переплетено

Первое, что я вижу перед собой после пробуждения - блики солнечных лучей, которые попадали в комнату сквозь приоткрытые шторы гостиничного номера. Максимально удивительно, но в этом году май в Питере выдался достаточно солнечным и теплым. Поездка в родной край должна придавать дополнительные силы, но мне это доставляет больше головной боли, похмелья и поломанного состояния после внеочередной попойки в барах. Я переворачиваюсь на живот и утыкаюсь носом в мускулистое плечо мужчины, который сопит во сне, приоткрыв рот. Черты лица сглажены и он выглядит на десять лет младше. Его татуированная кисть лежит на моем бедре, пока сам Мирон распластался по всей кровати, поджав подушку под щеку. Эта умиротворенная картина вынуждает губы самопроизвольно выгнуться в улыбке и кончиками пальцев провести по острым скулам.  Почему-то парень решил, что засыпать в моем временном пристанище будет намного лучше, чем в собственной квартире. На вопросы «Почему ты не остаешься в родном доме?» отвечать не хотелось, да и он сам не нагнетал. Однако, для него стало важным засыпать рядом, чтобы просто было. В первые дни он просыпался от моих метаний по кровати и криков из-за ночных кошмаров, которые стабильно приходили ко мне каждую ночь. Но сегодня, я не помню, чтобы вообще просыпалась.  -Ты куда? - раздается хриплое бормотание, когда встаю и подхожу к окну, натягивая на тело халат из китайского шелка. Я поворачиваюсь к нему, а он открыл глаза и с подозрением посмотрел на меня, словно застал за местом преступления. Грудной смех сам по себе вырывается при виде данной картины. Представьте себе, что серьезный мужчина средних лет хмурится как малолетний ребенок, которому не дали желаемое. И добавьте момент сложенных рук, чтобы максимально обрисовать детали. Смех и грех, как говорится. -Мне нужно в душ, сегодня поезд, - я зажигаю сигарету и выдыхаю дым в открытое окно, - Вдобавок, чемодан сам себя не соберет, если ты не в курсе, - Мирон тоже встает и подходит ко мне, чтобы взять пачку. При виде его оголенного тела, мне хочется нервно сглотнуть, но я перевожу взгляд на Неву, пытаясь отвлечься. -Ты не думала заехать к матери? - он запрокидывает голову, но не отводит взгляд, - Никто не знает, когда ты снова вернешься. -Она сама сейчас не в городе. Уехала с очередным любовником на Мальдивы, - фырканье само по себе, но легкомысленность женщины, которая воспитала меня, даже спустя столько лет, удивляет. Я должна была привыкнуть к ее новому образу жизни, однако до сих пор не могу принять этого факта. И дело даже не в осуждении, которого нет. Ни в коем случае, - Так что больше мне не к кому наведываться, к отцу тем более.  Сама упомянула, сама и вызвала волну раздражения. Федоров подмечает это, видя как мои кулаки стиснулись, но ничего не говорит. Просто продолжает смотреть на все с нескрываемым интересом, будто пытается запечатлеть этот момент.  -У тебя лицо перекосилось, женщина, остынь, - ухмыляется и щипает по щеке, чтобы потом притянуть к себе и зарыться носом в мои растрепанные волосы, - Во сколько сапсан? -Вечером, - только начало дня, а я уже чувствую дикую усталость. Не так себе представляла отпуск, если честно. Мне казалось, что после съезда я уеду куда-нибудь на экватор, но дела и обстоятельства изменили направление в совсем другую сторону.  Мои руки осторожно ложатся на его плечи, но ногти сами впиваются в кожу, тем самым заставляя сильнее прижаться к нему, чтобы на несколько секунд почувствовать беззаботность и в какой-то мере умиротворение, которые внезапными волнами накрывали именно в такие моменты. По большей части меня преследует страх перед неизвестностью. После того разговора в баре, мы долго сидели и просто молчали, глядя друг другу в глаза. В каком-то смысле, извращенное подсознание кричало мне, что зря все это было устроено, но здравый рассудок решил тоже подать голос и дать согласие на всю эту затею. Скептично, но попробовать стоит. Мы вышли из кабинета, словно ничего не было: ни криков, ни слез с моей стороны, ни разрушенной мебели, за которую Александр потом отчитал Мирона.  Картина была странной - внезапно приехавшая девчонка и утихомеренный Оксимирон, который весь оставшийся вечер не пил и постоянно держал рядом с собой, в то время как какая-то девушка злостно смотрела на нас, словно хотела быть на моем месте. Сам Тимарцев был немного в шоке, но быстро смирился с этой мыслью и продолжил времяпровождение словно ничего и не было. А Евгения была неимоверно рада, не отходила от нас, постоянно подливая в бокал очередную порцию абсента, чтобы я была навеселе.  Забавно то, что веселее мне не становилось, так как я продолжала чувствовать себя здесь чужой и косые взгляды постоянно напоминали об этом. Мы с ней ретировались на улицу, под предлогом «подышать свежим воздухом», где мне совсем стало худо и поступающие звонки с стороны коллег, которых я удачно оставила, совсем доконали и я захотела уехать домой. Но вместо того, чтобы уехать одной, мне пришло в голову написать ему о своих намерениях, чтобы ситуация не повторилась. Нужно же было начинать, так почему не сейчас, да? Федоров вылетел из помещения, с озабоченным взглядом и беспокойством, словно боялся, что я снова исчезла. Но я стояла там, облокотившись задницей об стену, нервно тряся ногой с поддержкой в лице Жени.  Такси, отель, мой номер и ванная, где я согнулась в три погибели над унитазом, выталкивая из себя все, что выпила за этот вечер. И вместо того, чтобы оставить меня один на один с всем этим нелицеприятным пейзажем, парень зашел ко мне, собрал волосы и слушал мои мольбы и клятвы Господу-Богу, которые гласили, что впредь я так больше напиваться не буду. Мои надежды остаться одной были разрушены тем, что он затолкал меня в душевую кабину и продолжал откачивать. Так и остался, что уже неделю тусуется здесь, отъезжая только на некоторое время по работе, чтобы потом вернуться и вытащить куда-нибудь из четырех стен, развеяться.  Странно как-то получается - без какого-либо согласования мы просто пришли к тому, что находимся здесь и смотрим друг на друга. А теперь между нами повисло напряжение из-за данного разговора. -Я приеду на следующих выходных…., - жевалки заиграли, а сам он произнес это сквозь измученную улыбку. И чтобы как-то скрыть свою нервозность, закуривает, - … или когда там у тебя будет свободное время? -Пока не знаю, - я внимательно смотрю на него, чувствуя его внутренний психоз, - Глав врач что-то говорил про предстоящие семинары. Без понятия, что и как, все будет известно только в понедельник, - он отводит взгляд, отпускает меня и поворачивается в сторону кровати. Мирон подходит и молча начинает одеваться. Недопонимание мгновенно дает о себе знать, - В чем дело? -Думаю, ты сама все прекрасно осознаешь, - резкий тон, оборачивается, натягивая футболку и как-то странно проходится по мне взглядом, - Складывается такое ощущение, что ты хочешь скинуть все это здесь. Все что было в Питере остается в Питере, верно? Честно, я давно не вижу ничего плохого в собственном одиночестве. Люди сильно преувеличивают значение отношений двух людей. Да, это важно, но не так важно, чтобы растворяться в терзаниях как шипучка в стакане воды. Все гораздо проще. Есть - значит хорошо, нет - значит будет. А если не будет, значит так оно и должно было быть. Или не так уж сильно хотелось. Полезно отдаваться потоку. Цепляясь за что-то, мы пропускаем более важное. Но в данной ситуации меня задели его слова. Не знаю почему, за это время успела развиться паранойя, что он просто хочет отомстить за ситуацию в Москве. Однако, любой жест, знак внимания и элементарная человеческая забота с его стороны отбрасывали все мысли. Сейчас же, что-то внутри отдало тупой болью и это заставило меня отойти на несколько шагов назад.  -Если тебе так будет легче, - мне хотелось съежиться, скрыться, испариться. Да все что угодно, лишь бы не ощущать на себе его пристальное внимание. “В целом, это было ожидаемо” - слова внутри коробки, от которых бросает в пот, - Переубеждать тебя я не хочу, ты все равно не услышишь меня.  -Ты принимаешь позицию “Мне все равно, разбирайся сам”, Лилз. Как понять, что делать дальше, если ты совсем не открываешься? - Мирон подходит и пытается дотронуться до меня, но я подпрыгиваю как ошпаренная, - Ты хочешь, чтобы я приезжал или все это было забавы ради? -Я так сильно обожглась в последний раз, что уже заранее опасаюсь последующего, - шепот рассекает нависшее и затянувшееся молчание, - Но я не собиралась оставлять наше общение, мы вроде договорились попробовать что-то из этого сделать, правильно? Вместо ответа - тишина. Вместо диалога - уход. Громко хлопнувшая от психоза дверь, и вот светлая и просторная комната мне не кажется уже таковой. Я знаю, что ранила его своими словами. Я знаю, что с моей стороны это было совсем не тактично. Я знаю, что человек, страдающий психическим заболеванием, понадеялся на меня. Я знаю, что он вернется, когда его буйный нрав спадет на нет и мы спокойно поговорим.  Но кто ему сказал, что будет легко? Разве я не предупреждала, что все не так просто, как это может казаться? Разве были поводы, чтобы я сразу смогла дать ему то, что он захочет? Разве существо, находящееся все это время один на один с самим с собой не заслуживает время? Раньше, в моей голове всегда звучали последние слова человека, который когда-то решил сломать что-то во мне. Последний диалог, где было все, что можно и сделано все, что нельзя, был закончен на том, что он мне сказал - “Тебе холодно, потому что ты одинока: ничто не питает скрытый в тебе огонь. Ты больна, потому что лучшие из чувств, дарованных человеку, самое высокое и самое сладостное бежит от тебя. Ты глупа, потому что, как ни велики твои страдания, ты не призываешь его к себе и не делаешь ни шагу к нему навстречу.” Наверное, одно из самых распространённых чувств — это чувство одиночества. Уверена, что в данную конкретную минуту тысячи людей чувствуют себя одинокими. Может быть, потому что тебя бросили; может быть, потому что ты не настолько самостоятельна, как думаешь; может быть, потому что понимаешь, что должна была сделать что-то по-другому, а может быть, потому что ты не настолько хороша, как думала. В любом случае, даже на самом дне одиночества есть выбор: ты можешь упиваться жалостью или плюнуть на неё.  Я посмотрела на свои дрожащие пальцы, которые творили чудеса, копаясь в кишках умирающих людей и вытаскивали с того света. Как человек, с синдромом величия из-за выбранной профессии может позволять себе находиться в таком состоянии? И как человек, который когда-то хотел закончить с жизнью, убивая свое здоровье, может что-то мнить о себе?  *** -Я понимаю, что ты пытаешься разузнать о ней побольше, но если я расскажу, то в минусе будем мы оба, - Саша держал бойцовскую грушу, пока по другую сторону я вымещал все свои накопившиеся за день эмоции на груде ветоша. День выдался максимально напряженным и мы пошли в зал, чтобы хоть как-то отвлечься от навалившейся работы. Женя многозначительно поджимала губы, когда я поставил ее перед фактом своих намерений по поводу вечера, вместо того чтобы зависнуть на студии и в кои-то веки дописать альбом, который все так ждут. Менеджер и так недовольна тем, что ей пришлось изменить планы на большую часть выходных. Конечно ее обрадовало мое стремление вернуться в нормальную физическую форму, которая была удачно просрана из-за череды дебоша и попоек, но и создало новую головную боль. Это вынуждало в который раз перекраивать плотно забитый график и слушать ее брюзжание, - В чем проблема с ней поговорить напрямую? - он прикрикивает, чтобы до меня долетели слова, приглушенные из-за звука ударов, - Вы не маленькие, тебе вообще уже четвертый десяток заваливает.  Еще один хлопающий звук и я ничком падаю на матрас, пытаясь отдышаться. Рука тянется к бутылке воды, чтобы хоть как-то восстановить силы. Ватные ноги доносят до скамейки, полотенце на шее и градом стекающий пот по спине.  -Если бы все было так легко, как ты говоришь, мы бы не обсуждали это, - хрип из глотки и очередная попытка отдышаться. Нужно перестать курить до крови в мокроте, иначе скоро вообще будет нечем дышать, - Она постоянно занята и мы не можем нормально все обсудить. Мне порой кажется, что она специально это делает, чтобы избегать этой темы, - Тимарцев садится рядом, чтобы тоже попить воды, - Ты как человек, который знает ее, скажи, догадки мои верны или как? Парень поджимает губы и смотрит на чуваков, которые тягают железо по ту сторону зала. Зная его столько лет, могу сказать, что он разрывается из-за душевных метаний - говорить или не говорить человеку про девчонку, которую он так старательно оберегал от таких как я.  - И да и нет, у нее и вправду завал на работе. Со временем ты поймешь. Это ее компенсаторная реакция на то, чтобы, как-то очиститься от грешков, которые она за собой имеет. -Неужели человека убила? - я поперхнулся от короткого смешка, представив эту ситуацию, но заметив косой взгляд Ресторатора, сразу же прекратил, - Да ну… -Нет, не в этом дело… Короче, если захочет, Лилия тебе сама все расскажет, - он раздраженно дернулся, - Просто пойми суть - будь ей на тебя плевать, она бы даже не отвечала и не отправляла мемы. Все, кто пытался с ней что-то замутить сталкивались с этим, - и видя мой негодующий взгляд от таких слов, пожал плечами, - Она видная девка с характером, такие заманивают. -А почему сам за ней не ухлестывал? - в этих словах столько яда, но он даже не обращает внимания. -Как мне может нравиться малая с района, которая бегала передо мной в памперсах?  От этих слов у него появляется улыбка на лице, словно он вскрыл давно забытое воспоминание из далекого прошлого. Меня на секунду это ставит в ступор, но я встаю, иду в раздевалку и принимаю душ. Мы едем в 1703 для встречи с Даней, который не вылезал из своей каморки уже неделю, работая над монтажом последнего баттла. В скором времени мне придется встретиться с Машновым, кто так старательно избегает меня, но стремится каждый раз сболтнуть лишнего за спиной. Кретин, который боится сказать все в лицо и получить за это по морде. Пока Александр шарится на баре в поисках кружки для пива, я захожу в мессенджер в надежде на то, что она мне написала. Мои брови поползли вверх, когда в иконке чата показалось, что Лилия печатает и через секунду прилетает строчка с словами:  “Это максимальный пиздец. Я сегодня поеду пить” Я поперхнулся дымом от удивления - девушка еще ни разу не говорила про свои планы самостоятельно, мне вечно приходилось донимать ее вопросами по поводу дел. Параллельно с этим меня окутал холодок по телу от осознания, что она поедет непонятно куда и зачем, что там будет творить и как сильно может напиться. Видимо, случилось что-то серьезное, из-за чего у нее появились такие четкие намерения. Сделав затяг, я быстро печатаю кучу вопросов чтобы просто знать что делать, в случае, если она не будет долго отвечать.  В этот момент, когда сообщение было отправлено, ко мне резко пришло осознание, что это уже выходит за рамки дозволенного и она может подумать, что я пытаюсь взять контроль над ее жизнью. Но мне не наплевать на нее, о чем уже всем известно и это дает поводы каждому попытаться пошутить над этой темой, из-за чего в ответ им знатно прилетает. Александр тоже подключается, когда разговор мимоходом заходит об Юсуповой и кто-то пытается неудачно вкинуть шутку, вследствие чего атмосфера в компании накаляется до предела. Раньше я не понимал Тимарцева и причины его поведения когда говорили о Лилии, но теперь, когда сам «ухлестываю» за этой женщиной, выбесить меня легче обычного. В особенности, если учесть тот факт, что о личной жизни говорить я никогда не люблю и в моментах, когда речь заходит о человеке, который запал в мою душу, кулаки начинают чесаться сами по себе. -Да что ты говоришь, Лизонька, - из под бара вылезает Ресторатор, с бутылкой в одной руке и кружкой в другой. Телефон он зажал между плечом и ухом, пытаясь открыть горлышко, - А Рома то с вами поедет или вы только девочками… - железка со звоном падает на стойку, - …она мне еще ничего не писала, а что случилось то? - он окидывает меня подозрительным взглядом, думая, что причина такого настроя подруги именно во мне. И почему же Самойлова решила позвонить ему? Пока она что-то трындела ему в трубке, мой взгляд упал на дверь, куда уже ломились другие ребята, включая Алмаса и Дарио. Я подошел к ним, чтобы поздороваться, но услышал обрывок фразы, - …как умер? Это была ее ошибка или случай был критический? Улыбку как ветром сдуло. Меня окутала паника и я пропустил обращение пацанов мимо ушей, пытаясь переварить полученную информацию. Я даже не обратил внимание на то, что меня позвали, ведь ноги сами вынесли на ветреную улицу, а пальцы пытались набрать абонента, который долго не брал трубку. На третьей попытке, по ту сторону связи я услышал приглушенный и уставший голос -Ты плачешь? -Нет, - но шмыгающий нос говорит об обратном. Лилия молчит долгое время и в голове вырисовывается картина, как она сидит на скамейке в своей рабочей униформе и смотрит в одну точку, - Кто тебе сказал? -Я случайно услышал как Саня говорит с твоей подругой, - нервно пытаюсь сконцентрироваться на окружающих вещах, но не получается и паника медленно растекается по мозгу от того, что я бессилен и не знаю как поступить правильно, - Если хочешь, я могу приехать и составить компанию в распитии. Думаю, вы не осилите большое количество спиртного на двоих. -Вы слишком мало о нас знаете, Мирон Янович, чтобы такое говорить, - пытается отшутиться, но в голосе ломка и она уже не может сдержать всхлип, чтобы не выдать себя. Секунда, другая и я слышу как ее телефон падает в сторону, а рыдания раздаются где-то в стороне, и кажется в подушку. У меня совсем сносит крышу. До меня не сразу доходит, что я снова в баре, пытаюсь найти свою сумку, параллельно ища онлайн билеты на самый ближайший рейс в Москву. Саша понял все сразу, по одному только взгляду и спокойно отпустил, заверив, что он сам со всем тут разберется и переговорит с подъезжающей Евгенией, которая снова даст мне втык. Я вызываю такси в аэропорт, наплевав даже на вещи. В тамошней квартире есть запасные шмотки, на данный момент это не главное. И снова это ебанное предчувствие теста, где мирозданье погасло. Понимание неопределенности, которое может погубить, а может дать шанс чему-то новому. Я честно не знал, что найду это чувство наконец-то, но в этой бездне знатно тону. Если так нужно, то все идет правильно. Поэтому, дорога в Пулково кажется мне максимально долгой, но ощущение того, что я где-то нужен и не буду бесполезным заставляет меня успокоиться и терпеливо ждать. *** Плутарх говорил, что медицина заставляет нас умирать продолжительнее и мучительнее. Известно, что ошибку может совершить каждый, и все мы прекрасно понимаем это. Проблема в том, что, когда ошибку совершают врачи вроде меня, последствия для пациента могут быть катастрофическими. Но заключение специалистов доказало, что состояние человека было на грани и вероятность его спасти была нулевая. Раны были смертельные. В силу своей настырности, своего желания кому-то что-то доказать, мы с Брагиным взялись за него, думая, что сможем вытащить Антона Назарова из того света.  Я всегда думала,  что нашла свое призвание – вырывать пациентов из пасти смерти, но когда умер первый, я не была так уверена. Я начала задаваться вопросом, не причиняет ли спасение жизней вред. И не смогла найти ответ до сих пор. В какой-то степени можно ответить положительно, а в другой…  Если умирает пациент, общественное мнение не только не поддерживает, но почти всегда ставит под вопрос профессиональные умения специалиста. Другое дело, это когда ты оперируешь своего знакомого, который работает в той же сфере, что и ты. Все хирурги переживают, когда пациентом становится кто-нибудь из коллег. Это чувство иррационально, ведь по сравнению с остальными пациентами коллеги с гораздо меньшей вероятностью станут предьявлять претензии, если что-то пойдет не так, поскольку хирургам слишком хорошо известно, что врачи - обычные люди, которым свойственно ошибаться, и что исход операции зависит далеко не только от них. Хирург, оперирующий своего коллегу, испытывает этот иррациональный страх по той причине, что о привычной отстраненности не может быть и речи, - он ощущает себя совершенно беззащитным. Он знает, что пациент не считает его всемогущим. И все же, каждая потеря всегда для меня проходит тяжело. Я должна была свыкнуться еще в самом начале, но раз за разом, это бьет еще сильнее. Мой панцирь, который я надеваю на момент входа в комнатку с белыми прожекторами трескается по швам если все приходит к летальному исходу. Помимо отчаяния, в котором я начинаю тонуть, подключаются слезы и очередное самокопание, от чего я все еще не могу избавиться даже в тридцать лет. -Это, блять, тяжело.. - вновь наливаю в бокалы, прерывая затянувшуюся тишину между мной и Елизаветой, которая без лишних вопросов приехала в больницу предварительно закупившись в алкомаркете, чтобы забрать меня. Она все это время внимательно смотрела за каждым моим движением и шорохом, боясь, что на меня нападет приступ нестабильного психического состояния и я начну заниматься всякой хуйней. Поэтому подруга здесь, сидит на балконе, выслушивает нудную речь про ход операции и пьет вместе со мной, - Говорили, что я привыкну, а хер там плавал… Как к такому вообще возможно привыкнуть? Еще в универе не могла понять, - ехидная ухмылка и резкий прилив злости, из-за которого кулак врезается в стену и пытается до чего-то достучаться, - Я… - удар, - …сука… - крик на всю квартиру, - … НИКОГДА, БЛЯТЬ, НЕ ПОНИМАЛА… Ее теплая ладонь притягивает к себе и не дает вырваться из цепкой хватки, чтобы уберечь от самого страшного. Лиза просто терпит, держит и не дает мне зарыть саму себя еще в более темные глубины, держа за руки. Человек, который всегда был рядом и помогал в самых конченных ситуациях. Человек, который вытаскивал меня из разного дерьма и притонов. Человек, который принимал меня такой, какая есть, даже после самых жестких проебов.  -Ты не Всевышние силы, Лилия, чтобы так себя корить, - прошептала она, еще сильнее стискивая в объятиях. И откуда у нее столько сил? - Тем более не машина. Ты просто человек, который не может повлиять на исходы судьбы других людей, - ее глаза смотрят в мои, в надежде, что сможет достучаться, - В любом случае, там, где он сейчас находится, он страдает меньше, чем здесь. Тяжелый вздох, передергивание и вот я уже подношу стакан, чтобы выпить очередную порцию виски, но внезапно раздается трель по всей квартире и я озадаченно смотрю на Лизавету. Уверена, в ее полупьяном взгляде читается такое же недоумение. Подруга встает и идет к двери, смотрит в глазок, а затем громко фыркает и пытается совладать с замками.  Пошатываясь, я подхожу к ней, но мой вестибулярный аппарат был изрядно потрепан под действием спиртных напитков. Телу резко захотелось поцеловаться с полом, но сильные руки успевают перехватить меня и дотащить до ближайшего стула.  -Сколько ж Вы успели выжрать? - где-то далеко, удивленно спрашивает Рома, смотря на стоящие бутылки, - Ты мне ничего не го… До меня уже не доходило, что Самойлова говорила Локи, так как в ноздри ударил запах Мирона, чья грудь служила опорой для моего лица. Его теплые ладони держали за предплечья, пока мои пальцы впивались в его футболку, как за спасательный жилет. Он что-то сказал ребятам, а затем потащил вновь на мансарду и усадил на мягкий пуф.  До пьяного мозга все очень медленно доходило, особенно тот факт, почему парень в Москве, а не в Питере.  -Паршиво выглядишь, - тихо бормочет он, зажигая сигарету. Чувствовалось, что это напускное прикрытие. Чувствуется, что он пытается оставаться спокойным, пока я в таком непонятном состоянии. Кто-то же должен быть из нас двоих.  -С комплиментами тебе еще надо поработать, - хриплый голос выдаёт меня с потрохами, но я даже и не пытаюсь скрыть свое состояние. Человек хотел, чтобы я хоть чуть-чуть раскрылась - он получает. Я беру протянутую сигарету и сквозь пелену перед глазами смотрю на его осунувшееся лицо и незаметно для себя начинаю улыбаться, - Не думала, что ты приедешь.  -Не видел других вариантов, - он зарывает пятерню в отросшие волосы и нервно закуривает. А затем просто скидывает целую сигарету в пепельницу и притягивает меня к себе, зарываясь носом в макушку, - Как тебе помочь в таких моментах? В ответ он получает только молчание, в период которого я пытаюсь собраться с мыслями и постараться вернуться в реальность. В реальность, где есть проблемы поважнее, нежели собственное самобичевание. В реальность, где меня пробивает на дрожь не от тюрьмы собственных мыслей, а от холода.  -Ты голоден? - вот так, просто, уходим от темы и возвращаемся к бытовым вопросам. Это намного безопаснее, чем сидеть и копаться в чужой голове. Я пока к этому не готова. Не готова к тому, чтобы позволить ему сделать это со мной.  -Все зависит от того, что ты имеешь в… - он не успевает закончить фразу, параллельно растягивая губы в усмешке, как ему летит подзатыльник, а я вскакиваю с его коленей и возвращаюсь на кухню, чтобы застать милующихся Худякова и Лизу, будто они приехали не с спасательной миссией, а в очередной раз устроить потрахушки в моем доме, пока я буду сидеть над учебниками.  И вместо индивидуальной скорби, на которую я надеялась и рассчитывала, вечер плавно перетек в домашнюю посиделку, где мы все вместе играли в настольные игры (хрен пойми откуда они оказались в этой квартире). И вроде романтика, атмосфера позволяют немного расслабиться, но настороженные взгляды двух человек в помещении заставляют напрячься еще больше. Проследив за Федоровым, за тем, как он “бдит” за мной, подруга немного успокоилась, а затем вообще начала нажираться в усмерть, словно живет последний день. Под предлогом “у меня завтра законный выходной”, моя девочка ушла в полный отрыв до такой степени, что не смогла натянуть кроссовки, когда пришло время уезжать к себе. От долгой разлуки с Мироном, мне вновь стало не по себе, когда мы остались один на один. В приятной, но параллельно гнетущей тишине,  мы загрузили тарелки в посудомойку и ушли валяться в зал, словно все так и должно быть.  -Ты подумала над моим предложением? - вырывает из задумчивости, играя с моими прядями волос, - Не хочешь в следующем месяце сгонять в Лондон? -Я не думаю, что твой менеджер одобрит эту идею, - лежа на его животе, поворачиваюсь к нему таким образом, чтобы видеть его лицо. Насколько мне известно, Евгения максимально щепетильна по его графику, поэтому меня удивил его внезапный приезд, - Но я и не говорю нет, - сразу добавляю, видя как темнеют его глаза, - Сначала договорись с Муродшоевой, а потом уже решим -Ты слишком категорична, - тяжелый вздох, а затем резкая смена обстановки - мужчина начал меня щекотать до потери сознания, словно детство в задницу ударило. На следующей день мы не решили ничего лучшего, как устроить гулянку по столице, словно какие-то туристы, приехавшие сюда всего на пару дней. Но на большее, чем на прогулку по Центральному парку, как оказалось, мы были не готовы, из-за чего развалились в тени деревьев и устроили что-то наподобие пикника. Мирон старательно пытался меня отвлечь от ненужных мыслей, однако его беспокойство в этом томном голубом пруду выдавало с потрохами. Такой формат отдыха был далек от меня, давно забыт, как и беззаботная молодость, где было что-то подобное. Это вызывало умиротворение и дискомфорт. Мне были приятны старания и такая невинная забота с стороны - вызывали какое-то шевеление в животе, кратковременное трепыхание, которое я пыталась игнорировать. Но чем дольше мы общались, тем тяжелее это становилось.  С ним оказалось легко. Так же как и с моим милым соседом Сашей и Лизаветой. Начиная обсуждение элементарных вещей, диалог, рассуждения переходили на более глубокие темы, о которых хотелось рассказывать взахлеб. Я давно себе зарубила на носу, что никому нахрен не нужна твоя глубокая душевная организация, но тут совсем по другому. Ненапускной, а искренний интерес горел в его глазах и он действительно слушал, пытался слышать меня. Пока он умиротворенно лежал у меня на коленях, пальцы невольно начали очерчивать безмятежное лицо. Его губы изогнулись в ухмылке, а сам он покрепче обвил руками мои ноги, чтобы поудобнее устроиться. Вроде уже четвертый десяток, но взрослеют они вроде после сорока, так же говорят, да? Человеку просто приятно мое общество, но правильно ли я делаю выводы? -Предлагаю чуть позже пойти в рюмочную -Здесь так не говорят, колорит населения другой, - хмыкнула, откидываясь на ствол добротного дуба, - Мы находимся в городе, где культурная составляющая намного меньше чем у петербуржцев.  -Женщина, ты хочешь начать спорить о том, в каком городе лучше? - он приоткрывает один глаз и внимательно смотрит на меня, - Неужели мы будем поднимать вопрос о скрытой войне москвичей и уроженцев Питербурга? Серьезно? И пока мы всю дорогу спорили о культурном наследии Матушки России, я не заметила как мы дошли до малоизвестного, но такого уютного бара, в котором я очутилась когда-то по рекомендациям Самойловы. Мы расположились прямо у барной стойки, сразу сделав заказ. И все было прекрасно - приглушенный свет, графинчик охлажденного рома и его ладонь на моем бедре в амплуа высокоинтеллектуальной беседы. Однако, стоило мне отвлечься на рабочее сообщение в телефоне, как до ушей донесся женский вскрик «Мироооон…» и в момент перед глазами возникает знакомое лицо российской эстрады темноволосой женщины по имени Ольга, которая впивается в губы моего муж… собеседника Мир не то чтобы ушел из под ног, но внутри что-то рухнуло на дно, разбиваясь на миллион осколков.  И как я очутилась с дуру в таком положении, где все ситуации - вечный сюр? Ощущение, что я нахожусь посередине жизни в сумеречном лесу. Потеряна сама, в попытках вывести кого-то куда-то. Ладонь чувствует острую боль, но это не так страшно. Душевная боль - вот что самое опасное. И это медленно начало растекаться внутри едва живой душенки Юсуповой Лилии Львовны.