The Dark Orion's Triad

Глава 24. Бал Самайна и день рождения Утро 30 октября встретило замок легким морозом и ослепительно — ярким солнцем, что для поздней осени уже само по себе являлось редкостью. Риона договорилась о встрече с Себастьяном, чтобы вместе отправиться в Хогсмид. На этот день у неё имелись большие планы. Когда они встретились у центрального входа, Себастьян Сэллоу выглядел на редкость воодушевлённым, Риона в последнее время редко видела его в столь благом расположении духа. Он энергично вышагивал впереди и насвистывал какую — то незатейливую мелодию. Легкий туман окутал леса и тропки вокруг Хогвартса сизой дымкой и прохладой. Её мантия была тяжелой и тёплой, но под нее все равно проникал холодный обжигающий воздух, поэтому пришлось прибегнуть к Согревающим чарам. Селвин не представляла, как другие факультеты могли обходиться без них, если это действительно была фишка жителей подземелий. — Как тебе чемпионство в «Скрещённых Палочках»? Уже ощутила себя властительницей школьных подпольщиков? — спросил Себастьян полушутя. — Конечно, — ответила она со сдержанной улыбкой. — Чего не скажешь о Робертс. — Судя по всему, она здорово задела твоё чувство собственного достоинства. Честно говоря, я очень переживал за тебя, в моменте даже показалось, что ты просто не в форме и она тебя уделает, но фокус с паром и контролем тела соперницы никто не ожидал! «Впрочем, я тоже не ожидала», — пронеслось в мыслях Рионы мрачноватая мысль, но она мигом её отбросила. — Чувство собственного достоинства — громко сказано, но оскорбления… Нерида уверенно шла, она крепкий соперник, но я сумела её застать врасплох. Иначе и быть не могло, я не прощаю пренебрежительного отношения, и надеюсь, что обе подружки-змеюшки это усвоили. — Вот это прозвище! — захохотал Себастьян. — Но очень подходит к паре Мак-Ро. Когда они шепчутся, у меня возникает стойкое ощущение, что нам всем перемывают косточки. — Вполне вероятно, так оно и есть. — улыбнулась Риона. — Но главное, чтобы все знали — я умею защищаться и не потерплю глупых оскорблений. — Кстати, я сегодня утром беседовал с Оминисом, и он показал мне твой подарок, — признаться, мне стыдно. — Отчего же? — Ты подарила ему лучшее из возможных. Он будто стал другим человеком — уверенным в себе, более раскованным, что ли. А я, его лучший друг, не додумался до подобного за 4 года нашего знакомства! Разве мои книги на Брайле могут сравниться с твоим даром… видеть! — Чтобы до чего — то додуматься, нужно об этом думать. Вероятно, тебя больше беспокоило здоровье твоей сестры и отношения с дядей, — пожала плечами девушка, — но я тоже удивлена, что родственники Оминиса ничего не предприняли. Да, моя идея была не очевидной и не лежала на поверхности, и артефактор, изготавливающий окулирии на заказ, как м не сказала Гекат — единственный в Британии, но не то, чтобы это было невозможно или недостижимо. — Ты не знаешь его родственников, — хмуро бросил Сэллоу, — они просто вычеркнули его, как бракованного. И требуют лишь сохранения родовых формальностей и общественного этикета. Только его тетушка пыталась ему помочь в детстве, но тогда, видимо, окулирии ещё не изготавливались вовсе. — Прискорбно, — нахмурилась Селвин. В этот момент она ощутила некое родство с Гонтом, который оказался неудобный и не нужный собственной семье. Себастьян поспешил перевести тему. Обсуждая новости и шутки о своих однокурсниках, ребята приближались к деревне. В воздухе пахло свежей землёй, прелыми листьями, кострами и магией. Она буквально ощущалась везде. Вдруг Себастьян остановился, вздохнул и тихо произнёс: — Знаешь, а давай сперва заскочим в «Шапку-невидимку». Предпочитаю сначала потратиться на наряд, а потом уже рассчитать, что осталось из бюджета на сласти или посиделку в «Трех метлах». — У тебя трудности с бюджетом? — прямо спросила девушка. Она предполагала, что дядя Себастьяна не слишком щедро снабжает племянника материальными средствами. Себастьян порозовел. — Вовсе нет. Я кое — что делаю на заказ, продаю. Ну и подрабатывал у Пеппина в доставке. И у нас с Анной есть родительский сейф в Гринготтсе. Каждый месяц на мой кошель приходит 30 галлеонов. Если пару месяцев поэкономить, то можно собрать неплохую сумму. Что я и сделал, даже подарок Оминису не сильно ударил по карману. — Молодец, считай, предприниматель, — уважительно кивнула Селвин. Сэллоу смущенно почесал затылок: — Я бы хотел подарить тебе платье к балу, если позволишь. Зелёного цвета, например, он очень тебе идёт. Риона удивленно остановилась. Это был очень приятный жест, но она сомневалась, что бюджет друга сможет покрыть её запрос — ей хотелось особенной роскоши, учитывая, что это её первый настоящий бал, где она на равных с остальными. — Я очень благодарна тебе за твою инициативу, но думаю, это неоправданно большая трата, учитывая, что ты должен купить костюм и себе самому. Как насчет того, чтобы угостить меня ужином? Сэллоу выглядел несколько обескураженным: — Я бы и так угостил тебя ужином. Но у тебя день рождения, и я хотел подарить нечто особенное. — Вот и замечательно, только на платье пусть раскошелятся мои родственнички, должны же они чем — то отплатить то, что буквально вышвырнули меня расти в чужой дом, а в детстве ни я, ни моя, на тот момент, ещё живая мать не чувствовали себя в безопасности в собственном поместье. Шестнадцать лет стоят очень дорого. Собираюсь взять самое роскошное. Если захочешь, позволю подарить мне новый дуэльный комплект или зимнюю меховую мантию. — Поонял, — усмехнулся друг. В «Шапке невидимке» они сразу очутились в шумном переполненном зале, где витрины ломились от самых разнообразных магических нарядов. Риона сразу направилась к удалённому отделу, цены там были выше обычного, и количество покупателей значительно сокращалось. Со скучающим видом, Селвин сразу отбраковала около шести платьев, пока её взгляд не наткнулся на то, от чего её глаза распахнулись в вожделении. Потрясающая струящаяся бирюзовая ткань, с отделкой из тонкого фатина и мелкой золотистой крошкой, лиф расшит золотой нитью и украшен серебристыми камнями. Однако, стоило ей его примерить (оно село просто восхитительно, подчеркнув изящную линию ключиц, стройную фигуру и яркий цвет волос) и отправиться к кассе, как к ней подскочил уже знакомый владелец магазина, Август Хилл: — Моя юная победительница троллей! Очень рад вас вновь лицезреть! Однако вынужден разочаровать, данное платье уже зарезервировано для мисс Патриции Боунс, шестикурсницы из Гриффиндора. Могу предложить Вам любое другое платье, какое только пожелаете, за полцены. Риона вежливо улыбнулась, несмотря на то, что её пронзил укол злости. Патрицию она видела мельком, в большом зале, да и запомнила только потому, что фамилия была на слуху. В любом случае, ей было на неё плевать. Она хотела ЭТО платье. — Доброго дня, мистер Хилл. Его шили на заказ? — поинтересовалась она невинным голосом. — Да, юная мисс. Стоит оно немало — двести тридцать галлеонов. В отделке используются натуральные камни, а нити включают напыление розовым золотом. Заказывали его ещё месяц назад. — Конфундус, — едва слышно шепнула Риона, поворачивая палочку в рукаве мантии, — но мистер Хилл, вы уверены, что Патриция заказывала платье этого оттенка? Ведь её любимый цвет красный, и, наверняка, она хотела именно его, - Красное немного похоже по форме лифа и висит как раз чуть дальше этого экземпляра, вы, наверное, забыли. А вот когда мы с моим другом помогли вам восстановить разгромленную улицу, то я упомянула, что хотела бы приобрести наряд ко своему дню рождения в бирюзовом оттенке, который соответствует моему благородному роду, Селвин. Тут, должно быть, какая-то ошибка. - Да? — совершенно растерянно отозвался Август, пытаясь осмыслить происходящее, но видимо, заклятие получилось неожиданно сильным, его взгляд все никак не мог поймать фокус на лице собеседницы, — я дико извиняюсь, мисс Селвин, мы сейчас его упакуем и я сделаю вам скидку в двадцать галлеонов. Довольная собой и благоприятным разрешением ситуации, слизеринка прошагала в зону оплаты. Там уже стоял Себастьян — он взял тёмно-зелёный костюм с золотой рунической вышивкой. Также, он держал в руках ещё один свёрток. После того, как они расплатились и вышли из магазина, Сэллоу вручил его Рионе. — Это тебе, как ты и хотела, дуэльный комплект — костюм и мантия, ткань добротная. Нанесена защита от мелких сглазов, — он неловко протянул кулёк подруге. — Спасибо, Себастьян, это будет очень полезно, — мягко улыбнулась она, забирая подарок, — а как ты узнал мой размер? Парень слегка смутился, но и глазом не моргнул. — Я попросил помочь ассистента мистера Хилла, пока ты меряла платье, мы сняли мерки с твоей одежды. — Это, конечно, мило, но я предпочитаю, чтобы меня спросили прежде, чем брать мои вещи, — хмыкнула девушка. — Прости пожалуйста, я постараюсь впредь так не делать, — заверил её Себастьян, изображая раскаяние, но Риона совершенно в него не поверила, — Как там твоё супердорогое платье мечты? — переводя тему, спросил он. Риона вкратце поделилась рассказом о добытом трофее. — Ну ты даёшь, — хохотнул Сэллоу, — а как будешь на балу с Боунс объясняться? — Не вижу проблемы, так даже веселее, — ухмыльнулась девушка. Далее Себастьян направился в «Сладкое королевство», а Риона — в «Зелья Пеппина» и местную аптечну лавку. Она брала ингредиенты вразнобой, причем ещё сверх необходимых, чтобы не вызвать ненужных подозрений и не оказаться предметом сплетен. После, она зашла в «Тимофиллы и поганки» за порошком лунной лаванды. Таким образом, в её списке оказалось всё необходимое, но понять для чего собираются ингредиенты — не представлялось возможным в виду их разнообразия и количества. У неё же в сумке был практически набор зельевара на год. Потом её путь лежал в салон мадам Снеллинг — она приобрела комплект для долгосрочной завивки и коробочку с чарами гламура на сутки, по цветовой гамме подходящими под её наряд. После совершённых покупок, она неплохо провела остаток дня за кружкой сливочного пива и разговорами с Себастьяном. По возвращению в Хогвартс, она оставила часть покупок в сундуке спальни, и, прихватив необходимое, отправилась в Выручай-комнату варить зелье. В гостиной она увидела Имельду Рейес. Та выглядела куда лучше вчерашнего, хоть от взгляда Рионы и не укрылась нервная дробь, которую подруга отстукивала по чайной чашке напряженными пальцами. Селвин кивнула ей и похлопала по наплечной сумке, дав понять, куда она направляется — их договор в силе. Плечи Рейес немного расслабились и она улыбнулась Рионе. Выручай комната не изменилась с момента её последнего пребывания в ней, и, отпустив лишние размышления, девушка подумала о том, что хочет отдельную лабораторию для зелий. Сразу же раздался характерный гул и шум, и одна из стен отодвинулась дальше, образуя сводчатую дверь. За ней оказался класс-лаборатория, немного похожая на ту, что была в подвале семейства Фиг. Полки с травами и неизвестными заспиртованными гадами простирались вдоль округлых стен, в центре — большие стенды для зельеварения и новенькие медные и чугунные котлы. Риона завязала волосы в высокий пучок, перехватила их эластичной лентой, закатала рукава рубашки и повязала фартук. Вытащив из сумки свои заметки и ингредиенты, она выложила их в нужной последовательности. Ещё раз пробежалась глазами по рецепту, затем приступила. Первые четыре часа пролетели практически незаметно, Селвин была невероятно увлечена процессом. Ещё через два начала ныть спина и ноги, а ещё через час ей пришлось приложить все усилия для концентрации — отвлекала не только боль, но и ужасный голод. К сожалению, про еду она не подумала. Последнее, что она ела — тарелка картофеля с овощами, запитая бокалом сливочного пива. Когда она завершила, то её руки дрожали от усталости, а Темпус показывал глубокую ночь. Зелье для Рейес имело в точности такой цвет и консистенцию, как было описано в справочнике — вязкое, насыщенно-фиолетового оттенка, оно имело ярко выраженный сладковатый аромат. Упрощённый (предварительный) вариант зелья имел более свежий аромат и более жидкую консистенцию, а цвет его являлся бледно-сиреневым. Оба зелья были пригодны к использованию и получились в соответствии с нормами результата. Селвин невероятно устала, и все же была довольна собой. По идее, она могла организовать подпольную продажу снадобий и подработать, имея, таким образом, свой собственный доход. В общей сложности, у нее вышло двенадцать флаконов. Прибрав в своей новоявленной лаборатории, она отправилась в гостиную Слизерина под Дезиллюминационными чарами. Пару раз приходилось прятаться в нишах от патрулирующих старост. Тем не менее, в спальню она вернулась без происшествий. Едва она притворила за собой дверь, как из полумрака на неё выскочил некто долговязый, и она моментально выхватила палочку: — Риона, это же я! — сглотнула Рейес, древко терновой палочки было направлено точно в её горло. — Драклл раздери, тише! — зашипела на неё Селвин, — ещё чуть-чуть, и я бы тебя прокляла! К счастью, их маленькое представление осталось незамеченным, соседки спали без задних ног, полог их кроватей был задернут, а в возникшей тишине отчётливо слышалось размеренное сопение. Риона молча протянула Имельде флакон с фиолетовым зельем. Та осторожно взяла, откупорила, понюхала. — Пахнет приятно, — прошептала она, — и вроде получилось отлично, я так нервничала, что выучила описание наизусть. — Естественно, я же его готовила, — едва слышно отозвалась Риона. — Ну, твое здоровье, — и Рейес залпом выпила содержимое фиала. — На вкус как мята с лавандой и сахаром, — поделилась она. — Чувствуешь какие-то изменения? — с интересом спросила Селвин. — Пока нет, — отозвалась подруга. — Ну, тогда я спать, спокойной ночи. Банные процедуры пару часов могут потерпеть, — подумала она ускользающим в царство Морфея сознанием. Утро шестнадцатого дня рождения выдалось не слишком добрым. Хмурое, туманное, как и невыспавшаяся именинница. Около своей кровати, она обнаружила шкатулку, украшенную растительными мотивами. Внутри оказалась золотая цепочка с красивым кулоном из перламутра. Сверху лежала открытка, подписанная Имельдой. Риона покрутила в руках украшение, любуясь его многоцветными переливами. Стоило поблагодарить приятельницу. Она взяла банные принадлежности и отправилась в ванну. Имельда обнаружилась там же, обернутая серым полотенцем. С ужасом на лице она смотрела на свои окровавленные ладони. По стройным ногам Рейес стекали алые дорожки, она мелко подрагивала. Риона быстро сообразила, что это эффект от зелья. — Не переживай, это нормально, так и должно быть после приёма экстренного варианта, твой цикл просто сбился, — сказала она, — хочешь я помогу тебе привести себя в порядок? Имельда нерешительно кивнула: — Чертовски больно, конечно, как будто кирпичом внизу живота ворочают. Я проспала всего около двух часов. — Точное время воздействия, как по справочнику, — удовлетворённо кивнула Селвин. Имельда недовольно зыкнула на неё: — Можно чуть больше сочувствия, пожалуйста? — Я могу предложить помощь, что гораздо лучше сочувствия, — категорично возразила подруга, — кроме того, эту боль ты заслужила. — Очаровательно, ты просто прелесть, — огрызнулась Рейес. — Несомненно, так и есть. Кстати о прелестях, спасибо за подарок, очень красивый кулон. — Пожалуйста, с днём рождения, — всё ещё раздраженно буркнула слизеринка. Риона спокойно кивнула, запечатала дверь и помогла девушке залезть в наполненную тёплой водой ванну. Она намылила Рейес голову и аккуратно промыла тёмные гладкие пряди из стоявшего на бортике ковша. — Ох, так получше, — простонала Имельда. — Тебе нужно потерпеть ещё несколько часов, и боль утихнет, к вечеру будешь готова идти на бал. Обезболивающее принимать нельзя, чтобы оно не вступило в конфликт с действием зелья. — Да, мам, — фыркнула Рейес. — Что? — подняла брови Селвин — Да шучу я так, ты просто говоришь таким тоном, как моя мать. Серьёзно, Рин, ты будто совершенно не понимаешь юмора. — Понимаю, если он качественный. А сейчас прекрати паясничать, сокращать моё имя и помолчи, а то будешь сама справляться. — Нет, я должна познакомить тебя с мамой, вы определённо найдёте общий язык, — хмыкнула Имельда. — Мы дошли до такого уровня взаимоотношений, что ты готова меня представить родителям? Когда сообщим о помолвке? Или мне сперва придётся соперничать с Клоптоном в искусстве любовных утех? — иронично усмехнулась Селвин. — Ты обалдела, что ли? — шея и щёки подруги покрылись розоватыми пятнами смущения. — И этот человек утверждает, что я не понимаю юмора, — в притворном возмущении потрясла головой Риона. Имельда хмыкнула и замолчала. После купания, Селвин помогла приятельнице решить вопрос с гигиеной при помощи марлевых повязок, после Имельда осторожно одела теплые чулки, простое серое платье с воротником-стойкой и набросила мантию. — Спасибо тебе за помощь, я это очень ценю. Надеюсь, увидимся на балу и хорошо тебе провести день. Помимо бала у них было ещё две лекции по зельям и практическое занятие по трансфигурации, но Риона смолчала. Вполне вероятно, из-за самочувствия Рейес на них не придет. — Если будет совсем плохо, сходи в больничное крыло за освобождением, — бросила ей вслед Селвин. Когда девушка ушла, она приступила к собственным процедурам, дважды вымыла рыжие локоны, которые уже отросли ниже середины спины, умылась, почистила порошком зубы. Высушив голову заклинанием, она воспользовалась набором для завивки и собрала получившиеся локоны в пучок. Далее настал черед для суточных чар гламура. На веках замерцали медно-золотые блестки, которые подчеркнули цвет и яркость её глаз, лицо выровняло тон, на губах мерцал коралловый блеск. Впервые ей невероятно понравилось своё отражение, и она подумывала о том, чтобы чаще покупать такой набор. Она одела школьную форму и пошла на завтрак. Её желудок, по ощущениям, уже прилип к спине. Когда она подходила к факультетскому столу, то разговоры вокруг стихли. — Это жен та новенькая пятикурсница? — раздался шёпот со стороны Пуффендуйцев, — я раньше не замечал, что она такая симпатичная! — Это же та слизеринка, которая с Сэллоу тролля победила, — переговаривались Когтевранцы, — я слышала, она стала чемпионкой «Скрещённых палочек»! — Эй, Риона, круто выглядишь! — крикнула ей Натти Онай. К счастью, африканская волшебница наконец появилась за Гриффиндорским столом, и вопрос с её пропажей разрешился сам собой. Селвин царственно кивнула ей. Себастьян тупо уставился на неё с полуоткрытым ртом. — Ээээ…с днём рожения…то есть рождения, — его щёки слегка порозовели. — Спасибо, Себастьян, — улыбнулась Селвин и друг моментально уткнулся носом в тарелку, будто овсянка — самая интересная вещь поутру. Когда она проходила мимо Оминиса Гонта, он повернул к ней голову буквально на дюйм и улыбнулся уголками губ, а затем незаметно всучил в руку клочок пергамента. Девушка сразу же спрятала его в карман мантии. Во время завтрака, сова Нимфа принесла ей посылку от Селвинов — там оказалась карточка с поздравлением, приписка с просьбой быть чуть скромнее с тратами (ха, это было ожидаемо) и пожелание успехов в учебе. Также, там обнаружилась книга-буклет по этикету и пара восхитительных золотистых туфель. Казалось, они излучали солнечный свет. Сидящая с самого края длинного стола, Виолетта Макдауэл с любопытством наблюдала за тем, что находилось в посылке Селвин. Увидев переливающийся на свету материал туфелек, она завистливо вздохнула. Младшекурсники, сидящие напротив Виолетты, вытягивали шеи и восторженно ахали. Нерида Робертс взглянула мельком и поспешила отвернуться с едва заметным раздражением. Другие слизеринцы наблюдали со сдержанным интересом. Риона спрятала подарок в сумку, а письмо аккуратно сожгла на блюдце. Она была довольна произведённым эффектом своего присутствия на завтраке, а для вечернего мероприятия хотела постараться ещё сильнее. Ей хотелось, чтобы её значимость на факультете и в школе возрастала как можно скорее, ведь она пропустила целых четыре года. Пусть о ней говорят — и как можно больше, она не безымянный новичок, спрятанный в стенах дома пожилого семейства! Занятия в этот день были сокращены — педагоги планировали украшать зал к празднику. Слизеринцы и некоторые учащиеся с других факультетов планировали провести обряды в честь Самайна после бала. Курировал их Флавиус Малфой, и уже из-за этого слизеринке не хотелось принимать участие. После зельеварения и трансфигурации, Риона прочла записку от Оминиса и отправилась переодеваться к балу. Строки, написанные убористым почерком немного взволновали её, и всего на несколько секунд, в её голову пришла безумная идея. Видимо, это те самые гормональные всплески, характерные для её возраста. Имельда уже пришла в себя, хоть и выглядела бледной. Однако её платье в насыщенном фиолетовом оттенке ей невероятно шло, подчеркивая спортивную фигуру, крепкие покатые бедра и компенсировало не слишком здоровый цвет лица. Риона чувствовала, что сегодня особенный вечер. Фоновая скука уснула, уступая нетерпеливому предвкушению. Зеркало в спальне Слизерина отражало не просто шестнадцатилетнюю девушку, а наследницу древнего рода Селвин. Бирюзовая ткань платья обволакивала стройное тело, точно морская волна, а корсет, расшитый золотыми нитями, делал талию до неприличия тонкой. Она провела пальцами по россыпи серебристых камней и жемчугу на лифе — при свете от пламени, они мерцали, как звезды на дне океана. — Мерлин, Риона! — Имельда всплеснула руками, стоя в дверях. — Ты выглядишь как королева Нереид, вышедшая из глубин. Все парни в Большом зале забудут, как дышать! О, и ты одела мой подарок! Селвин удовлетворённо и загадочно улыбнулась, заколов часть своих медно-золотистых локонов гребнем с перламутровой ракушкой, подаренной её бабушкой в начале года. Остальные пряди тяжелой волной легли на спину. В этот Самайн, в день своего шестнадцатого рождения, она чувствовала внутри себя какую-то новую, пугающую и манящую силу. Спускаясь в гостиную, Селвин слышала приятный шорох фатина с золотистой крошкой, и этот звук как — то по особенному благоприятно действовал на её нервы. У камина её уже ждал Себастьян. Легкое ощущение дежа-вю коснулось её сознания. Помнится, в день их знакомства Сэллоу находился точно там же. Его тёмно-зелёный костюм с золотой отделкой подчеркивал его уверенную стать и озорной блеск в глазах. Он протянул Рионе руку, и она ощутила, как между ними вновь пробежала знакомая искра притяжения. — Ты затмила собой все свечи Хогвартса, мисс Селвин, — прошептал он, и в его взгляде девушка заметила что-то темное и волнующее. Волна удовольствия прошла по телу цепкими мурашками, и ей понравилось это ощущение. Она взяла его под локоть, боком прижавшись к его бедру. Тут взгляд Рионы невольно зацепился за фигуру в дальнем кресле, облаченную в черный костюм. Оминис. Девушка видела, как на лацкане его пиджака поблескивал её подарок — брошь-окулирия. Она знала, что сейчас он не просто слышит шелест платья, он видит её: и золотисто-медные локоны, и сверкающую ткань. Видит так же ясно, как Себастьян. В его застывшей позе читались горечь и восхищение одновременно. Вероятно, он пойдёт на бал в одиночестве, и его зависть к другу ощущалась почти физически. Что-то неприятно сжалось в грудной клетке. Она нащупала клочок пергамента — записку, которую Оминис передал ей утром. Та уже лежала в сумке, которую она предварительно трансфигурировала в изящный клатч. Бумагой с текстом был обернут маленький стеклянный пузырёк… Она сделала вид, что достаёт пуховку, чтобы поправить макияж, и перед её внутренним взором появился текст, который она уже успела прочесть между занятиями. Приходи в 22:00 в Выручай-комнату, одна. Хочу поздравить тебя с днём рождения и провести вместе время. Комната — кабинет с книжными полками, диваном, креслами и камином. С уважением, Твой друг, Оминис Гонт. Он ждал её после бала, наплевав на комендантский час. Кажется, поведение младшего Гонта сильно испортилось с момента их знакомства, это уже не тот пай-мальчик. Ей это чертовски нравилось. Конечно, она придёт. — Идем? — Себастьян слегка сжал её ладонь. — Идем, — ответила она, бросая последний взгляд на Оминиса и пытаясь унять непонятную эмоцию легкого сожаления. Праздник только начинался, и, несмотря ни на что, эта ночь должна стать незабываемой. Огромные двери Большого зала распахнулись, пропуская внутрь прохладу подземелий и двух ярких представителей дома Слизерин. Зал преобразился до неузнаваемости: вместо привычного неба над головой кружились призрачные тыквы, извергающие фиолетовое пламя, а под потолком вместо свечей застыли тысячи живых огоньков-светлячков. Риона Селвин ступала по каменному полу с грацией истинной чистокровной ведьмы. Её бирюзовое платье казалось сотканным из морской пены и звездного света; мелкая золотая крошка вспыхивала при каждом шаге, а пышные слои фатина создавали ощущение лёгкости. Золотая нить, переплетающаяся с белыми камнями и жемчугом на корсаже, подчеркивала сияние ее рыжих локонов, каскадом спускавшихся на плечи. Золотые серьги с жемчугом покачивались в такт ее движениям, отражая приглушённый свет зала. Рядом с ней, властно держа ее под руку, шел Себастьян Сэллоу. Его тёмно-зеленый костюм с бархатной отделкой идеально гармонировал с цветом его тёмных глаз, а золотая руническая вышивка на манжетах загадочно мерцала. Тщательно уложенные на пробор темные волосы придавали ему вид аристократа, хотя в уголках губ затаилась его привычная дерзкая ухмылка. — Ты выглядишь так, будто собираешься захватить этот замок, — негромко произнес Себастьян, склонившись к ее уху. — И, пожалуй, я готов тебе в этом помочь. Риона мягко ему улыбнулась, но в глубине её глаз на мгновение мелькнула тень. Она невольно обвела взглядом зал, будто ожидая увидеть бледное, серьезное лицо с пустым взглядом. Себастьян, заметив ее напряжение, лишь аккуратно сжал ее ладонь, словно напоминая, что сегодня с ней — он. Их триумфальное шествие было прервано резким возгласом. Патриция Боунс, гриффиндорка, с которой Селвин не была ранее знакома очно, стояла в окружении подруг, сжимая в руке бокал с вишневым пуншем так сильно, что костяшки пальцев побелели. На ней было платье похожего фасона, но из дешевого красного шелка. Светлые волосы были зачёсаны в высокую прическу, а красивые голубые глаза гневно сощурились. — Хватит пялиться, Патриция, — холодно бросила Риона, остановившись напротив нее. — неужели тебе не говорили, что это невежливо? — Это возмутительно, новенькая! — прошипела Патриция, кипя от злости. — Ты знала, что платье зарезервировано! Ты купила его только для того, чтобы насолить мне?! — Я купила его, потому что оно достойно меня, — девушка окинула гриффиндорку уничтожающим взглядом, — И меня зовут Риона Медея Селвин, а не новенькая. К слову, на тебе оно всё равно смотрелось бы, как занавеска в гостиной. Пойдем, Себастьян. Здесь слишком пахнет дешевым парфюмом и необоснованной претензией. Патриция надулась как шар, и, казалось, сейчас лопнет от злости. Себастьян едва сдержал смех, провожая Риону в центр зала. В этот момент оркестр призрачных музыкантов сменил ритм. Зазвучала меланхоличная, но величественная мелодия — «Вальс Полуночных Теней». Тягучие звуки скрипок переплетались с хрустальным звоном арфы, темп постепенно ускорялся, создавая атмосферу таинственности и нарастающего напряжения. Себастьян положил руку на талию Рионы, и они закружились в танце. Парень не обманул -двигался он отлично. Бирюзовый фатин облаком взмывал в воздух, а золотая крошка на платье оставляла за собой едва заметный сияющий шлейф. В этот миг, среди магии и движений фигур в приглушённом свете тыквенных фонарей, Риона чувствовала на себе восхищенный взгляд кофейных глаз Сэллоу, и посторонние мысли отступили перед пламенем, которое всегда вспыхивало в ней в присутствии Себастьяна. Риона заметила неподалеку пару Имельды Рейес и Эверетта Клоптона, и слегка улыбнулась подруге — та ответила тем же. Когда она перевела глаза на Эверетта, того передернуло от того, насколько недружелюбным этот взгляд оказался. Рядом с красивой и статной Рейес, он казался неуклюжим увальнем. В воздухе он явно ощущал себя увереннее, чем в танцах. Казалось, это Имельда ведёт своего партнёра, а не он её. Вот уж действительно, «о вкусах не спорят». Натти Онай кружилась в танце с Гарретом Уизли, и, кажется, он наступал ей на ноги, судя по её кислой мине. Темнокожая волшебница выглядела необычайно органично и привлекательно в платье цвета охры с бахромой. Заметив Селвин, она показала большой палец. Чему этот жест был адресован — образу на бал или их паре с Сэллоу — оставалось неясно. В тёмно-синей мантии вел под руку профессора Уизли профессор Фиг, и это выглядело довольно забавно. Он не сразу узнал свою воспитанницу, но когда осознал, что молодая леди в бирюзовом, собравшая все поводы для вечерних сплетен — ни кто иной, как Риона, то был явно шокирован. Селвин была уверена, что он ещё поговорит с ней об этом. Наконец, в дверях появился и Оминис. На второй вальс к нему подлетела Робертс в дурацком тёмно-синем платье с огромными рукавами и что-то быстро пробормотала. Спустя минуту, они уже танцевали. Селвин сдержала выражение лёгкой скуки на своём лице, но на самом деле ей хотелось опрокинуть на Нериду ведро с пуншем. Та довольно улыбалась, что невероятно раздражало. Ну ничего, она все равно не победит, смелости не хватит. Вдоволь наевшись праздничных блюд и сыграв в пару дурацких, но на удивление, занятных студенческих игр, а также после трех медленных и шести более энергичных танцев, Себастьян и Риона вышли в вестибюль отдохнуть. — Есть предложение… — заговорщицки начал друг. — Сбежать с мероприятия? — закончила за него Селвин — Ты читаешь мои мысли, именинница, — подмигнул он. — Крипта? — Именно! Что же, видимо участвовать в ритуалах Самайна под покровительством старосты-Малфоя не хотелось не ей одной. Кроме того, Себастьян предложил свой собственный круг. От него веяло таинственностью и чем-то привлекательно-незаконным. Естественно, Селвин была заинтригована. — Давай только поскорее. Мне нужно освободиться к четверти десятого. Крипта встретила их привычной прохладой и отчего-то приятным запахом сырости. В Большом зале ещё гремела музыка, а здесь лишь тишина и общество теней. Себастьян, стянув галстук, уже раскладывал ритуальные принадлежности на массивном каменном столе. Он рассказал, что проводил этот обряд ежегодно. Для него это был способ поговорить с родителями, чей уход оставил в его жизни незаживающую рану. Риона же почти не помнила материнского тепла — лишь холодный шепот Сильвана Селвина. Её отвратительный отец довел жену до могилы своим безразличием и злобой, и Мерлин свидетель, она ещё поквитается с ним. — Грань сегодня тонка, — тихо произнес Себастьян, очерчивая круг солью. — Просто думай о ней. О том, что хотела бы сказать. Дым от благовоний заполнил пространство. В тишине Крипты их общий зов сплетался в единый поток магии. Девушка вызвала к духам воды и воздуха, а Себастьян — огня и земли. Риона закрыла глаза, чувствуя, как ритуал вытягивает злобу, оставляя после себя звенящую пустоту. На какое — то мгновение, ей показалось, что лицо матери промелькнуло в темноте под веками, она улыбалась, и выглядела…освобождённой? Риона мысленно пожелала ей заслуженного покоя и удачного перерождения. Когда пламя свечей дрогнуло и погасло, знаменуя завершение, в воздухе повисло тяжелое облегчение, будто кто-то незримый положил на плечи толстый плед. — Помнишь мы с тобой недавно говорили о чарах памяти и разума? Может давай попробуем легиллименцию? — внезапно предложил Себастьян, его глаза лихорадочно блестели. — Мы оба сейчас ощущаем особые грани ментальной и духовной магии. Я читал, что это лучший момент, чтобы отточить контроль. Риона кивнула. Она не боялась, считая свою ментальную защиту непробиваемой после стационара у целителя Спракла. — Легиллименс! — Себастьян ворвался в ее разум с неожиданной силой. Перед его глазами пронеслись вспышки: крики в поместье Селвинов, холодные глаза Сильвана и, наконец, те самые воспоминания, которые Риона прятала глубже всего. Отцовский Круциатус и адская боль, охватившая всё тело. Маленькая, растерянная девочка и яркая вспышка проклятия, пущенного пьяным дружком отца в её мать. Мучительная и долгая смерть жены, на которую Сильван даже не отреагировал. — Прочь! — прошипела Риона, чувствуя, как ярость закипает в груди, - Протего! Она с силой вытолкнула его из своего сознания, и импульс гнева бросил ее в ответную атаку. Теперь она была в его голове. Риона ожидала увидеть огни и пейзажи Фелдкрофта, взаимодействия с сестрой Анной, на худой конец, эпизод её болезни после проклятия. Но перед ней возник хмурый дядя Соломон и уже знакомый уютный дом, где Себастьяну… не нашлось места. До этого она не замечала, но там было лишь две кровати — для Соломона и Анны. Картинка сменилась — она увидела сарай, пропахший сыростью, и соломенный матрас, на котором кутался в старое одеяло мальчик — подросток. Зимний ветер свистел сквозь щели, а Себастьян пытался читать учебник при свете крошечного огарка свечи, согревая пальцы о его слабое пламя. Его кожа потрескалась и шелушилась от холода. Риона, всегда считавшая себя лишенной глупого сострадания, почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Это была не просто жалость — это была холодная ярость, направленная на Соломона Сэллоу. Она бы с радостью свернула ему шею. Бывший мракоборец издевался над собственным племянником, фактически пытая того непригодными для жизни и здоровья условиями! Чем он лучше её никчемного отца? Когда она, наконец, разорвала контакт, в Крипте воцарилась удушающая тишина. Они сидели на холодном полу, тяжело дыша. Себастьян не смотрел на нее, его плечи были напряжены. — Прости, я не знал, что увижу, — глухо произнес он, — твой отец полный козёл. — Твой дядя тоже. Риона вновь замолчала. Она не умела утешать, но впервые ей не хотелось язвить. Себастьян медленно повернул голову к ней, его взгляд смягчился. — Риона… можно я тебя поцелую? Она медлила лишь секунду, прежде чем едва заметно кивнуть. Когда он придвинулся ближе, его запах окутал ее: терпкая полынь, старый пергамент, дым от костра и едва уловимые ноты свежего одеколона. Касание горячих сухих губ получилось отчаянным и одновременно нежным, словно в этом жесте он искал спасения от своих демонов. Риона ответила, запуская пальцы в его каштановые волосы, забыв на мгновение о холоде камня и застарелой тяжести прошлого. Но глухой звон часов где-то вдали привел ее в чувство. Она отстранилась, приводя свою причёску в порядок. Она планировала освободиться пятнадцать минут назад! — Мне пора, Себастьян, — сказала она, поправляя платье и переводя дыхание, — Это был отличный вечер, я хорошо провела время, спасибо тебе. Доброй ночи. Она поднялась на ноги, стараясь не смотреть на разочарование в его глазах, и поспешила к выходу. — И тебе спасибо, именинница, доброй ночи! — крикнул он вдогонку. Чувство, что он что-то теряет, не покидало его. Он не мог её удержать, хотя хотел. Селвин не потерпит манипуляций, это было ясно, как день. И от этого было непередаваемо тоскливо. Выход из темной и сырой Крипты нарушил наваждение, но запах полыни и дыма, казалось, въелся в кожу. Она шла по коридорам Хогвартса, стараясь выровнять сердечный ритм размеренным дыханием. В голове все еще звучал мягкий голос Себастьяна, но перед глазами уже возникал образ другого человека — того, кто ждал её в Выручай-комнате. Драккл раздери, ей нравились они оба, и это явно будет проблемой. Риона взглянула на часы. Десять минут задержки. Для пунктуального Оминиса, возможно, вечность. Дверь в Выручай-комнату появилась на привычном месте, едва она трижды прошла мимо стены, представляя кабинет, который описал друг. Дверь плавно проявилась прямо из каменной кладки и уже не была похожа на ту, которую девушка обычно представляла. Внутри комната также преобразилась до неузнавания: она была залита мягким светом свечей, пахла сандалом и сухими травами, везде стояли мягкие кресла, а у окна, за которым переливались россыпью ненастоящие звёзды, находился длинный мягкий диван. Рядом — полки, камин и много книг. Оминис стоял у камина, его спина была неестественно прямой, а пальцы нервно перебирали края рукавов. На отвороте пиджака тускло мерцала окулирия — та самая брошь, которая теперь позволяла ему воспринимать очертания мира. — Наверное, наивно было надеяться, что ты придешь, — не оборачиваясь, тихо произнес он. В его голосе сквозила горечь человека, привыкшего к разочарованиям. — Тебе стоит быть увереннее в себе, Оминис, — подала голос Риона, проходя вглубь комнаты. Гонт вздрогнул, и на его лице мгновенно отразилось облегчение, которое он тут же попытался скрыть за маской спокойствия. — Ты пришла. Я… я уже решил, что ты ещё злишься на меня…или тебе слишком весело с Себастьяном. Не отрицай, я же вижу, что он тебе нравится. Риона подошла ближе, рассматривая его. Сегодня он выглядел безупречно: черный строгий костюм подчеркивал его аристократическую бледность, а серебряные змеи, обвивающие манжеты, казались живыми в пляшущем свете пламени. Светло- русые волосы уложены в аккуратную причёску. — Ты выглядишь потрясающе, Гонт, и ты тоже мне нравишься, — честно признала она, игнорируя колкости, которые обычно слетали с её губ. — С днем рождения, Риона, — он печально улыбнулся и протянул ей небольшую бархатную коробочку. — Это не принадлежит твоей ветви, но у тебя больше прав на него, чем у любого из моей семьи. Раньше он был у тети Ноктуа. Внутри лежал тяжелый медальон, украшенный тонкой гравировкой в виде буквы «S». Риона сразу поняла, что это значит. Оминис рисковал всем, выкрадывая семейную реликвию из-под носа своих фанатичных родственников. И представить невообразимо, что будет, когда её хватятся. Особое удовольствие приносило осознание того, что вещь украдена для неё. — Это Сабрина Ирэн Салливан, — пояснил он, когда девушка открыла крышку и увидела фото женщины с таким же миловидным лицом и рыжими волосами, как у её матери. — Найти это изображение было… непросто. Но я хотел, чтобы ты знала свои корни. Медея Сейр была бы горда, насколько сильной и талантливой ты выросла. Сердце Селвин часто оставалось холодным ко многим проявлениям чувств, но в этот момент она ощутила странный прилив тепла в области солнечного сплетения. Она уже узнала о своем родстве со Слизерином, но видеть доказательство этого из рук Оминиса было чем-то иным. Они, по сути, уже были чем-то вроде семьи. — Спасибо, Оминис. Это… ценно, — её голос прозвучал тише обычного. — Ты сегодня ослепительна, — он сделал шаг навстречу, его окулирия поймала отблеск её платья. — Но я так же чувствую твою ауру, твою силу. И этот аромат… он тебе очень идет. Риона усмехнулась от иронии происходящего, ведь она считала, что слегка пахнет полынью и дымом после времяпровождения с Себастьяном. В памяти внезапно всплыл бал и Оминис, танцующий с Робертс. Вспышка ревности, ядовитая и острая, смешалась с остатками возбуждения после встречи с Сэллоу. Она не хотела выбирать, и наверное, не будет. Но сейчас перед ней был Оминис — преданный, благородный и такой же одинокий в темноте своей семьи, как и она. И её безумие перешло в действие. Она медленно достала из кармашка сумки бумажку с посланием Гонта, в которое был завёрнут флакон с зельем. Один глоток — горьковато-сладкая сиреневая жидкость с запахом лаванды и мяты увлажнила горло, даруя уверенность. — Знаешь, Оминис, — прошептала она, подходя вплотную и касаясь его холодными пальцами серебряных змей на запястье. — Сегодня я больше не хочу говорить о прошлом и о наших семьях. Она почувствовала, как участилось его дыхание. Оминис был очарован, его сопротивление таяло под её настойчивым взглядом, который он теперь мог чувствовать кожей. Его руки легли на её талию, и в этом жесте было столько же обожания, сколько и скрытой жажды. Его пальцы медленно нашли её шнуровку на спине, и едва ощутимо коснулись кожи выше нее, будто спрашивая разрешения. Риона не отстранилась. Наоборот — шагнула вперёд, позволяя ему коснуться её спины полностью. Оминис не спешил. Он изучал её прикосновениями так, как другие — взглядом. Кончиками пальцев он провёл по линии её плеча, задержался у ключицы, словнозапоминая изгибы. В его осторожности было больше трепета, чем в любой страсти. Он потянул за шнур корсажа, и она повернулась, чтобы ему было удобнее. Тяжелый лиф соскользнул вниз, обнажая грудь и торс. Её руки уже справлялись с пиджаком и рубашкой. Парень тяжело сглотнул вязкую слюну. Он снова не мог видеть, но чувствовал всё очень остро. Риона всегда восхищалась его красотой — тонкими чертами лица, бледной кожей, густыми ресницами. Но сейчас, когда он стоял так близко, и она видела россыпь родинок на молочно-белой шее и груди, когда его губы едва касались её дыхания, она поняла, что сильнее всего её притягивает не его внешность. А то, как он произносит… — Сселвин … Он сказал это на парселтанге — мягко, шипяще, словно тайну, — ты точчно хочешшшь большшего? Надо быть осторожжнее… Слова скользнули между ними, как змея по траве. Это словно был их код. Для других этот язык — что шелест камыша у Черного озера. — Да, — уверенно сказала она. Его губы дрогнули — он словно ещё удивлялся, что она понимает. — То зелье, оно… — начал он, но голос сорвался. — Да, это безопасно, — перебила она. — Я хочу. И в этом была вся она — неистовая, сумасшедшая, уверенная. Она первой поцеловала его. Сначала осторожно — чтобы дать ему время почувствовать. Потом более жадно. Его тонкие длинные пальцы нашли её талию, притянули ближе. В поцелуе не было грубости — только накопленное напряжение, недосказанные слова, украденные взгляды. Сейчас не надо было притворяться и прятаться. Мораль для чистокровных девушек могла катиться к праотцам. Робертс могла катиться к гриндилоу. Гонты могли выкусить, что их младшего сына совратила девица, которую они даже не знали. Юбка соскользнула вслед за корсажем, и девушка проворно выбралась из бирюзового облака, поддерживаемая его руками. Они медленно опустились на бархатный диван. Мир сузился до шелеста падающей ткани и их дыхания. Риона медленно провела пальцами по его щеке, по линии челюсти, и ниже, ниже. Он наклонился к её шее, улавливая пульс и задохнулся от совершенно интимного прикосновения её нежной, но крепкой руки в области бедер. Напряжение, казалось, стало практически невыносимым, и Гонт осторожно, наощупь, усадил её сверху. Окулирия на лацкане пиджака, который уже лежал на полу, транслировала ему их образ со стороны, будто в зеркале. Риона задрожала, её глаза выглядели совершенно безумно, когда она опускалась. Она закусила губу и сдвинула брови, но продолжала. Секундами позже её лицо разгладилось — на нём читался лишь чистейший восторг. Дальше — калейдоскоп острых чувств и обрывки неясных звуков. — Я люблю тебя, — выдохнул он ей в шею осторожно, будто боялся разрушить момент. Она замерла на долю секунды. Она знала это. Уже знала. Это было ликование, она победила. — Я с тобой, ты первый, — ответила она вместо признания. И для него этого было достаточно. Пока достаточно. Он знал, что уж точно не уступит Себастьяну — Селвин уже была его, не даром она могла даже понимать слова тёмного проклятия, которым щедро одарила его семья. Впервые он был рад, что мог говорить на парселтанге. Свечи погасли сами собой, словно комната решила подарить им тишину. Остались только их переплетённые руки, тела, тихие слова, переходящие в змеиный шепот и ощущение, что за пределами этой комнаты больше не существует ни востания гоблинов, ни проклятий, ни морали, приличий или ожиданий их семей. Только они. И ночь Самайна.