Панспермия

      Когда это началось? Дин предпочитает не искать ответы на такие глубокомысленные вопросы. Но сейчас, когда руки Сэма сжимаются на его горле все сильнее и сильнее, а он ощущает не ярость или отчаяние, а возбуждение, ответ требуется критически. Впрочем, для того, чтобы его найти, надо быть живым.       Дин хватается за предплечья Сэма. Пытается заставить его разжать руки. Но это бесполезно. Драка вышла нешуточной, и слабость в теле до сих пор. Дин думает, что прилетело ему нормально. Удар у Сэма поставлен, а демонская кровь, которой тот явно успел насосаться, придала ему сил. Воздуха начинает не хватать.       Сэм неожиданно ослабляет хватку сам. Смотрит ему в глаза. В его взгляде есть злость. А еще там есть отчаяние с привкусом безумия. Дин не понимает, удивляется ли он на самом деле, когда Сэм вдруг наклоняется к нему и грубо целует в губы. Прижимает его руки к полу, ограничивая тем самым возможности сопротивления.       Первый вопрос в голове очевиден: «Что не так с Сэмом?». Дин думает, что много чего. Сэм на взводе давно. Уже какое-то время под влиянием крови и Руби. Однако объяснить всем этим поцелуй все равно не получается. Второй вопрос страшнее: «Что не так с ним самим?». Дин вздрагивает. Понимает, что на поцелуй он уже какое-то время отвечает. Кусает губы Сэма в ответ, изучает его рот языком.       Голова противно кружится даже лежа. Дин неохотно признает, что скорее от удара об пол в драке, чем от возбуждения. Отказывается думать, что возбуждение есть. Признает, что стоило поискать объяснение своим странным желаниям по отношению к Сэму раньше. Ждет, когда поцелуй закончится. Потому что это не всерьез. Просто не может быть всерьез. Это временное помрачнение рассудка у Сэма. Может, у них обоих. Или адреналин. Да, точно, это все адреналин, кипящий в крови.       Сэм скользит одной рукой под его футболку, а другой ловко расстегивает его джинсы, и все вдруг становится серьезнее некуда. Дин мотает головой, уклоняется от влажных губ Сэма, которые, как оказалось, могут быть и настойчивыми, и жадными. Пытается освободиться, но куда там. Сэм тяжелый, и сбросить его с себя нелегкая задача, которая усложняется слабостью в теле.       — Ты блять совсем рехнулся? — хрипит Дин, когда Сэм просовывает руки в его трусы и оттягивает их вниз. Освобождает налитый кровью член. Похоже, расстегивает свои джинсы. Почти нежно гладит его грудь. — Какого хрена ты?..       — Закрой рот, — обрывает Сэм. Дин никогда особо не разбирался в тонкостях разных интонаций, но сейчас легко распознает, что в голосе Сэма мешаются злость и болезненная жажда. Сглатывает. Открывает рот, собираясь разразиться потоком ругательств и возмущений. Не успевает сказать ни слова, когда Сэм жестко и настойчиво его целует. Сжимает рукой не только его, но и свой член. Дин распахивает глаза. Потому что — господибожеблять — у Сэма каменный стояк. На него. В голове мутится. Дин кусает Сэма за губы сильно. На этот раз для того, чтобы заставить разорвать глубокий поцелуй. Потому что им надо с этим что-то сделать. Что-то другое, а не то, что делает Сэм, который начинает им дрочить. — Я серьезно, Дин, — Сэм поднимает голову, все-таки отвлекаясь от поцелуя. Дин почти радуется победе. Ищет, что сказать. Но слова заканчиваются под тяжелым взглядом Сэма. — Лучше молчи и не дергайся. Будет хуже.       — Ты просто обдолбался этой дрянью, — в сердцах выпаливает Дин, когда нешуточная угроза задевает. — Видимо настолько, что готов изнасиловать родного брата.       — Да кто тебя насилует? — Сэм сверкает глазами. Усмехается. Пробегает пальцами по его возбужденному члену. Дин проклинает себя, когда из горла вырывается стон. — Я тебя избивал и чуть не задушил, а у тебя на меня стоял. Серьезно, Дин? Изнасилование? Но если тебе так проще, чем признать очевидное, дело твое. Я переживу. Я ведь монстр.       — Ты… — попытка продолжить разговор увядает на корню, когда Сэм затыкает его очередным поцелуем и возобновляет движение.       Сильные шершавые пальцы обхватывают оба члена плотно. Даже слишком плотно. Намек на боль мешается со стремительно нарастающим удовольствием. Дин ругается сквозь зубы, когда Сэм прекращает терзать его губы и впивается поцелуями-укусами в его шею. Это все одно большое безумие. Проблема только в том, что оно чересчур реально для того, чтобы счесть его ночным кошмаром.       Дин не знает, в какой момент сдается. Всего так много. Просто больше, чем он может вывезти. Слабость остаточно бродит в теле. Заглушается жарким и стыдным возбуждением. От мысли, что они полностью одеты, но соприкасаются самыми сокровенными местами, в голове что-то перегорает окончательно, а яички поджимаются. Сэм продолжает кусать и целовать его шею. Иногда переключает внимание на губы. И продолжает жестко им дрочить.       — Давай, Дин, — шепот Сэма проникает в ухо. — Кончи со мной и для меня, — черт разбери, просьба это или приказ, но говорит Сэм так невозмутимо, словно они на охоте, а он просто дает совет, как лучше поступить с монстром. И от этого срывает башню.       Дин изливается на следующем же движении руки. Чувствует как вслед за ним вздрагивает всем телом Сэм. От яркости и силы оргазма темнеет в глазах. Дин не хочет и не может думать о том, что он испытал один из самых впечатляющих оргазмов за всю жизнь вот так: распростертый на полу под младшим братом среди разбитой ими же в драке мебели. Дин глубоко дышит и пытается привести в порядок мысли. Потому что с мелким сучонышем, с которым совершенно точно не так все, надо поговорить.       Сэм разговаривать явно не собирается. Поднимается на ноги, едва отдышавшись. Идет к тумбочке прямо в приспущенных джинсах. Вытирается салфетками и даже кидает часть из них ему. Дин машинально ловит. Заставляет себя сесть. Голова все еще кружиться. От чего теперь, уже не разобрать. Но на это наплевать. Сэм быстро застегивает брюки. Оправляет рубашку и куртку. Идет к выходу.       — Куда-то собрался? — Дин бросает вопрос Сэму в спину. Тон получается опасный, почти угрожающий.       — Ты меня не знаешь, Дин, — Сэм оборачивается уже почти на пороге. Смотрит так, что Дин внезапно понимает: он уйдет. И не обернется. Как однажды ушел, чтобы уехать в Стэнфорд. Прозрение ранит и заставляет нетвердо сжать кулаки от ярости. — Никогда не знал. И не узнаешь, — в своих словах Сэм уверен.       — Да уж. О том, насколько ты извращенец, даже не подозревал, — выпаливает Дин, когда в голове остается только одна отчаянная мысль: он не сможет остановить Сэма, что бы ни делал и ни говорил. Дин прикусывает язык сразу же. Сил принять и осознать то, что произошло между ними, нет, но в одном Дин уверен: они участвовали в этом вдвоем. И бросать такое обвинение Сэму сейчас — это мерзко и трусливо. — Проклятье, Сэм, слушай…       — Нет, Дин. Я слушал тебя всю жизнь. Но с меня довольно. Я убью Лилит. Я хотел бы сделать это с тобой. Но справлюсь и без тебя.       — Сэм, — зло зовет Дин, когда дверь оглушительно хлопает. С трудом поднимается на ноги. Бессмысленно смотрит в пространство. Это черт знает что такое. И Дин понятия не имеет, что ему с этим делать.