Тепло родных рук

      Кухня Антона Звездочкина всегда была унылой и пустой. Ровно с тех пор, как он переехал в свою квартиру — пора бы и научиться жить одному — кухню он почти и не трогал. Она так и осталась блестяще-чистой, полки всегда пустовали, а в холодильнике были только контейнеры из быстрой доставки. Шатен так и не заботился об этой части своей квартиры, ведь почти и не появлялся там. И лишь розовый сервиз говорил о том, что в этом месте вообще кто-то появлялся. На кухне Звездочкина всегда пахло кофе и чем-то неуловимым — как одиночество — запахом. Наверное, так и оставалось бы, если бы не одно «но».       Этим «но» и стал Олегсей Душнов, который вначале время от времени появлялся в пустой кухне: в холодильнике начала появляться домашняя еда, а на полках шкафов парочку простеньких сковородок и кастрюль. Потом Олежа стал оставаться на ночь, зарезервировав для себя собственную кружку — с маленьким осколом около ручки. А после и вовсе перебрался жить к Антону. С тех пор кухня будто бы ожила: на стенах появились простенькие и спокойные картины, широкие окна теперь обрамляли легкие полупрозрачные занавески, а в углу комнаты стоял Толик — большое растение с очень длинным и непонятным названием.       Антон за этими изменениями наблюдал с интересом и не понимал: как такие маленькие, почти незначительные, вещи сделали нелюдимую кухню такой живой и светлой. Но совсем не был против, наоборот, ему нравились эти изменения. Теперь он чаще проводил время на кухне — всегда с Олежей — за чашкой кофе или за книгой. Теперь не хотелось бежать отсюда, царапая руки и ероша волосы. Комната стала тем самым спокойным и укромным местом.       Когда-то она была холодной, как склеп вампира, пустой, как необъятный космос, и чужой, как прохожие на улице. Теперь же кухня была наполнена приятными ароматами цветов, которые так часто приносил Душнов, или свежей выпечкой. На столе лежал забытый томик «Мертвых душ» — кажется, Олежа оставил в прошлый раз, а на холодильнике висели магнитики из разных городов, большая часть из Питера. Звездочкин до сих пор не мог понять, как один человек — маленькая крупица вселенной — смог так изменить не только кухню, но и самого студента. Казалось бы, что это место было олицетворением души Звездочкина. Такая же безликая до встречи с Олегсеем, и такая же теплая — после.       — О чем задумался? — сонный голос со спины вывел шатена из размышлений и заставил обернуться. — Я проснулся, а тебя нет.       Теплые объятия тонких рук приносили величайшее удовольствие, и Антон с радостью прижался спиной к худой груди Олежи.       — Просто думаю о том, как ты повлиял на мою жизнь, — тихо ответил Звездочкин, поворачивая голову в сторону брюнета.       — И как же, звезда моя?       — Ты открыл для меня новый мир, — такой же тихий ответ не заставил себя ждать, пока Антон утопал в голубых океанах глаз напротив.       Олежа ласково улыбнулся, освещая и без того светлую кухню своей улыбкой, а после отправился ставить чайник. Чай и кофе, в случае Антона, всегда помогал взбодриться перед предстоящим днем, особенно когда на часах время даже до семи не доходит. На стол тут же отправились вчерашние пирожные из пекарни около дома, а чайник весело забулькал, разбавляя утреннюю уютную тишину.       — Ты тоже открыл для меня новый мир, — признался Душнов, когда сидел рядом с Антоном, прижавшись к его теплому боку. — До тебя я ни с кем не общался, уходил в себя и не видел ничего перед собой. Как слепой был.       — Я тебя понимаю, душа моя. Мне кажется, мы оба сделали друг для друга большое открытие. Спасибо тебе за это.       — Не стоит, Тош. Самое главное, что происходит сейчас.       В уютной тишине и светлом помещении утро проходило прекрасно, а мимолетные взгляд в янтарные глаза напротив заставляли вспоминать самые яркие моменты их совместной жизни. Теплые руки в угольно-черных волосах согревали и мягко убирали все лишние, мрачные мысли, оставляя после себя легкий шлейф запаха карамели. Олежа и представить не мог, что можно так жить. Что можно встречать утро с любимым человеком на их общей кухне. Что можно каждый день смотреть в его глаза и наслаждаться близостью. Что можно просто прикоснуться к такому чуду, как Антон Звездочкин.       — Тош…       — М?       — Я тебя люблю.       — А я люблю тебя, — тихий ответ, наполненный такой нежностью, что и представить себе страшно — вдруг это сон — заставил Олегсея покрыться мурашками.       Тусклое сентябрьское солнце лениво поднималось, заливая окна светом. Тот играл на стенах и картинах, внося свою лепту и делая и без того уютную кухню родной. На столе стоит розовый сервиз, купленный по ошибке Звездочкиным. На полке, рядом с холодильником, стоят статуэтки кошек, изображенные в движении, а в сушилке лежат канареечно-желтые тарелки (их Антон покупал, думая, что те будут бежевые). Кухня жила своей жизнью, сохраняя самые яркие и прекрасные моменты жизни обоих людей.       — Пора бы собираться, — лениво подметил Душнов, оставляя свою чашку на столе и поднимаясь с места.       — Ты прав, душа моя, — согласился магистр, но не поспешил подниматься с места, наблюдая за брюнетом.       — Тогда вставайте, товарищ Звездочкин! — ехидно добавил тот, смотря на Антона с искрами смешинок в глазах.       — Всенепременно, товарищ Душнов.       Подскочив со стула, Антон поймал Олежу в мягкие объятия, покружив его вокруг себя. Тот же, в свою очередь, завизжал от неожиданности, переходя на мелодичный смех. Уют помещения тут же сменился на вполне задорную атмосферу, пока два счастливых человека обнимались, смеялись и бегали вокруг стола. Искрящиеся лучи солнца играли в черных кудрях младшего, заставляя Звездочкина невольно любоваться своим партнером. Застыв в восхищении, шатен упустил момент, когда Олежа, чуть ли не с боевым кличем, повис на его руке, утянув за собой на пол. Дальнейшая шуточная битва проходила уже на полу. И нет, Антон не проигрывал, он поддавался, честное слово.       Веселое барахтанье продолжалось до тех пор, пока Олегсей не объявил таймаут (он не сдался, совсем нет), а Антон не вскинул руки в знак победы. Взъерошенные парни поднялисись с пола, пытаясь отдышаться после длительного побоища, но оба были довольны. Не каждый день два взрослых человека могут позволить себе провалиться в детство — хотя полноценного не было у обоих — и просто валять дурака.       «Мне очень повезло с ним», — подумал Антон, наблюдая за тем, как брюнет пытается пригладить волосы. Золотистые смешинки играли в голубых глазах юноши, приниманивая в глубину. А Звездочин, в свою очередь, был готов тонуть в них каждый раз и не стремился выныривать из этого теплого плена.       Приведя себя в довольно спорный порядок, Олежа заботливо оттряхнул майку Антона и схватил его за руку, притягивая в объятия. Звездочкин с готовностью обхватил родное тело, вдыхая аромат молочного улуна, исходящего от волос брюнета. Пару долгих и сладких минут они и протояли так, совершенно не двигаясь с места, пока Душнов не взглянул на настенные часы.       — Еще пару минут, и мы будем жутко опаздывать, — лаконично отметил он, нехотя выбираясь из объятий.       — Не критично. Мы взрослые люди, имеем право иногда опоздать.       — Оля рада не будет, они и так всю неделю нас в гости ждут.       — Зато представь себе лицо Дмитрия, если мы задержимся, — фыркнул Антон, а после изобразил карикатуру на Подбратского, вызывая смех у Душнова. — Как он обрадуется, если я, великий и ужасный Антон Звездочкин опоздаю на две минуты.       — Прекрати, великий и ужасный, — хохоча, выдавил из себя брюнет, отстраняясь от своего партнера, — Дима не такой… Хотя нет, такой, но нам стоит делать вид, что не такой.       — Да-да, я помню, — наигранно вздохнув, пробормотал Антон, не в силах сдержать улыбки — уж слишком хорошо ему было рядом с любимым.       — Ты великий, но не ужасный, а вполне себе приятный молодой человек, — как бы между делом отметил Олежа, покидая кухню и направляясь в ванную.       — Еще какой ужасный, просто не для тебя, душа моя. Для тебя я готов быть принцем на белом коне.       — Ты вначале белый от розового отличи, — раздался смех из соседней комнаты.       — Да сколько можно? Ну один раз такое было! Больше не будет. Если буду покупать коня, то обязательно посмотрю на этикетку, — с улыбкой прокричал Звездочкин, выходя из комнаты.       Мягкий смех Олежи разнесся по квартире, а парни оставили кухню пустой до вечера, так и забыв на столе чашки. Кухня лишь задумчиво проводила их, принимая новые объекты в свои махровые, с запахом лимонного мыла, объятия. Она с нетерпением ждала, когда оба вернутся сюда вечером, чтобы заняться совместной готовкой. Кухня и так знала, что Антон будет лишь наблюдать или подавать нужное Олеже, пока тот будет занят приготовлением очередного блюда. Возможно, они вернутся с новым сервизом или магнитиком для нее, она совсем не будет против новой яркой детали в своем интерьере. Ей и самой нравились все те изменения, что внес в нее молодой человек с веснушками. И даже небольшой хаос — как оставленная грязная посуда — не мог ее расстроить, ведь из-за Душнова она была жива. Жива ровно так же, как и душа Антона Звездочкина.