переплетено

Моя рабочая смена началась не с привычного обхода пациентов, с кем я не виделась целых два дня, а с неожиданным поступлением больного с огнестрельным ранением и разрывом селезенки. Разрываясь между прибывшими сотрудниками правоохранительных органов и кричащими родственниками, мне наконец-то удалось попасть в операционную, где бригада коллег уже оперировала экстренного пациента. Я с нетерпением дождалась когда медсестра наденет перчатки, хотелось взяться за скальпель и кровоотсос, чтобы в момент отключить эмоции и приступить к делу. -Я давно говорил, чтобы за всю сранную бюрократию в кои-то веки взялись сотрудники приемного отделения, - проворчал Лазарев, откидывая от себя расширитель в миску с физ-раствором, - На кой черт задерживать кого-то из нас, когда такое творится? -Меньше возмущайся и скорее поставь зажим на сосуд, иначе сейчас он умрет от кровопотери, - замечание было к месту, так как у Казанцева начало падать давление. Я с стиснутыми зубами пытаюсь разглядеть место ранения, чтобы изъять пулю, но она слишком глубоко вошла в подключичную область, чудом умудрившись не задеть плечеголовной ствол. В комнатке витало сильное напряжение, так как каждый из нас боролся за жизнь человека, на которого было покушение. В момент его поступления, мне резко стало дурно, но нарисовашийся гнет пришлось запихать куда-нибудь себе в зад, так как ситуация была неподходящей. Даже сейчас, отголоски прошлого пытаются залезть в мозг, посеять панику, на которую нет времени - мы должны как можно скорее предпринять меры, чтобы спасти его. Я всегда знала, что у врачей наготове арсенал оружия: антибиотики — чтобы убить инфекцию, наркотики — чтобы победить боль, скальпели и расширители — чтобы удалять опухоли и рак, чтобы уничтожить угрозу, но только физическую угрозу. Со всеми прочими мы один на один. Даже с собственным дерьмом, которое лезет наружу, вызывает страхи и сеет сомнения в самом себе. Но профессия не позволяет этого. Либо ты борешься до конца, наплевав на собственное состояние, либо садишься в тюрьму, в результате своей ошибки. Иронично, самоотверженно и слишком альтруистично, не кажется? Только спустя два часа, я начала обходить палаты своих подопечных, параллельно пролистывая историю болезней каждого. На Гатауллине, который лежал в четвертой палате, мне неожиданно вспомнился субботний вечер и такси, где одеколон моего спутника умудрился засеть в легких и мерещиться на пальто, галантно надетым на мои плечи. Оставшиеся выходные, я провела в компании смятения, дерьмового самочувствия и неожиданным осознанием, что он подписался на меня. Изнутри раздирали чувства из серии «этобылоожидаемо» и женского самодовольства, сопровождавшихся и так уже беспокоящей головной болью. Мне хотелось написать ему благодарность за то, что он довез меня до дома, но что-то меня останавливало и я решила отвлечься всевозможными делами - начиная трехчасовым разговором с матерью, тусившей на Бали и «неожиданной» гостью в лице Лизаветы, которая тоже была в помятом состоянии. В качестве лекарства я выкурила три самокрутки и раньше времени попала в царство Морфея, тем самым выспавшись перед очередной сменой в больнице. Из воспоминаний меня вырвал неожиданный грохот в конце коридора, где молоденькая медсестра уже собирала все обратно в коробку, с испугом оглядываясь по сторонам. Перед входом я еще раз пробежалась по заметкам Брагина и резко вошла в палату, где яблоку не было где упасть. -Кто дал разрешение привести больше пяти посетителей одновременно? - вместо приветствия и доброжелательной улыбки, я измеряю присутствующих ледяным взглядом и встаю в ступор, когда вижу раскинувшегося Мирона на кресле в другом конце палаты, самодовольно улыбающегося. Но долго не задерживаюсь, так как моя главная цель находится в эпицентра этого муравейника и растерянно смотрит на меня. Я чувствую любопытные и оценивающие взгляды с стороны присутствующих, чьи лица я уже когда-то видела, - Вам нужно меньше напрягаться и держать мышцы живота в расслабленном состоянии, чтобы не разошлись швы, Алмас. -Но Олег Михайлович… - начал он, но мне пришлось прервать его. -Я ваш лечащий врач, Брагин меня заменял, пока я была на выходных, - у меня нет привычки перебивать людей, но нервозность дает о себе знать. Я слишком взвинчена, чтобы дослушивать о том, как лояльность Брагина заставляет других поддаться его очарованию. И вместо того, чтобы проявлять очередное радушие к его посетителям, мне приходится включить режим холодной стервы, настойчиво игнорируя взгляд одного из них, - Попрошу всех выйти на несколько минут. Ехидные смешки, к которым уже выработался иммунитет. Непонятный шепот из серии «Это же…» моментально приглушается как только дверь в палату закрывается и я шумно выдыхаю, поджав губы. Мне невыносимо душно и открытие окна никак не улучшает состояние. -Я на деле удивлен, - осторожно начинает Гатауллин, прощупывая почву. Стандартная реакция. - Никогда не думал, что встречу тебя при таких обстоятельствах. Будь это другой человек, я бы давно поставила его на место за смену местоимений. Но обстоятельства складываются таким образом, что я могу дать слабину и проигнорировать этот момент, будто его и не было вовсе. Поворачиваясь к нему лицом, ко мне приходит осознание, что пальцы вцепились в планшет с такой силой, будто сейчас его разломают. -Боюсь, что я тоже. Но, мне кажется, если бы я работала в Питере, то могла бы встречаться с вами намного чаще, как бы мне этого не хотелось, - эти слова вызывают у него добродушную улыбку, из-за чего я немного расслабляюсь и подхожу к датчикам сердцебиения, чтобы проверить показатели, - В целом, по прогнозам, необходимо пролежать еще пару дней и можно будет выписывать. Думаю, Олег тебе все уже выложил, - врачебная этика идет к псу под хвост, - Нет смысла держать тебя тут и заставлять других больных ждать освободившейся койки. Так делают многие врачи. Дают тебе пилюлю и снова выставляют на улицу. Им нужны деньги, чтоб расплатиться за то, чего им стоило образование. Им нужны ресурсы, чтобы дальше существовать. Им нужны больные, чтобы была работа, о которой они так жалеют. Из десяти тысяч практикующих медиков, по статистике, о ежедневной смерти из-за неблагодарной работы, не думает только одна сотая процента. У таких людей душа лежит к медицине, но постепенно и они становятся рабами системы, начинают дизморалить и выгорают. Почитайте историю женщины «Мне тридцать лет и я нахожусь в декрете из которого никогда не выйду» и поймете всю суть вопроса. Мне больше нечего сказать самому Алмасу, и попрощавшись, я выхожу в коридор, где вопреки моему ожиданию, стало меньше людей. Мужчины средних лет с удивлением и с интересом посмотрели в мою сторону, но мне было не до них. После операции, я даже не вышла покурить, как это положено. Я себя словила на мысли, что мне хотелось быстрее начать обход и дойти до четвертой палаты, в надежде что-то себе доказать. Скорее больше кого-то встретить, так как нутро понимало, что он в любом случае будет там. На улице достаточно прохладно, но остатки утреннего инцидента все еще бурлят в крови. У меня есть запасные белые халаты, чтобы потом сменить их. Все во имя гребанной санитарии. Я пытаюсь нашарить в карманах зажигалку, устало выдыхая и слышу щелчок с стороны, а затем появляется запах жженого табака. -Галантность на высоте, Мирон Янович, - ворчливо подмечаю, боковым зрением наблюдая за тем, как он садится рядом и приподнимает уголок губ. Он все так же молчит, нарочито смакуя сигарету, тем самым еще больше вызывая мою нервозность, - Да дай ты мне этот чертов огонь! -Тяжелое утро? - он подставляет кулак под подбородок и с интересом наблюдает за моими действиями -Тяжелая жизнь, - слишком типичный ответ, но я откидываюсь на спинку скамейки и запрокидываю голову, чтобы выпустить дым из легких. Все это время, меня пробивает на мурашки, так как Мирон спустил короткий смешок и затянулся. Расстояние между нами тоже значительно сократилось и я вновь окунулась в холодный запах его дорогого одеколона, невольно сглатывая. И какого хрена я нервничаю как девятиклашка перед сдачей экзаменов? Иногда мне кажется, что причина популярности сигарет не в воздействии никотина, а в том, что, когда куришь, создаётся ощущение, что делаешь нечто крайне важное. Даже сейчас, мы оба находимся в иллюзии имитации бурной деятельности, мол каждый из нас занят очень важным делом, хотя готова поклясться, Федоров сам трясет ногой не из-за спокойствия внутри. Даже костяшки пальцев хрустят не по причине умиротворения. -Ты вечером до скольки будешь работать? - резкий вопрос, заставляет на секунду застыть, - Ты не хотела бы… -Хочу. Вот такой простой ответ на незаконченную мысль. Я сама не могу понять почему согласилась, если до этого все попытки знакомых своих близких я обрезала еще в самом начале. В этом же случае, мне непонятна сама суть своего гребанного интереса и желания общения. Мирон в свое время с удивлением смотрит на меня, словно сам в шоке от моих слов. Он улыбается в своей странной манере и забавно морщит нос. Мне все равно куда именно он решит потащить нас, главное, чтобы я перебесилась и вернулась в прежнее состояние, когда перестану делать опрометчивые поступки. Внутри меня проносится спектр эмоций, так как парень позволяет себе заправить за ухо выбившийся локон из моего небрежнего пучка, и чтобы как-нибудь отвлечься, я в спешке ретируюсь обратно в больницу и быстро включаюсь в процесс лечения прибывшего пациента с инфарктом, во избежание лишних мыслей и пустых надежд. Но после очередной операции мне становится вновь не по себе. Это вошло в привычку - отключать все, что находится снаружи операционной и делать свое дело, ради которого я пахала десять лет. Неважно, что произошло у тебя вне этих четырех стен. Будь то смерть близкого человека, измена любимого или внезапное расстройство желудка. Главное, чтобы тело, которое лежит под твоими вооруженными скальпелем руками, выжило. Принципы, которым нас обучили еще на первом курсе университета, где мы работали над трупами некогда бездомных людей. К вечеру, не только я замечаю свою нервозность, но и Нина, старшая медсестра приемного покоя. Женщина в преклонном возрасте, повидавшая все на своем веку, делает колкое замечание касательно моей тряски ноги, когда я решаюсь сесть в ординаторской, выпить кофе и не быть готовой к поступившему сообщению «Буду ждать тебя снаружи». -Неужели там за тобой приехали? - улыбается Николенко, наливая себе чай Не знаю, что вызвало у нее такую лыбу, но скорее всего это мой быстрый взгляд на циферблат наручных часов, который уже кричал, что полчаса назад закончилась моя смена. Я не спеша захожу в раздевалку, аккуратно складываю свой костюм и натягиваю вязаное бежевое платье с высоким горлом-воротником, словно оделась по случаю. С чем черт не шутит, правда? На улице, как на зло, стояли Брагин вместе с Лазарем, мирно курившими в сторонке. Первым многозначительно приподнимает светлые брови вверх, а второй с негодованием смотрит мне вслед, когда я подхожу к черной БМВ. Ведь именно Сережа, лавелас всея больницы имени Склифосовского, не пропустил ни одной юбки этого заведения. Будучи практиканткой, он пытался начать ухлестывать за мной, но я не могла позволить ничего большего кроме как легкого флирта, даже после окончания ординатуры. И вот сейчас, скрипя зубами, Сергей Леонидович смотрит на то, как татуированный и чистого вида бандит, которому не место среди «элиты» общества, открывает мне дверь салона и садится за руль, выворачивая его. Вечное противостояние различных сфер деятельности. -Этот негативный настрой я чувствую даже сквозь заднее стекло, - хмыкает Мирон, выезжая на проезжую часть, где был небольшой затор. Видимо, Лазарев успел ему за это короткое время поднадоесть. Он аккуратно останавливается перед светофором и пока есть несколько секунд форы, поворачивается ко мне лицом, - Ты голодна? Я просто киваю, всматриваясь в небольшие морщины вокруг его рта. У меня нет представления насчет чего можно говорить с человеком, который не давал мне покоя последние двое суток. Видимо, замечания Лизаветы насчет моей проявившейся в последнее время асоциальности, были правдивы. Как давно я выбиралась куда-то с кем-то, не связанным с моей рутиной? -Недавно думала об азиатской кухне… - вид за окном должно быть казался наиболее интересным, чем новоиспеченный собеседник, - … в Питере раньше был классный ресторан с острой лапшой. Он работал, пока я не уехала в Москву. -И как давно ты оборвала концы с родным городом? -Сложно ответить, если честно, - я неосознанно повернулась снова к нему, чтобы узреть его утонченный профиль. Эта тема не была больной, но мне не нравится заданная формулировка слов, - Нет такого понятия «обрыва» с местом, где ты родился. Рано или поздно, каждый вернется по разным причинам. Тебе ли не знать, правда? Видимо, он надеялся найти поддержку, так как сам когда-то уехал из России, будучи еще ребенком. Но разница наших решений выставлена напоказ - он уехал вынужденно, я же уехала, чтобы начать жизнь с относительно чистого листа. Однако, оба мы знаем, в культурной столице есть своя атмосфера и у каждого есть причины почему он или я, привязаны к этому городу. -Сложно с этим поспорить, - его голубая радужка глаз потемнела в свете ночных огней и в них проскользнуло что-то, что мне может быть знакомо, - Ты не собираешься возвращаться? -Я жила там шестнадцать лет и мне вполне хватило, - в горле пересохло, - Здесь я тоже не чувствую себя как дома, но кого это должно волновать? -И насколько сильно, по десятибалльной шкале, вас тогда накрыло, Лилия Львовна? Тут у меня не нашлось ответа. -А вас, Мирон Янович? В этом зрительном контакте было такое напряжение, словно еще несколько долей секунд и мы накинемся друг на друга. Видимо, не я одна это чувствовала, так как его жевательная мышца с обеих сторон напряглась с такой силой, словно он был способен раскусить гранит. Но сигналы других машин заставили его вернуть внимание на дорогу, что дало мне немного времени прийти в себя и закусить щеку с внутренней стороны. Молчание, повисшее между нами скрывало в себе нечто большее. Оно не было тягостным, оно не было надоедливым. Просто воздух между нами после таких слов был накален до предела и хрен его знает, как этот накал свести на нет. Автомобиль припарковался рядом с зданием, где сохранилась атмосфера старого стиля. На удивление, он знал эти улицы, так как навигатора я не заметила. Мирон открыл дверь с моей стороны и подождал, пока я подправлю подол задравшегося платья. Мои движения не прошли мимо его глаз и он нервно сглотнул, что заставило меня ухмыльнуться. Вечная проблема всех мужчин - они не могут пройти мимо чуть оголенного женского тела и это всегда забавляет. Когда мы вошли в небольшое помещение в Китайском стиле, он уже успел натянуть капюшон чуть ли не до самого носа, чтобы поговорить с подошедшим хостессом и отвести нас в самый удаленный уголок зала. Мелочь, но видимо парень не хочет, чтобы его доканывали с просьбами о фотографии и автографами. Знакомая тема, Тимарцев всегда так делал, когда приезжал ко мне в студенческие годы. Мне было интересно наблюдать за ним в красном неоновом свете. В такой обстановке он казался обычным человеком, которого не ненавидит правительство и который живет обычной жизнью. Если бы мне было восемнадцать, я бы с радостью начала бы гадать что творится внутри него. Если бы мне было восемнадцать, я бы давно уже прилипла к нему с навязчивыми вопросами о его жизни. Если бы мне было восемнадцать, я бы строила милые улыбочки, чтобы произвести впечатление наивной дурочки с которой будет весело. Но такое поведение слишком большая роскошь для нас обоих. Как и в мои восемнадцать лет. Я попросила принести корейской водки, на что получила вопросительный взгляд вперемешку с проявившимся интересом. — А Минздрав, между прочим, предупреждает… - начал он — Минздрав, между прочим, мне копейки платит, поэтому мне пофиг на его предупреждения! Раньше надо было предупреждать, когда я выбирала медицинский, - эта фраза рассмешила его и я впервые услышала искренний смех, - Тоже мне, нашелся тут, - фыркаю, опрокидывая стопку, - Тебе не предлагаю, так как кто-то из нас в любом случае должен быть трезвым, чтобы сесть за руль. Может, ты прекрасный водитель даже будучи пьяным, но рисковать мне не хочется. Он одобрительно выпячивает свою нижнюю губу, берет бутылку и наливает мне еще. Это так странно выглядит с стороны - мужчина пытается споить свою собеседницу. Но в этом случае, опираясь на последствия субботы, я чувствую некий комфорт и безопасность. Меня не тронут и я даже польщена этим фактом. Все те парни, с кем я когда-либо ходила на свидания, каждый раз пытались облапать после разделенной бутылки вина. Федоров решается на вопросы. Достаточно обычные, бездобидные, просто интерес к моей жизни с момента переезда в этот город. Он кажется понял, что тема бытия в Питере достаточно болезненна и решился на самое простое - узнать как прошли мои годы в университете, чем я охотно делюсь. С своей стороны, я больше наблюдаю за его мимикой. Если его озадачить - на переносице появляется морщинка. Он любит стучать пальцами по столу, пытаясь сконцентрироваться. И особенно важный факт - постоянный зрительный контакт, словно пытается вычитать ложь. Видимо, он придерживается принципа, что это – пагубная привычка: стоит только однажды научиться, и тут же начинаешь лукавить даже наедине с самим собой. Все мы, не без исключения, занимаемся самообманом. Но, мне кажется, что парень напротив меня по уши погряз в этой кухне. Не знаю, откуда сложилось такое впечатление, но внутренне я ощущаю это противоборство. Спасибо рабочему опыту и двоюродному брату мамы. *** После развода, я не мог спокойно воспринимать представительниц прекрасного пола всерьез. Да и все те, кого я к себе подпускал, не были такими уж прекрасными. Сложилась своеобразная иерархия - закрытая тема, подруги и одноразки. За исключением Евгении и подружек своих коллег по цеху, я всегда находился в компании охотниц за баблом. В большинстве случаев это были поклонницы, которые спокойно раздвигали ноги из-за одного только взгляда. Стандартная схема - в постели каждый раз другая, но это не помогает. Привычка - вторая натура, ведь так? Сейчас же, у меня было странное чувство касательно сложившейся ситуации. Мало того, что мне непривычно находиться в обществе женщины, которая не входит в категорию “Подруги”, так еще ее невозможно отнести к третьей группе. И дело даже не в простом животном желании, а в какой-то морали и непонятного чувства внутри коробки. Меня раздражал сам процесс этого общения - все шло не так, как положено. Звездная болезнь не причем, я давно ее перерос. Просто ей было абсолютно все равно, кто я и что из себя представляю. Каждая, даже Женя, постоянно напоминали мне об этом, тем самым не давая почувствовать себя обычным человеком, все время долбя незначительными фразами по мозгу. “Ты это ты”. Под этими словами я всегда ощущаю скрытый смысл о болезни и всем дерьме, что сидит внутри. Данная же мадама, которая сидела передо мной и поедала сранный салат была чем-то вроде отвлечением от моей бытовухи. В какой-то степени она относилась к моему миру, но только условно, ведь она была совсем не такая. Типичный сопливый рассказ про девушку, но под этими словами не подразумеваются слова по типу «Она единственная и неповторимая», нет. Просто Лилия была заебана не меньше моего, это видно в изумрудном омуте. Она прекрасно знает, благодаря Ресторатору, насчет того самого скандального Оксимирона, но за столь короткий промежуток общения, я не мог уловить намек на все вышесказанное. Она принимала меня за Мирона, среднестатистического мужчину, гражданина Российской Федерации, которому нравится литература и пить пиво каждую пятницу с луковыми кольцами, валяясь дома в одних трусах и носках. В ее натуре чувствовался жесткий похуизм на многие вещи, да и на меня, в принципе тоже. Это и притягивает и заставляет постоянно думать о ней. Даже сейчас, глядя на нее, сидевшей в белом халате и хирургическом костюме с растрепанной дулькой на голове на фоне больничной столовки, я не могу прочитать ее взгляд так как он может означать что угодно. Ее разум больше напоминает бездонный пруд, откуда может в любой момент вылезти что угодно и предугадать ее слова, либо же действия вообще невозможно. Ее хрупкие плечи были напряжены, так как она сидела и читала толстенную книгу с непонятными схемами, полностью погрузившись в нее. Я снова приехал в Москву, в глубине души осознавая, что хочу вновь увидеться. Вновь посмотреть на девочку-пиздец, мысли о ком не могла заглушить даже работа на студии. После того, как Алмаса выписали, мы быстро свалили в Питер, чтобы скорее закончить микстейп и начать новый выпуск Версуса. Соль на рану подсыпал и сам Александр, который постоянно маячил на глазах и неосознанно заставлял еще больше думать о ней. Он не говорил о прошедших выходных, но взгляд мой всегда замечал за ним открытый диалог с его лучшей подругой и появившееся внимание в мою сторону. В связи с этим, спустя две недели я взял билеты на Сапсан и приехал в гребанное чистилище души и тела. Мне было мало незначительных сообщений с ее стороны и сухих ответов в чатах социальных сетей. Мне всего было мало. -Не хочу тебя разочаровывать, но глазами дырку ты в черепе не прожжешь, - она поднимает голову и внимательно смотрит на меня сквозь линзы очков, - Все равно не могу понять зачем ты приехал. -Я мог бы сказать, что тоскую по тебе, но ты же не поверишь, - сложенные руки и неудобная поза на протяжении сорока минут заставляют тело онеметь, в особенности в районе задницы. А моя реплика вызывает у нее что-то наподобие ухмылки и вынуждают выпрямиться на своем стуле. -Где-то я уже это слышала. Конечно слышала и это мне хорошо известно. Не многие из BM имели опыт общения с этой женщиной, которая, по словам Локи, игнорировала их «из-за своей напыщенности». Но о напыщенности говорить здесь достаточно глупо, Лилия просто не могла переносить их по своим собственным воображениям. Доказательство этому служит небольшая реплика жены Сани, которая уверяла меня, что Юсупова на самом деле та еще душка, просто не может терпеть кретинов. А опыт в ее личной жизни, неудачная помолвка - просто бонус сверху. Будто у меня есть какие-то шансы. Однако, осознание того, что мы продолжаем общаться и она меня не динамит, дает мне непонятную надежду на что-то. Тонкие пальцы стучат по поверхности столешницы, держа простой карандаш. Она пытается размять шею, устало потирая переносицу. Я знаю, что она сегодня на сутках и через какое-то время закончится смена и у нее вновь появится свободное время. «Свободное время, которое она должна потратить на себя» - проскальзывать в мыслях, но не могу осмелиться озвучить это вслух. Но я даже не успеваю и рта раскрыть, как она переводит свой взгляд на меня и произносит: -Предлагаю сегодня засесть у меня и выпить пива, так как ехать куда-либо мне не хочется, - книга закрывается с громким треском, отчего стол немного начинает дрожать. Девушка поднимает увесистый том своими хрупкими руками, как будто он ничего не стоит, - Если ты рассчитываешь на другой расклад, бога ради, езжай и найди себе компаньона для своих планов - у меня нет сил и энергии на то, чтобы находиться в шумном и людном месте. При этом, она скучающим видом смотрит сквозь меня и закусывает щеки с внутренней стороны. Еще одна привычка, которую я заметил в моменты ее нервозности, которую она пытается скрыть. -Я вроде четко дал понять с какой целью приехал сюда…? - это больше похоже на вопрос, нежели утверждение, ведь я сам еще не до конца понимаю смысл такого компульсивного решения. И она это подмечает, раз ее темная бровь скептически выгибается, словно не доверяет. Хотя кого я обманываю, нет никакого словно, есть факты и непонятное взаимоотношение и притяжение между нами обоими. -Заедь через три часа и желательно прими душ, - ее полные губы в форме полумесяца и оценивающий взгляд сверху вниз, - Видимо кто-то ночью знатно перепил и подумал, что наведаться будет очень хорошей идеей. Девочка-пиздец разворачивается и скрывается за дверью приемного отделения, где сразу приступает за дело, передав учебник какому-то из санитаров, так как через главный вход залетают врачи скорой помощи с человеком на каталке. В силу своего внутреннего отвращения, я быстро выхожу из заднего входа, на свежий воздух, чтобы поскорее оказаться вдали от запахов медикаментов и хлорки, которые вызывают рвотный рефлекс. Мне не остается ничего, кроме как поехать к себе на квартиру, врубить горячие струи воды и простоять так минимум полчаса, уткнувшись лбом в мокрый кафель. За это время, до меня доходят звуки разрывающегося от звонков смартфона, что вызывает только ухмылку - видимо Женя решила все таки начать поиски своего подопечного. Не удивлюсь, если она все это время думала, что я просто отсыпаюсь и поэтому не выхожу на связь. Мне необходимо перестать заставлять волноваться своего менеджера, которая с такой работой в скором времени поседеет раньше положенного срока. Я успеваю прослушать сотни гневных голосовых сообщений от нее, ребят и даже Александра, который материт меня за то, что я сегодня не появился на студии. Параллельно набирая тележку в супермаркете и строча ответы всем, кто успел меня потерять, я не замечаю, как пролетают секунды и вот машина уже паркуется рядом с зданием. На фоне желтого света из громадных окон стоит Лилия в своем сером вязанном кардигане, устало облокотившись к колонне и закуривая тонкую сигарету с запахом вишни. Рядом с ней стоит ее коллега, которого, если память не подводит, зовут Сергей, чей взгляд становится мрачен при виде автомобиля. -…до понедельника, Серж, - бросает она, когда я выхожу наружу, чтобы помочь и взять пакеты. Мужчина все так же сверлит мне затылок, что заставляет еще шире улыбнуться и из-за всех сил не показать ему средний палец. Мы садимся в теплый салон и она устало вздыхает, бормоча кучу матов себе под нос, параллельно открывая козырек с зеркальцем, - Вид конечно так себе, но бывало и хуже, - пальцы резко все закрывают и ее внимание полностью переходит на меня, - Я знаю, что ты достаточно умный человек, что скорее всего заехал и купил ящик Бланша. Если это не так, Мирон, то за порог своей квартиры я тебя не пущу. -Спасибо, что спросила, дела у меня хорошо, добрался я тоже нормально, - меня забавляет то, как она прицокивает и поудобнее раскладывается на пассажирском сидении. И пока мы стоим на красном свете, я поворачиваюсь к ней, чтобы понаблюдать за тем, как девчонка щелкает зажигалкой и передает одну сигарету мне, - А как у тебя день прошел? -Если не считать привезенную к нам аварийную преждевременную роженицу с ее обезумевшей свекровью, которая все время пыталась залезть в операционную с криками о суде на всех, кто будет виноват в смерти ее внука, то особо интересного у нас ничего не было. Все тихо, спокойно, даже как-то скучно, - мне прекрасно известна ее ненависть обсуждения работы в нерабочее время, однако выражение ее лица в такой момент это что-то с чем-то - горящие глаза с долей сложившейся несправедливости вопреки ее ожиданиям. Это было еще понятно на моменте, когда мы разговаривали насчет ее обучения, где ясно сложилось мнение - все, чем она горела было испорчено нашей системой здравоохранения и подпольного бизнеса, - И все же, ты не ответил на мой вопрос - зачем ты приехал? Это было во время, так как мы подъехали к многоэтажному зданию. Я резко затормозил, крепко сжав руль, устало откинувшись на спинку сидения. Свет фонарей не проходил сквозь тонировку стекол, но это не мешало мне четко видеть острые черты ее лица, которые обострились еще сильнее с поджатыми губами и испытывающим взглядом. -Я не знаю, Лилз, - выдыхаю табачный дым, пытаясь выиграть время, которого чертовски было мало. Нет правдоподобного ответа, который можно скормить. Она не купится. - Просто взял и приехал, потому что захотел, понятно? Если тебя не убедили мои слова, нахрена мне тогда сейчас тебе что-то объяснять? Просто забей хер и проведи со мной вечер, так как сейчас мне хочется именно этого. «А еще тебя», но вслух признаваться нет смысла, так как это и так понятно. Юсупова не настолько глупа, чтобы игнорировать этот факт. Так как именно она сказала мне очевиднейшую вещь, которая была понятна каждой женщине в этом мире - если мужчина спрашивает как у тебя дела, то мысленно он тебя поимел уже во всех позах. -Мог и не отвечать, если не хотел, - фыркает и затем оглядывается по сторонам, пытаясь сориентироваться в пространстве, - Я думала мы засядем у меня. Но мне не хочется говорить.. Да и она не сильно возражает, так как невозмутимо выходит и ждет, пока я возьму все пакеты и открою ключом домофон. Молчание вновь повисло между нами, как в первые дни знакомства. Если тогда это было вызвано ее скептизом, то сейчас моим взрывом и раздражением собственной слабостью - мне не хочется признаваться, что я не люблю спать в чужих местах. Поэтому я и привез нас сюда, не предупредив насчет планов. Мне просто хотелось услышать ее согласие и какие-то соображения по предпочтениям, но все остальное должно оставаться за мной. И пусть я похож на мудака, который просто наплевательски отнесся к чему-то, но факт остается фактом - впервые за столь долгое время я привел девушку в свой дом. Она берет ключи от входной и самостоятельно открывает замок, разуваясь и наблюдая за моими попытками справиться с багажом и дверью. Помогает отнести все на кухню, параллельно щелкая переключателями света. Раздается звук вибрации входящего звонка и она уходит на балкон, который прилежит к кухне, закрываясь изнутри. В какой-то момент, разгребая покупки, я понимаю, что она разговаривает с Ресторатором, так как слышится приглушенное «Я у Мирона, Сань» и гробовая тишина, если не считать удивленное восклицание по ту сторону связи. А затем приходящие уведомления на мой Айфон с стороны его супруги, которая вообще не должна совать нос не в свое дело. -Мне нужны хотя бы шорты и футболка, - Лилия кладет мобильник на стол и облокачивается на него, открывая бутылку пива, - И желательно чистое полотенце, так как мне хочется в душ. Ее тон максимально небрежен, как и сама поза, в которой она стоит. И в этот момент до меня доходит дебилизм своих действий - сутки в больнице, заебанность в чистом виде и ничего кроме желания просто лечь и не вставать, находясь в кровати. Вместо того, чтобы просто подумать, я вновь пошел на поводу своих желаний, забив на потребности другого человека. Я вновь напортачил. И пока из ванной комнаты раздаются звуки воды, меня настигает чувство вины, которое я давно уже не ощущал. Мало того, что это выглядит очень грубо, так самое странное то, что она ничего не возразила. Видимо это выглядит настолько жалко, что ей даже нечего сказать. Мои пальцы нащупывают первую попавшуюся бутылку виски. Я тупо разваливаюсь на диване в гостиной, пытаясь совладать с собой. Меня окутывает непонятное желание сделать что-то опрометчивое, но нельзя. Нельзя показывать и пугать ее еще больше. Она может просто уйти. Девочка-пиздец может просто испариться и больше не дать о себе знать. И самое хреновое осознавать, что это похоже на какую-то зависимость. Зависимость от человека, которого я даже не знаю. Мои пальцы уже подносят бутылку к губам, однако что-то вырывает ее и с треском ставит на журнальный столик. Мокрые волосы, которые делают их еще темнее. Отуманенный взор устремлен на девушку, чьи длинные ноги выглядывают из под моей растянутой футболки. Лилия как-то странно смотрит на меня и я ничего не могу прочитать в зеленых глазах. Дальнейшие действия как будто делаются под состоянием кайфа. Резкий вдох, наши губы встречаются в грубом поцелуе и мое сознание просто отключается. Я в этой бездне тону, хули, здравствуй.