Москвичей не жалуем

      Нормально очнувшись только днем, а собравшись только к вечеру, Шастун тихонько вышел из дома, надеясь, что родители не заметят его отсутствие.       Вечеринка в честь дня рождения Гриши была запланирована на семь вечера. Сейчас уже без двадцати, а Антон так и не купил подарок. Не комильфо идти с пустыми руками, придется импровизировать.       Он зашел в какой-то продуктовый, в надежде найти нечто интересное. Ведь что-то вкусненькое всегда приятно, правда?       Шастун бродил по лабиринту стеллажей и полок, находя много интересных и необычных вкусностей — в таких маленьких неприметных магазинах часто есть необычные импортные товары, прямиком из Америки или Японии. То, что нельзя найти на полках «Пятерочек».       Антон взял какие-то печеньки. С чем они — он не знал, коробка была полностью в китайских или японских иероглифах, не суть. Схватив в придачу еще и ядерно-розовую газировку, он отправился оплачивать покупку. Ближе к кассе Шастун нашел забавные конфеты с игрушками, и, решив, что это будет смешно, купил и их.       Довольный своим хоть и небольшим подарком, Антон быстрым шагом пошел к квартире знакомого, уже в предвкушении веселья и отдыха. Казалось, ничего не может испортить вечеринку.

***

— С днем рождения, Гриша, и пусть в жизни у тебя будет все заебумба! — скромно поздравил Шаст именинника, вручая то, что он недавно купил. — О! Спасибо, Антоха. И за подарок, и за то, что пришел, — скромно поблагодарил Гриша.       Виновника торжества снова куда-то утянули и он быстро покинул Шастуна.       Пробежавшись глазами по людям вокруг, Антон быстро приметил две очень знакомые низкие фигуры, которые в этот момент посмотрели прямо в глаза Шасту и радостно заулыбались. — Шастун! Мы уже заждались, — улыбнувшись, приобнял друга Сережа. — Да я за подарком ходил просто, — неловко оправдался Антон, — Ну, что? Как проходит вечеринка, что я пропустил? — Нихуя особенного, — безмятежно ответил Позов, — Ты не сильно задержался, все только приходят.       Ребята прошли в какую-то из комнат, осматривая все вокруг и оценивая обстановку.       Кажется, это помещение обычно служило чем-то вроде зала, куда сажают всех гостей за праздничный стол. Сейчас этот самый стол был завален множеством бутылок, различающихся только количеством градусов, и кучей коробок с едой.       Множество подростков создавали шум, отовсюду доносились разговоры и сплетни, где-то громко играла современная подростковая музыка. Такое было не совсем по душе Антону. Людей было довольно много, половина старшеклассников их школы собралась уж точно.       Дима и Сережа, приметив что-то интересное, направились туда, а Шастун, не успевая пробираться сквозь плотные ряды гостей не поспевал за ними.       Антон не чувствовал себя уютно в такой обстановке. К тому же, потеряв из виду друзей, стало тревожно. Он знал многих с этой вечеринки, но совсем не хотел с ними общаться, вливаться в разговоры и в очередной раз обсуждать какую-то одноклассницу из параллели, которая спит со всеми подряд.       Неожиданно чья-то ледяная рука схватила запястье Шастуна, потянув на себя. Он чуть ли не упал, стараясь не спотыкаться о других людей и поспеть за незнакомцем. Наконец разглядев до боли знакомые белые волосы, Шаст попытался вырваться, но было уже поздно. Он запихнул Антона в туалет, защелкнув замок. — Так и знал, что ты будешь тут, — приторно улыбаясь, Саша обнял Шастуна, крепко сжимая, — Тош, я так рад тебя видеть. — Руки убери, мудила, — громко крикнув, попытался отпихнуть от себя Крымского Шаст.       Антон небезуспешно оттолкнул от себя Сашу, облокотившись на стену напротив. — Тебе так сложно отъебаться от меня? Ты видимо совсем хуй клал на мои чувства, — зло проорал Шастун, — На столько нравятся мои мучения? Издеваться надо мной? — Очень, — улыбнулся Крымский, подходя ближе. Резким движением он захватил руки Антона, прижав их над головой и приблизился к лицу, — Не представляешь, как люблю тебя и твои страдания.       Саша резко впился в губы Шастуна, пока тот пытался вырваться и отвернуться, чтобы не чувствовать чужие прикосновения. Крымский превосходил его в силе, поэтому продолжил держать обе руки Антона своей одной, второй он зафиксировал лицо Шаста. Отстранившись, он посмотрел прямо в зеленые глаза. — Чего ты такой неугомонный? Прими, что я твоя единственная любовь и судьба, ты нахуй никому не сдался кроме меня.       Тело Шастуна пробил холодный пот. Как бы он себя не успокаивал, Крымский был прав. Он действительно никому не нужен. Антон в мгновение перестал сопротивляться, расслабляясь в руках Саши. — Умничка, — прошептал Крымский, — А теперь будь добр, ублажи меня. Мы так долго не ебались, что меня сейчас разорвет от возбуждения.       Шастун покорно опустился на колени, начав расстегивать штаны Саши. Опустив голову еще ниже, Антон всхлипнул. Ему было мерзко и с себя, и с ситуации в целом. Ненависть к себе и всем вокруг резко возрасла, достигнув вселенских масштабов. Гребаный Крымский был прав. Он действительно никому не нужен. У него нет друзей. О нем никто не волнуется. Только Саша показывает своеобразную «любовь». Но даже при таком раскладе, ведь лучше ни с кем, чем с ним.       Шаст глубоко вздохнул и резко ударил в пах Крымского. Саша опешил, по инерции отходя назад. Антон, воспользовавшись моментом, открыл замок и выбежал из туалета, теряясь в толпе пьяных подростков. Так погано он не чувствовал себя очень давно. Разум затуманила паника, судорожно пытаясь успокоиться, Шастун побежал к выходу. Захватив свою ветровку он без оглядки выбежал из квартиры, спускаясь вниз и перепрвгивая через ступеньки.

***

       Замерзшие из-за холодной осенней ночи пальцы судорожно щелкали по колесику зажигалки. Антон молился всем богам, лишь бы эта чертова сигарета сейчас подожглась. Наконец затянувшись, он устремил свой взгляд в небо, уже более спокойно выдыхая. Кошмар позади.        Он даже представить не мог, что было бы, если бы Крымский все таки заставил заниматься его этими непотребствами. Шастун подумал, что точно бы вскрылся или наглотался таблеток — такого стыда и ненависти к себе и Саше он бы не пережил.        Холодный ветер трепал волосы Антона, этот же холодный ветер отрезвлял рассудок.       Некрасиво, конечно, вот так покидать чей-то праздник, но скорее всего, мало кто заметит отсутствие Шаста на вечеринке. Да и повод уйти был весомый.       Издалека послышался шум машины, которая вскоре проехала мимо Антона. И неожиданно остановилась.       Переднее окно пассажирского сиденья черного «Мерседеса» открылось, и, перевалившись через коробку передач, оттуда выглянул Арсений Сергеевич. — Шастун, это что такое? И почему так поздно на улице?       Антон сделал последнюю тягу, выкинув бычок в урну. — Вы о чем? Да и по закону гулять можно вообще-то до десяти вечера, а сейчас только девять, — спокойно отреагировал Шаст.       Ему сейчас было абсолютно плавать на психолога, на то, что он может сдать его директору и классному руководителю. Это не имеет значения, когда тебя чуть не изнасиловали минут 15 назад. — Нашел кому о законах рассказывать. Что ты вообще тут делаешь? Я знаю, что твой дом в двадцати минутах отсюда, — сказал Арсений Сергеевич, замечая, что Антон сейчас выглядит каким-то помятым, — Ты, что-ли, с родителями поругался? — Нет, — безразлично ответил Шастун, — Я в гостях был, вымотался просто. Сейчас домой пойду, так что можете уже ехать.       Попов еще пару секунд раздумывал над словами Шаста, пытаясь понять, ложь это или нет. — Садись, до дома подвезу. Сейчас же даже транспорт не ходит, замерзнешь еще, пока дойдешь.       Предложение психолога Шастуна очень удивило. Взвешивая все за и против, он подумал, что хуже того, что произошло в туалете, случиться не может. Действительно, как может так совпасть, чтобы Антона за последний час попытались изнасиловать дважды.       Шаст молча подошел к машине и сел на переднее сиденье, стараясь тихо захлопнуть дверь. Арсений Сергеевич удивился выбору ученика, — думал, что он не согласиться, ссылаясь на то, что родители сами заберут. Но в какой-то мере даже обрадовавшись этому, закрыл окно и машина тронулась. — Как дела у тебя вообще? — попытался завести разговор Попов. — Нормально — сухо ответил Антон. —Да, я бы хотел еще спросить, — все еще старался Арсений, — Ты, эм...Все таки не пошутил и действительно думаешь о самоубийстве?       Вопрос Шастуна позабавил. В данный момент он хотел бы себя убить как никогда. Никому не нужный глупый проблемный подросток. Это, так сказать, база. — А вы как думаете? — увильнул от ответа Шаст.       Психолог, конечно, удивился такому. Он много раз размышлял над тестом Антона, пытаясь понять, где действительно правда. — Я уже говорил, что если у тебя что-то случилось, ты можешь поделиться со мной. Я никому не скажу, — начал давить Попов, — Я вижу, что тебя что-то гложет. Ты можешь мне рассказать абсолютно все. — Мама тоже так говорила, а потом рассказывала о моих проблемах всем родственникам.       Повисло молчание. Машина остановилась на светофоре, поджидая нужный сигнал. Жизнь вокруг кипела и искрилась, но в салоне сейчас была мертвая тишина.       Арсений повернул голову к Антону. — Как мне завоевать твое доверие?