The Dark Orion's Triad

Глава 25. Спасение и проделки   Утро застало их врасплох, как нечто безумно-неотвратимое и абсолютно безжалостное, как сухая констатация природного явления.    Первые лучи холодного ноябрьского солнца с трудом пробивались сквозь высокие стрельчатые окна Выручай-комнаты, которая за ночь превратилась из уютной гостиной в импровизированную спальню, пропахшую хвоей и догорающим камином. Риона Селвин открыла глаза, ощущая на своей коже непривычное, но довольно приятное тепло чужого тела. Она обнаружила, что прижата к груди Оминиса, а их ноги переплетены под тяжелым шерстяным пледом, который комната услужливо предоставила им глубокой ночью.   У подножия массивного дивана в беспорядке валялись остатки их праздничного одеяния: бирюзовое роскошное платье Рионы перемешалось с накрахмаленной рубашкой и чёрным костюмом Гонта. Девушка осознала, что позволив себе расслабиться и заснуть, она потеряла некоторую долю контроля над происходящим, хоть и не так фатально, как в случае Рейес. И все же проблемы могли быть.   Оминис проснулся почти одновременно с ней. Его бледное лицо тут же залилось густой краской, и он неловко попытался натянуть край пледа повыше, осознав отсутствие одежды. Что же, он всегда обладал обостренным чувством такта и приличия, которое сейчас, казалось, било по нему с удвоенной силой.   — Риона... — его голос прозвучал хрипло и неуверенно. Он замер, боясь лишний раз пошевелиться, хотя его длинные пальцы всё еще касались её предплечья. — Я... я совершенно не планировал, чтобы всё зашло так далеко. Всё произошло так быстро. Нет, я не сожалею, это было…замечательно, но…   Он тяжело вздохнул и опустил голову, его светлые волосы рассыпались по лбу. — Ты же понимаешь, что после этого... как честный человек и представитель рода, я просто обязан просить твоей руки. Я должен встретиться со старшими Селвинами и профессором Фигом. Думаю, это единственный верный путь, и я готов.   Сказав это, Оминис вдруг поймал себя на мысли, что эта перспектива не вызывает у него первобытного ужаса, преследовавшего его всю жизнь при мысли о женитьбе. Напротив, идея принадлежать Рионе официально, оберегать её и быть рядом на законных основаниях принесла ему мимолетное чувство покоя.   Риона тихо рассмеялась, но этот звук был не насмешливым, что обычно было ему присуще, а неожиданно мягким. Она приподнялась на локте, глядя на его серьезное, до предела смущенное лицо.   — Оминис, мой прекрасный змеиный принц, остановись, пока ты не выстроил в голове план нашей свадьбы вплоть до выбора цвета салфеток, — она коснулась его щеки. — Нам сейчас это точно ни к чему. Ты только представь: Селвины и Гонты объединяются узами брака. Наши отцы и так пользуются в магической Британии столь яркой «славой», что министерские чиновники упадут в обморок от одного заголовка в газете.   Оминис слегка улыбнулся, хотя напряжение в его плечах всё еще чувствовалось. — Пожалуй, новость о нашем союзе напугала бы людей больше, чем восхождение какого-нибудь темного мага или очередная открытая война с гоблинами, — признал он.   — Вот именно, — подхватила Селвин, потянувшись к своей одежде, частично торчащей из-под дивана. — Давай оставим это нашей маленькой тайной. Я не хочу становиться добропорядочной миссис Гонт только потому, что ты решил проявить благородство после нескольких кубков праздничного эля.   — Это был не только эль, Риона, — тихо возразил Оминис, его голос стал серьезнее, а рука на миг сжала её ладонь, - для меня всё серьёзно.   — Знаю, в этом весь ты, — она улыбнулась ему, про себя усмехаясь такой добропорядочности и готовности нести ответственность. — Но давай для начала просто найдем твои носки. Судя по тому, что я вижу, один из них висит на канделябре. Выручай-комната явно обладает своеобразным чувством юмора.   Оминис не выдержал и негромко рассмеялся - это слегка разрушило стену возникшей неловкости.  Остаточное напряжение постепенно растворялось в легких шутках, пока они, ворча и подкалывая друг друга, пытались вернуть себе подобающий вид до того, как замок окончательно проснется. Наконец, им удалось привести себя в более - менее приличное состояние, Гонт обновил чары на окулирии, вновь с удовольствием оглядывая Выручай - комнату и Риону в её бирюзовом платье. Ему хотелось надолго сохранить эти образы в своём сознании.   Коридоры подземелий встретили их сырым холодом и звенящей тишиной, которая лишь сильнее контрастировала с осторожным шорохом их шагов. Риона и Оминис двигались практически бесшумно, скрытые маревом Дезиллюминационных чар, пока не достигли входа в гостиную Слизерина. Казалось, цель уже близко, но внезапная вспышка контрзаклинания заставила пространство вокруг них дрогнуть и осыпаться искрами.   Воздух вновь обрел плотность, и перед ними выросла высокая фигура Флавиуса Малфоя. Староста стоял, скрестив руки на груди - в тусклом свете факелов его холёное лицо казалось высеченным из камня. Взгляд холодных серых глаз, острый и проницательный, медленно скользнул по их паре, задерживаясь на каждой детали.   Он не мог не заметить лихорадочный румянец, пятнами проступающий на бледных щеках Оминиса, и то, как Селвин поспешно дернула рукав платья, который всё равно не смог скрыть красноватые отметины на тонкой белой коже. Беспорядок в их одежде, хоть и поспешно исправленный, для намётанного глаза Малфоя был красноречивее любых признаний.   — Ранние прогулки освежают мысли, не так ли? — голос Флавиуса прозвучал мягко, но в этой мягкости ощущался холодный блеск стали. — Однако в вашем случае они оставляют слишком много вопросов. Советую вам впредь быть осмотрительнее. Репутация факультета — хрупкая вещь, и её легко можно разбить неосторожным жестом или... неподобающим видом.   Он сделал шаг ближе, и его взгляд впился в Риону.   — Вчерашний бал и так дал достаточно пищи для пересудов. Ваше появление с Себастианом Сэллоу создало определенную иллюзию, которую многие приняли за чистую монету. Весь Хогвартс уверен, что вы — пара. Будет крайне досадно для всего чистокровного сообщества, если леди Селвин прослывет особой, чье легкомыслие заставляет её менять фаворитов под покровом ночи. Тень, брошенная на одно из древних имен, неизбежно падает на всех нас.   Оминис заметно напрягся, его пальцы крепче сжали палочку, но Флавиус лишь слегка приподнял бровь, давая понять, что разговор окончен. Селвин дернула Оминиса за рукав и кивнула Малфою, сжав зубы. С едва заметной неприятной улыбочкой, староста отступил в сторону, пропуская их к стене, скрывающей вход, и оставляя после себя тяжелое молчание, пропитанное осознанием того, что их «маленькая тайна» обрела очень внимательного и опасного свидетеля.   Риона ушла в свою спальню первой.   Немногим позже, тяжелая дверь спальни мальчиков тихо закрылась за спиной Оминиса. В комнате царил полумрак, нарушаемый лишь слабым светом догорающих углей в камине, но Гонт сразу почувствовал чужое присутствие, и для этого ему даже не потребовалось считывать образ с окулирии.    Воздух в этой части комнаты был наэлектризован, словно выдавал эмоции волшебника, который этой ночью не сомкнул глаз. Сэллоу сидел на краю своей кровати, полностью одетый, и, как только Оминис сделал шаг вглубь, Себастьян резко взмахнул палочкой.   «Полог тишины» мгновенно отсек их от спящих сокурсников, создав вакуум звенящей тишины.   — Где ты был, Оминис? — голос Себастьяна был рокочуще-низким, в нем дрожала ярость, которую он даже не пытался скрыть. — И не смей говорить, что бродил по коридорам в одиночестве. Я проверил — тебя не было всю ночь. И её тоже.   Оминис замер, чувствуя, как внутри него поднимается буря — смесь триумфа, лёгкая примесь вины и толика жгучего желания ударить в ответ. В памяти еще были свежи тепло кожи Рионы и её прерывистое дыхание, а на собственных губах он будто всё еще чувствовал вкус её поцелуев. Слова Флавиуса Малфоя о «правах на девушку» и «хрупкости репутации» эхом отозвались в его сознании. Ему хотелось закричать, бросить Себастьяну в лицо правду: Риона не принадлежит ему, любителю темных искусств и кавалеру на балу; этой ночью она отдала себя ему. Он хотел сказать, что теперь у него на неё гораздо больше прав, чем у любого, кто танцевал с ней.   Но образ Рионы, напряжённой, как ощетинивщийся зверь, под ледяным взглядом старосты, остановил его. Если он признается сейчас, то он не просто ударит по самолюбию друга — он разрушит её жизнь, ее репутацию.   Оминис медленно выдохнул и принял самый невозмутимый вид, на который был способен. Его пальцы, всё еще хранившие дрожь, уверенно перехватили палочку-проводник. Окулирия на лацкане пиджака испускала ровный свет, транслируя перекошенные лицо Сэллоу и его густые сдвинутые брови.   — Твоя ревность ослепляет тебя даже сильнее, чем любое тёмное заклятие, Себастьян, — холодно ответил Оминис, проходя к своей кровати. — Мы были в библиотеке, а потом в одном из пустых классов. Я её позвал ненадолго, чтобы вручить подарок. Но Риона не могла уснуть после вчерашнего... хаоса на балу, и я составил ей компанию. Мы играли в шахматы. И очень много разговаривали. Знаешь, иногда людям просто нужно выговориться, не опасаясь, что их осудят или втянут в очередную авантюру с Темными искусствами.   Себастьян вскочил, сокращая расстояние между ними. Оминис чувствовал его тяжелое, прерывистое дыхание. Его глаза метали искры.   — Всю ночь? За шахматами? Ты думаешь, я идиот?   — Я думаю, ты забываешься, — Оминис выпрямился, его голос зазвучал тверже. — В отличие от тебя, я не могу позволить себе открыто проявлять знаки внимания Рионе и даже просто нормально общаться с ней из-за пристального надзора моей семьи. Мои родители мигом заинтересуются ей, и пока я не найду способ обезопасить её от их внимания, мне приходится довольствоваться такими вот ночными встречами. У меня есть право на её время, Себастьян. И если она предпочла мои тихие разговоры твоему напору, это повод для тебя задуматься, а не допрашивать меня.   Сэллоу застыл. Ложь Оминиса была филигранной — она опиралась на правду о Гонтах, которую Себастьян знал слишком хорошо. Ревнивое напряжение в плечах Сэллоу начало постепенно спадать, сменяясь глухим раздражением и досадой. Он всё еще не верил до конца, но логика друга казалась непробиваемой.   — Шахматы... — пробормотал Себастьян, отходя назад и запуская пятерню в растрепанные волосы. — Что же, возможно, ведь ты всегда был слишком правильным, Оминис. Но учти: то, что ты с ней проводишь время и вероятно, ей симпатичен - не значит, что ты единственный, кто имеет на неё виды.   — Я учту, — бросил Оминис, отворачиваясь, чтобы скрыть вспыхнувший в глазах недобрый блеск.   Эта ночь изменила всё, и как бы Себастьян ни злился, самое главное сокровище уже было не в его руках. Юноша лег в постель, не снимая одежды, и закрыл глаза, в тишине комнаты всё еще ощущая призрачное звучание голоса Селвин.   Пару дней Себастьян сделался совершенно невыносимым - он огрызался практически по любому поводу, и подолгу молчал, игнорируя вопросы Гонта и Селвин. Она догадывалась, что он обижается за ее уход - и это он ещё не знал всех подробностей их встречи. Но так или иначе, ему бы пришлось это принять. Правда, информацию она бы не стала подавать так резко и в столь неподходящий момент. Кроме того, привязанность Сэллоу к ней должна была дойти до нужной точки, чтобы разрыв воспринимался как совершенно неприемлемая альтернатива.    Очередное утро в Хогвартсе началось со странных новостей. Подходя к фонтану и лестнице -  выходу из гостиной, Риона заметила на доске объявлений свежий пергамент: уроки Прорицаний отменялись на неопределенный срок из-за отсутствия профессора Онай. Это было довольно необычно — та ещё ни разу не отменяла занятия.    В Большом зале от внимания слизеринки не ускользнуло ещё несколько моментов. Она скользнула отрешённым взглядом по столу Гриффиндора — место Натсай было пусто, и за преподавательским столом кресло ее матери тоже оставалось незанятым. Риона опустилась на скамью рядом с Себастьяном Сэллоу. Тот выглядел привычно хмурым: до сих пор не простил ей того, что на балу Самайна она оставила его.    — Даже не спрашивай, где твоя подружка-гриффиндорка, — буркнул Себастьян, не глядя на нее и ковыряя овсянку. — Пруэтт сказал, что Натти не видели в гостиной уже два дня. Говорят, она ушла в сторону леса и не вернулась. Директор Блэк, как всегда, делает вид, что ничего не происходит.   На уроке зельеварения Риона никак не могла сосредоточиться на составе «Фокусирующего зелья», что было довольно иронично. Имельда Рейес, проходя мимо ее котла, наклонилась и быстро прошептала:  — Свиттинг искала тебя с самого рассвета. Сказала, это важно.   Риона встретилась с пуффендуйкой на уроке по уходу за магическими существами в полдень. Едва завидев приятельницу, Свиттинг расширила глаза и прошептала одними губами «надо поговорить». Девушка была гораздо бледнее и серьёзнее обычного. Селвин спокойно кивнула ей, давая понять, что выслушает.   Когда занятие подошло к концу, Поппи осторожно коснулась локтя Рионы. Ее лицо было искажено напряжением, а в глазах читался страх. Дождавшись, пока остальные студенты направятся к замку, Поппи отвела Риону за ближайшее раскидистое дерево, усыпанное первым снегом.   — Я знаю, где может быть Натти, — прошептала пуффендуйка, оглядываясь. — Пару дней назад я видела, как на опушке Запретного леса хозяйничали браконьеры. Они ставили ловушки на редких зверей. Я написала два письма констеблю, но всё без толку. Когда они ставят клетки и уходят, я часто выпускаю зверей обратно. И… я несколько раз видела Натсай там, она делает то же самое...Я хотела подойти и предложить помощь, но… Риона, я случайно узнала ее секрет, и предполагаю, он мне не предназначался... Она — анимаг. Она превращается в газель. А я так и не подошла к ней, побоялась её реакции.   Риона застыла, осознавая масштаб опасности. Если Натти была в облике животного, браконьеры могли просто не понять, что поймали человека. А когда поймут - просто избавиться от свидетеля.   — Я видела, как они тащили тяжелые клетки в сторону северного оврага, — продолжила Поппи, сжимая руки в кулаки. — Мы должны проверить.   Селвин не была уверена, что идея хороша, но она знала цену промедлениям.   Девушки направились в сторону чащи, постепенно отходя все дальше от стайки студентов, возвращающихся в замок. Риона крепко сжимала палочку, чувствуя, как холодный лесной воздух жжет легкие, и набросила Согревающие чары. Они двигались по примятой траве и свежим следам тяжелых сапог, которые вели прочь от протоптанных троп.    Вскоре до них донесся запах гари и резкие выкрики. Осторожно выглянув из-за густого кустарника, они увидели лагерь: несколько грубых телег, посередине - большой шатёр, горящие костры и нагромождение железных клеток. Стоило им проскользнуть внутрь через отворот ткани шатра, как стало ясно: это место накрыто заклятием расширения пространства. Внутри раскинулся настоящий лабиринт из комнат и огромная арена.   Из главного зала доносились дикий рёв и запах паленой чешуи. На арене происходило жуткое зрелище: два дракона, закованные в тяжелые зачарованные латы, впивались друг другу в глотки под улюлюканье бандитов из «Пепламбы». Разбойники делали ставки, размахивая мешочками с галеонами.   Пользуясь этой суматохой, девушки прокрались в тюремный блок. В одной из камер они нашли Натти — она уже вернула себе человеческий облик, но выглядела изнеможденной. В соседней комнате, на столе среди конфискованных вещей, Риона нашла палочку подруги. Освободив Натти, они открыли соседние клетки. Там томились мистер Иско Рабе, молодой мужчина, и маленький мальчик из Нижнего Хогсфилда, Арчи Бикл. Мужчина был страшно изранен заклятиями пыток, его одежда превратилась в кровавые лохмотья. Мальчик же - изрядно испуган и постоянно плакал.    — Уводи их, Натти! — скомандовала Риона, передавая ей палочку. Натсай, стиснув зубы, подхватила раненого под руку и потащила к выходу, мальчик вцепился в то, что осталось от мантии Рабе и дрожал от страха.   Риона и Поппи вернулись в зал боев. Спрятавшись за штабелями ящиков с контрабандой, они синхронно взмахнули палочками. Связка «Глациус»-«Диффиндо» перерезала цепи и разбила замки на могучих шеях драконов. Огромный гебридский и норвежский гребнеспинный ящеры, почувствовав свободу, первым делом бросились на своих мучителей.    Один из браконьеров не успел даже вскрикнуть. Дракон настиг его в один прыжок, придавив когтистой лапой к дощатому полу. Челюсти зверя сомкнулись на торсе бандита, и хруст ломающихся ребер перекрыл гул толпы. Дракон встряхнул головой, разрывая плоть, словно сухую ткань, и одним мощным глотком поглотил остатки своей жертвы, пока остальные разбойники в ужасе разбегались в стороны. Второй зверь в ярости изрыгал пламя, сжигая добрую половину незадачливых «пепламб». Ярко ощущался тошнотворный запах горелой плоти.   Мрачное удовлетворение разлилось по жилам Селвин, когда Поппи рядом испуганно ахнула. В отличие от впечатлительной пуффендуйки, увиденная сцена принесла ей облегчение - уроды получили по заслугам.   — Пора! — шепнула Риона. Она направила палочку вверх: — Инсендио!   Струя пламени ударила в купол палатки. Магическая ткань вспыхнула, оголяя небо и давая драконам путь на волю. Огромные звери с тяжелым взмахом крыльев и протяжным кличем рванулись вверх, прочь из плена. Трое уцелевших браконьеров в спешке трансгрессировали.   Девушки выскочили из своего укрытия и ринулись к выходу.   Опорные балки шатра начали рушиться, объятые огнем, и девушки закрылись щитовыми чарами, едва успевая выскочить, прежде чем все сооружение сложилось за их спинами в пылающую груду хлама.   Снаружи они встретились со спасенными пленниками. Никто из них не заметил последнего бандита, спрятавшегося за стволами деревьев неподалёку. - Руквуду будет любопытно узнать об этом, - злобно пробормотал он прежде, чем исчезнуть.    Мальчик Арчи мелко дрожал, вцепившись в руку Натти, и она ласково гладила его по голове ослабевшей рукой. Его лицо было красным и одутловатым от слёз.   Мистер Иско Рабе оказался бывшим служащим банка Гринготтс. Через его пленение и пытки, бандиты Теофила Харлоу пытались заставить его жену Дейзи, которая являлась действующим работником отдела безопасности, оказать помощь в его ограблении: предоставить доступ к защищённым сейфам и помочь обойти магическую защиту банка. Сперва Дейзи наотрез отказалась содействовать преступлению, но бандиты жестоко пытали её мужа и подробно описывали всё, что с ним происходило в письмах - вероятно, вскоре она бы сдалась.  - Так что, я вам обязан очень многим, мисс…? - он перевел взгляд с Поппи на Риону.   - Селвин, - сказала девушка.   Мистер Рабе побледнел.   - Селвин? Прошу прощения, если это нетактично, но кем вам приходиться Сильван Селвин? Наше знакомство было непродолжительным, но крайне малоприятным. Боюсь, тот, кто обеспечил моему приятелю и отцу этого мальчугана отход на тот свет, был именно он. Арчи вновь разразился рыданиями, уткнувшись Натти в ткань мантии.   Слизеринка сжала зубы до скрежета. Ярость на недоумка, давшего ей эту фамилию, разгорелась с новой силой.   - К сожалению, этот человек - мой отец, - бесцветно отозвалась Риона, - но это одно название. Больше меня с ним ничего не связывает.   - Прошу прощения, юная леди…и я очень сочувствую вам. Мы не выбираем семьи, но выбираем свой собственный путь, и я очень благодарен Вам. И вам, мисс..?   - Свиттинг, - отозвалась Поппи, пребывая в легком шоке от услышанного.   Малец Бикл поднял голову: - Я хочу к маме, - проблеял он.   К сожалению, Иско Рабе не мог трансгрессировать самостоятельно в виду множества травм, и их процессия отправилась в Нижний Хогсфилд пешком. Благо, это оказалось совсем недалеко. После прибытия, Арчи воссоединился со своей матерью, залившейся слезами облегчения. Риона хмуро наблюдала за сценой со стороны, она её и раздражала, и приносила неясное, непонятное чувство горечи.  Мистер Рабе воспользовался летучим порогом и отбыл домой к супруге. Вероятно, далее он отправится в Мунго и обратится к невероятно бесполезным правоохранителям.   Они с Натти и Поппи отправились в замок. Гриффиндорка и пуффендуйка активно делились впечатлениями после пережитого, а Селвин сохраняла мрачное молчание.    Двор Хогвартса был залит холодными ранними сумерками, когда три ученицы, покрытые сажей и грязью, ступили на его брусчатую дорожку. Их встретила делегация преподавателей, чьи лица выражали гремучую смесь облегчения и ярости. Профессор Онай, обычно сдержанная, буквально дрожала от гнева, видя перед собой дочь.   — Вы могли погибнуть! — ее голос разносился по двору, заглушая оправдания Натти и Поппи. — Почему вы не пришли ко мне? К профессору Уизли?   Тем не менее, Селвин видела, что её взгляд подёрнулся пеленой слёз от радости, что дочь вернулась из передряги живой.   - Зато Натти с нами, - отрезала она, зная, что попала в самую нужную точку.  Профессор Онай замолкла, вздохнула и порывисто обняла дочь.   Послышались наперебой восклицания других преподавателей про их излишнюю самонадеянность.   Натти продолжала горячо вещать, что девушки очень эффективно сработали, а Поппи, запинаясь, описывала ужасы, которые творили с драконами браконьеры «Пепламб» и что им удалось освободить ещё двоих пленников.   Риона Селвин стояла чуть в стороне, сложив руки на груди. Она не пререкалась и не защищала себя. На ее лице не отражалось ни тени раскаяния. Внутри нее пульсировало холодное презрение: пока профессора обсуждали бы протоколы и ждали подкрепления из Министерства, заложников могли убить или скормить драконам. Слизеринка знала, что бывает, если опоздать, и не собиралась извиняться за то, что сделала работу, на которую у взрослых не хватило ума и сноровки.   Профессор Фиг, заметив ее отстраненный взгляд, мягко коснулся плеча девушки, прерывая тираду профессора Онай.   — Я забираю мисс Селвин под свою ответственность, — тихо произнес он. — Мне есть, что ей сказать.   Другие преподаватели проводили их недовольными взглядами, но не стали их останавливать.    Когда они спустились в холодные глубины замка, Селвин мимоходом отметила, что они направляются к залу Картографии. Профессор Фиг нанес на её одежду очищающие чары и заговорил тише:   — Ты на удивление права, Риона. Думаю, если бы не ты и мисс Свиттинг, дело могло бы обрести совсем дурной поворот для вашей подруги. Но мир устроен сложнее, чем кажется на первый взгляд. Нам нередко нужна мудрость тех, кто старше и опытнее, чтобы не сделать серьёзных ошибок. Должен сообщить, что в зале появился новый портрет. Ниов Фицджеральд хочет поговорить с тобой.   Зал Картографии встретил их мерцанием магической карты на полу. В одной из пустых прежде рам теперь сидела рыжеволосая женщина с благородной осанкой и пронзительным взглядом. Профессор Фицджеральд, бывшая директриса Хогвартса, внимательно изучила Риону тяжёлым взглядом.   — Значит, это вы владеете той же силой, что когда-то погубила множество жизней и за которой охотятся гоблины? — голос Ниов был сух, как старый пергамент.   - Да, мэм. Я владею той же силой, которой обладали и Вы, - Риона сделала акцент на последнем слове.    — Я наслышана о вас. И о ваших деяниях. В них есть решимость, но есть и импульсивная безжалостность. Древняя магия не терпит высокомерия, дитя. Понимаете ли вы, что ваша готовность действовать в одиночку, презрение к авторитетам и самоуверенность могут стать вашей величайшей слабостью?   Риона подошла ближе к портрету, не опуская глаз.   — Я понимаю только то, — твердо ответила она, — что пока мы ведем беседы о морали, враги действуют. Если древняя магия даёт мне возможность остановить их, а не ждать одобрения свыше, я воспользуюсь ею.   Ниов Фицджеральд едва заметно склонила голову.   — Речь, достойная того, кто видит мир не в чёрно-белом свете. Но мое испытание покажет, готовы ли вы не только разрушать, но и понимать цену того, что вы берете на себя. Будьте осторожны, мисс Селвин. Грань между спасителем и тем, от кого нужно спасать, тоньше, чем волос фестрала.   - Я учту это, благодарю вас. Каким будет моё испытание?   - Мы уже немного пообщались с профессором Фигом. Вам нужно будет проникнуть в кабинет действующего директора. Там, в небольшом помещении за кабинетом, есть пьедестал с книгой. Вам всего лишь нужно будет коснуться палочкой обложки, и выпустить небольшое количество древней магии, она и послужит проводником к испытанию.   Селвин медленно кивнула, на ходу прикидывая, какие могут быть последствия, если её поймают. К сожалению, вряд ли дело обойдётся взысканием - скорее её исключат. Чего совершенно не хотелось бы. Здесь - весь её мир. Значит, попадаться никак нельзя.   Профессор Фиг успокаивающе положил руку ей на плечо.   - Не переживай, у меня есть план. А пока сходи приведи себя в порядок и поужинай.   Аппетита у Рионы особо не было, хоть она и пропустила обед. Но она заставила себя поесть для того, чтобы были силы.   Через полчаса она уже была в кабинете профессора, и наставник подозвал Риону к своему столу. Слизеринка уже предчувствовала, что план имеет подвох. И не ошиблась. Он вытащил прямоугольную колбу с темной жижей. В тишине помещения, пропахшего старыми свитками, стук склянки о деревянную столешницу, был похож на удар копыта гиппогрифа. Её сердце тоже стучало непривычно гулко.   — Вы наверняка сегодня уже очень утомились, но время поджимает, — начал он, понизив голос. — И, как вы понимаете, Финеас Найджелус не из тех, кто приглашает студентов на вечерний чай.   Он взглянул на нее с легким озорством, и в его синих глазах блеснула хитрая искра.   — Мы воспользуемся Оборотным зельем. Я уже подготовил состав, вам лишь нужно будет как-то узнать пароль от кабинета директора. Советую найти его эльфа, Скроупа, и проявить качества, присущие вам, как студентке своего факультета. Ну а я отвлеку настоящего Блэка.   Риона внимательно слушала, понимая, что способ в целом рабочий, хоть и безумно дерзкий.   — Вам нужно будет действовать уверенно, надменно и... слегка деспотично. Все в духе нашего любимого директора. Только прошу, не увлекайтесь слишком сильно. Помните, зачем это затевалось. У вас есть ещё прилично времени до отбоя.   Риона кивнула, сжимая в руке палочку. Мысль о том, чтобы на время стать самым непопулярным директором в истории школы, была мерзковатой, но азарт грядущего открытия перевешивал любое отвращение. Не увлекаться? Вряд ли она может это обещать.   Селвин почувствовала, как её внутренности скрутило узлом — вкус Оборотного зелья, сдобренного волоском Блэка, напоминал прогорклую патоку и пыль веков. Но когда жжение утихло, она выпрямилась, чувствуя непривычную тяжесть дорогой мантии и сковывающую строгость воротничка. Это профессор Фиг трансфигурировал ее мантию. Взглянув в зеркало, она увидела неприятное усатое лицо директора.   — Превосходно, — пророкотала она чужим, надменным голосом.   Уж она точно воспользуется этим случаем, чтобы отомстить Блэку за начало учебного года и его невероятные хамство и снобизм.   Завидев профессора Шарпа в коридоре, она демонстративно прибавила шагу и, поравнявшись с ним, громко заявила:   — Эзоп, я решил отменить все дополнительные занятия по Зельеварению. Они слишком утомляют... мой слух бесконечными жалобами на ожоги учеников. И купите себе уже шампунь, вы пугаете портреты!   Профессор замер с открытым ртом, после чего пришел в себя и прокашлялся.   - Гм…директор, я как раз искал вас, чтобы сказать вам про зелье, по поводу которого вы обращались ко мне ранее…   - А, ну так выкладывайте скорее, не торчать же нам здесь целый день! - добавив голосу Блэковской нетерпимости, фыркнула Риона.   - Эм…я боюсь, нам лучше поговорить об этом в другом месте, сэр, - с достоинством ответил профессор зельеварения, взглядом указывая на снующих поблизости учеников.   Было похоже, что некоторые из них уже невзначай навострили уши.   - Я считаю, что тут вполне подходящее место. Говорите, - отрезала Риона.   - Ну хорошо…Я изготовил зелье от гнойных фурункулов на ягодицах, которое вы просили. Могу отнести его Вам в кабинет, - Селвин показалось, что в голосе профессора промелькнула мстительная нотка.   Она еле сдержалась от того, чтобы захохотать в голос. Справа от них послышались сдавленные смешки от группы пуффендуйцев.   - А, ну да, конечно. Обойдёмся без конспирации, что в этом такого. Пусть кто-то из учеников принесёт его мне в кабинет завтра утром, - совершенно спокойно сказала Риона.   Лицо Шарпа окаменело.   - Ну, если вы настаиваете… - Настаиваю, Шарп. Надеюсь ваше зелье достаточно качественное, чтобы вывести все мои фурункулы!   Рядом снова послышались тихие смешки. Пребывая в состоянии глубокого шока, зельевар кивнул и тихо пробормотал:   - Осталось решить, кому из учеников достанется эта незавидная участь.   - Можете отправить Макдауэл, я вполне ей доверяю, как одной из представителей нашего лучшего факультета!   После Шарпа, Селвин наткнулась на Гаррета Уизли. - Мистер Уизли, что вы тут делаете? - грозно двинулась на гриффиндорца Риона.   - Эээ, директор, я просто стою, - испуганно сглотнув, сказал Гаррет.   — Пятьдесят очков с Гриффиндора! — рыкнула она, указывая на опешившего парня.    - Но за что, профессор? - жалобно возразил Уизли.   — За то, что ваше существование слишком... рыжее. Это оскорбляет мой эстетический вкус, - фыркнула девушка.   - Но на других факультетах тоже учатся рыжие студенты, включая Слизерин! - обиженно возразил юноша.   Селвин понизила голос: - И ещё… до меня дошли слухи от владельца «Сладкого королевства», что у них пропали жала веретенниц. Как известно, они - ингредиент для несметного количества зелий. А насколько я слышал, именно вы славитесь внеурочными экспериментами с зельями!   - Что??? - побледнел Гаррет, - но я даже почти не бываю в Хогсмиде!   - Это я к тому, что у меня везде есть глаза и уши. Ступайте, мистер Уизли, - отрезала Риона, обходя застывшего в ужасе гриффиндорца.   Слизеринцы, мимо которых она проходила, удостоились лишь презрительного хмыканья: — Хватит сидеть с таким видом, будто вы захватили мир. Профессор мне недавно доложил, что вы даже домашнее задание по Арифмантике списать без ошибок не можете. А еще наследники древних семей! Какой позор!   Ребята притихли и выпучили глаза.   У дверей, выходящих во внутренний двор, она случайно наткнулась на Оминиса Гонта, который, благодаря окулирии, мог её видеть в этом «потрясающем» облике.   - Здравствуйте, профессор Блэк. Как поживаете? - вежливо спросил Оминис.   Риона смотрела на его красивое лицо, и невольное тепло согрело грудную клетку.  - Мистер Гонт, куда же вы направляетесь? Скоро отбой, а вы собираетесь гулять? - строго спросила она, сдерживая улыбку.   - Я шел в теплицу, мне нужно написать эссе на 20 дюймов по способам применения Бадьяна, сэр. И до отбоя ещё три часа, - ответил Гонт в лёгком недоумении.   - Смотрите мне, мистер Гонт. Не хотелось бы, чтобы один из лучших учеников вдруг загулял. На кого же тогда равняться остальным слизеринцам? - Риона добавила в голос нотку придыхания и погладила Оминиса по светло-русым волосам большой директорской ручищей.    Невольно ей вспомнилась Выручай-комната и их недавняя близость, когда она запускала свои пальцы в эти шелковистые волосы. Вероятно, что-то в её лице изменилось и напугало Гонта.   Стоящие неподалёку Аделаида Дубс и Саманта Дейл в смятении прикрыли рот ладонями. Это чудесно - столько зрителей для спектакля! Оминис слегка дернулся и побледнел ещё сильнее обычного.   - Профессор, вы в порядке? Может, у Вас жар…   - Что вы, мистер Гонт. Просто горжусь, какие у нас на факультете Слизерин учатся…донельзя симпатичные юноши. Передавайте привет отцу. И подскажите, вы не видели моего эльфа Скроупа?   Оминис забавно отпрыгнул в сторону и стал пятится в сторону двери во двор.   -  Да, он вроде направлялся в Большой зал… что же, всего доброго, сэр, меня ещё ждет эссе, - и выскользнул из коридора.   Риона тихонько рассмеялась - какой он был растерянный и забавный. И кажется, она дала пищу для слухов о симпатиях директора к молодым мальчикам.   Она уже была на подходе к Большому залу, когда ей преградила путь раздраженная мадам Когава. В своем защитном спортивном костюме она напомнила слизеринке огнедышащего дракона в доспехах.   - Директор, - быстро выпалила она, - ещё не поздно пересмотреть ваше решение относительно квиддича. Можно ускорить пробы и укоротить сезон…   Решила, значит, сразу дромарога за рога. Селвин гаденько усмехнулась.   - А как же травмированный ученик, мадам Когава? - строгим тоном возразила Риона.   - Да кто только не получал на поле бладжером по голове! Некоторым это даже полезно - выбивает лишнюю дурь! - ещё больше разозлилась женщина, - и то, что это произошло с чистокровным снобом, вовсе не дает повод…   - Что за бред! - рявкнула Селвин, довольно натуралистично подражая тону самого Блэка, - Неужели эта дурацкая игра важнее здоровья ученика?!   - Дурацкая игра?! - вконец рассвирипела Когава, - я напишу на вас жалобу в Министерство, в отдел Магических игр и спорта!   - На здоровье, - пренебрежительно фыркнула Риона, и демонстративно обошла преподавателя полётов, - могу одолжить пергамент. - Вот и напишу!!! - рявкнула Когава ей в спину.   Селвин довольно ухмылялась - это какой же выдался нескучный вечер!   Перед дверями Большого зала ей встретилась Матильда Уизли.   - О, профессор Уизли, доброго вечера. Я хотел с вами переговорить о профессоре Фиге, - решительно начала слизеринка.   Женщина удивленно подняла брови: - Я слушаю вас, сэр.   - Мною было принято решение предоставить ему больше свободы действий, - важно кивнула Селвин.   - Вы уверены, сэр? Его и так слишком часто не бывает в школе, - с сомнением протянула профессор.   - По моему поручению он занимается кое - каким делом в Министерстве, - понизив голос до шепота, важно сообщила Селвин.   - Но позвольте, меня ещё беспокоит, что новенькая пятикурсница проводит также много времени вне школы, еще и доходят тревожные вести про её опасные приключения. Гоблины Ранрока, тролли, стычки с темными магами и посещение Запретного леса…   - Ох, Матильда, это же всего лишь слухи! Вот что, я пригляжу за Фигом и его воспитанницей, а вы делайте свою работу, с которой так прекрасно справляетесь, да-да, вы - просто молодец! - и Риона легонько похлопала профессора трансфигурации по плечу.   Профессор Уизли, никогда не слышавшая доброго слова от директора, совершенно опешила.   - Я…спасибо…   - Ну, я пошёл, еще очень много дел, хорошего вечера - и важно вскинув голову, слизеринка толкнула двери Большого зала.   Скроуп нашелся у стены с витражными окнами, он протирал директорское кресло. Селвин направилась прямиком к нему.   - Скроуп! Напомни мне пароль от кабинета. Меня сегодня одолевает мигрень, и я забываю все на свете.   - Но хозяин заставил поклясться Скроупа, что он никому не скажет пароль, даже включая самого хозяина! - забормотал испуганный эльф.   - А сейчас я приказываю не сказать, а напомнить пароль! - раздраженно рыкнула Риона.   - Ох, насколько может вспомнить хозяин, это девиз Блэков на французском! - пискнул Скроуп.   К счастью, девизы практически всех священных 28-ми семей Селвин знала наизусть.   - Toujours pur, - прошептала Селвин.   - Верно, хозяин, ваш ум даже при недуге вас не подвел - обрадовался эльф, - быть может, ваш скромный слуга может предложить вам зелье от головной боли?   Риона высокомерно отмахнулась от эльфа: - Приказываю тебе убраться с моих глаз и забыть об этом разговоре, и никогда больше о нём не упоминать!   Несчастный одноухий эльф низко склонился и исчез. Когда она поднималась в башню и проходила через зал трофеев, действие зелья практически иссякло, её мучила отрыжка и мышечные спазмы. Затем она заметила, что чёрная прядь, спадающая на лоб, стала отливать рыжиной.    Слизеринка спряталась под лестницей и подождала, пока тело не обрело прежнюю форму. С обратной трансфигурацией мантии пришлось попотеть - это удалось ей не сразу, и школьный жилет все еще отдаленно напоминал сюртук директора.    Наконец, достигнув горгульи, охраняющей директорский кабинет, Риона едва сдерживала смех. Репутация Блэка, и без того шаткая, сегодня окончательно превратилась в руины.    На французском с сильным акцентом она выплюнула пароль, но на удивление каменная лестница сразу начала свое движение вверх. Возможно, французский директора тоже не безупречен.   Риона Селвин бесшумно прикрыла за собой тяжелую дубовую дверь кабинета директора и облегченно вздохнула.  Всё же, быть самым презираемым человеком в замке и держать эту марку довольно утомительно. Кабинет встретил её запахом старого пергамента, горького миндаля и застоявшейся магии. В лучах лунного света, пробивавшегося сквозь высокие стрельчатые окна, пылинки танцевали над заваленным артефактами столом. И все же в этом всем наблюдался какой-то свой, извращенный порядок.  Взгляд Рионы скользнул по стеллажам, заставленным движущимися астролябиями и склянками с серебристыми воспоминаниями. У одной из стен стоял стеклянный ящик с Распределяющей шляпой.   Портреты директоров на стенах находились в дрёме. Все, кроме одной. Профессор Фицжеральд приветствовала её кивком и молча указала на лестницу, ведущую вверх. Там, на отдельном постаменте из темного обсидиана, лежала книга, которая казалась инородным телом даже в этом наполненном магией пространстве. У неё не было названия на корешке, а обложка, обтянутая кожей неизвестного существа, поглощала свет, не отражая ни единого блика.   Подойдя ближе, Риона почувствовала холод, исходящий от страниц. Это была не просто книга — это был портал, запечатанный древней магией Хранителей. Селвин протянула тонкую руку и коснулась поверхности Терновой палочкой, выпуская немного магии.    Переплет раскрылся сам собой, и кабинет Блэка начал размываться, теряя свои очертания.   На первой странице вместо текста она увидела движущиеся чернильные наброски: три символа, сплетенные в герб, который каждый волшебник знал по легендам о Дарах Смерти. Как только Риона коснулась кончиками пальцев выведенных букв, чернила зашевелились, выплескиваясь за пределы бумаги. Черно-белый дым мгновенно окутал девушку, вырывая её из реальности Хогвартса и затягивая в лишенный объема мир ожившей иллюстрации. Переступив порог реальности, созданной Ниов Фицджеральд, она обнаружила, что её одежды утратили цвет, превратившись в переливы серого, угля и пепла. Мир вокруг напоминал искусную гравюру: четкие линии, глубокие тени и отсутствие полутонов.   Первое испытание — встреча с Тенью Смерти — заставило Риону проявить все её навыки скрытности. Быть незаметной, тихой, сливаться с тенями стен унылых домишек. Огромная фигура в плаще, парящая над опустевшими улочками нарисованного городка, не знала пощады. Селвин не собиралась играть в могучего волшебника, ведь поняла практически сразу: здесь важна не сила заклинания, а умение быть невидимой. Она нашла Мантию Невидимки — первый Дар, который ощущался на плечах как невесомая прохлада. Под её защитой она прошла мимо жнецов, едва сдерживая улыбку. Даже "призрачный" артефакт давал пьянящего ощущение неуязвимости.   Второй этап потребовал от неё скорости и силы воли. Получив Камень, Риона оказалась на кладбище, где оживали воспоминания. Окруженная призрачными фигурами, она не поддалась желанию узнать их секреты или увидеть своих почивших - мать или наставницу Мириам. В отличие от тех, кто жаждал вернуть утраченное, Риона видела в камне лишь инструмент. Она использовала его, чтобы проложить путь сквозь толпу теней, не позволяя им коснуться своей души. Её прагматизм шептал, что живые нужнее мертвых, и это стало её щитом.   Наконец, в её руках оказалась Бузинная палочка. Ощутив запредельное могущество, Риона вышла на площадь против целой армии стражей. Здесь её ярость, долго копившаяся под слоем напряжения и усталости, вырвалась наружу. Вспышки бесцветного, ослепительно белого пламени сносили врагов с пути. Она не просто сражалась — она доминировала над пространством сказки, подчиняя себе законы этого мира.   Пройдя сквозь финальную арку, Риона предстала перед самой Ниов. Селвин стояла прямо, тяжело дыша, но с высоко поднятой головой. Хранительница видела в глазах девушки жажду могущества, которой она откровенно опасалась. Но также и железную волю. Испытание Даров было завершено: девчонка доказала, что способна использовать любую силу, не позволяя ей овладеть собой.   В конце перед Селвин вновь предстал Омут памяти и новая глава воспоминаний.   Вновь Исидора, которая пытаясь спасти отца и избавить его от боли после потери сына, научилась вытягивать горестные воспоминания, научилась изымать душевную боль. Вне себя от восторга, она поделилась своим открытием с другими Хранителями, но они не поддержали её. Однако, женщина не остановилась, и даже нашла материал, который позволяет удерживать эти горестные воспоминания - гоблинское серебро. Так, она познакомилась с гоблином Брагбором, который согласился массово изготавливать сдерживающие емкости.  Хранители, и так настороженные тем, что она по сути изымала темномагические следы, негативную энергию, с новыми силами пытались её отговорить, не доверяя гоблину. В конце концов, в порыве доказать свою правоту, Исидора вытащила тягостные чувства у Ниов Фицжеральд - и…вдохнула их. Даже не поместила в ёмкость. При этом, она выглядела совершенно обезумевшей - её лицо растягивала блаженная улыбка, а глаза оставались колючими, жадными, широко распахнутыми. Будто это принесло ей какую - то силу, её движения стали размашистый и энергичней. Бывшая директриса пыталась призвать ее к разумности и осторожности - но тщетно.   Наконец, краски воспоминаний поблекли, и слегка дезориентированная, Риона вновь оказалась в кабинете директора. Голова кружилась, тело побаливало, будто она прошла через изнурительную физическую тренировку. Придя в себя, она поспешила покинуть кабинет директора. Портрет Ниов вдогонку сообщил, что завтра в зале её будет ждать четвертый Хранитель.   Риона мчалась к гостиной, не разбирая дороги. До отбоя было еще полчаса, но спешила она вовсе не из-за этого.   К сожалению, в гостиной не обнаружилось того, кого она хотела видеть. Да и вообще, на удивление оказалось малолюдно. Она обратилась к пятикурснику, который когда-то дергал книззла за усы. Кроме него, в креслах сидели только пару младшекурсниц.   - Позови Сэллоу.   Он фыркнул и потянулся:  - Я тебе не сова. А если позову, что мне за это будет?    Его тон был вальяжным и наглым, и Селвин моментально взбесилась.   Она рывком приставила палочку к его горлу: - В этом случае, я тебя не прокляну, - прошипела она. Её лицо перекосило от злости, ядовитые глаза цвета кислоты горели жаждой расправы, и однокурсник явно испугался такому напору.   - Ладно-ладно, остынь!   И быстро двинувшись в сторону спален мальчиков, едва слышно буркнул: - Бешеная…   Себастьян вышел в общую гостиную Слизерина, слегка щурясь от изумрудного сияния ламп после полумрака спальни. Эндрю Гойл разбудил его, сказав, что его ненормальная подружка ждёт его в гостиной.   Заметив Риону, Себастьян на мгновение замедлил ход. Его все еще грызло чувство обиды после бала, и укол ревности мешал ему просто улыбнуться. Однако серьезное выражение лица девушки заставило его оставить колкости при себе.   Риона взмахнула палочкой, и вокруг них мгновенно соткался купол заклинания «Полога тишины». Звуки потрескивающих поленьев в камине отошли на задний план, оставляя их в абсолютном беззвучии.   Она поспешно начала свой рассказ. Она описывала, как третья Хранительница наблюдала за Исидорой, которая научилась извлекать саму суть страдания, превращая незримую боль в осязаемую серебристую энергию и помещать в емкости. А затем - просто вдыхать и становиться сильнее.   — Она исцелила своего отца, Себастьян, — прошептала Риона, глядя ему прямо в глаза. — Она убирала тьму и горечь из людей, даруя им покой. Если эти силы существовали тогда, значит, они есть и у меня. Я видела это своими глазами... возможно, это именно то, что нужно Анне. Путь, который не видели врачи из больницы Святого Мунго.   Услышав имя сестры, Себастьян преобразился. Его мрачность сменилась лихорадочным воодушевлением. Он сделал шаг вперед, почти нарушая личное пространство Рионы, и его рука на мгновение сжала её ладонь в порыве искренней благодарности, заставив на миг забыть о недавних размолвках.   — Я знал, что ты найдешь что-то важное, — выдохнул он, и его глаза загорелись тем опасным огнем надежды, который всегда пугал Оминиса. — Если исцеление возможно через магию Хранителей, мы обязаны попробовать. Но нам нужно больше, чем просто воспоминания.   Себастьян оглянулся на вход в спальни и заговорил тише, хотя чары тишины всё еще действовали. Он поделился тем, что ему удалось узнать из найденных записей в крипте Слизерина.   — В книге Салазара упоминается темная реликвия, — произнес он, и в его голосе зазвучали металлические нотки. — Это артефакт, созданный для манипуляции проклятиями. Древняя вещь, способная поглощать и перенаправлять энергию порчи. Если объединить твою способность видеть и направлять эту древнюю магию Исидоры с мощью этого артефакта... Риона, мы могли бы не просто смягчить симптомы. Мы могли бы полностью вырвать проклятие из Анны. - И возможно, я смогла бы вытащить силы самого Ранрока или обратить их против него самого, - тихо добавила она, глядя в карие глаза напротив.   В этот момент она просто наслаждалась тем, что есть человек, который не утомляет её нотациями и может действовать заодно. Пожалуй, сейчас стоит уделить ему больше внимания.   И стать ближе к своему собственному успеху.