The Dark Orion's Triad

Глава 20. Связи и семьи. Наутро Риона не ощущала себя отдохнувший, хоть и проспала завтрак — тело ломило, будто от длительной физической нагрузки, что приносило изрядный дискомфорт. Вместе с тем, возникало неопределенное чувство, которое бывает, когда человек сделал что-то не вполне приемлемое для его личных убеждений. Но в то же время, Селвин понимала, что это абсолютно не так. Ее не мучали ни мифическое чувство вины, ни совесть, чем бы они на самом деле не были. Если те вообще имелись у нее в наличии — она слабо представляла, как это должно быть. Что-то туманно-непроглядное, как вязкие чернила, ворочалось в области солнечного сплетения. Словно старый голодный дракон, чей многолетний сон случайно растревожили, и теперь ему нет покоя. Хотелось швырнуть что-нибудь в стену, разбить, сломать. Девушка одернула себя, напоминая что в этом абсолютно нет ничего хоть сколько-нибудь рационального. Постепенно, за рутиной утренних процедур, эмоции угасли. Взор Рионы невидяще обвел спальню. Среди тех, кто решил устроить себе утро долгого сна оказалась и Нерида Робертс — изумрудный балдахин на ее кровати был опущен, до слуха Селвин доносилось мерное сопение. Интересно, как долго она бы могла держать непростительное, если бы под прицелом Терновой палочки был не Сэллоу, а её незадачливая однокурсница? Жаль, что провернуть это в школе, полной преподавателей и других студентов крайне неразумно. А выманивать Нериду в скрипторий или выручай-комнату попросту нецелесообразно. Опять же, весьма рискованно. Но все же помучать соседку после того инцидента с оскорблением она считала делом абсолютно необходимым. Нерида Робертс. Приятельница Имельды Рейес и Виолетты Макдауэл. Соседка по комнате. Заносчивая особа, статус крови которой неизвестен. В прошлом интересовалась полётами и соревновалась с Рейес, а затем полностью переключилась на изучение подводного народа — русалок и иже с ними (что послужило толчком к ухудшению отношений с Имельдой). Периодически втюхивает историю о русалках Чёрного озера и какую-то семейную астролябию, которая непременно послужит залогом мира между русалочьим народом и волшебниками. Если прийти в спальню не слишком поздно, дурит голову соседкам рассказами про реликвию своей семьи и подводных жителей. Учится сносно, но умом не блещет. Лучше всего показывает себя на уроках по Защите от Темных исскуств. Неплохая дуэлянтка, достойная скорость реакции, но эмоции быстро выводят её из строя. Каждое воскресное утро торчит в ванной и потом ещё несколько дней оттуда не уходит запах тошно-приторного клубничного шампуня. Пожалуй, это всё, что знала о ней Селвин на данный момент. Риона закончила приводить себя в порядок, и, закрывая сундук с вещами, вспомнила о шкатулке с боггартом. Та покоилась почти на самом его дне, изредка подавая сигнал о своем вместилище мелкой дрожью. Селвин аккуратно вытащила свой трофей из «Трёх метел» и снова взглянула на кровать Робертс. А что, если?.. Нет, спальня явно неподходящее место, да и ловить существо потом будет проблематично, но вот…скажем, ванна? Она находится вне стен общежития… Да и Нерида как раз принимала ванны именно по воскресеньям, обгаживая всё пеной от своего мерзкого шампуня. Конечно, гарантии что сегодня Робертс вновь отправится туда ей никто не даст, но тем не менее попытать удачу можно. Конечно, возникал вопрос, справится ли Риона в одиночку с заточением боггарта после светопреставления…что же, это даже интересно. Ну а даже если призрак сбежит — кто докажет, что это ее рук дело? Оминис точно не выдаст, остаётся мистер Мун…на которого вполне можно найти управу. С кровати соседки послышалась возня, и Риона поспешила покинуть спальню. Ванны для студентов Слизерина располагались в восточном ответвлении коридора подземелий. Даже если принять во внимание вероятность, что Робертс могла пропустить свой еженедельный ритуал омовения на уик-энд, все же стоило попытаться. Селвин дошла до нужного помещения практически незамеченной — в гостиной студентов было не так много, а в коридорах ей и вовсе никто не встретился. Интересно, ее друзья ещё отсыпаются после их сумасшедшей ночной вылазки или уже давно позавтракали и занимаются своими делами? Риона поймала себя на мысли, что была бы совсем не против их увидеть. В ванной было довольно тепло — здесь магией поддерживался нужный уровень нагрева воздуха в любой сезон. Гранитные плиты сероватых, голубоватых и бирюзовых оттенков причудливо оттенялись серебряными бликами на кранах умывальников и двух больших глубоких ванн за белыми плотными ширмами. Напольные зеркала зрительно увеличивали и так немаленькое помещение. Ширмы украшал узор из голубых завитков, напоминающих волны. В углах помещения вился по колоннам дикий плющ, похожий на длинных змей из стеблей и листьев. Ну а у дальней стены располагались туалетные кабинки с тяжелыми деревянными дверьми, выкрашенными в бирюзовый цвет. Селвин вытащила из наплечной сумки шкатулку с боггартом и поставила на бортик одной из ванн. Пленник немедля оживился, затрепыхался внутри. Слизеринка выбрала крайнюю кабинку и стала ожидать свою гостью, затаившись там. После получаса ожидания, изнывая от невероятной скуки, она уже подумывала перенести свою затею на неопределённый срок. Но вскоре в коридоре послышался гулкий звук приближающихся шагов. Девушка приоткрыла дверь кабинки и тотчас произнесла отпирающие чары для шкатулки. Она довольно сильно рисковала, ведь зайти могла вовсе не Нерида, а кто — нибудь из старост или студенток-старшекурсниц. Не говоря уже о том, что даже кому — то из преподавателей могло «приспичить». И все же, преподаватели редко ошивались в подземельях, за исключением их хромого декана Шарпа (сомнительно, что тот бы посетил женскую уборную) и профессора Уизли, вездесущего заместителя директора. Старосты обычно принимали ванну в башне старост, ну а из любителей понежиться в воде утром в выходной она знала только Робертс. Конечно, ещё оставались студентки — младшекурсницы и другие её соседки…но она была уверена в том, что это именно та, кто ей нужен. И действительно, темноволосая слизеринка с прямой чёлкой на весь лоб и грубоватыми чертами лица вскоре появилась на пороге ванной комнаты. Едва дверь за ней закрылась, Селвин пробормотал себе под нос: — Колопортус! И тем самым заперла их в одном помещении с призраком- перевертышем. Робертс, к счастью, не заметила соседку, наблюдающую за ней в щель туалетной кабинки, и благополучно прошагала к ширмам, снимая с себя мантию и сорочку. Фигура у девушки оказалась не слишком гармоничной — очень узкие плечи и талия, совершенно неразвитая мускулатура рук, тонкая и длинная шея, отсутствующая грудь и непропорционально огромные бедра. Икры также были крупными, круглыми, сильно «утяжеляя» нижнюю часть тела. Ноги оказались значительно короче туловища, что ранее довольно удачно скрывала школьная форма. Селвин наблюдала за этой картиной несколько отрешённо, без всякого стеснения и испытывала лёгкое чувство упоения — то ли от предвкушения предстоящего зрелища, то ли от ощущения собственного превосходства. В этот момент, Робертс заметила шкатулку на бортике ванны, потянулась к ней и издала короткий удивленный возглас — крышка той распахнулась самостоятельно. Боггарт, ощутив свободу, взвился под мраморный свод темной хаотичной массой. Учуяв страх новой жертвы, он тотчас принялся менять свой облик. Неясный сгусток тёмной материи постепено стал проявлять человеческие черты — и вот, перед Робертс оказался слизеринский староста Флавиус Малфой. Брови Селвин удивлённо поползли вверх. Серьёзно, кто-то в самом деле его боится? Даже как-то завидно, нужно немедленно поправить текущее положение вещей. Тем временем лже-Малфой надменно смотрел на съёжившуюся в ужасе Нериду, льдистые глаза старосты подёрнула дымка жестокой насмешки. — Конечно, я знал, что ты не красавица, Робертс, но чтобы настолько…он выразительно окинул взглядом её неказистую фигуру, — …не думал, что ситуация настолько плоха. Думаю, если бы кому — то из наших семей и пришлось бы вступить с тобой в брак, то он бы предпочёл подкувыркиваться с грязнокровкой на стороне, чем ложиться в постель с собственнной женой. Нерида задрожала, пытаясь судорожно прикрыться полотенцем, но оно выпадало из её трясущихся рук. — Не утруждай себя, я больше не смотрю. Серьёзно, чтобы на ЭТО смотреть, ты ещё должна мне приплачивать…если конечно, твоя семья сможет себе это позволить, — продолжал вещать образ Флавиуса, издевательски растягивая гласные звуки. Наконец, порозовевшая от унижения и набегающих слез, Робертс додумалась вытащить палочку из кармана мантии, брошенной у бортика ванны. — Кто ты? Это чья-то шутка? — нервно спросила она, краем глаза глядя на раскрытую шкатулку. Интересно, боялась ли робертс Малфоя самого или видела в нём олитцетворение всех возможных видов совершенств, не доставшихся ей? Богатство, статус, красота? Или втайне симпатизировуала ему, и боялась, что в случае, если расскажет о своих чувствах, то потерпит неизбежное фиаско, потому что она ему не ровня? Скорее всего, речь шла о подростковой влюблённости — так рассудила Селвин. Даже не подозревая, насколько ошибается. В любом случае, знание страхов другого волшебника всегда даёт тебе преимущество перед ним, обнажает ту самую болевую точку, куда возможно будет ударить, если это понадобится. Что же, Нерида не была столь глупа и вскоре догадалась, что за существо перед ней. — Ри.ридикулус! — сосредоточенно хмуря брови, произнесла она. Её палочка выдала сноп искр, но, по всей видимости, заклятие ей не удалось. Боггарт слегка покачнулся, образ слизеринского старосты подёрнулся рябью. Он слегка уменьшился в росте, платиновые волосы изменили свой оттенок на светло-русый, скулы стали более выраженными, ладони тоньше, а серебристые глаза изменили цвет на пыльно-бирюзовый, этот пустой взгляд… Оминис Гонт. Серьёзно? Робертс умела удивлять. Образ друга отозвался некой долей теплоты и недоумения у самой Рионы, но она быстро отрешилась от своих ощущений, чтобы не перетянуть внимание боггарта на себя. — Нет, только не он…- жалко протянула Нерида, спешно подхватывая мантию и кутаясь в неё, будто позабыв, что перед ней только призрак и помогут ей заклинания, а не кусок тряпки. Перевёртыш отозвался равнодушным, холодным голосом: — Нерида, ты мне неинтересна, ты всего лишь её тень. Ты никогда не станешь такой яркой, умной и решительной, ты никогда не будешь столь талантлива. Тебе никогда не быть ею и не заменить её, лишь она имеет для меня значение. — Да что такого вы все в ней нашли, а? Ни рожи, ни воспитания, сирота с рыжими космами! Ни манер, ни грации, одна тупая самоуверенность и агрессия! — гневно выкрикнула Робертс, — она даже на чистокровную не похожа, может мамка нагуляла где, вот отец семью с горя и бросил, даже шайка бандитов лучше, чем жена — потаскуха, — ядовито выплёвывала она оскорбления. У Рионы не оставалось сомнения, что говорят о ней. Лезвие гнева полоснуло по нервам, но она не покидала свой наблюдательный пост. Сейчас явно не время поддаваться бессмысленным эмоциям. Это что же получается? Робертс нуждается в поддержке главных факультетских авторитетов и больше всего в жизни боится их порицания? Риона уже затруднялась ответить, понимает ли она вообще хитросплетение переживаний соседки. — Ты ничего о ней не знаешь, Робертс. Она лучше тебя во всём. Абсолютно, — с непоколебимой уверенностью вещал боггарт, делая к ней шаг, — а ты мне как была безразлична, так и останешься. «Неправда, неправда», — бормотала Нерида, совершенно не сдерживая уже слёзы, — «Это просто шутка…почему ты не сгинешь, почему не получается?» Она вновь вскинула палочку, но боггарт оказался шустрее и переместился к ней практически вплотную, его лицо исказила гримасса чистой ненависти: — Ты правда думаешь, что никто не узнает твой секрет? Что на самом деле твоя кровь грязна? Знаешь, что моя семья делает с такими как ты, ненастоящими волшебниками? Ты вообще недостойна учиться на нашем факультете! Ты даже не смеешь мечтать обо мне, будь я хоть трижды слеп! Настоящий Оминис никогда бы не сказал подобного, но бедной Нериде это было явно невдомёк. Надрывно всхлипывая, она наспех подхватила свои вещи и кинулась к двери. Естественно, та оказалась заперта. Истерично подёргав за ручку несколько раз, она наконец додумалась обратиться к помощи волшебной палочки: — Алохомора! Дверь поддалась, и слизеринка выбежала в коридор. Селвин незамедлительно покинула своё укрытие, и вновь запечатала двери. Лже-Оминис повернулся в её сторону. Не дожидаясь, пока существо вновь будет изображать её отца или предстанет перед ней её собственным бессильным отражением, Риона спряталась за зеркало, тем самым сбивая перевёртыша с толку, и оттуда выкрикнула, совершая воронкообразное движение палочкой: — Эксангуэ Экзиллиум! — воронка подхватила призрака, и девушка поспешила незамедлительно запереть его в шкатулке. Ей это удалось не сразу, боггарт явно был раззадорен, и попытался вновь выскользнуть из своего заточения. Тем не менее, даже без сторонней помощи, она справилась. Любопытно… Наконец картина стала немного яснее и целостнее. Конечно, особо интересных страхов у Робертс не оказалось. Однако, она видела в старшем слизеринском старосте авторитет, желанные для неё черты и опасалась несоответствия. А также, что удивительно, неровно дышала к Оминису Гонту и боялась его отказа. И теперь понятно, с чего она так её невзлюбила — как Макдауэл жаждала взаимности Себастьяна, Робертс ревновала Оминиса. Хотя, если подумать, чего тут такого уж удивительного, на самом деле, несмотря на его слепоту, он довольно хорош собой. Чисторовен…ах да…вот это было уже очень полезное знание. Если Нерида Робертс на самом деле не Робертс вовсе, а приёмная дочь… Или Робертсы сами нечистокровны? И если то, что она услышала -действитеьно отражение подсознательных страхов самого волшебника, то речь боггарта-Оминиса — правда. Та правда, которую Нерида предпочла бы скрыть. Если посудить, то статус полукровки на Слизерине не такая уж и редкость. Да, не престижно и совсем уж затруднительно для поиска партнёра из «благородных»…Но не то, чтобы это было камнем преткновения и создавало невыносимые условия… Другое дело, если оба родители — магглы… Но тогда почему вообще семья Робертс не побоялась взять такого ребёнка к себе в семью? Или все же дело в них самих? Тогда почеу никто её не дразнит, не упоминает о происхождении? Не может быть, чтобы всё было в таком секрете, что никто ни о чём даже не догадывался. И как она тогда оказалась на этом факультете? Любопытно, но всё это не имеет значения. Ведь теперь Селвин знает о всех её «слабых местах». И безусловно, использует это в своих интересах. Можно считать, она получила то, что хотела. Спрятав в сумку чёрную треугольную шкатулку, Риона бросила взгляд на каменный пол у ширмы — там осталось сиротливо лежать пушистое махровое полотенце и склянка с клубничным шампунем. Прикасаться к ним она не стала — абсолютно без надобности. В коридоре перед гостиной она встретила озадаченного Себастьяна. Тот выглядел значительно лучше и свежее, чем вчера. — О, Рина, привет. Я только что видел Робертс, она была…не совсем одета. Неслась так, будто с драконом повстречалась, чуть меня не сшибла. Ты случайно не знаешь, что случилось, в одной комнате же живёте? Селвин изобразила искреннее недоумение. — Нет, откуда? Честно говоря, она часто немного не в себе бывает, так что это не удивительно, — слизеринка равнодушно махнула рукой, — сам — то что? Углядел что-нибудь интересное в нашей находке? — Да, пожалуй, немало любопытного. Но пока нужно ещё поизучать. Как найду что-нибудь действительно стоящее, обязательно поделюсь. Ты же со мной, верно? Даже если это будут сомнительные заклятия... мммм...по степени мрачности? — Сэлоу обезоруживающе улыбнулся ей. — Конечно, я же уже говорила. И кажется, уж ты-то должен понимать, что я точно не остановлюсь ни перед чем, — на устах Рионы растянулась ответная хищная улыбка. Темные глаза Себастьяна загорелись азартом и ещё какой — то интригующей эмоцией, он смотрел прямо на неё, не мигая. В животе у Селвин отчего — то стало легко, и вместе с тем, мышцы будто ослабели. — Я рад, что ты есть в моей жизни, — наконец сказал он и словно пытаясь не обжечься, очень осторожно провел по её плечу, — удачного тебе дня. — И тебе, Себастьян, — голос Селвин показался ей самой несколько охрипшим. Друг уже нырнул под тёмный свод гостинной, а она всё так же стояла в коридоре, пытаясь осмыслить непривычные ощущения, которые всякий раз возникают от близости Сэллоу. И пожалуй, ещё одного волшебнка… В этом было нечто захватывающее, интересно, куда это в конечном итоге всех их приведёт? Она покинула подземелья и стала подниматься в библиотеку. Сейчас её ждёт выполнение скучнейших домашних заданий и бесконечная писанина на свитках. ******* Совершенно незаметно на земли северной Шотландии опустился октябрь. Зачастили дожди, солнце показывалось всё реже. После ситуации в скриптории троица собиралась всё реже. Себастьян целиком погрузился в изучение книги заклинаний Слизерина, что безумно раздражало Оминиса. Селвин же старалась не провоцировать конфликт между приятелями и вынужденно выступала в роли миротворца. Пару раз они выбирались в Хогсмид, к счастью, без происшествий, и довольно неплохо проводили вместе время. Ситуацию омрачало лишь постоянное ощущение грядущей бури, что непременно разразиться, но понятия не имеешь, когда именно это произойдёт. Риона старалась как можно лучше и быстрее восполнять пробелы в знаниях и навыках, которые у неё оставались после длительного периода домашнего обучения — вполне вероятно, что любые умения помогут в дальнейшем выжить и успешно противостоять всем, кто покушался на её жизнь и благополучие. Похождение её личных испытаний немного приостановилось, о гоблинах с Руквудом не поступало никакой новой информации. На очередной уикенд приходилось шестнадцатилетие Оминиса. Как и ожидалось, тот отправился домой с разрешения дирекции школы, ибо его семья буквально требовала, чтобы в этот день он вернулся в родовое поместье. Перед его отбытием, Риона подарила ему экземпляр книги о искусстве предсказания, переведённой на шрифт Брайля и самопишущее перо. Возможно, это были не самые лучшие подарки или не совсем то, чего хотел именинник — но тот вообще отказывался говорить, чего бы ему хотелось, так что пусть пеняет на себя. Себастьян, вроде как, презентовал другу мягкую пижаму, оснащённую согревающими чарами, упомянув о том, что в поместье у Гонтов всегда мрачно и прохладно. Оминис отсутствовал четыре дня, после чего вернулся крайне мрачный, молчаливый, и куда более замкнутый, чем обычно. Следовало полагать, что за период его пребывания в "змеином гнезде" произошли некоторые неприятные события, о которых он не желал упоминать. Когда он прибыл в школу, Риона сидела в гостинной у окна и меланхолично вглядывалась вглубь Чёрного озера. Краем глаза она заметила знакомый отсвет Навигационных чар. Она негромко окликнула его, зная, что он услышит. Оминис подошел к ней и осторожно опустился на диван рядом. Выглядел он растроенным и озадаченным. — Рада тебя видеть, Оминис, — вполне искренне произнесла Селвин, осторожно сжимая его локоть в знак приветствия, — как твоя поездка домой? Тот секунду промолчал. — Здравствуй, Рина. У меня есть для тебя новости, — бесцветным голосом произнёс он и вынул из кармана мантии аккуртно свернутый в рулон лист пергамента. Селвин немного уязвило то, что друг не выражал привычной радости встречи, смущения и не демонсрировал расположение. Это оказалось отчего — то неприятно. — Что — то случилось? — спросила девушка проницательно, воспользовавшись Заглушающими чарами. — Да. Прошшшшчти,— из уст юноши послышалось знакомое шипение-полусвист. Она поняла смысл, и предчувствие чего - то крайне любопытного захватило её. То, что касалось её лично. Их лично. — Это...? — Родословная. Сразу скажу, отдать не могу, нужно вернуть в книгу, которая этой страницы временно лишилась. Она торопливо развернула листок, на котором было обведено разноцветными чернилами ответвление древа: — Риона Мэрон Сейр (Гонт) + Уильям Эван Сейр = Изольда Риона Стюард (Сейр), Кадмус Уильям Сейр — Кадмус Уильям Сейр + Сабрина Ирэн Сейр (Салливан) = Маркус Кадмус Сейр, Риона Сабрина Сейр — Маркус Кадмус Сейр + Риона Сабрина Сейр = Медея Риона Селвин (Сейр) — Медея Риона Селвин (Сейр) + Сильван Велькор Селвин = Риона Медея Селвин Сердце в её груди пропустило удар. Теперь многое было ясно… Как и то, что её сны — не просто сны. У всего этого есть свои причины... — Мои бабушка и дед со стороны матери — действительно родные брат и сестра, как я и видела в своих снах… И мы с тобой действительно родственники! — на минуту Риона забыла, где они находятся. Наверное, это и есть восторг. — Да, к сожалению. И к счастью, очень дальние. Эта страница из нашего родового артефакта, который записывает все побочные и основные ветви семьи. — Изольда Сейр! Это же основательница Ильверморни, американской школы магии! — девушка была действительно приятно взволнована, — а почему её имя тусклее и другого цвета? — Потому, что её муж — маггл, и потомки уже не чистокровные, они не указываются в родовом артефакте, — тихо сказал Гонт. Его настроение было совершенно противоположным настрою Рионы. — Да уж. Выходит, она пошла против устоев семьи. Смело, — усмехнулась девушка. — Пожалуй, — невесело усмехнулся Оминис. Усмешка получилась какой — то обречённой, горькой. Селвин не совсем понимала такую его реакцию, сама она была рада. Наконец она узнала правду, которую так долго от неё скрывали! Но почему? Что такого в том, чтобы быть…потомком семьи, ведущей свою родословную от основателя одного из факультетов Хогвартса? Это…добавляло значимости, смысла…давало ощущение ещё большей исключительности. Только ли репутация Гонтов оказала такое воздействие, чтобы эту информацию держали втайне от неё всю её жизнь? — Но почему это тебя так расстраивает, Оминис? Все же теперь прояснилось… Внезапно, тот раздражённо перевёл на неё взляд и резко ответил: — Ты не знаешь, что это такое — быть в родстве с Гонтами. Я лишь надеюсь, что никому не придёт в голову открывать этот альбом и проверять наличие новых линий. И тем более, что никто не заметит пропажи страницы до тех пор, пока я не верну её в альбом и не замаскирую. Селвин медленно моргнула. Поведение Оминиса ей было абсолютно непонятно. — Твои родственники убивают всех, кто не принадлежит к вашей основной ветви, или как? — иронично поинтересовалась она. — Ты понятия не имеешь, над чем шутишь! — сквозь зубы сказал он. — Так просвети меня, — уже холодно ответила Селвин, — и сбавь тон, пожалуйста. Я не намерена терпеть такой формат нашей беседы. Гонт тяжело вздохнул и запустил длинные пальцы в светлые волосы. — Да, прости. Просто это действительно небезопасно. Мой отец привык всё контролировать, и если он увидит твоё имя в нашей книге, то непременно заинтересуется тобой. — Прекрасно. И чем это мне грозит? — Проблемами. Его стандартам трудно соответствовать, а заставлять он умеет. Селвин на минуту умолкла. Но чисто теоритически, она принадлежит другой семье, другому роду, и вопрос соответствия не должен быть таким уж острым. К тому же, она сомневалась, что мир волшебников вообще будет в курсе, кем являются её далёкие предки. К тому же… — Кстати, а почему он тогда не заинтересовался моей матерью в своё время? — Потому что она жила в Америке, и лишь воля случая свела её с твоим отцом. Американские линии перестали интересовать ещё моего прадедушку. — Ну, так и я считай американская линия, если так подумать. — Отнюдь. Твой отец — представитель священных двадцати восьми Британских островов, а ты сама — потомок от нашей крови, пусть и через американскую линию. Живешь и учишься ты же здесь, а не в Америке. — Это существенно меняет дело? — продолжала недоумевать девушка. — Верно, — кивнул Гонт. Селвин откинулась на спинку дивана, пытаясь осмыслить услышанное. Выходило не особо. Она не понимала странной логики семьи Оминиса. Серьёзно, быть настолько расистами, чтобы не признавать собственные линии, подчинённые другому Министерству магии? Или там личные счёты? Хотелось бы переговорить с профессором Фигом и разобраться, насколько серьёзна ситуация, но что — то ей подсказывало, что его реакция и последующие этой реакции действия Рионе не понравятся. — Что же, спасибо, что сообщил. Как бы то ни было, я считаю это всё равно лучше, чем неведение, — она наконец вышла из состояния задумчивости. — Надеюсь, что так. По крайней мере, я позабочусь о том, чтобы минимизировать риски, — сказал Гонт, его лицо было несколько отрешенным и уставшим, — И да. Желательно, чтобы нас нечасто видели вместе. — А это ещё зачем, позволь спросить? — Риона саркастично подняла бровь, стараясь не показать, насколько неприятно для неё прозвучала произнесённая фраза. — Слухи могут дойти до моего отца — и тогда тобой непременно заинтересуются, — холодно ответил Оминис. Ах, вот оно как. — До сих пор же не дошли, хотя времени прошло уже прилично, — парировала она в тон ему. — Просто в прошлые месяцы он был занят…сейчас же…скажем, есть основания полагать, что это может произойти. — Да? Отчего же? — Селвин скрестила руки на груди. — Предпочёл бы не сообщать, — тихо ответил Гонт. Укол раздражения и ещё чего — то горького заставил Селвин резко встать. Сумка соскользнуа с колен на пол, и она резко дернула её за лямку, вскидывая на плечо. — Что же, тогда разговаривать нам больше не о чем. Всего доброго вам, мистер Гонт, — она стремительно развернулась на носках туфель и покинула гостиную. Оминис тоже встал и хотел было что - то сказать однокурснице вдогонку, но передумал и устало вздохнул. Лишь приложил к левому нагрудному карману мантии тонкую кисть, где лежало самопишущее перо, подаренное Селвин. Лучше бы она и правда оставалась только Селвин…