Вишневые сигареты и Dvd диски.

      Чан стоял у дома Хвана Хёнджина. Маленький, но в то же время просторный двор, полный багряной листвы, понемногу начинал намокать от ливня, который обещали синоптики еще вчера.       Дом Хвана отражал его самого: нежно-голубая дверь, вырезанная вручную самим Хёнджином, а на треугольной крыше висел амулет — нечто вроде ловца снов с перьями и кругом, внутри которого вырисовывались узоры: от простого полукруга до большой звезды. Вокруг дома цвели самые разные растения: аквилегия, георгины, герань и множество других однолетников и многолетников в розовых тонах.       За деревом Чан заметил знакомые длинные светлые волосы. — Хван Хёнджин! — крикнул он, доставая жёлтый зонт, похожий на солнце, из-за спины. — Я тебя жду, а ты неспешно докуриваешь, наверное, уже десятую сигарету.       Парень обернулся медленно и лениво. — А теперь мне и покурить нельзя?       Глаза Чана невольно остановились на банке, почти доверху наполненной вишнёвыми окурками. — Конечно нельзя, — Бан Чан резко выдернул банку из рук Хёнджина. — Ты зависим! — И что? Думаешь, я сам этого не знаю? — рыкнул Хёнджин, не очень громко. — Отдай, — скомандовал он. — А если не отдам? — Ничего. Просто не зайдёшь ко мне. Вот и всё, — пожал плечами Хван и медленно пошёл к дому.       Чан тяжело вздохнул и последовал за другом. Хёнджин слегка усмехнулся и потянулся к ручке деревянной двери. — Чан, — обернулся Хван. — Вернёшь мою банку с окурками? — Сначала скажи, где ты был вчера. Почему не отвечал на звонки и сообщения? — Чан цокнул языком.       Хёнджин снял свою бежевую клетчатую рубашку и бросил её на софу, висящую под потолком, увешанным постерами певцов. — У Минхо, — сказал он, взяв чашку вчерашнего холодного кофе. — Доволен? А теперь отдай банку. — Что ты у него забыл? Ты же говорил, что он безнадёжен. — Шёл дождь, вот я и зашёл к нему. — Хёнджин ненадолго задумался. — А вообще, с чего это я перед тобой отчитываюсь? — Ладно, забудем, — сказал Чан, садясь на софу. — Чанбин утром написал мне о какой-то тусовке. Пойдёшь? — Я не пью дешёвый спирт, — буркнул Хёнджин. — Ах да, точно, ты ведь предпочитаешь только элитное вино, — рассмеялся Крис, подняв указательный палец. — А ещё можешь спросить у своего Минхо — может, он не против. — Не думаю, что Ли согласится. Он не любит лишний шум. — Посмотрите на него! — подойдя ближе Чан и начал щекотать Хвана. — Он знаком с Минхо всего пару дней, а уже знает о нём всё! — Перестань, Крис, это не смешно! — вытирая слёзы от смеха, сказал Хёнджин. — Ладно, спрошу у него. Если он пойдёт — и я с ним. — Всё-всё, понял, — подмигнул Чан, направляясь к двери. — Я тогда пошёл. Напиши, как узнаешь, что скажет Минхо. — Обязательно, — закатив глаза, Хёнджин сел на софу допивать вчерашний кофе.       Прошло несколько часов. Улицы медленно покрывались отражениями ночных огней. Дождь не прекращался — он лишь стал мягче, будто бы смирился с тишиной, которая витала в воздухе.       Хван Хёнджин всё ещё сидел на софе, чашка стояла на полу, рядом с его босыми ногами. Он смотрел в потолок, где между постерами таилась паутина, и думал — о вечеринке, о Чане, о Минхо.       Телефон завибрировал. Сообщение. Минхо: "Не думаю, что пойду. Устал. Сегодня был тяжелый день. Наслаждайся тусовкой без меня."       Хёнджин молча уставился на экран. Пальцы невольно сжались в кулак. Он не знал, чего ждал — может, что Ли захочет пойти с ним. Или что просто проявит интерес.       Стук в дверь. — Это я, — голос Чана за дверью был немного громче обычного. — Ты идёшь?       Хван медлил. Повернулся к окну. Капли стекали по стеклу, искажая лампы улицы. — Сейчас, — бросил он и направился к двери.       Он был в чёрной водолазке и тёмных широких брюках. Волосы слегка влажные, как будто он только что умылся. В руках — та самая банка, которую Чан отдал обратно после неловкого молчания в переписке. — Минхо не пойдёт, — сказал Хенджин. — Жаль, — кивнул Чан. — Ну, тогда мы с тобой за двоих. — Только я не пью дешёвку, ты помнишь? — Как будто бы я забыл, — ухмыльнулся Чан. — У меня в рюкзаке бутылка вина. Французского. Не уверен, насколько оно настоящее, но звучит красиво.       Они двинулись по переулкам. Город шумел где-то вдали, а они шагали под зонтами, и капли били по куполам, как барабаны в затяжной песне. — А Минхо... — начал Чан, но осёкся. — Ладно, забудь. — Что? — Да ничего. Просто... у тебя странный взгляд, когда ты о нём говоришь. — Какой? — Такой... будто ты ждёшь от него чего-то, чего он не даст.       Хван не ответил. Он просто ускорил шаг.              Квартира, где проходила вечеринка, напоминала смесь художественной галереи и склада: повсюду гирлянды, мерцающие огоньки, стол с напитками и снэками, диваны в чехлах, ритмичная музыка и приглушённый свет.       Хёнджин стоял у окна, попивая своё вино из тонкого бокала, не отрывая взгляда от города за стеклом. Он почти не слушал, о чём говорят другие, лишь машинально кивал, улыбался, изредка шутил в ответ. — Он явно где-то в облаках, — пробормотал Чан, подходя к нему сзади. — Ты не расслабляешься. — Да всё нормально, — тихо выдохнул Хван, не оборачиваясь. — Он не придёт, да? — Да…       Но в этот момент раздался глухой стук в дверь.       На мгновение музыка будто стихла — или это только в голове Хёнджина. Дверь открылась. В проёме стоял Минхо.       Он выглядел иначе, чем ожидалось. Не элегантный и холодный, не отстранённо-совершенный — а тёплый, почти домашний. Мягкая бежевая кофта, чуть растянутая, как будто только что снята с сушилки. Оверсайз-штаны, серые, как у Феликса, с карманами, полными случайностей. Волосы растрёпаны, будто он пришёл сквозь ветер. На шее — простая цепочка, едва заметная.       Хёнджин уронил взгляд в бокал. Сердце кольнуло. Он едва заметно покраснел, и даже уши его залились краской. — Он пришёл, — с удивлением сказал Чан, заметив реакцию Хёнджина. — И ты… красный. — Ничего я не красный, — проворчал тот, нервно отхлёбывая вино. — Это свет так падает.       Минхо заметил их сразу. Он шёл неспешно, мягко, не спеша вламываться в чужой вечер. — Привет, — сказал он, глядя прямо в глаза Хёнджину. — Т-ты же… — Хван закашлялся. — Ты же говорил, что не придёшь. — Передумал, — коротко ответил Ли. — Не мог оставить тебя одного среди дешёвого вина и чужих рук.       Хёнджин отвёл взгляд, улыбаясь виночервонной улыбкой. Он выглядел как ребёнок, застуканный за чем-то важным и нежным. — Ты выглядишь… очень хорошо, — выдавил он через паузу. — Спасибо...       Чан отступил в сторону с довольной улыбкой. Он понял: ему лучше не мешать. — Ну что, проводишь меня внутрь?       Хван кивнул, всё ещё слегка смущённый, и повёл его к окну, подальше от всех. Музыка снова заиграла громче, но теперь для Хёнджина всё звучало иначе — мягче, спокойнее.       Вечеринка текла своим чередом: кто-то смеялся у стола с алкогольными напитками, кто-то уже прилёг на диван, музыка становилась всё громче и рванее. Воздух был плотным от разговоров, запахов и чужого тепла.       Хван стоял рядом с Ли, их плечи почти соприкасались. Он слушал, как тот что-то тихо рассказывает, глядя в окно, и чувствовал, как постепенно уходит напряжение — будто мир наконец перестал быть таким острым.       Именно в этот момент дверь хлопнула снова. — Эй! — весело крикнул кто-то, входя внутрь. — Я всё-таки добрался! Кто соскучился?       Это был Хан Джисон. Вечер перестал быть томным.       Он был невысоким, с яркими, живыми глазами и озорной улыбкой. На нём была свободная куртка, черные джоггеры и майка с каким-то ироничным принтом. Он выглядел так, будто принёс с собой целый вихрь.       Хан оглядел комнату, как будто сканируя, кого бы зацепить первым взглядом — и замер.       Минхо.       Джисон будто слегка отпрянул, но тут же снова шагнул вперёд, направляясь прямо к нему. Ни капли стеснения. Только интерес, искра, азарт. — Привет, — сказал он, наклоняясь ближе, чем позволяли границы вежливости. — Тебя здесь раньше не было. Я бы запомнил.       Ли чуть нахмурился, но ничего не ответил. Он почувствовал, как рядом с ним напрягся Хёнджин. — Это Минхо, — быстро вставил тот. — Он пришёл со мной. — Ах вот как? — Джисон посмотрел сначала на Хёнджина, потом снова на Минхо. — Ну, тогда ты умеешь выбирать компанию. Я — Хан Джисон. Но друзья зовут меня просто Хан. Или “эй, хватит флиртовать” — смотря как пойдёт.       Хван почувствовал, как в груди поднимается что-то странное. Что-то… жгучее. Он сделал шаг ближе к Ли, будто пытаясь физически обозначить своё место рядом с ним. Минхо заметил, мельком взглянув на него — и лёгким наклоном плеча позволил их телам коснуться вновь. Но Джисон уже уселся напротив, закинув ногу на ногу, как будто у него было всё время мира. — Я не часто вижу здесь таких… — он прищурился. — Интересных людей. Ты танцуешь, Минхо? — Не особо, — ответил тот спокойно. — Жаль. Хотел бы посмотреть, как ты двигаешься. Или, может, научить тебя. Я — не плохой учитель, правда.       Хёнджин не выдержал: — Он не любит танцевать. И вообще — ему не нравится шум. — Тогда я могу устроить ему тишину, — с улыбкой сказал Джисон, не отводя взгляда от Ли. — Иногда одного человека достаточно, чтобы в голове стало совсем тихо.       Минхо слегка усмехнулся, но не ответил. А Хёнджин стоял, сжимая бокал так крепко, что пальцы побелели.       Ли посмотрел на Хвана — взгляд у него был чуть усталый, будто шум начал проникать под кожу. — Я на минутку, — тихо сказал он.       Хёнджин кивнул. — Конечно.       Минхо прошёл через комнату, стараясь не задеть никого плечом. Исчез за дверью в коридор, ведущий к уборной.       Хван остался один, напряжённо глядя в спину Ли. — Он красивый, — раздался за спиной знакомый голос.       Хёнджин обернулся. Хан стоял слишком близко, с бокалом в руке и полуулыбкой на губах. — Даже в том, как он уходит, есть стиль. — Ты же сказал, что пришёл к друзьям, — холодно заметил Хван. — И правда. Но, думаю, сменю компанию, — пожал плечами Джисон и, прежде чем Хёнджин успел что-то ответить, тоже пошёл к выходу, бросив через плечо: — Не скучай.       В коридоре было тише. Только приглушённые басы пробивались сквозь стены.       Дверь уборной была приоткрыта — Минхо стоял у зеркала, вытирая руки бумажным полотенцем. Услышав шаги, он обернулся. — Джисон? — Ага. Извини, — сказал тот, захлопывая дверь за собой. — Просто… хотел с тобой поговорить без лишних ушей.       Ли отложил полотенце и прищурился. — В уборной? — Зато уединённо, — усмехнулся Джисон и подошёл ближе. — Я просто хочу быть честным. Ты мне понравился. Сразу.       Он сделал ещё шаг — теперь между ними почти не осталось расстояния. Минхо не отступил, но и не двинулся навстречу. — Ты прямолинеен, — тихо сказал он. — Я знаю, чего хочу, — ответил Джисон.       Он потянулся рукой, будто хотел коснуться его лица. — Если бы ты позволил мне…       Но Минхо перехватил его запястье. — Я пришёл не к тебе.       Молчание повисло между ними, тяжёлое. Джисон медленно опустил руку. Его лицо чуть изменилось — на мгновение в нём появилась тень. Обида? Или вызов? — Я не привык проигрывать, — сказал он почти шёпотом. — Тогда придётся научиться, — спокойно ответил Ли, открывая дверь.