию до магловоспитаного Гарри. Ту самую информацию, которую по большому счету знали все чистокровные, и даже Рон. Но в отличие от Уизли шестого Малфой не отмахивался от друга, а очень спокойно и с полной серьёзностью объяснял простые вещи. Почему стихийные выбросы нельзя купировать? Почему лестницы в Хогвартсе движутся хаотично?       На примере многих детских, даже магловский сказок, рассказывал про легенды магического мира. И от этого почему-то ещё больше ощущалось, что тот Гарри, который дружил и любил, остался один. Злость и ярость обуяли сразу после пробуждения сначала на альтернативную версию себя, потом на «местного» Малфоя. Почему этот не может быть таким же приятным в общении человеком, как тот Драко из сна? Почему этот Малфой такая заноза в заднице всего зельеварческого корпуса Отдела Тайн? Почему этот не подружился с Гарри, а задевал его постоянно, имея повод или без оного.       Гарри резко встал с кровати и направился в душ. Вода всегда помогала ему расслабиться. А то, что либидо взыграло, так это просто утреннее, а не те поцелуи, увиденные во сне. Поцелуи двух шестикурсников, прятавшихся в лесах и горах от приспешников Тёмного Лорда. Первым полез целоваться Малфой после уничтожения амулета Слизерина. И это было так волнительно, что Гарри растерялся. Он всегда считал, что Драко натурал. Себе-то он уже давно признался, что его больше привлекают парни, да и уроки Джинни помогли разобраться в этом. И увидеть такой жаркий поцелуй от всегда спокойного Малфоя. Это нечто!       Поттер залез под горячии струи и стал в деталях повторять события сна. Ниточки воспоминаний заполняли заранее приготовленные флаконы, а рука методично наглаживала восставшую плоть.