Москвичей не жалуем

      Антон отбивался от ударов как мог — закрывал лицо руками, говорил «пожалуйста, не надо!», отходил подальше, а в конце упал на диван свернувшись в комок. Не помогло ничего. Мать безжалостно наносила удары как попало, лишь бы все таки попало. За что он провинился — совсем не помнил. Помнил лишь как потом врач безэмоционально сказал «перелом», а сам Антон, защищая родителя, рассказывал историю, что сам об стол ударился. Ну неуклюжий, что сделаешь. Только вот вряд-ли ему поверили, однако разбираться где правда не стали, и на том спасибо.       В школе Шаст повторял историю про стол, а дети там охотно верили и поддерживали Антона, искренне сочувствуя. Действительно, Шастун, пока еще невысокий, но уже неудачливый, вполне мог так упасть.       После этого случая мать еще долго не поднимала на сына руку. Совесть ли проснулась или страх, что все могло закончиться хуже — непонятно.       В какой-то момент Антон сам поверил в свою легенду, надолго забыв реальность.

***

      Шастун открывает глаза — солнце слепит в лицо, холодный осенний ветер дует из приоткрытого окна, заставляя что-то невнятно промычать и укутаться еще глубже в одеяло.       Из коридора слышатся шаги, а через мгновение дверь его комнаты открывается. — Антон, вставай, — нежно говорит мать, — В школу еще, не дай бог, опоздаешь. — Встаю, — потягиваясь, отвечает Шаст.       Женщина, удовлетворенная таким ответом, покидает комнату, и через минуту слышится, как она чем-то гремит на кухне, скорее всего делая завтрак.       Антон еще раз потягивается, лениво вставая с кровати. Он берет телефон, проверяя уведомления. За все это время ему никто не писал, Шастун получил лишь пару рекламных рассылок, уведомления от браузера и какие-то сообщения из школьного чата. Ничего важного.       Он вышел в коридор, посмотрев в сторону прихожей. — Завтрак на плите, в школу не опаздывай. Я побежала, — сказала мать, второпях обуваясь и покидая квартиру. Замок тихо щелкнул, оставляя Антона в полном одиночестве.       Заглянув в кастрюлю на плите, Шаст сразу ее закрыл — от вида и запаха еды начало тошнить, и Антон быстро спрятал ее в холодильник, стараясь не смотреть на остальные продукты.       Есть по утрам — точно не его.       К тому же то, как его откормила бабушка, заставит отказаться от еды еще на долгое время. Набрал он всего-то килограмм, но осознание этого породило целую трагедию.       Шастун медленно вернулся в комнату, посмотрев на часы. До начала занятий был еще целый час, однако собираться уже стоило, поэтому Антон незамедлительно решил покидать пару нужных тетрадей в рюкзак и одеться.       Он хотел поскорее оказаться в школе, чтобы увидеть реакцию Димы и Сережи на его возвращение. Не то чтобы Шаст считал их друзьми, но Позов и Матвиенко были явно приятнее всех остальных приятелей Антона.       Шастун наконец оделся в более-менее приличную одежду, сверху натянув свитер. Погоду сегодня обещали холодную, так что легкая куртка сверху точно не помешает. Взглянув последний раз на комнату, Антон вышел в прихожую, обулся и покинул квартиру.

***

      Всю дорогу до школы Шастун слушал музыку и курил. В общем, классика. Единственное необычное, что даже удивляло Антона, он действительно хотел чтобы по нему все это время скучали. Хоть кто-то. — Антоха! — вскрикнул Сережа, увидев приближающегося к воротам Шаста, — Мы уж думали ты совсем откинулся. — Так думал только ты, — с упреком посмотрел на Матвиенко Дима, возвращая взгляд на Шастуна, — Но мы действительно скучали. Как ты? — Привет, — ответил Антон, подумав, что наверное, вселенная все же слышит наши желания, — Не думал, что вы будете меня ждать. — Конечно будем, — улыбнулся Сережа, — Ты же наш братан, как не ждать-то. — Спасибо, — неловко ответил Шаст, — Я повидался с бабушкой, помог ей по дому, потом вернулся к себе, где меня, на удивление, спокойно приняли. Будто и не заметили недельное отсутствие. — Я думаю это заебись, надо отметить, давайте завтра по пивку, как раз выходной, — предложил Позов. — Чего это вы собрались отмечать?       Ребята обернулись на голос, увидев психолога. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — испуганно произнес Шастун, — Мое выздоровление. Культурную вечеринку хотели, с чипсами и приставкой. — Ну-ну, — с упреком ответил Попов, но тут же улыбнулся, — Ладно, поздравляю. А то ты даже меня заставил волноваться своим бледным измученным видом.       Антон улыбнулся, пытаясь показать, что все действительно хорошо. Дима и Сережа тоже неловко улыбались, немного выдавая, что в каких-то из сказанных Шастом слов есть ложь. — Так, ребятки, я уже задерживаюсь, я побежал, — попрощался Арсений Сергеевич, — И вы тоже не опаздывайте, скоро звонок.       Позов и Матвиенко все еще прибывали в некотором шоке из-за резко появившегося психолога. Только когда он совсем ушел, они расслабились. — Да, странный он, — протянул Сережа, — Не подходит он под наш город. Замашки у него такие московские что-ли, подкрадываться и подслушивать чужие разговоры?       Действительно, Арсений Сергеевич совсем не подходил под стандарты города, выглядел абсолютно недосягаемым, слишком безупречным. — И вообще, он вычурно так одевается, костюм, очки, какие-то кольца, как будто реально пидор. Или в Москве все такие? — начал поддакивать Матвиенко Дима. — Эй, я вообще-то тоже кольца ношу! — возмутился Шастун.       Ребята расхохотались. Услышав звонок, они побежали на уроки, все еще продолжая обсуждать ориентацию психолога и Антона, и как связано ношение украшений с любовью.       Светлана Евгеньевна тоже была рада снова видеть Шаста в строю, поэтому незамедлительно заставила его писать контрольную, которую он, за время своего отсутствия, пропустил.       После урока ребята снова собрались обсудить выходные. — Мне Гриша написал, сказал приглашает нас на что-то типа вечеринки, — задумчиво сказал Позов, — По-моему у него день рождения, поэтому думаю стоит пойти. — О, грех не поздравить, он же нам помогал, и много раз. Особенно списывать, — заинтересованно ответил Сережа, — Антон, ты как? — Да, можно. Тогда после уроков забегу, куплю что-нибудь в качестве подарка.        Где-то вдалеке появилась фигура Иры, явно направляющаясяя к ребятам. — Дима, Сережа, Арсений Сергеевич просил позвать вас после уроков к себе, — невинно улыбнулась девушка, — Сказал, что нужно пройти опрос. — Эй, — начал возмущаться Матвиенко, — Почему вас с Шастом с уроков сняли, а мы должны прийти в конце дня? — Я откуда знаю! — воскликнула Кузнецова, — Вот пойдешь к нему и спроси, а на меня не надо бочку катить. — Серый, угомонись. Может ему Ира понравилась, — язвительно хихикнул Позов. — А может и Антон, — рассмеялся Сережа. — Эй, мы это уже обсуждали!       Пока компания спорила, Ира, пожав плечами, ушла, не в состоянии воспринимать крики этих, по ее мнению, дураков. Но в глубине души она действительно надеялась, что нравилась психологу.