переплетено

Независимо от того, сколько раз ты будешь пытаться убежать от прошлого, ты не сможешь избавиться от мысли, что был его частью. Даже сейчас, понимая весь оборот ситуации, принимая во внимание как это выглядит с стороны в глазах Юсуповой, я резко отталкиваю Серябкину, от которой разило алкоголем и с осторожностью смотрю на Лилию. В этом зеленом омуте пронеслись все эмоции от удивления до неизвестной мне женской обиды. Девушка резко опрокинула хайбол с ромом и с громким стуком поставила стекло на стойку -Почему ты не звонишь и не пишешь? - обиженный лепет Ольги, которая кажется не поняла мой достаточно недружелюбный жест и попыталась перевести внимание на себя. Она видимо сообразила, что я тут не один и окинула охуевающую женщину оценивающим взглядом, затем фыркнула, - Серьезно? Смеясь в стакан, Лилия нервно подергивает ногой и пытается параллельно с этим закурить. В такой напряженной обстановке мозг отказывается что-либо предпринять и помочь выкрутиться. -И вправду, Мирон, почему ты не звонишь и не пишешь? - с издевкой и горечью в голосе повторяет за Лелей, в то время как в ее взгляде разгорается недобрый огонь. Девушка закусывает щеку изнутри, но пытается сохранить спокойствие, - Не очень красиво заставлять даму ждать, - в момент затяжки, глаза сужаются и на лице появляется высокомерная ухмылка. Ее пальцы достают пятитысячную купюру, кладут на стол и сделав последний глоток, она встает и надевает пальто, - Хорошего вечера. Момент когда громко хлопает дверь меня отрезвляет окончательно. Сбросив с себя оцепенение и руку Ольги, я быстро расплачиваюсь и вылетаю из бара, оглядываясь по сторонам. Мысли лихорадочно проносятся внутри коробки, не забывая оставить отпечаток перед глазами «Она уехала». Но заметив в толпе ее силуэт на фоне ночных огней города, я сломя голову бегу в ее сторону, не слыша ничего вокруг. -Постой, Лилз, это… -Оставь меня в покое. Мимо нас проносятся машины, где пассажиры спешат насладиться субботним вечером и поскорее нажраться, чтобы в последний выходной день дать себе перезарядку перед новым началом недели. Она даже не останавливается, чтобы выслушать, а просто идет дальше, закуривая в очередной раз. На нас таращатся прохожие, но мне сейчас плевать на это. Я продолжаю идти следом за ней, будто это что-то исправит. Она ускоряет шаг, но я не даю ей отдалиться и в молчании продолжаю идти за ней, как маленькая псина, провинившаяся перед хозяином. Я не помню такого, чтобы бегал за кем-то. В последний раз такое было в колледже, если не ошибаюсь. Но гордость не дает о себе знать, что не скажешь о чувстве вины, которое пожирало меня изнутри. Девочка-пиздец вызвала во мне чувство вины. В который раз. Видимо, эта настырность заставляет ее остановиться посередине мостовой и наконец взглянуть на меня. Посмотрев на нее, я ожидал увидеть слезы, но вместо этого я глядел в изумрудный бушующий огонь. -Я не вправе злиться на тебя за твои прошлые похождения, сама не без греха. Не думаю, что тебе была бы приятна ситуация, если бы ко мне подошел один за кавалеров, - фыркает Лилия, обращая взор на темное небо. Она покачивается из стороны в сторону, облокачиваясь о мостовое ограждение, словно ища поддержку остаться в вертикальном положении. Я невольно подхожу к ней почти вплотную, чтобы в случае чего поймать ее. У нее быстро меняется настроение - на ее лице улыбка, под которой скрывается дикая усталость, - Будет просьба… - Юсупова сглатывает табачный дым, закрыв глаза, - Если тебе… надоест это все - просто скажи и прекратим, хорошо? Я дала себе обещание, что мы попробуем, но это все слишком тяжело дается человеку, у которого проблемы с доверием, - ее лоб утыкается в мою грудь, а пальцы сжимают толстовку, - Не нужно тратить время обоих, хорошо? Уже в который раз я чувствую растерянность. За весь период общения, она стала частым гостем, но это не приносит дискомфорт. Скорее новые ощущения, которые не были похожи на все, что было в моей гребанной рутине за последние десять лет. Мои ладони обхватывают ее лицо, чтобы я мог видеть его. Глаза все еще скрыты от меня, словно девушка боится, что я прочитаю в них что-то, что нельзя показывать. Но я чувствую это всеми фибрами души и вместо того, чтобы заставить взглянуть на меня, просто прикасаюсь пересохшими губами к ее лбу и еще сильнее прижимаю ее хрупкое тело к себе. Она долго колеблется, как и тогда, в Питере, но обвивает своими тонкими руками мою талию. У обоих в сердцах больше борозд чем от оспы. Внутри есть место ощущению, что если оставим всю эту затею - последствия будут злей, чем от астмы. До всей этой истории, до начала нашего более близкого общения, у меня было предчувствие теста, ведь в момент нашей первой встречи, когда она повернулась ко мне спиной и шла в сторону операционной, в моменте мое мироздание погасло. Ведь на тот момент, в те гребанные шестьдесят секунд, я не знал, что буду вновь тонуть в этой бездне. Ну что ж, снова здравствуй. *** - Лилия Львовна, задержитесь пожалуйста, - не отрываясь от своих записей, просит Каратнюк, глав врач нашей клиники. Лысеющий дядечка, которому до пенсии осталось пять лет, снимает очки и устало потирает переносицу. Мне ли не знать, что это делается с целью снять сжимающую головную боль? Я подхожу к его столу, засунув руки карманы хирургички и терпеливо жду, когда последний из коллег закроет за собой дверь и мы останемся с ним один на один. Степан Аркадьевич, профессор кафедры хирургии в первом меде, человек с многолетним опытом работы, который был моим куратором еще в резидентуре, поднимает голову и приподнимает брови, - Как у тебя дела? Такие вопросы у него возникают только когда внутреннее беспокойство за его подчиненную позволяет навязчивым мыслям стать уж больно навязчивыми. Ни одна смерть не проходит мимо него, в особенности, если это произошло в операционной. Обучая меня, он с первого дня пытался вдолбить в мою голову, что этого не избежать и я должна к этому привыкнуть. Я сажусь напротив него, на одно из кресел конференц зала в первых рядах и закусываю изнутри щеку. Проведя двое суток в больнице, завершив семь операций из-за массового поступления пациентов, которые стали жертвами пожара в одном из спальных районов города, я должна ощущать дикое истощение. Однако в компании этого человека, я вновь чувствую себя зеленой студенткой, только только окончившей Первый Мед. Ничего более - ни усталости, ни сонливости. Только ожидание вперемешку с неуверенностью. Медицина и здоровье. Как вы думаете? Среди долгожителей больше тех, кто чаще ходил к врачам или наоборот? -Нормально, - спустя нескольких секунд молчания, я устало запрокидываю голову назад, чтобы как-нибудь размять шею, - Все нормально, - улыбаюсь, но знаю, что его не проведешь. Он внимательно смотрит, не скрывая свое подозрение насчет моего состояния. Этот человек знает меня не только как прилежную ученицу, не только как хорошего врача. Многолетний опыт общения с людьми сделал из него в какой-то мере специалиста по душевным терзаниям. -У нас есть штатный психолог, с которым всегда можно поговорить о том, что тебя беспокоит, - хмыкает, так как эта должность по его мнению всегда была лишней, ведь идея по поводу поддержания здорового коллектива внутри больницы с помощью мозгоправа была введена исключительно по западным стандартам. Человеку советского союза сложно понять эти правила, но и он идет в ногу со временем, так как сам прекрасно понимает - не всегда можно справиться один на один. Каратнюк встает с места и обходит стол, чтобы встать напротив меня, - Работать хирургом, тем более женщиной хирургом не всегда бывает просто, Юсупова. Я очень переживаю за тебя, поэтому настоятельно рекомендую обратиться к Анастасии, ведь… - Психика – это не горло, печень или желудок, ну конечно! - мое неожиданное восклицание неуместно, в особенности с таким человеком, как он. Это меня не останавливает, - Анализов не сделаешь, симптомы скрыты. Здесь грань между патологией и здоровьем столь зыбка, что порой ее не разглядишь, - я горько усмехаюсь, смотря в его глаза, - Медицина изучает и лечит тело, а душа как была, так и осталась за семью замками. Тем более, если это женщина, - из моей груди уже вырывается едкий смешок, так как его слова меня зацепили. В который раз, - Я все еще помню, как вы были недовольны моим выбором, каждый раз пытались переубедить. Конечно, зная моих родителей, вы хотели бы чтобы их дочь занималась более нормальной деятельностью: вышла замуж, родила детишек, а не пропадала сутками в больнице, - меня начинает трясти от бешенства, так как нужно было сразу понять откуда ноги растут, - Вам не стоило говорить моему отцу о произошедшем инциденте, тем более быть почтальоном между нами. Если я не отвечаю на его звонки, то на это есть причины. Смерть моего пациента никак не касается его! Понимаю, что так нельзя с ним, ведь есть определенная рабочая этика. Понимаю, что эта вспышка связана с отсутствием нормального сна и переутомлением. Понимаю, что я потом буду очень сильно жалеть о сказанных словах. Однако и он меня понимает. Понимает, что мне не все равно, но я справляюсь. Понимает, что нельзя лезть в чужие взаимоотношения, тем более в семейные. Понимает, что это не его дело, но он тоже переживает. Для предотвращения очередной вспышки гнева и агрессии, мои ноги уносят меня прочь из зала. Я быстро иду в сторону ординаторской, рявкаю прибывшим на дежурство и иду в душ, врубая холодную воду на всю мощность, чтобы как-то остудиться и прийти в себя. Меня накрывает мелкая дрожь, но стиснув зубы я терплю, так как это поможет мне не уснуть хотя бы до дома. Два дня назад я не думала, что задержусь здесь надолго, поэтому приехала на машине. Сейчас же, понимая как обстоят дела, мне хочется вызвать трезвого водителя, но оставшаяся часть здравого смысла, а если быть точнее моя лень, берет верх, ибо мне не хочется приезжать сюда в следующий раз без машины в прокуренном такси. Разница температур не спасает, красная пелена перед глазами никуда не может исчезнуть. С мокрых волос стекает вода по спине, но мне сейчас максимально плевать на свой внешний вид. Закинув на заднее сиденье сумку с вещами и громко хлопнув дверью машины, я уже собираюсь сесть за руль, но краем глаза замечаю, как подходит Лазарев, миролюбиво мне улыбаясь. -Серж, я сейчас не в настроении на твою очередную порцию юмора, - старайся отвечать как можно спокойнее, Лилия, он ведь ни в чем не виноват, - Я хочу поехать домой и выспаться. -Я просто хотел предложить тебе сделать небольшой перекур, - в подтверждение своих слов он протягивает мне сигарету, а сам игриво подмигивает и облокачивается о машину. Между нами слишком маленькое расстояние, - Как ты себя чувствуешь? -А по мне не видно, да? - фырканье, закатывание глаз, но я добродушно принимаю его предложение и в коротком молчании звучит щелчок зажигалки. Все это время, наш местный ловелас не сводит с меня своих бирюзовых глаз и продолжает улыбаться своей фирменной улыбочкой, от которой полегла добрая половина младшего медицинского персонала. Человек в курсе, что это на меня не действует, но он продолжает попытки. Это достойно уважения, хотя спустя столько времени любой бы давно уже сдулся, но не Сережа. Порой мне кажется, что у него есть свой список побед, одной из которых являюсь я. -А где твой знаменитый кавалер? - вырывается из его рта вместе с большим количеством дыма. Мне стоило предугадать мотивы коллеги, который все еще не смог смириться с потенциальным поражением, - Все еще не сбежал от тебя? - добродушный смех, но в его взгляде мелькает недобрый огонь, - Как вообще так вышло? Ну что за х… -Не думаю, что моя личная жизнь должна тебя касаться, - атмосфера между нами слишком резко поменяла обороты - от непринужденной беседы не осталась и следа. И вновь это желание в порывах агрессии взять и сломать что-нибудь. Однако, на последних крупицах терпения, мои пальцы выбрасывают недокуренную сигарету на асфальт, слегка отталкивают травматолога от черной двери БМВ и берутся за ручку, - Вместо того, чтобы трепаться языком, иди в приемник, там привезли пациента, - с холодной яростью я киваю в сторону ворот, куда въехала Скорая помощь. Все последующие движения пропитаны резкостью. Поворот ключа, нажатие на педаль газа и разворот руля. Как я умудрилась все еще не попасть в аварию от последовательности своих действий и конченных маневров на дороге? За время пути на экране Айфона высвечивались уведомления, которые я удачно проигнорировала. За время пути мне пытались дозвониться семь раз, но я удачно проигнорировала. За время пути меня обматерили другие водители, но я и это удачно проигнорировала. Дрожащими руками я нажимаю на кнопку лифта и открываю замок на входной двери. Давящая тишина внутри головы и в квартире бьет по вискам и я просто сползаю вниз по стене, еле сдерживая вырывающиеся рыдания из груди. Хотите маленький факт? Вместе с слезами выходит кортизол, гормон стресса, чей избыток в организме приводит к повышению артериального давления и уровня сахара в крови, к ожирению, истончению кожи и появлению фиолетовых растяжек по бокам живота. Какой женщине нужны такие проблемы? В современных реалиях, в эру постоянной работы над собой, где ни одна женщина не хочет ужасно выглядеть, плакать нужно всегда. В особенности с повышенным стрессом вокруг каждой. Стресс у нас постоянный, а релакса никакого, потому что настоящих женщин попускает от секса, алкоголя и наркотиков. Однако алкоголь кому-то противен, на наркотики нет денег, и не царское дело – трахать кого попало только ради здоровья. К чему я это? Ах да, потому что в силу своего внутреннего противоборства, я пыталась взять себя в руки и твердо встать на ноги. Вибрация в заднем кармане всего на долю секунды привела меня в чувство, но мозг не предусмотрел возможности проблем с координацией и я спотыкаюсь, больно ударившись коленными чашечками о твердый кафель, разбивая сотовый. И вся моя выдержка просто летит к чертям собачьим, как и попытки сохранить спокойствие. Вместо этого я просто сшибаю столик в прихожей и теряю контроль над собой, ломая все, что попадается под руки. Сквозь толщу эмоций, по ту другую сторону, я чувствую как осколки впиваются в ладони и по ним течет теплая кровь. Очередной контраст в температуре, но я игнорирую и это. Как и тот факт, что из меня вырываются крики, завывания и горячие слезы. Истина надежно укрыта покровом тьмы. Нам остаётся только гадать, что за ней скрывается. До тех пор, пока истина не выйдет на свет, люди будут прятать боль в самых тёмных уголках своей памяти. Особенно если эту боль ничем не излечить. В итоге останутся шрамы. Они будут очень глубокими. Они породят новую боль. Боль нельзя терпеть вечно. Но её можно потопить в ярости! Когда ярость выходит наружу, мы наносим новые раны себе и близким. И так продолжается без конца. В чем причина такого поведения, спросите Вы? За последнее время во мне скопилось слишком много дерьма, которое я запихивала в глубины души, собирая все это в один большой закипающий котел, который уже давно был на грани взрыва. Непонимание самой себя, отрицание своего собственного Я, рабочие проблемы и отсутствие личной жизни. А в чем собственно проблема, Лилия? Это обычные заебы каждого, какого хрена ты их гиперболизируешь? Да, думайте как хотите, но добавьте к этому разорванную помолвку с человеком, который втоптал тебя в грязь, изменил тебе на твоих же глазах и попытки псевдозаинтересованности со стороны отца, который даже не имеет права называться этим словом. Спустя столько лет человек решает пойти на мировую, когда это совсем не нужно. Спустя столько лет человек делает попытки, которые мне не всрались. Да, я не могу засунуть свою гордость себе в зад, даже в ебанные тридцать лет. Я веду себя как маленький обиженный ребенок в взрослом теле, вечно недовольный своей жизнью и ненавидящий весь мир. Мои дрожащие руки нащупывают рамку с фотографией с моего выпуска из университета, где я с красным дипломом стою в обнимку с Лизаветой. Меня одолевает вся ненависть к этой жизни, просранным годам, посвященным медицине и на короткий миг воспаленный мозг охватило безумное желание швырнуть гребанный кусок стекла через всю комнату, чтобы он ударился о стену и разлетелся на тысячу мелких осколков. Но, разумеется, я не могла этого сделать. Я не могла испортить вещь, где таится теплое воспоминание о счастливом моменте в прошлом. Вместо этого глаза мои налились слезами. Слезы... таков мой жалкий способ выражения ярости. Как и смех. Настоящий, истеричный смех. Мое тело катается по полу, извиваясь в истерике и заливаясь звучным, но хриплым ржачем, от которого психиатры понимают сразу - человек не в себе. Откуда это я знаю? Видела, когда была практика по психиатрии. Кто бы знал, что человек, спасающий других, сам находится на грани безумия. Хотя… Он уже безумен, просто хорошо это скрывает. Не знаю сколько времени прошло, но постепенно до сознания доходит, что я сижу, облокотившись о диван с сигаретой в руке и бутылкой виски в другой. Типичная картина в доме женщины-алкоголички, которая решила, что она самая несчастная на свете. До меня доносится, что в прихожей появляется какой-то шум-гам, маты и краем глаза я вижу, что в проеме появляется силуэт человека мне хорошо знакомого. Перед взором дымчатая пленка, вокруг меня небольшая лужица крови, которая тянулась еще с коридора, но мне так плевать на обстановку, которая предстала перед дорогим гостем в лице Самойловы. Я просто запрокидываю голову назад, с горла отхлебывая чуть ли не половину содержимого, удачно проливая все на вещи. -Сань, у нее сотовый сломан… - доносится из другого конца квартиры, что вызывает у меня едкую усмешку. Лилия Львовна, вы добились чего хотели. Гребанного внимания, - …нет, не надо приезжать, я справлюсь, - чувствую запах ее духов, она садится рядом со мной, - Не думаю, что она под кайфом, просто срыв… Я утыкаюсь носом в ее хрупкое плечо и я не нахожу ничего лучше, как просто спросить: -Который час? -Пол пятого, - она аккуратно касается моего лица, - Ты в курсе, что ты вся изрезана? -А не похуй ли? - мне так все равно на ее замечание, глаза устало закрываются, недосып наконец дает о себе знать, - Кому какая разница, как я выгляжу? Елизавета что-то говорит, но я уже не слышу. Просто откидываюсь назад и пропадаю в царстве Морфея. *** -Вот, красавица, твоя последняя модель с всеми заморочками, - на кухню заходит Рома, махая фирменным пакетом Apple, - И как ты так умудрилась пиздануться? Лиза целует его в щеку и дает вместе с этим подзатыльник, тем самым говоря, чтобы он заткнулся. Я прячу улыбку в кружке крепкого чая и распаковываю новый смартфон, чтобы поскорее вставить симкарту и приступить к настройкам. Зная свою рутину, за сутки меня могли потерять все, в особенности на работе и… Мирон, который, по словам подруги уже места себе не находил от отсутствия ответа. Мне пока не хотелось отвечать никому, ни Саше, ни Евгении, тем более Федорову. Общую картину произошедшего знают только двое, с одной из которых мы уже поговорили и та настояла на новом курсе антидепрессантов. Как только были установлены приложения и произошла синхронизация, звуки уведомлений начали выбешивать моментально. Ответив в всех рабочих группах, я оставила попытки разобраться с всем одновременно и сразу и продолжила пить остывший чай, наблюдая за тем, как Локи уткнулся в книгу, а Самойлова готовила ужин. При таком раскладе вещей внутри меня был штиль, где я не хотела париться о делах насущных, но включающийся экран, где в What’s app приходили сообщения от Окси, который увидел, что я была недавно в сети. Продолжая игнор, который приведет к не очень хорошим последствиям, я ушла в лоджию, чтобы покурить. Предполагалось, что мой покой протянется где-то пять минут, но следом за мной заходит Лиза и протягивает свой мобильник, с сжатыми в тонкую полоску губами. -Ты издеваешься?! - громкое восклицание после моего хриплого «алло», - Какого хрена ты вытворяешь? -И тебе привет, - как бы между прочим вставляю я, но даже не успеваю продолжить, как меня обрывают. -Нет, дорогая моя, я приеду и мы с тобой поговорим, - на заднем фоне слышится сигналы машин, видимо он за рулем, - Я сейчас закончу дела и буду у тебя через два гребанных часа, Лилз. В порывах появившегося раздражения, я сбрасываю вызов и захожу обратно к ребятам, которые сделали вид, что не слышали крики из динамика. -Я не могла по другому, детка, у нас скоро рейс и оставить тебя одну выше моих сил. У Сани свои дела в СПБ, - пожимая плечами, блондинка сервирует стол, - Если бы я ему не ответила, мне бы и Рома не помог. Видимо, ты настолько сильно запала к нему в душу. Ни разу за все время нашего знакомства, никто не видел, чтобы он так парился по девушке. -Согласен, Лильчанская, это нонсенс для всех нас, - Худяков вставляет свои пять копеек, с усилием открывая бутылку вина, - Интересно наблюдать, как Окс бегает за своей девушкой и напрочь забивает на работу. От такой формулировки «своей девушки» меня передергивает. Мы не обсуждали статус наших отношений и это в целом сложно назвать таковыми. Закончив ужин, я помогаю Лизе закинуть посуду в мойку, искусав всю щеку изнутри от нервозности. Чем ближе стрелка часов приближалась к девяти, тем тяжелее мне было. Я не знала как объясняться перед ним. Спустя десять минут, как уехали ребята, полностью убедившись, что я не натворю бед, в дверь стучат и ватными ногами я топаю в сторону входа. Полностью игнорируя его тяжелый взгляд, я ретируюсь на балкон, как будто ищу спасение в красивом виде на город через панорамные окна в пол и очередной бутылки красного полусладкого. Сидя на кресле, поджав коленки под себя, смотрю куда-то вдаль, пока он не садится напротив меня. Эта картина вновь отправляет в прошлое, когда он приехал после того инцидента на операции. Ситуация повторяется, да? Его голубые глаза округлились при виде моего физического состояния. Он аккуратно повернул лицо в сторону света и внимательно осмотрел каждый миллиметр кожи. Затем принялся за руки и ноги, с каждой секундой сжимая челюсти еще сильнее. -Ты пыталась покончить с собой? - чувствую, как пытается совладать с собой, но я как будто слышу разрастающийся гнев внутри него. -Нет, - такой простой ответ, которого мне кажется достаточно, но ему видимо нет, - Я сама не поняла как так вышло, даже не чувствовала, - фыркаю, наливая пойло в второй бокал, - Давай просто представим, что я пострадала из-за неудачного падения и все на этом. -Когда ты начнешь мне доверять? - он пытается поймать мой взгляд, но тщетно. Человеку с его темпераментом такое не по нраву, поэтому он берет мое лицо в ладони и пытается смягчиться, как будто ему жаль. Меня это веселит и пробивает на смех от сюра ситуации, - Что смешного я сказал? -Сдаётся мне, всё у нас будет хорошо, если мы оба научимся доверять друг другу и не создавать проблем там, где их нет, да? - продолжаю улыбаться, откинувшись назад и отхлебывая вина, - Сам то не пробовал открыться мне? Мы же ходим вокруг да около, вынюхиваем друг друга, хотим откровения… и честности?… - многозначительно смотрю, приподняв брови, давая намек на недавнюю ситуацию, - А сами не хотим начинать выливать то дерьмо, что таится, боимся, что не понравится и один из нас убежит, - я залпом опрокидываю бокал, от соприкосновения стекла раздается неприятный звук, наклоняюсь к нему таким образом, чтобы наши носы соприкоснулись, - Кто мы вообще друг другу? Просто временное похождение, пока не надоест или в этом есть перспектива? - вдыхаю запах мужчины, которого так долго не видела, - Что это, Мирон? Обычное желание владеть? Похоть? Очередная галочка из серии «Запретный плод сладок»? - он поджимает губы от моих слов, но не отводит взгляд, - Что ты хочешь от меня, Федоров? -А чего хочешь ты? - его напускная смена настроения сопровождается взятием бокала и сразу выпитым вином, - Да, не отрицаю, я как и любой другой мужик думаю о сексе. Но и мои намерения были изначально ясны - я хочу иметь место в твоей жизни, с учетом того, что ты примешь меня с моими тараканами. Однако… - он зажигает сигареты и одну протягивает мне, - …готова ли ты к этому? Под внимательным взором тянусь к бутылке и забиваю на все приличия - отхлебываю прямо с горла и затягиваюсь, чтобы выдохнуть едкий дым прямо в его лицо. Этот момент кажется мне максимально личным, окутанным определенной атмосферой накала вперемешку с желанием. Он принимает мой настрой и тоже делает хороший глоток, откинувшись назад. -Меня вчера накрыло и я, скажем так…слетела с катушек, - устроившись поудобнее на кресле, вытягиваю ноги вверх, не переставая курить. Это не проходит мимо него, вижу нервный глоток, - У меня есть определенное психическое отклонение, которое я лечила еще давно. Рецидивы случаются, иногда часто, а иногда тишина долгое время. В такие моменты я не контролирую себя и мозг совсем отключается, прикинь? - горький смех и попытка сконцентрировать свое внимание на нем. Чрезмерное количество спиртного в крови уже не дает возможности контролировать свою речь и слова вытекают сами собой, - Хотя… ты сам в курсе, мне ли тебе говорить что бывает в такие периоды. Как ты справляешься? Он резко выпрямляется, словно не ожидал такого поворота. Удивление на его лице сменяется задумчивостью, ладонь тянется к затылку и зарывается в отросших волосах. Один из признаков его нервозности. Если бы год назад мне сказали, что я буду вот так вот сидеть в своей квартире, на балконе вместе с скандально известным рэпером и говорить о своих болячках, я бы покрутила у виска. Где такое видано, чтобы у Юсуповой появились такие замашки? -Последний раз такой период был когда ты сбежала, - запивает горечь в голосе и пытается улыбнуться сквозь силу, - Вообще не соображал где я и кто я. Даже Женя не могла достучаться, - при упоминании менеджера у обоих вырвался нервный смешок, - Да… никак не справляешься, это просто накрывает и само проходит. Он смотрит на свои ладони и чувствуется, что весь его агрессивный настрой при приходе наконец исчез. Смотря на него в таком состоянии, мне неосознанно захотелось прикоснуться к нему, что я и делаю. Если быть точнее - сползаю на пол и встаю рядом с ним на колени, чтобы притянуть его к себе и зарыться пальцами в волосы, продолжив вдыхать еще больше опьяняющий запах парфюма. Мирон напряжен, но плечи расслабляются и он притягивает к себе еще сильнее. Хватается за меня, как за спасательный круг, будто тонет. Тонет в бездне, от которой мы так старательно бежим. Мы в этом с ним похожи. В такие моменты каждому хочется забыться. Кто-то использует хобби, кто-то уходит под власть алкоголя или наркотических веществ. У каждого есть свой действенный способ сбежать из реальности хоть на время, чтобы выставить барьер между собой и бесконечным потоком мыслей. Сейчас же, находясь в таком положении, мне захотелось лишь одного. И я чувствую, что это нужно нам обоим. Поэтому я беру его лицо в свои ладони, аккуратно проводя подушечками пальцев по видимым морщинам и притягиваю его к себе, накрыв губами его губы. Мое изголодавшееся тело говорит само за себя и я чувствую сладковатый привкус вина на его языке. Мне этого мало. Мирон аккуратно сжимает ткань футболки на моей талии, но нахлынувшая страсть берет верх - он резко хватает за затылок и грубо проникает в мой рот, углубляя поцелуй на столько, на сколько это возможно. Сознание говорит прощай, разум отключается, давая управление животному желанию. Обычному животному желанию, словно и не было этих миллиардов лет эволюции до состояния человека разумного. У Бога определенно нет чувства юмора. Намотав волосы на кулак, он открывает доступ к шее и прикусывает зубами кожу. Он делает это специально, как и заложено природой - самец должен пометить свою территорию, чтобы другие знали, что это принадлежит только ему. Другая рука дразнящими движениями проводит по внутренней стороне бедра, заставляя содрогнуться еще сильнее - ему было мало того, что я намокла только от мысли предстоящего, ему нужно было полноценно это ощущать. В конечном счете люди влюбляются друг в друга, ибо когда ты долго не занимаешься любовью и дико желаешь, к этому занятию рано или поздно примешиваются чувства. Ведь, блять, говорят, любовь слепа, секс глух к разуму и насмехается над всеми философскими идеями. Но на самом деле сексуальный выбор — это результат коренных убеждений человека. Скажите мне, что человек находит сексуально привлекательным, и я расскажу всю его жизненную философию. Покажите мне женщину, с которой он спит, и я скажу, как он себя оценивает. И какой бы ерундой насчет ценности альтруизма его ни пичкали, секс — самое эгоистичное из всех действий, действие, которое совершается только ради собственного наслаждения. Только попробуйте представить себе половой акт в духе самоотречения и доброхотного даяния — акт, который невозможен в самоунижении, только в самовозвышении, только в уверенности, что тебя желают и что ты этого желания достоин. Это действие заставляет человека обнажить дух, так же как и тело, и признать своё истинное Я мерилом своей ценности. Мужчину всегда притягивает женщина, отражающая его глубочайшее видение себя самого, женщина, завоевание которой позволит ему испытывать — или притворяться, что испытывает, — чувство собственного достоинства. Человек, который уверен в собственной ценности, захочет обладать женщиной высшего типа, женщиной, которую он обожает, самой сильной и самой недоступной, потому что только обладание героиней даст ему чувство удовлетворения. Чувствуя его мягкие движения пальцами внутри себя, я откидываюсь назад, пытаясь полностью раствориться в моменте. Словно не было ничего в эти последние дни. Закусив губу, я поднимаю голову, чтобы посмотреть в этот голубой огонь, внимательно наблюдающий за моей реакцией. Он надавливает на чувствительную точку, заставляя меня приглушенно застонать, в то время как сам самодовольно улыбается и продолжает поглаживать второй рукой мое бедро. От гормонального всплеска у меня пересыхает во рту и сквозь пелену эмоций, я тянусь к бутылке и отпиваю с горла, продолжая смотреть в его глаза. Кажется, эта картина сносит ему крышу, раз он резко меняет положение и кладет меня на махровый ковер, нависнув сверху. В моей голове вырисовывается ситуация - балкон с панорамными окнами, где открывается вид на ночную Москву, приглушенный свет, падающий из комнаты и два разгоряченных тела, которые уже не могут терпеть от нахлынувшего желания. Проведя достаточное количество времени вместе, я примерно понимаю его повадки, но в этот раз Мирон открывается мне совсем с другой стороны - он аккуратно снимает с меня футболку и касается губами каждой клеточки моего тела, останавливаясь на свежих шрамах, которые только-только схватились. Кажется в этой тишине единственный звук, который слышен обоим - это стук моего сердца, которое вот вот разорвет грудную клетку, словно хочет выпрыгнуть наружу. И вместо того, чтобы с типичной грубостью взять меня, он аккуратно входит, переплетая над моей головой наши руки и зарывается носом в волосы. Словно боится спугнуть своим напором и проявившейся нежностью в его лице. Ведь он должен сохранять вид максимально грубого человека, которым все его считают. Дыхание сбивается, пульс скачет, но я беру его лицо в ладони и заставляю посмотреть в свои глаза, которые начали слезиться от переизбытка чувств. Проведя подушечками пальцев по его скулам, я дарю ему в ответ улыбку, полностью забываясь и растворяясь в его взгляде. -Не оставляй меня, - хрипло шепчет, осыпая мою шею поцелуями. Он начал постепенно наращивать темп, стискивая мои руки в своей привычной манере, - Я не хочу проебаться и в этот раз, Лилия. Вместо ответа - кивок. Вместо каких либо слов - громкий стон. Вместо понимания ситуации - электрические разряды по всему телу от наступающего оргазма. Вместо ощущения холода - его тепло. Почувствовав мои содрогания от выброса гормонов, он переворачивает меня на живот и входит сзади, наматывая влажные волосы на кулак. Еще толчок и я чувствую влажную истому на своей спине, в то время как Федоров касается пересохшими губами моей шеи. -Что ж, мы, блять, творим, - усмехаюсь и кладу голову на его тяжело поднимающуюся грудь, чувствуя, как он сжимает мою талию, - К чему это все ведет? -А чего ты хочешь? - полусонно шепчет он, поглаживая мою кожу. Я внимательно наблюдаю за тем, как мужчина засыпает на полу моей лоджии и пытаюсь прийти хоть к какому-нибудь выводу. Но вместо этого, спустя полчаса, выйдя из душа и растолкав его, чтобы доставить его до спальни, мне не хочется больше думать и я засыпаю, вновь ощущая чувство безопасности в его объятиях.