Альтернатива

      Проанализировать все пять снов оказалось сложной задачей: Гарольду не хватало объективности. Сон с родителями вызывал тоску и какую-то обречённость, хотелось вернуться на миг к зеркалу Еиналеж и увидеть счастливых улыбающихся родителей обнимающих сына. Альтернативная учеба на Райвенкло приводила в восторг, и хотелось создать артефакт и перенестись в тот мир, но. Вездесущее «Но» напоминало о ссоре с тем Драко, о беспросветной тоске и больном сердце. Да и одинокая старость: без детей и его нестандартной семьи приводила в ужас. Как можно было это потерять? Зачем всю жизнь тосковать по несбыточному, если можно идти дальше. «Если бы» с Сириусом — не то, что просматривать, а даже думать о тех воспоминаниях не хотелось. А вот более объективный Шило после рассказа про все альтернативы заметил, что для общества эта версия была бы самой гуманной.       — Что не скажешь о заднице альтер-Поттера, — тихие слова и вздох вселенской скорби. Письмо Драко же послужило хорошим примером, как можно потерять всё, если партнёры не общаются и не живут одной жизнью: по сути у тех Драко и Гарри была общая крыша над головой, но разные миры. Но это всё лирика, надо завершить эксперимент и поговорить с хорьком. А пока стоит послушаться совета наставника.       Гарри растёр тело жёстким полотенцем и, выбрав из гардероба первый попавшийся домашний костюм, направился к местным бандитам. Обычно в среду в отсутствие Меды в доме творился полнейший хаос, поэтому надо было придумать занятие, пока мальчики ещё спали после обеда. Ведь прибирать устроенный беспорядок будут нарушители под чуткий бубнёж Андромеды. А слушать нотации урождённой Блэк ни Форджи, ни Гарри не любили.       — О, спящий красавец проснулся, — поприветствовал вошедшего в гостиную Поттера Джордж и отсалютовал ему бокалом с каким-то напитком и большим количеством льда.       — И тебе не хворать! — Гарри плюхнулся в соседнее кресло. — Как ты смотришь на то, чтобы сходить с пацанами в зоопарк Саламандера? У меня есть международный пропуск к порталу до Йемена.       Джордж резко повернул голову в сторону собеседника, затем на минуту прикрыл глаза, явно обдумывая идею, и с яркой улыбкой на устах проговорил:       — Это будет эпично! Я такое не могу пропустить.       Мужчины чокнулись напитками и стали дожидаться пробуждения ребят с тихого часа.

***

      — Мальчики, не разбегайтесь, Тэдди, осторожно, не наступай на посетителей, Джордж, харэ валять дурака: лови Джея, а я за Алом, — Гарри в два прыжка преодолел расстояние до младшего сына, который почти умудрился пролезть через ограждение и протягивал руку к Зуву. «Большой котёнок» прижал уши и с любопытством рассматривал левитируемое к нему лакомство, пока сосредоточенный на магии Альбус пролезал через прутья. Вот тут-то его Поттер самый старший и поймал. От неожиданности Ал взвизгнул, и кусок вяленого мяса, купленного в специальном киоске при входе, упал прямо на морду зверя. Смотритель и все посетители замерли, ожидая, что китайская диковина будет делать дальше, и только счастливый отпрыск Героя магической Британии сидя на руках у знаменитого отца захлопал в ладоши и залепетал:       — Кушай! Кушай! Кушай!       Такой наглости гордый монстр не мог позволить никому, его грива резко вспыхнула. Ал захлопал в ладоши ещё активней, смотритель выхватил палочку, но не успел что-либо сделать: сработал защитный механизм, и всех зрителей отгородило от вольера глухой каменной стеной.       — Вот и посмотрели на диковинку, — констатировал очевидное Уизли и перехватил племянника поудобней. Гуляя уже больше часа по гигантской территории заповедника мальчики устали быть хорошими и это привело к активности с их стороны. А Тэдди, стоявший между взрослыми и усердно жевавший своё мороженное, не обращал внимания на страсти, кипящие вокруг. Оживился он только когда подошли к «яслям». В каждом зоопарке есть место, где до определённого возраста обитает весь молодняк, их отправляют туда на несколько часов в день, чтобы мамочки могли отдохнуть. Вот и в знаменитом зоопарке-заповеднике следовали этому правилу.       — Дядя Джо, смотри, там крёстный! — радостно подпрыгивая и указывая пальцем на чёрного мелкого и довольно пушистого котёнка книзла, зачирикал Тэдди и побежал, сбивая всю защиту, к объекту своего восторга. Смотритель, приставленный к яслям, только и успел, что подхватить прыткого посетителя магией, приземлить его около нерадивых родителей (взглянув на них, как Снейп на контрольной смотрел на Гриффов) и восстановить купол обратно. Одного он не учёл: маленький метоморф удлинил руки и успел ухватить котёнка, прижав его к своей груди, да ещё и неосознанно наложил на него отвлекающие внимание чары. Такие сильные, что даже Гарри не смог разглядеть за ними живой трофей до самого выхода с территории главного зоопарка.       А когда настала пора кататься с песчаных барханов на санках, Тэдди, забывшись, пихнул книзла в руку крёстного со словами: «Подержи, пока я съеду». Прекратить истерику Джорджа смогло только ведро воды, наколдованное Поттером и вылитое на рыжую голову. Отплевавшись, Форджи высушил себя магией и направился к административному корпусу. Ньют в свое время выбил себе гигантскую территорию на свободной земле Африканского континента с тремя оазисами и приличным куском песчаных пустынь. Спрятав всё это в складку пространства (в такую же, в какую в свое время основатели упрятали Хогвартс), известный зоолог организовал заповедник для всех тварей и монстров, которых уже нельзя было выпустить в дикую природу, и одна треть этого заповедника была подготовлена для крытого зоопарка, чтобы все могли увидеть диковины, не навредив ни себе, ни животным. Каждый вольер представлял из себя отдельный экобиом подстроенный под нужды определённого зверя. Сюда переселились почти все «чемоданные» находки, поэтому и название у зоопарка было соответствующее.       Толкнув дверь с табличкой «Администрация «Чемодана», Джордж с обворожительной улыбкой подошёл к девушке на ресепшене и, включив всё своё обаяние, принялся увеличивать законность поступка Тэдди и повышать шансы на то, что при перемещении международным порталом не будет вопросов. Ведь судя по упрямому выражению всех троих пострелят — книзл отправится с ними.

***

      Андромеда, когда соглашалась жить в Грифоне, примерно представляла Что! её может ждать: обделённый вниманием родных Гарри, пресытившиеся чрезмерной заботой матери Джинни и Джордж, три маленьких ребёнка с разным режимом. Все эти моменты женщина внесла для себя в список ожидаемых, но чего она ни как не могла предполагать, так это ребячества всегда делового и серьезного Гарольда. Да и Уизли в кругу бизнесменов слыл лидером с железной хваткой, отстаивающим свои патенты до победного. А тут! Ладно, себе можно сознаться и такое их поведение предсказуемо: они «дети, маскирующиеся под взрослых». Дети войны: без детства и с постоянной угрозой жизни.       Поэтому когда сработал камин и из него вышли «пять любимых мужчин», миссис Тонкс так и села обратно в кресло, в котором ожидала возвращения компании. Во-первых, все были угрожающе красного оттенка: два няньки забыли взять солнцезащитные крема. Во-вторых, на руках у Гарри и Джорджа было по одному близнецу, тут ничего особенного, но то лохматое нечто с зелёными глазами, которое мяукало в специальной корзинке и пыталось покусать державшего его Тэдди, приводило в тихий ужас: цветы и портьеры спасти не удастся.       — Папочка, он просто очень на тебя похож! — пылко утверждал Альбус и кивал в сторону переноски. Видимо продолжался спор, начатый задолго до перемещения.       — Я не такой толстый! — обиженное сопение от великовозрастного ребёнка по имени Гарри. И такая же обиженная мордочка, то есть лицо.       — Это временно, — резюмировал Джордж и поставил Джеймса на пол, где уже стоял отпущенный на свободу Сев.       — Может, вы мне объясните, кто это? — всё-таки встав из кресла, проговорила Меда и, поцеловав по очереди троих внуков, с улыбкой посмотрела на Гарри и Джо.       — Знакомься, тётя, это Лео, и теперь он будет жить с нами! — жизнерадостно пропел Поттер и осторожно забрал корзинку у крестника. Тэдди последний раз почесал кота за ушком и убежал за близнецами в игровую. А шипение в корзинке тут же прекратилось, и из переноски показался тёмно-серый носик и удивительно умненькие глазки. Книзл принюхался и издал «мяфк», по всей видимости, означающий, что его можно отпустить, раз «всякая мелочь убежала».       — Гарри, ты в курсе, что он выбрал тебя? — задумчиво произнесла Меда, наблюдая за тем, как Поттер вытаскивает пушистый комок и ставит его на пол. Гарольд же на её слова молча поднял вверх перебинтованный указательный палец. — Понятно, уже и запечатлелся.       Кот важно обнюхал ноги и подол домашнего платья женщины, затем потёрся об Поттера и с важным видом направился изучать территорию мэнора.       — Грации ещё немного не хватает, в росте прибавить, да расчесать, — подвел итог Джордж, при этом глядя на Поттера, а не на кота. Но стоило Гарри замахнуться для затрещины, тут же убежал к себе готовиться к ужину подальше от бешеных невыразимцев, которые шуток не понимают.       Остаток дня завершался спокойными играми, беседами около камина под аккомпанемент доносившегося с улицы дождя. Книзл лежал на большом пушистом ковре: всё-таки в четыре месяца котята хоть и шустрые, но устают быстро. Дети делились впечатлениями с бабушкой и дедом, а два няня, вытянув ноги поближе к огню, смаковали виски и мусолили любимую тему: шуточные артефакты.       — Пойми, никому нафиг не нужны дорогие приколы, ты вот зациклился на идее создания списка махинаций для игральных карт и совсем забыл, что один из компонентов чернил очень дорогой. У тебя себестоимость выходит большая, и либо будет минусовая маржа, либо надо что-то менять в рецептуре. — Гарри вычеркнул строчку из пергамента, висевшего между двух кресел.       — Если бы всё так было просто, обычно в такие моменты либо Снейп подключался, либо… — Джордж не договорил, для него всё ещё было табу Имя брата, времени прошло слишком мало.       — Портрет Снейпа так-то проснулся, — переключить внимание собеседника на профессора было верным решением и, увидев благодарную улыбку, Гарри продолжил рассуждения, — вообще директриса говорит, что ни с живыми, ни с другими директорами наш зельевар не общается. Я всё не могу добраться до Хога, интересно посмотреть какая будет реакция.       — Может он ещё не до конца ожил? — Уизли свернул пергамент, убрал карандаш и добавил им в бокалы по паре сантиметров виски.       — Всё возможно, точных временных рамок пробуждения изображения нет. Есть случай, когда портрет начинал болтать с родными через пару месяцев после смерти оригинала, а есть факт пробуждения через два десятка лет. Тут только остаётся ждать. — Поттер пожал плечами и уставился на огонь. Он очень ждал и будет ждать столько, сколько надо. Он ждал пробуждения пяти портретов: найденные в Гринготтсе в ячейках родов изображения Джеймса и Сириуса, вновь нарисованная Лили, и заказанная у известного Португальского мастера чета Люпинов.

***

      — Здравствуй, мама, — Гарольд прикрыл дверь в галерею и зажёг мягкий свет. Здесь и сейчас он мог быть самим собой и не играть ни одну из своих ролей: отца, крёстного, невыразимца, друга, племянника, врага, коллеги… Вообще ни какую.       В этом помещении были собраны все портреты трёх семей: Блэки, Поттеры и Люпины. Даже раму с Вальбургой Блэк и то удалось перенести. Хотя гоблины плевались потом очень долго, а имя почтенной матроны рода запрещено произносить в стенах банка без веской на то причины.       И уже переехав сюда, Гарри к примочкам зеленошкурых добавил парочку своих артефактов, создавая полог конфиденциальности: если говоришь с определенным портретом, остальные не слышат. Перемещению и болтовне самих предков это не мешает, но эффект защиты появился.       Рассказывать второй раз про ту историю, в которую он вляпался, оказалось проще, мысли начали структурироваться и скрылись в недрах памяти, разложенные по полочкам. Лили Поттер пока не могла ответить: магия портрета была слаба. Но это не мешало Гарольду чувствовать поддержку и тепло от нарисованной улыбки. Это как писать письмо самому себе: ты проговариваешь основные моменты и по-другому смотришь на какие-то поступки и действия себя и других людей. Вот и сейчас пять снов — пять «если бы» превращались в уроки, усвоенные и возврату не подлежавшие. И ещё созрел новый вопрос: а если бы тогда они с Джинни не поговорили после Финальной битвы, если бы поплыли по течению.

***

(Читать под Harry Potter Main Theme (The Movie Soundtrack Orchestra)

      * Осень в этом году настала как-то внезапно. Утро первого сентября было золотистым и похрустывающим от легкого морозца. Когда маленькая семья пробиралась по шумной дороге к огромному закопченному вокзалу, выхлопы машин и дыхание прохожих блестели в холодном воздухе, как нити паутины. Родители толкали перед собой нагруженные тележки с громыхающими поверх остальных вещей большими клетками. Совы в клетках возмущенно ухали. Рыжеволосая девочка, чуть не плача, семенила позади братьев, крепко вцепившись в отцовскую руку. «…»       Вернувшись на платформу, они застали Лили и Хьюго, младшего брата Розы, за оживленным спором о том, в какой факультет их распределят, когда они наконец поедут в Хогвартс.       — Если ты попадешь не в Гриффиндор, мы лишим тебя наследства, — сказал Рон. — Так что делай свой свободный выбор.       — Рон!       Лили и Хьюго засмеялись, а Альбус и Роза сохраняли торжественную серьезность.       — Он просто шутит, — хором сказали Гермиона и Джинни, но Рон уже не слушал. Поймав взгляд Гарри, он кивком указал на три фигуры метрах в пятидесяти от них. Пар в эту минуту рассеялся, и маленькую группу было отчетливо видно.       — Смотри, кто там стоит!       Это был Драко Малфой, в наглухо застёгнутом черном пальто, с женой и сыном. Надо лбом у него уже появились залысины, и от этого вытянутый подбородок казался еще длиннее. Сын был похож на отца не меньше, чем Альбус на Гарри. Драко заметил смотрящих на него Гарри, Рона, Гермиону и Джинни, коротко кивнул им и отвернулся.       — А это, стало быть, маленький Скорпиус, — полушепотом сказал Рон. — Ты должна одерживать над ним верх на каждом экзамене, Роза. Слава Богу, умом ты пошла в маму!

***

Было душно: от неподвижного горячего воздуха прогретого июльским солнышком, а так же от осознания потери возможного развития событий. В принципе, жизнь под одной крышей с Джинни, как миссис Поттер, оказалась приятной, спокойной и даже какой-то уютной: ни скандалов, ни ругани. Зато было слишком душно от приторности и слащавости этой вселенной. С другой стороны, такая жизнь манила: карьерная лестница в аврорате, два замечательных сына (кстати Джей и Ал были похожи на себя реальных, только с разницей в возрасте), папина красавица Лили и боевая подруга Джинни: верная, любящая (скорее влюблённая всё ещё в того самого мальчика-который-выжил). Интересный мир, со счастливым сладким ароматом, как духи миссис Уизли, обнимающей своих многочисленных детей и маленького сиротку Гарри Поттера.       Свадьба Национального героя была шикарной и в тоже время скромной по количеству гостей: парочка приглашенных репортёров, все члены Ордена Феникса, несколько школьных друзей, семья невесты и всё. Мисс Скиттер была в гневе, когда её не пустили, а на место проведения навешали антианимагический купол. Но нервы будущего светилы аврората были дороже, чем скандальная статья от известной журналистки.       Фотограф, приглашенный специально для сохранения в истории торжества, отснял материал и тут же передал пленку Гарольду, как и было оговорено. И только когда шумиха поутихла уже аврор Поттер проявил и распечатал фотографии в новом колдофотосалоне Криви.       Снимки получились на загляденье: счастливая Джинни порхала на танцполе со своим мужем, а тут Гарри обнимаемый всеми братьями Уизли. На нескольких фото были гости, что-то рассказывающие про молодых, даже плачущая Молли выглядела мило, и было видно, что она рада за дочку.       — А если сейчас попытаться создать такую семью? — Гарри потянулся в кровати и, услышав сам себя, скривился: Джинн не бросит карьеру. Она — лучшая Гарпия в сезоне! Да и вряд ли согласится родить ему ещё дочку — это же минимум год без спорта.       Перевернувшись на живот и подмяв под себя подушку, Поттер продолжил рассуждения:       —… попытаться… Нехорошее слово, — вспомнились тренинги по личностному росту, которые проводились в обязательном порядке для всех начальников отделов Министерства, даже для Отдела Тайн являющегося на бумагах частью структуры. Какой-то ушлый маглокровка насмотрелся на бизнесменов по ту сторону Статута и решил внедрить подобное «нечто» в магической Англии. Идея оказалась провальной: половина чиновников после курсов возомнили из себя невесть что: появились дополнительные никому не нужные совещания, пятиминутки и внутренние тренинги. А вторая (более адекватная) попыталась внедрить навыки в своих отделах. Консервативные маги, любящие прокастинировать и заполнять бумажки ради бумажек, были не готовы менять привычный уклад жизни и взбунтовались.       Прогрессивный же Шеф невыразимцев перелопатил кучу макулатуры, «промыл» мозги парочке «коучей» создал рабочую версию офисной среды и внедрил некоторые понятия. И вот одно из них гласило: «Не пытайся поднять ручку со стола, а просто подними её».       Вот и в ситуации с Джинни ничего у них не получится, оба уже состоялись, да и Джинни поменяла приоритеты. Она обожает мальчиков, для которых официально является крёстной, но это не смысл ЕЁ жизни. Так что нечего даже и пытаться. Надо идти дальше.       А дальше больше, почему-то только сейчас пришло осознание одного неприятного (с точки зрения Гарольда) момента: он ревновал Малфоя!       Сон показал ему девятнадцать лет счастливой семейной жизни, а последний кадр сновидения с Малфоем, обнимающим Асторию, выбивал из колеи. Хотелось схватить эту хорячью морду и оторвать от законной супруги.       Чтобы как-то переключиться ото сна, Гарри щелчком пальцев вызвал эльфа и попросил принести прохладный лимонад. Настенный календарь показывал двадцать четвертое июля две тысячи третий год, до дня рождения оставалась ровно неделя. Соблазн завершить эксперимент и разобраться с Малфоем до праздника был очень велик: для кого-то первое января являлось «точкой невозврата», а в личном календаре Поттера именно день рождения был рубежом на стыке лет. А часы показывали непозволительно ранние семь часов до полудня.       С небольшим хлопком вернулся Кричер и, передав напиток, начал свою излюбленную пластинку:       — Хозяин Гарольд — хороший хозяин. Он любит семью, — слишком жалостливо, что Гарри даже засмотрелся на этого актера. Но как говорил известный английский актер, учившийся у какого-то мэтра русской сцены: «Не верю!»       — Нет, и не проси, по крайней мере, пока я не разберусь с этим запутанным делом. Я не намерен слушать стенания твоей любимой Вальбурги по всему дому. Пока её изображение будет приклеено к своей раме, так надёжней, — это вторая вариация их утреннего диалога, когда, по мнению эльфа, Гарольд находился в более благодушном расположении.       — Но ей одиноко! Даже с любимым мужем не поговорить, а у Кричера много дел! Очень много дел! — эльф стал заламывать руки и дергать себя за уши. Но уже наученный жизнью с магловоспитанным полукровкой не пытался себя покалечить.

***

      Первый год проживания в Блэк-хаусе был сложным как для новых жильцов, так и для «старичков». Кричер старался подстроиться под требования договора и в тоже время пытался угодить портрету взбалмошной леди Блэк. А Гарольд, Джордж и Джиневра учились взаимодействию друг с другом, с домом и со всеми его странностями. Магические дома, не одно поколение впитывающие детские выбросы и взрослую осознанную магию, приобретали не то чтобы разум, а некое подобие программных алгоритмов: что делать в той или иной ситуации. И иногда эти самые «команды» давали сбой: то на лестнице исчезали ступеньки, то из комнаты выйти было невозможно, так как добравшийся до второго этажа запах сгоревшей яичницы включал механизм защиты.       Сгоревшая яичница — отдельная история. Несмотря на колоссальную помощь Кричера, ребята старались и сами делать дом более уютным: генеральная уборка, готовка по очереди и даже покупка продуктов на магловской стороне. Гарри помогал чистокровным друзьям изучать мир простецов, а Джинни с Джорджем постепенно рассказывали все детские сказки и тонкости своего мира, впитанные ими с молоком матери.       А за окном послевоенный мир сотрясался от громких заголовков: кого-то оправдали, кого-то осудили, за кого-то внезапно заступился Победитель Воландеморта.       Всё это периодически приводило к локальным конфликтам: леди Блэк орала на «недостойного наследника», Гарри грозился «сжечь портрет к чертям собачьим», Уизли делали ставки и поправляли «утопить портрет в котле Морганы, а не сжечь», а Кричер пытался себя покалечить.       Вот тогда-то Поттер и вспомнил свои беседы со школьным социальным педагогом. Мистер Бигхарт, добрейшей души человек, беседовал со всеми детками, достигшими десяти лет (постановление Отдела Образования) и выяснил, в каком постоянном стрессе находился один из учеников. Преподаватель стал приглашать забитого ученика к себе и постепенно внедрял в голову Гарольда важные для любого человека навыки общения и социализации. Вот эти-то знания и помогли Гарри исподволь объяснить Кричеру всю глупость и бестолковость его самобичевания:       — Лучше создай для нас такие условия жизни, чтобы мы были всегда в хорошем настроении, тогда и споров не будет! — наставлял эльфа на путь истинный Поттер. А леди Вальбурга в тот раз не стала ничего говорить, пристально глядя на Наследника, потом жестом отпустила Кричера и едва заметно кивнула, словно бы отдавая безмолвный приказ, понятный только эльфу.       С того времени в их маленьком мире наступил покой, прерываемый лишь на незначительные ссоры по выбору цвета обивки или сохранения подставки под зонтики. Дом приобретал жилой вид, стены и мебель сияли чистотой и обновленностью, а Кричер напитанный магией рода бегал как молодой, но неизменно ворчал и ругался с нерадивым хозяином. А когда Гарри объявил о переезде в заново отстроенный загородный особняк Блэков «Грифон», леди Блэк даже не дала ему закончить фразу и начала орать, как четыре года назад она кричала и сквернословила, общаясь со своим сыном.       Услышав в свой адрес не очень лестные и приятные слова, Гарольд не стал объяснять, что всё портреты тоже едут в новый дом. Он молча развернулся и направился к сыновьям, которые родились только вчера.

***

      Вот и началась их с Кричером локальная война: разозленный словами портрета Гарри отомстил, заперев леди в своей же раме без права перемещения и навесив на смотровую зону перед изображением Шумопоглощающее заклятие, а эльф при каждом удобном и не очень случае напоминал о раскаянии своей любимой хозяюшки и просил снять ограничения. Гарри держался уже три года и собирался ещё помариновать строптивую бабушку — шелковее будет.       Только не понятно с чего Кричер взял, что сегодня у Гарри хорошее настроение и ему можно поныть, если только…       — А ну признавайся, ты за мной ночью подглядывал? — Поттер сел в кровати и внимательно посмотрел в увеличивающиеся от страха глаза слуги.       — Кричер не хотел, Кричер просто зашёл проверить всё ли у хозяина хорошо! — защебетал эльф и с громким хлопком исчез.       — Вот зараза, — улыбка появилась на устах этого самого хозяина, за чье благополучие переживает сознательный (не всегда) эльф. Мысли вернулись к ночному пробуждению: в предрассветный час молодой организм, которым не занимались уже довольно давно, дал о себе знать.       Яркий красочный сон, где Гарольд самозабвенно удовлетворял себя и блондинистого красавчика. Лица партнёра было не видно, но поджарое тело с рельефом точёных мышц нехило разжигало фантазию. Вот и сейчас стоило только вспомнить ночной эпизод, как член восстал, требуя внимания. Избавиться от эрекции так же как ночью, приняв душ, не получится, да и чего греха таить, вспомнить аппетитную попку будет только в радость.       Гарольд оттянул резинку трусов вниз, выпуская член на волю, и обхватил головку ладонью. Под прикрытыми веками сразу появилась знакомая картинка: обнаженный парень, выгибаясь и подставляясь под мощные толчки, стонет и просит ещё. А Гарри, одной рукой придерживая его за талию, чувствуя под ладонью острую тазовую косточку, второй запутался в шёлке длинных прядей.       — Гарри, ещё! — прозвучал приказ из сна, как наяву. Рука заскользила быстрее, задевая уздечку и оттягивая крайнюю плоть вниз. В какой-то момент фантазия вышла из-под контроля, и воображаемый партнёр перевернулся на спину, показывая кубики пресса, идеальными лодыжками обхватывая Поттера за ягодицы и направляя в себя. А Гарри бродил взглядом по телу и в тот момент, когда его изумрудные очи встретились с холодным огнем стальных глаз партнёра, пришло осознание кто! перед ним.       — Драко, мммм, — сперма брызнула в ладонь и залила живот, а Поттер всё не мог остановиться, доводя себя до полной развязки и страшась неизбежной волны осознания:       — Я дрочил на Малфоя.