Вишневые сигареты и Dvd диски.

      Сильная жара от раскалённого солнцем воздуха — а если одним словом, зной. И местные дворняжки, которые любят веселиться по-особенному — дико. Трое в их компании безумцев, нагоняющих страх на всю окраину: Со Чанбин, Хван Хёнджин и Бан Чан.       Ходят слухи: по одному, они прикончили мальчика вместе с его чёрно-белым котом; по другому — издевались над парнем, который любил включать рок на всю громкость возле их окон. — Что же нам придумать на этот раз? — Чан с ухмылкой.       Чан — глава местной "стаи". Он отвечает за все драки, которые сам же и устраивает. В подростковом возрасте Бан Чан был президентом школы и образцом для подражания. Если кратко — "идеал". Его не просто любили — его обожали буквально все: учителя, завучи, ученики и даже технички. В школьные годы он прославился своими спортивными достижениями и умом. Он был активистом, участвовал во всех мероприятиях — и не только.       Счастливые, а точнее, правильные дни Чана закончились зимой этого года. За окном его дома бушевала метель, а Крис точил нож об мусат. 02.01.23 — день, когда впервые собралась компания местных дворняжек с целью уничтожить мальчика, что всех раздражал. Именно тогда Чан перестал быть "правильным". Именно в тот день — после убийства. — Не поверишь, но я устал, — говорит Бан Чан, выдыхая холодный пар в прохладном помещении. — Кто вообще в это поверит? — Например, тот, кто живёт с сумасшедшей бабушкой. Как его зовут? Ким Сынмин, да? Или тот, с нашего двора — скейтер Ян Чонин. Он ещё любит разрисовывать мои заборы баллончиком. Я как раз обдумываю план мести. Поможешь? — Нет, я пас. Его отец — начальник полиции.       Комната, в которой ещё недавно не чувствовалось ни следа табака, начала наполняться ароматом вишнёвых сигарет. Единственный, кто курил — Хван Хёнджин. В его руках всегда были неразлучные Richmond Cherry Gold — лёгкие сигареты из трубочного табака. — А вы, как я вижу, и без меня хорошо проводите время.       Хёнджин перелез голыми руками через белый железный забор с шипами. Весь в царапинах, с которых стекала алая кровь. Его чёрная кофта с половинкой вишни — подарок от его бывшего парня — тоже была вся изодрана. — Мы вот план сочиняем — как бы отомстить Ян Чонину. — Не мы, а он.       Со Чанбин не любил издеваться над мелкими. Он предпочитал иметь дело с равными себе — такими же крепкими, с накачанными руками и бицепсами, способными поднимать штанги за сотню килограммов. Поэтому скейтер Ян Чонин был для него пустым местом. — Думаю, здесь уже надо быть осторожнее. Это не как с Феликсом, — сказал Хван, царапая кожу рук искусанными ногтями. — Мы не сможем просто взять и убить его, — пробурчал. — А вообще, каков твой план? Через начальника Яна так просто не пройти. Конечно, если ты не Ким Сынмин, — усмехнулся. — Кстати, слышали, что они встречаются? — Да, слышали. А теперь напомни, почему ты убил своего парня? — Феликса я убил за измену. Это была веская причина.       Зазвонил дверной звонок. Первый, второй, третий, четвёртый — и вот пятый. В глазке появился мальчик с кошачьими глазами, в тонком бабушкином свитере, держащий в руках старинные DVD-диски. — Что тебе нужно? — выдыхая клуб дыма от вишнёвых сигарет прямо в лицо парню.       На парне были странные бежевые шорты, обклеенные наклейками в ретро-стиле из мультика «Скуби-Дуби-Ду», а его сумка была усыпана значками с изображениями девушек из группы Twice. — Здравствуйте, я Ли Минхо. Не хотите купить диски? Один — доллар.       Ли чем-то напоминал Хвану его бывшего. Такой же безнадёжный, как выброшенный на улицу кот под проливным дождём. — Ты на лето приехал? Что-то не припоминаю твоё лицо. — Да, помогаю своей больной бабушке. — Ты прям копия Ким Сынмина. Только он — собака, а ты — кот, — усмехнулся. — Я бы хотел узнать тебя поближе, — протянул бумажку с номером телефона.       Хван был самым известным и уважаемым на районе. Популярен — из-за своей яркой внешности и того, что он просто был «крутым». Да, Хёнджин — безумная местная дворняжка, но при этом талантливый: он умел рисовать, танцевать, петь и читать рэп. Возможно, он добился этого благодаря родителям, которые с детства требовали от него порядка и идеала. Возможно, именно поэтому он сбежал в глушь, где никто не пытался его исправить. И стал, как Чанбин с Чаном — безумцем, который видит в людях лишь недостатки и цепляется к ним, чтобы уничтожить. — Кто звонил? — Парень какой-то. Диски продаёт. А я решил познакомиться с ним. — Ты? Опять? Всё закончится так же, как с Феликсом. Бедняга. Мне уже его жаль. — А кто сказал, что я хочу с ним отношений? Он выглядел безнадёжным. — Прям как Ликс.       Если бы Хван тогда не увидел всё собственными глазами — как Феликс, пьяный в стельку, целуется с каким-то идиотом — возможно, он бы не убил его. 16.12.2020       Проливной дождь. Капли с веток падали на мокрый асфальт и лавочки, освещённые уличными фонарями.       Выкуривая последнюю сигарету, Хёнджин заметил знакомый силуэт, а рядом с ним — другого парня, тянущегося для прощального поцелуя. Хван подошёл ближе, чтобы увидеть, что за чушь происходит. С каждым шагом силуэт становился всё отчётливее. Каштановые волосы, почти светлые. Кофта — его. Веснушки на лице...       Поцелуй.       Они были в стельку и целовались. — Ликси? Ёнбок-и, это ты? — Хёнджин, я всё объясню! — дрожащим от страха голосом начал Феликс. — Он... Он сделал это неожиданно, я не хотел...       Феликс пытался что-то доказать, но это было бесполезно. Хёнджин стоял, слушал, кивал, прикуривая сигарету и сжимая банку с окурками в руке. С тёмно-карих, кошачьих глаз начали капать слёзы. Он не верил в его "прости", не реагировал на жалобы, не замечал блеск в глазах. Ему было всё равно. — Враньё, — повысив голос. — Думаешь, я поверю тебе? Если хочешь, чтобы я тебя пощадил — беги. У тебя есть один день. Не успеешь — сам виноват. — Джинни, но я говорю правду... Поверь же! — Если ты умрёшь — возможно, мне станет легче. Я любил тебя. Я заботился о тебе. Ты многое для меня значил. Но теперь — мы чужие. Думаю, так будет лучше. И для тебя, и для меня.       На этих словах они разошлись.       Феликс чувствовал себя отвратительно. Безумно. Грязно. Он знал: Хёнджин не станет с ним что-то делать. Не такой он, не как Чан и Чанбин. Был не как они...       Феликс вернулся в свою комнату. Повис на скрипучем стуле и понял всё: он испортил отношения, которые длились пять лет. Пять лет разрушились за одну ночь. По его лицу текли солёные капли. Он плакал — тяжело, как никогда раньше.       На утро Феликса нашли без признаков жизни.       Мёртвым. — Дохлый кот... Не притворяйся, что ты мёртв, — прошептал Хёнджин, царапая до крови свою кожу.       Он сожалел, но уже было поздно. Он не сможет вернуть весёлые моменты, те времена, когда был счастлив. Ни его губы, ни веснушки, ни кошачьи глаза, ни объятия — всё ушло. — Я знаю, кто виноват в том, что ты покончил с собой. Это я. Прости. Спи спокойно.

🍂🐈‍⬛🏚️

      Хёнджин стоит у тусклой, прохладной, но одновременно такой тёплой могилы. Ровно год, как Феликса не стало. Хван помнит всё — до каждой точки, до каждой слезинки. — Извини… и спи спокойно, — шепчет он, касаясь холодными губами надгробия. — Ты серьёзно? До сих пор навещаешь могилу Ли Феликса? Хван, ты реально сумасшедший, — произнёс Чан, словно выстрелив словами в грудь. — Я его любил. И не хотел доводить его до такого...       Они шли вдвоём под жёлтым зонтом — единственным источником света среди темноты. Вокруг был только мрак и запах мокрого асфальта. Издали показался парень — он прыгал с ноги на ногу, а бабушкин свитер взлетал от каждого движения. — Хёнджин! — радостно воскликнул он, улыбаясь во весь рот. — Ли Минхо? Что ты здесь делаешь? — Как видишь, продаю диски.       В руках у Минхо были всё те же старые и пыльные DVD — как и вчера. — Похоже, они давно валялись у тебя в шкафу, — хмыкнул Чан. — Познакомься, это мой друг Бан Чан, — сказал Хёнджин. — Он любит неудачно шутить, не обращай внимания. — Приятно познакомиться! Я — Ли Минхо, — протянул руку. — Милашка. Прям как Ликс. Те же старые свитера и кошачьи глаза, — растроганно заметил Чан. — Ликс? А познакомите меня с ним?       Хёнджин косо посмотрел на Чана. Тот, как всегда, не знал границ. — Познакомим. Но только на том свете. — Прости, — тихо сказал Минхо, склонив голову.       Он не стал расспрашивать, что случилось с Ликсом. Просто извинился — и пошёл. Сжав крепче в руках диски, Ли направился к бабушкиному дому.       В прихожей пахло вишней, ванилью и домашним печеньем. На столе ждал пирог с ягодами и компот. Минхо дорожит своей бабушкой. Она для него — всё. — Бабуль, я дома! — закричал он, радостно расправляя плечи.       В своей комнате, оклеенной постерами Twice, Минхо начал раскладывать диски: сначала ужасы, потом детективы, затем комедии. Ему нравилось бабушкино хобби — собирать DVD. Это было так необычно. — Бабуль, по всему дому так вкусно пахнет! Я ужасно голодный. — Присаживайся, любимый мой внучек. Всё лучшее — только для тебя.       Минхо был солнечным мальчиком. От него исходили яркие, тёплые лучики. Он любил приезжать к бабушке на летние каникулы, помогать продавать диски, собирать ромашки и плести венки. — Всё было очень вкусно. Спасибо!       И тут Минхо почувствовал запах, знакомый до дрожи. Richmond Cherry Gold. Сигареты Хвана.       Он выглянул в окно — и увидел Хёнджина. — Хэй, Хёнджин! Что ты тут делаешь? — Курю. Не видишь? — Можно с тобой? — Ты куришь? Я думал, ты типичный правильный мальчик, — фыркнул Хван, жестом пригласив Минхо.       Минхо накинул бабушкин свитер с узором рыжего кота и выбежал на улицу. — Дашь одну?       Хёнджин протянул сигарету и зажигалку в форме вишни. — Ты любитель вишни?       Минхо затянулся — и тут же закашлялся. — По мне не видно?       И впрямь, в Хёнджине всё говорило о вишне. Заколки, кофта с полувишней, кеды, золотое колье — всё отсылало к одному. Вещи — подарки от Феликса. Всё — вишнёвое. — А можно вопрос? — Валяй. — Почему ты так любишь вишню? — Все, кого я любил, обожали вишни. Вот и перенял.       Он говорил о трёх людях: матери, отце и Феликсе. Родители покупали вишню каждый день. А Феликс... он пах вишней. Lost Cherry, свечи, помада, одежда. Всё. — А я вот обожаю вишнёвый пирог. Бабушка сегодня приготовила. — А сигареты вишнёвые? — Никогда не курил... — Так и знал, — усмехнулся Хёнджин. — А конфеты с вишней? — Их я люблю! — Тогда закрой глаза.       Хван развернул фантик, закинул конфету себе в рот, прижал Минхо за плечи, взял за подбородок — и передал вкус через поцелуй. — Вкусно? — выдыхая дым. — Щёки у тебя покраснели. — Вкусно... — прошептал Минхо.       Хёнджин посмотрел на него, а потом — вниз. Асфальт темнел от капель дождя. — Ты взял зонт? — Нет. Не смотрю прогнозы. — Зайдёшь? — Если приглашаешь — конечно.       В комнате Минхо всё было в стиле ретро: постеры, пыльные кассеты, ловец снов над кроватью.       Хёнджин оглядевшись: — Ты барахольщик? — Неа. Просто мне всё это нравится, — пожал плечами Ли и сел рядом. — Ты не из местной дворняжки, случайно?       Молчание. Долгое. — Нет... — солгал Хёнджин.       Он знал: правда всплывёт. И Минхо уйдёт. Но пока — нет. — Просто ходят слухи… что они убили нескольких парней, — сказал Минхо, взяв первый попавшийся диск. — Смотришь фильмы? — Конечно. А что у тебя есть?       Минхо вытащил всё из шкафа и разложил по кровати: — Выбирай. А я пока — за пирогом.       Хёнджин выбрал «Крик 2» — старый ужастик, когда-то популярный в каждом киоске. Минхо вернулся с пирогом. — Какой выбрал? — «Крик 2». — Вау, у нас одинаковый вкус! Я его уже шесть раз смотрел. — Я — ни разу, — развалившись на подушке.       Ли поставил пирог на стол и сел на ковёр. Комната была затемнена — атмосфера идеальна для хоррора. — А первую часть не хочешь сначала? — Почему нет. Я как раз не хочу возвращаться к Чану с его тупыми шутками. — Тогда начнём с первой!       Начало фильма Хёнджину показался скучным. Но после того, как родители увидели выпотрошенный труп своей дочери, в его кукольных глазах сразу же появилась искра и желание смотреть дальше. — Вот это другое дело, — указал он на экран. — Маньяк справился с Кейси.       Пока смотрели, Ли с Хваном говорили обо всём: кино, еда, жизнь, люди. Будто знали друг друга вечность. — Обе части хороши по-своему, — зевнул Хёнджин. — Я устал. Можно я... прилягу? — указал на колени Минхо. — Конечно, — похлопа тот по бедру       Хёнджин медленно и лениво улёгся, закрывая глаза сразу же, как только коснулся колен Минхо. Тишина повисла в комнате. — Ты красивый, — неожиданно произнёс Ли, почти шёпотом.       Хёнджин не ответил. Он лежал спокойно, ничего не говоря, не шелохнувшись. Не моргал своими длинными, почти женственными ресницами. Он просто дышал — ровно, тихо, холодно — прямо в живот Минхо. — Ты замёрз? — спросил тот, заметив, как Хёнджин слегка поёжился. — Немного, — ответил Хван, обхватывая себя руками. — Я принесу тебе одеяло, — мягко сказал Минхо и осторожно приподнял Хвана с колен.       Он подошёл к шкафу и достал плед крупной вязки, цвета охры, с узорами ромашек — бабушкин. Тот пах лавандой, пыльной старой древесиной и чем-то по-домашнему родным. Укрыв Хёнджина, Минхо вернулся и сел рядом, на край своей деревянной кровати. — Не думал, что мы станем близки так быстро, — тихо сказал он, почти в полголоса.       Минхо откинулся чуть назад, глядя на лицо Хёнджина, едва освещённое экраном телевизора, который теперь давно уже показывал титры. Комната вновь погрузилась в полумрак. Тик-так — старинные настенные часы бабушки отмеряли секунды, будто специально растягивая момент. — А ты всегда так быстро засыпаешь у чужих людей? — с усмешкой спросил Минхо, подтянув ноги к груди. — Ты не чужой, — тихо, почти неслышно пробормотал Хёнджин сквозь плед.       Минхо покраснел. Щёки залились розовым, будто на них легли отблески свечей. Он чуть прикусил губу, подавляя неловкий смешок. — Льстишь ты мне. Мы знакомы всего-то пару дней… — А ты всё равно не чужой, — повторил Хван, открыл глаза и вдруг протянул руку, коснувшись запястья Минхо. Лёгкое, почти невесомое прикосновение.       Минхо замер. Его сердце застучало громче. Он мог бы отшутиться, мог бы перевести тему, но вместо этого просто молча смотрел на Хвана. — Ты странный, — пробормотал он, но не отстранился. — И знаешь... это не плохо.       Хёнджин посмотрел на него с какой-то детской искренностью в глазах. Его губы слегка дрогнули — не то чтобы в улыбке, но в каком-то странном, тёплом движении, как будто он собирался что-то сказать, но передумал.       Минхо не выдержал молчания и, закинув голову назад, вдруг с облегчением хихикнул. — Боже, ты такой напряжённый! Хочется как будто обнять тебя и потрясти, чтобы ты хоть немного растаял! — Так обними, — сказал Хван просто.       И прежде чем Минхо осознал, что произошло, Хёнджин слегка приподнялся и, всё ещё под пледом, неловко и немного угловато, заключил его в объятие. Минхо застыл — то ли от неожиданности, то ли от того, как сильно вдруг забилось сердце. Объятие было неуверенным, но настоящим. От него пахло табаком, вишнёй и чем-то очень человеческим. — Ты такой… странный, — прошептал Минхо ему в макушку. — Но почему мне это нравится? — Потому что ты тоже странный, — выдохнул Хван, уткнувшись носом ему в плечо.       Они сидели так ещё долго — в тишине, под пледом, в комнате, пахнущей старыми кассетами, пирогом и чем-то неуловимо новым. Минхо сжал пальцы на спине Хвана — слегка, как будто проверяя: это всё на самом деле?