Тепло родных рук

      Плохая погода никогда не пугала Олежу. Ну и что, что на небе тучи и вот-вот начнется дождь? Пары сами на себя не пойдут. Ну и какая разница, если на улице сильный ветер, который сметает с ног? Продукты сами себя не купят. Именно это каждый раз повторял себе Душнов, выходя на улицу в -30 или в +35, в дождь или зной, в град или снегопад. Даже болезни, которые могли принести за собой плохие погодные условия не пугали брюнета, когда он спешил на пары. То ли дело, когда непогода была в отношениях.       В их совместной жизни с Антоном таких непогод было крайне мало. То ли из-за мягкого характера самого Душнова, то ли из-за рациональности Звездочкина. В целом, они прекрасно жили вместе, но иногда у них случались небольшие недопонимания. Они, конечно же, решались просто, почти без ссор, поэтому Олежа никогда и не думал о том, что что-то может пойти не так.

***

      Учеба в университете, само собой, очень выматывала, но Олегсею всегда нравилось ходить туда. Интересные пары, хороший материал, да и просто тяга к знаниям делала свою работу. Именно поэтому, собираясь на занятия, Душнов даже не решил заглянуть в прогноз погоды. А в Москве, тем временем, обещали дождь. В итоге, юноша оказался на улице без зонта и лишь в легкой толстовке. Возращаться уже было поздно, поэтому брюнет так и побежал к метро, поджимая губы и пытаясь прикрыть глаза от холодных и жестоких капель ливня. В метро парень оказался промокшим до последней нитки.       "Надо было взять хотя бы дождевик", — вздохнул Олежа уже около университета, пытаясь стряхнуть со своего лица и волос влагу. Однако это совсем не помогло – уж слишком много воды — пришлось смириться и на пары мокрым. Погрузившись в свои мысли, Душнов не заметил пристального взгляда глаз цвета расплавленного золота, который внимательно обвел мокрую, похожую на брошенного котенка, фигуру. Две пары прошли почти незаметно, не считая противной липкости мокрой одежды, и можно было отправляться домой. С чистой совестью, брюнет направился к выходу из университета, но был цепко выловлен крепкими руками. Вскинув голубые глаза, Олегсей увидел Антона, собственной персоны.       — Я подброшу, — тихо проговорил тот, отвечая на немой вопрос.       Душнову оставалось только согласиться. Иногда ему казалось, что в роду Звездочкина были бараны. Тот так же упрется в свое и не отступит, именно поэтому Олежа и не стал возникать, направляясь за магистром к его дорогой иномарке. Забравшись на пассажирское сидение, брюнет расслабился из-за теплого воздуха и подогрева, который был так кстати. А вот угрюмый и обжигающих взгляд золотых глаз пробирал до мурашек. Олежа отчаянно не понимал, чем заслужил такой взгляд.       — Тош, что случилось?.. — осторожно поинтересовался брюнет, прижимая к груди рюкзак.       — Да вот, думаю, — задумчиво протянул шатен, смотря на дорогу и крепко сжимая руль в руках.       — О чем? — тише уточнил Олежа, чувствуя надвигающийся ураган. Ему не нравилось вытягивать из Антона по короткой фразе за раз: он знал, к чему это может привести.       — О том, почему ты так о себе не заботишься, Олегсей, — официальное обращение резануло по ушам, но названный промолчал. — Я все понимаю, но мог взять хотя бы зонтик? Заболел бы, кто тебя потом лечил?       От того, каким тоном были сказаны слова, у Олежи засосало под ложечкой. Эмоции начали бурлить, а разражение — пришло, когда не ждали — начало расходиться по телу. Позже Душнов будет гадать, от чего его так взбесили слова Антона, но не сейчас. Нахмурившись, юноша откинул волосы с лица и уставился на Звездочкина глазами, в которых рождалась буря.       — Ты бы лечил, разве нет? Зонтик взять не мог. Почему тебя это так беспокоит?       — Потому что я о тебе забочусь!       — Это не забота, это гиперопека, — процедил сквозь зубы студент, начиная выходить из себя все сильнее. — Я не маленький, меня не нужно постоянно опекать.       — Так веди себя подобающе! — Антон тоже бурлил изнутри, но если Олежа был похож на бушующий океан, то он извергался подобно вулкану, сжигая все на своем пути.       — Это я веду себя неподобающе? Я хотя бы истерики на ровном месте не устраиваю, Антон.       — Я не устраиваю истерики, — огрызнулся магистр, тормозя на красном сигнале светофора. — А ты ведешь себя, как безмозглый идиот, выходя на улицу под ледяной ливень без зонта.       Конец. Точка не возврата. Все краски схлынули с лица Олежи, а эмоции вмиг ушли куда-то глубоко под кожу. Прижав свой рюкзак к груди и отвернувшись в сторону окна, парень нахмурился и замер.       — Около общаги останови, пожалуйста.       Антон лишь вскинул руки в бессилии и снова обратил свой взгляд на дорогу. Опыт научил его водить осторожно и внимательно, да и сил на продолжение перепалки, нет, ссоры, не было. Оставшуюся часть дороги парни провели в тишине. Олежа так и сидел, сгорбившись, и смотрел в окно, а Антон время от времени бросал на него безэмоциональные взгляды. Порывался что-то сказать, но слов не находилось.       — Приехали, — сухо опевестил Звездочкин, останавливаясь рядом с пошарпанным зданием общежития.       — Спасибо, — такой же сухой ответ.       Душнов, не оглядываясь, покинул машину и выплеснул все свое негодование лишь на громкий, чересчур сильный, хлопок дверью. Антон останавливать его не стал, лишь сильнее стиснул зубы, наблюдая за сгорбленной фигурой, что спешила в сторону входа. Позже оба пожалеют о том, что не сдержали в нужный момент эмоций, но не сейчас. Осознание навалилось на брюнета уже в своей комнате, когда он стягивал легкую толстовку. Наверное, не стоило так резко реагировать на заботу Антона, пусть и слишком сильную, но назад ничего не вернешь.       "Хотя он тоже виноват, — подумал парень, растягиваясь на кровати и утыкаясь носом в подушку. — Подожду немного. Пусть сам извиняется".       Глаза слипались, но уснуть у Олегсея не получалось вовсе. Казалось, в душе у него бушует еще более сильная непогода, чем на улице. Проворочавшись с боку на бок пару часов, парень со вздохом взял телефон. Вдруг Антон что-то написал? Но в их диалоге не было новых сообщениях, а вчерашнее прощание резало хуже ножа. От безысходности и своей же гордости Олеже захотелось выпрыгнуть из окна, в переносном смысле, конечно. В итоге, парень так и уснул: с телефоном в руках и открытым диалогом.

***

      Антон вернулся домой полностью выжатым. Он и сам понимал, что наговорил лишнего, но сдержать себя не мог. Уж слишком сильно было волнение за Олежу. Уж слишком сильно тот напоминал брошенного котенка, когда зашел весь мокрым в университет. Именно в такие моменты Звездочкин не мог себя удержать и хотел укрыть Душнова от всего мира и защитить. Именно поэтому все и вылилось в несдержанные слова и небольшую истерику (как и сказал Олегсей). Антон хотел сразу же извиниться, но он слишком хорошо знал Олежу. Знал, что тому нужно время, чтобы успокоиться, все обдумать. Только после этого брюнет сможет выслушать извинения и объяснения Заездочкина. Тихо вздохнув, парень прошел на кухню и сделал себе крепкий кофе. Завтра намечались выходные, а значит, в университете пересечься не выйдет. Успокаиваясь от терпкого запаха кофе еще сильнее, магистр решил, что завтра же утром заедет к Душнову привезёт его любимый чай и извинится, а сейчас стоит отдохнуть.       Тщательно вымыв чашку, Антон покинул кухню и потушил свет. Помещение осталось серым, безлюдным, а в окно стучались ветки дерева, которое раскачивалось от особенно сильных порывов ветра. Непогода набирала свои обороты, обещая долгие и холодные дожди до начала снегов.       Весь остаток светового дня Антон провел в беспокойстве на счет завтрашнего извинения. Подбирал слова, ходил по комнате и просто смотрел в потолок. Без Олежи было пусто, безлюдно, как и на улице, куда никто не выходил в такую погоду. Часы тянулись долго, неумолимо, а минутная стрелка двигалась слишком медленно, доводя Звездочкина до нервного тика. Именно поэтому было принято решение лечь пораньше, чтобы время прошло быстро, но и это оказалось сложной задачей. Шатен просто лежал в холодной кровати и думал обо всем. Почему-то именно сейчас парень осознал полностью, что без голубоглазого брюнета его жизнь была пустой и бессмысленной. Такие люди очень ценились и береглись. Антон решил, что теперь будет уважать решения Олежи и помогать ему, а не обвинять того в немного глупых поступках.       Как Звездочкин провалился в сон, он так и не понял, но утро встретило его таким же холодом и одиночеством, что и вчера. Терпеть не было сил, хоть и будить Душнова не хотелось, поэтому шатен быстро собрался и покинул квартиру. Маршрут был построен довольно просто: чайный магазин, продуктовый, общага. Уже через час с хвостиком парень поднимался по лестнце общежития: комендант легко пропустила его (уж слишком хорошо знала, да и любила). Нужный поворот, двести тринадцатая комната, рядом с которой были выведены две такие родные буквы.       Антон уже занес руку для стука, когда дверь неожиданно распахнулась, а на пороге стоял такой ценный человек. Олежа поднял глаза на Звездочкина и тут же обнял за шею. Постояв пару мгновений в ступоре, шатен ответил на объятия так, словно они не обнимались пару лет. Пакет с продуктами тут же оказался где-то на полу — сейчас они не так важны — а руки магистра нежно обнимали чужую талию.       — Прости меня, — в один голос сказали парни, рассмеявшись после.       — Я на тебя не злюсь, Тош, — мягко произнес Олежа, отстраняясь и делая шаг назад, чтобы пропустить партнера в комнату.       — Я был не прав, — тихо заметил тот, поднимая с пола пакет и проходя внутрь.       — Мы оба были, — кивнул Олежа, закрывая дверь и снова забираясь в такие теплые объятия.       Позже, сидя вместе под теплым пледом на кровати и грея руки об чашки с чаем, они говорили обо всем и ни о чем одновременно. Рядом с родным человеком было хорошо и уютно, а все мысли отходили на задний план. Олежа положил голову на плечо Антона, а тот, в свою очередь, поглаживал талию брюнета. Чай наполнял комнату приятным ароматом, расслабляя.       — Давай договоримся. Я буду меньше тебя опекать, а ты будешь заботиться о себе, — предложил шатен, мягко заглядывая в родные глаза цвета спокойного моря.       — Хорошо, но это будет работать в обе стороны, — с улыбкой ответил Душнов, смотря в спокойные янтарные глаза.       — Конечно, душа моя.       И хоть за окном бушевала природа: лил дождь, ветер сметал все на своем пути, а температура стремительно падала — у обоих на душе было спокойно. Да, путь непогода случается иногда не только на улице, но и в отношениях, но ее намного легче удалить. Особенно если два человека друг друга любят и готовы слушать и слышать. Именно это и происходило в сердцах двух людей, которые сейчас спокойно сидели в темной общажной комнате, наслаждаясь объятиями и тихими разговорами. Именно такие отношения ценили и Антон, и Олежа.