Альтернатива

      В свой дом Гарри первым делом накупил красивой посуды: от ложек до больших сковородок для восточных блюд. Ему очень понравилось ходить с Медой по торговому центру и, не оглядываясь на цены, брать то, что приглянулось. Такие набеги стали совершаться на регулярной основе. Летом перед днём рождения Гарри составлял список и заказывал конвертацию большой суммы галеонов в Гринготтсе. Так в их доме появились мелочи, создающие уют и тепло в каменных стенах. Вот и в этом году до тридцать первого июля осталась всего неделя, а в доме уже поселились кружки-гиганты: поллитровые произведения керамического искусства в виде половинок фруктов.       Самый старший Поттер выбрал себе кружку с арбузом. Ему всегда нравилась свежесть данного фрукта, оба Тэда предпочли «цитрусовые кружки» — грейпфрут и апельсин. А вот близнецы оказались себе верны — стали спорить из-за «яблочной» кружки. Благослови Мерлин эту поистине великую женщину! Меда в самый пик спора достала из пакета второе «яблоко» и вручила Алу, который никак не мог отобрать кружку у брата. Джинни тогда отсалютовала своей «грушевой» кружкой и протянула Джо «Черешню». Меда же улыбнулась в ответ и придвинула к себе последнюю из покупок в дизайне под маракуйю.       Вот и сейчас Гарри выбрал новую уже полюбившуюся кружку и заварил в стеклянном чайнике терпкий китайский сорт зелёных листьев с нотками папайи и мускатного ореха. Наблюдая, как за облаками то появляется, то пропадает месяц, Гарольд анализировал все полученные данные и сведенья: догадки догадками, а голословно обвинить Меду и Нарциссу в сговоре ему не хотелось. Тем более что-то в этой всей истории не так. Но как разобраться, что к чему? Если даже родовая библиотека не даёт полного описания артефакта ни в одной из книг.       — Или просто кто-то убрал книгу из помещения, чтобы я не смог призвать её специальным заклинанием, — Гарри резко повернулся в сторону входной арки, заменяющей дверь на кухню, и вопросительно посмотрел на Меду. Женщина от вопроса, явно адресованного ей вздрогнула, не ожидая, что её так быстро раскроют: ведь шла с заглушающим чарами и даже свет в коридоре не стала включать.       — Гарри, не сердись, так нужно. Прочитав полное описание, ты вряд ли стал бы использовать артефакт, — они ещё в самом начале совместного проживания договорились, что никогда не будут врать друг другу и что-то скрывать или делать за спиной родных. Ну, если конечно это не сюрприз на день рождения. Поэтому женщина не стала делать вид, что не понимает, о чём речь, а просто отодвинула от Гарри сахарницу и пустую тарелку из-под сэндвичей.       — Здесь дневник Мишеля Малфоя с его пометками по созданию артефакта. Но я не смогла найти похожую книгу среди Блэковских, хотя экземпляр где-то есть. — Фолиант с глухим хлопком опустился на стол перед Поттером. Мужчина осторожно просканировал обложку ладонью на первичные чары и после этого спокойно открыл издание сразу на середине, воспользовавшись ещё одной закладкой-драконом.

***

      Из написанного выходило, что Мишель Малфой и Эдуард Блэк не просто знакомые, а состояли в близких отношениях и создавали артефакт вместе. И именно Альтернатива стала «камнем преткновения», после которого любовники решили не публиковать свою разработку и расстались. Гарри выписал в свой лабораторный журнал все заметки и упоминания по артефакту и попытался структурировать полученные данные. Он смог просчитать формулу основы. Но дальше выходило что-то несуразное. То, что писал Малфой, никак не могло согласоваться по магической структуре с формулами Блэка. А записи Эдуарда создавали не сферический артефакт, а пирамиду, но рисунок на полях говорил об обратном.       Чтобы как-то отвлечься и попробовать решить образовавшуюся головоломку, Поттер вернулся к родным, все как раз собрались к обеду.       — Ты на меня не сердишься? — Меда немного напряжённо смотрела на уплетающего вторую порцию овощного рагу Гарольда.       — Нет, конечно, — Поттер улыбнулся и подмигнул Тэду, — но я отомщу!       Дурачась, мужчина принял воинственный вид и поднял указательный палец кверху, очень напоминая одного магловского полководца, кино про которого всё семейство смотрело недавно в кинотеатре.       Джордж зааплодировал, мальчишки начали смеяться, а мистер Тонкс показал большой палец.       — Вот значит как, тогда я не расскажу новости нашего клуба, — Андромеда расправила шёлковую салфетку на коленях и стала разрезать на маленькие кусочки бифштекс, демонстрируя высочайший класс владения столовыми приборами. Малышня хихикнула ещё раз. Дети слезли со своих стульев и, поцеловав всех взрослых по очереди, убежали в игровую.       — Ну, теперь, когда дети ушли, рассказывайте, что случилось, — Тэд всегда был сдержанным и рассудительным и частенько выступал миротворцем в спорах темпераментных Блэков и Уизли. Вот и сейчас уловив напряжение, он решил не затягивать, а помочь, чем сможет.       — Да всё хорошо, правда, — Гарри искренне улыбнулся и дотронулся до руки тети, которая сидела слева от него, — просто Меда и Нарцисса…       — О! Можешь не продолжать, эти сводницы всё-таки принялись за активные действия? — мистер Тонкс звонко поставил свой пустой стакан на стол и от переизбытка чувств даже не заметил, что своей репликой ввел Поттера в ступор.       — Сводницы? — Гарольд удивленно посмотрел на Джорджа, который рассматривал содержимое своей тарелки, очень внимательно рассматривал. Затем Гарри перевёл взгляд на Меду, которая что-то высматривала в вазе с фруктами.       — Так я что-то не понимаю, Андромеда Тонкс, что вы наделали? — Тэд также посмотрел на супругу и после увиденного почему-то свёл брови. У спокойного по натуре мага это означало высшую степень злости.       — Тэд, не лезь, Гарри сам разберётся, мы просто хотим, чтобы они были счастливы. — Женщина взмахнула руками, защищаясь от нападок мужа, и подскочила со своего места. — И вообще мне пора проверить как там дети.       Она так стремительно вышла из-за стола, что мужчины даже не успели подскочить, провожая даму, как положено по этикету — стоя.       — Мне ведь не одному послышалось это — «они». Меда имела ввиду меня и… Малфоя? — немного пискляво проговорил Гарри, перевел взгляд на закрывшуюся за женщиной дверь и задумался.

***

      После последнего сна он ещё больше уверовал, что Малфой не так прост. Когда тот Гарри подготовил всё для побега, Драко оказался единственный, кто ему поверил и смог помочь. Во-первых, расшифровал полунамёки и взгляды, посылаемые Гарольдом на всех встречах, будь то книжный магазин, куда после выпускного Гарри мог ходить только с Сириусом на хвосте, или же приём в честь дня рождения Нарциссы, где стоя на балконе и разговаривая про цветы, Гарри набрался смелости и проговорил шепотом на ухо «помоги».       И Драко помог. Он стал захаживать в гости к Блэкам всё чаще и чаще, и в какой-то момент застал Гарри опять с перевязанными руками и синяком на скуле, который Сириус принципиально не сводил, объясняя это тем, что Гарри должен видеть и помнить, кому он всем обязан, и как он может сказать «спасибо».       Ад в Блэк-хаусе продлился до лета, а там на день рождения Драко организовал побег: с несколькими портключами и запасом еды и воды на несколько лет, чтобы никто не смог найти Драко и Гарри до полного совершеннолетия последнего. Но самое главное: чтобы Поттера не смогли выцепить магической привязкой к невесте, Драко пошел на риск и заключил нерасторжимый союз с Гарольдом, разрушая предварительную помолвку с Асторией.       На этом моменте сон и оборвался. И Гарри не смог узнать, а что же дальше, смогли ли они скрыться от обезумевшего Сириуса. И как сложилась их судьба как семейной пары по расчёту. Но одно врезалось в память — в тот момент, когда Поттер произносил ответную фразу, их запястья обожгло магией, высекая «браслеты пары». Брак, признанный Родами, и получивший благословение Магии на продолжение в наследнике с генами обоих отцов.       И вот теперь сидя на своей кровати в спальне и вертя в руках настроенный артефакт, Гарри четко осознал, что хочет понять, возможен ли их союз. Смотреть Альтернативу, где он спасает крестного из лап Арки Смерти, не хотелось, слишком яркими были воспоминания о насилии, хотя Теабалду за четыре года службы и не такое повидал. А был интересен ответ на вопрос: «Если бы Малфой согласился на помощь Ордена Феникса?»

***

(Читать под песню Dernière Danse — Indila)

      — Дракуся! Я дома! — дверь с громким хлопком врезалась в стену, миссис Блэк ойкнула на своем портрете, но промолчала, так же, как и появившийся в коридоре Кричер. Эльф молча принял верхнюю мантию из рук пьяного Поттера и с тихим хлопком исчез.       Вообще в доме подозрительно тихо, обычно если Национальный герой приходил после очередного мероприятия под утро, его ждал скандал от «верной жёнушки». Но сегодня Драко не спустился и не отсчитывал шляющегося непонятно где мужчину.       — Малфой! Хорёчек? — Гарри в два прыжка преодолел лестницу и забарабанил в личные комнаты мужа. Хоть у них и был магический брак, но, переезжая в особняк Блэков, Драко затребовал себе отдельную спальню, тогда это аргументировалось тем, что каждому нужно своё пространство. Сначала этой спальней Дракон не пользовался, постоянно ночуя вместе с мужем. Но в последнее время количество совместных ночей сократилось «до обязательного минимума», а сам же Драко чаще стал пропадать на светских мероприятиях, пересекаясь с Поттером только на завтраках. И сейчас, в пять утра, Драко возжелал не видеть мужа — на двери стояли заглушающие заклинания. Гарри мог бы их и разрушить, но решил сначала привести себя в порядок.       Он разделся догола и направился в душ смывать следы бурной ночи с двумя близняшками-брюнетками. Имён он не запомнил, но это и не важно. Фанатки Героя войны сами напишут или покажутся на глаза на очередном приёме, где великолепный Поттер обычно скучает в одиночестве, ведь муж перестал посещать все эти рауты, когда понял, что Гарольд не сопротивляется виснувшим на шее дурочкам.       Не утруждая себя высушиванием тела, Поттер накинул лёгкие хлопковые шорты и вышел в поисках кофе. Кричер наверняка уже всё подготовил: за пять лет проживания семьи Поттер-Малфой в Блэк-хаусе, эльф выучил все их привычки.       Дурманящий аромат ударил в нос, и Гарольд босиком спустился на первый этаж, пробарабанил пятками по паркету и взобрался на стул, поджимая под себя ногу, а вторую обнял за коленку:       — Ну что, наше белобрысое величество не изволит спускаться к завтраку? — Гарри посмотрел на часы, время семь утра, хм… Долго он намывался. Конечно, вспоминать жаркую ночь с двумя аппетитными нимфами было приятно, а появившаяся в душе эрекция вызвала лишь улыбку. О его сексуальности уже ходили легенды: рекордная ночь — с пятью латиночками, которые потом утверждали, что именно ей Достояние Англии уделял максимальное внимание.       От этих рассуждений снова взыграло либидо и, бросив завтрак, Поттер направился в спальню к Драко: может благоверный соизволит выполнить супружеский долг? Было бы замечательно!

***

      Дверь поддалась после лёгкого толчка, никаких защитных заклинаний на ней уже не ощущалось.       — Меня ждут? Как замечательно, — плавными движениями Гарри приблизился к кровати, и резко сдёрнул одеяло, рассчитывая найти под ним Драко, но постель оказалась пуста, и даже не примята. А это могло значить лишь одно — Малфой не ночевал дома, а на спальне оставил отсроченные чары.       — Чёртов Хорёк, где тебя носит? — мужчина развернулся на пятках и собирался направиться в каминный зал, чтобы выцепить строптивого мужа из Малфой-менора, именно туда сбегал Драко, когда сильно гневался на популярность супруга. Ну что ещё мог сделать Гарри, если эти девицы сами на него вешались?       Но Поттер не прошёл и пары шагов как его безымянный палец на левой руке обожгло: металл накалился и, казалось, ещё чуть-чуть и прожжёт кожу до кости. Но этого не случилось, всё закончилось также быстро, как и началось, а вместо кольца на пальце остался только безобразный шрам стремительно рубцующийся. Это могло означать только одно — муж покинул его, Малфой разорвал магический брак, и скорее всего сейчас пересекает пролив, направляясь к своей матери во Францию.       — Вот значит как? После пяти лет брака ты решил вот так исчезнуть из моей жизни и даже не объяснить причину? — Гарри со злостью ударил кулаком по косяку и только тут заметил странный конверт, прикреплённый простым магловским скотчем к поверхности двери.       — «О, моё сладкое, выстраданное горе, почему, каждый раз так больно смотреть на твою улыбку, адресованную не мне? Может потому, что я всего лишь никому не нужное приложение к твоему Геройскому статусу, бывший пожиратель, до которого нет дела.» — Почерк ровный каллиграфический, заметно, что каждое слово Драко проживал, выверял, и как его любимый профессор зельеварения, также с точностью до последней капли отсчитывал чернила.       Гарри опустил руку с пергаментом и попытался найти опору, до кресла идти не хотелось, сил хватило только, чтобы стечь по стене:       — Вот значит как «выстраданное горе», — мужчина невидящим взглядом блуждал по комнате, подмечая всё новые и новые следы спешных сборов: с тумбочки исчезла рамка с фотографиями, с кресла около журнального столика пропал плед.       — «Когда ты нарядный в лучших мантиях от Тиффани исчезал в пламени камина, а я оставался дома один, мне казалось, что я становлюсь параноиком. Я бродил один по опустевшему Блэк-хаусу и каждый раз я обещал, что это последняя твоя выходка, последний раз, когда я сижу и как верная жёнушка жду бравого мужа-аврора с задания. Чтобы забыть о моей горькой безответной любви к тебе, я наконец-то сдержал слово данное самому себе. Я ушёл.» — буквы ровными рядами выстраивались в приговор, который никогда не будет озвучен, а лишь оттеснён на дорогом именном пергаменте.       — Да твою мать, Малфой! Какого хрена, ты морочил мне голову, почему молчал о своих чувствах? Да я бы ни в жизнь ни на кого не посмотрел! Я ж люблю тебя… Люблю, и думал, что безответно! — Гарри откинул голову назад, ударившись об поверхность, в бессильной злобе, на себя, на Малфоя и на Дамблдора, который тогда на шестом курсе предложил именно этот вариант спасения семьи слизеринца: магический брак, подкреплённый долговыми обязательствами с обеих сторон.       — «О, моё нежное страдание. Я день и ночь призывал небеса, я как будто кружился в танце с ветром надежд под дождем из слёз. Из моих слёз. Мне хотелось немного любви и капельку мёда на твоих устах, и я кружился в этом танце, пять лет, я танцевал со своими грёзами, пять лет я внушал себе, что ты меня любишь.» — Весь абзац зачеркнут, перечеркнут, а некоторые слова размыло от слёз.       — Да, фестрал тебя задери, я люблю тебя, ледышка слизеринская! Я же по первости пытался с тобой быть откровенным и в чувствах признавался! А ты всё: «Отстань Поттер, у нас договорной брак!» — парень уже специально стукнулся об косяк несколько раз, пытаясь физической болью перекрыть нарастающую боль в груди. Оказывается, у него есть сердце, и эта чертова мышца начала болеть и ныть именно сейчас.       — «И вот сегодня я всё осознал, в ушах стоит шум моего бешено колотящегося сердца, но мне страшно делать шаг — неужели это моя участь? Я не согласен! Нет! Я не буду вечным рабом своих фантазий, да больно, но в этот раз я послушаюсь своего разума, который твердит: беги, улетай, исчезни из его жизни.» — Строчки скакали, казалось, эти абзацы писал другой человек, так разительно отличалось написанное от идеального слизеринского чистописания.       — Что же я наделал… Почему не смог достучаться до тебя, почему ты не поверил в мои чувства… — Гарольд подскочил с пола и стал протаптывать ковер вокруг кофейной композиции: два низких кресла, маленький стеклянный журнальный столик, тёплый ковёр с длинным ворсом, всё было куплено и расставлено самим Драко, который после постылой жизни в «Малфой-склепе» старался создать уют в доме своего мужа. И как Поттер раньше этого не замечал: все эти мелочи, которые больше слов говорили о чувствах слизеринца.       — «Надежда только на портключ до Парижа и твоё отсутствие сейчас рядом. Ведь если ты рядом, я не смогу уйти, твоя улыбка, она обезоруживает, вселяет надежду и притупляет боль.» — Гарри отбросил пергамент на столик и плюхнулся в кресло, в кресло Драко. Малфой всегда запрещал ему садиться в него, утверждая, что аура активного Поттера плохо влияет на любимый плед.       — Париж, значит ты всё-таки отправился к мамочкиной юбке, хорошо, я приду, заберу тебя и больше никогда не отпущу от себя ни на шаг. — Гарри посмотрел на каминную полку в поисках часов, но искомый объект не нашёлся. Конечно, это же любимые бронзовые змеи слизеринского принца, куда он без своих шипящих подруг, которые вечно пытались укусить Гарольда, если он оказывался в поле досягаемости. Мужчина пошевелил пальцами, и письмо влетело в его руку, надо дочитать и обдумать все свои действия, он уже наломал дров: не стоит торопиться.       — «Без тебя моя жизнь — лишь блестящее украшение, не имеющее смысла. Этим сладким страданием я заплатил за все обиды. Смотри, как огромно моё сердце — теперь я свободен, я принадлежу миру, а мир принадлежит мне. Мир, в котором нет тебя.» — Пергамент чуть не задымился от сдерживаемой Поттером магии.       — Ты принадлежишь мне! И мы заключим повторный брак! Нерасторжимый! И ты будешь моим! — Гарри осторожно положил письмо на подлокотник и спрятал лицо в ладонях. Последнюю строчку он даже не смог прочитать вслух: ком в горле не давал дышать, а слёзы застилали глаза. Но подсознание всё же выцепило отдельные символы и сложило в единую подпись: «Уже не твой, Драко.»

***

      Письмо захотелось записать на пергамент: со всеми помарками, зачеркнутыми фразами, это казалось очень важным, важным помнить то отчаянье и боль, испытываемые Малфоем, и важно сохранить, чтобы не допустить ошибки того Гарри. Поттер отставил в сторону три флакона с новой порцией снов-воспоминаний и уставился на огонь в камине. С того момента как он проснулся сегодня за час до обеда и весь день, и даже вот этот час нового дня, Гарри всё прокручивал увиденное и не мог поверить, что он способен на такое: причинить боль тому, кого любит. Это выше его понимания. И как же он ненавидел альтер-Гарри. Как же хотелось наподдавать ему тумаков.       А ещё пришло осознание, что он хочет набить морду тому Драко. Ну кто так показывает чувства? Кто так говорит о любви? Постоянное тыканье в контракт на протяжении остатка шестого года учебы, холодная вежливость весь седой курс, и только-только робкие ответные реакции после окончания Хогвартса и победы над Воландемортом. И это уже прошло два года их магического брака, который был консумирован по всем правилам, и регулярное исполнение «супружеского долга» тоже присутствовало в их семейной жизни.       И вот этот самый Хорёк: холодный, отстранённый и слишком вежливый с мужем, ещё и упрекал Гарри в гулянках и отсутствии внимания к своей персоне.       — Годриковы подштанники, да мерлиновы яйца, ну кто так выстраивает отношения, — Поттер убрал перо обратно в чернильницу, чтобы не наоставлять новых клякс в своем лабораторном журнале. Оттиск воспоминания о письме он сделает чуть позже, а сейчас следовало провернуть одну идею, возникшую после сна.       Те Гарри и Драко жили в Блэк-хаусе, и во сне Поттер частенько зависал в читальной комнате, которую не видел в реальном особняке, либо это различия мира, либо такая комната зачем-то была спрятана от него и может даже от Сириуса.

***

      — Ну всё же, что за два дебила! Вот ведь придурки с амбициями! Гиппогрифы упрямые! Что им не жилось в мире и согласии! — вернувшись из Блэк-хауса, Гарри плюхнул на столешницу большой потрёпанный от времени и частых перелистываний лабораторный журнал. Такой же, каким пользовался и он сам — тисненая кожа вместо обложки, пронумерованные страницы с эффектом сохранения всех штрихов и чёрточек, чтобы и через сотни лет чернила не выцвели. Такие журналы сам Гарри покупал в одном небольшом магазинчике в Годриковой лощине. Старичок маг сам был создателем таких журналов-артефактов и ещё кучи всякой полезной канцелярии. Рецепты стойких чернил, схемы создания «вечных» журналов передавались из поколения в поколение. Получается, ещё прапрапрадед мистера Джоллера создал этот самый журнал, который сейчас так разозлил Поттера.       Два друга-любовника Мишель Малфой и Эдуард Блэк создали поистине великий артефакт. Только сложив все сведения двух отдельных журналов можно было получить готовую «Альтернативу», но эти упрямцы рассорились после первого применения артефакта и разругались «на века», спрятав свои наработки по семейным библиотекам, а общий журнал испепелили во время дуэли.       Гарри ещё раз посмотрел на фолиант: «Эдуард Хестер Блэк, журнал #4, 1641 год». Мастер прописал не только свою часть артефакта, но и принцип соединения двух «половинок в единое целое». Как любой алхимик того времени, Блэк зашифровал формулу в поэму, и если не знать куда смотреть и что искать, казалось, что Эд просто признаётся в любви своему сбежавшему жениху.       Поттер прочитал все выписки и решил создать копию артефакта. Все нужные материалы у него были, даже редкая шкура василиска, что уж говорить об обыденных для артефактора: меди, платине и серебре. Да, металлы дорогие, особенно гоблинское серебро, но не в дефиците.       Прежде чем приступать к непосредственному выполнению «Альтернативы 2.0», Гарри отправил последний отчёт своему наставнику, перекусил принесённым поздним ужином (или ранним завтраком) и даже немного подремал, пока шкурка василиска вымачивалась в специальном зелье. На дверь он повесил записку для Меды с просьбой не трогать его пару дней, проинструктировал Кричера, чтобы тот проверял своего «непутёвого» хозяина раз в пару часов. И началась магия… Именно этот процесс завораживал юного Гарри, пришедшего в Отдел Тайн: когда из разрозненных кусочков формируется и появляется магический артефакт, наделённый магией создателя, обладающий уникальными свойствами и предназначенный порой для изменения судьбы, а может и просто для улучшения качеств жизни.       Вот и сейчас Гарри творил. Точно следуя инструкциям и пометкам на полях: стругал, шлифовал, вымачивал, накалял на огне из еловых шишек, остужал в серебряной ёмкости и сушил на солнечном ветру.

***

      Спустя двадцать пять часов работы, когда ноги и руки уже не слушались, а голова гудела так, что закладывало уши, перед Теабалду лежало два одинаковых артефакта, с идентичным фоном и идеально отполированными боками. Убрав оба в разные шкатулки и запечатав, Гарри пошёл отдыхать и отсыпаться. Отчёт и копию артефакта он отправит позже, сейчас надо выспаться.       Поттеру было труднее, ведь Блэк и Малфой делали работу вдвоём, давая партнеру время на отдых. Гарри же замахнулся на создание артефакта в одиночку и в какой-то момент думал, что свалится от истощения, но верный ворчливый Кричер с ложечки напоил бульоном, стараясь не мешать Гарольду наполнять артефакт сырой магией.       Предстояло ещё много работы, чтобы убедиться: всё ли правильно, и артефакт не навредит другим магам, а просто покажет Альтернативы. Но сначала быстрый душ и спать.

***

      Поспать не дали — тяжесть и острые коленки под ребра сообщили, что его пришли будить.       — Папа! Вставай! — в ухо ввинтился тоненький детский голосок, от которого побежали мурашки по позвоночнику, как же Гарри не любил вот такую побудку.       — Может, его заколдовала злая ведьма? И он стал спящей принцессой? — Тэдди слышался где-то сбоку, видимо, стоял около кровати и внимательно рассматривал крёстного, лежавшего в данный момент на животе и пытающегося придти в себя после удара под дых коленкой одного из сыновей.       — Неее, — синхронное исполнение, заставило поморщиться ещё сильнее.       — Он бы тогда лежал на спине, и руки были бы скрещены, вот так! — это Ал, он всегда точно помнил детали, которые видел на иллюстрациях в детских книжках.       — Почему тогда он спит уже второй день? — обиженный голос Джея заставил Гарри резко подняться, скидывая мальчиков.       — Как два дня? — он оглядел комнату в поисках кого-нибудь из взрослых, но в этот раз дети пробрались к нему незаметно.       — Ты очнулся! — Джеймс Сириус Поттер всплеснул руками и театрально закатил глаза и грохнулся на подушку около отца.       — Радость-то какая! — вторил ему Альбус Северус Блэк.       — Так, мы его разбудили, можно идти обедать, а то бабушка будет ругаться, что мы опаздываем. — Эдвард Ремус Люпин протянул мальчишкам руки и поманил их за собой на выход, — крёстный, давай спускайся, а то бабушка со вчерашнего вечера ходит и переставляет все цветы в доме.       Таким незамысловатым образом Тедди хотел сказать, что Меда переживает. И даже не просто переживает, а уже перешла в стадию «накрутить себя до слёз».       — Хорошо, встаю, скажите взрослым, что я скоро приду, — Гарри прижал всех троих к себе и поцеловал их в макушки, после чего подтолкнул под попу, направляя к выходу, — только приведу себя в порядок.