Солнце в руках

       — Портал готов, остался ключ. Как звездный свет средь едких туч. Но смысла возвращаться нет, давно ведь император слеп.        Насмешливые слова скакали с одной стены на другую, устраивая абстрактный хоровод в голове Белоса. Коллекционер вовсю веселился, предчувствуя скорое освобождение. Его дребезжащий смех и стихотворные строчки въедались в кожу хуже кислоты проклятия. Он давно знал, какие рифмы нужно сложить, чтобы тронуть сердце даже такого толстокожего, не понимающего ценности литературы чурбана как Белос.        Император сжал кулаки, опасно затрещали золотые пластинки перчаток. Разгромить помещение из-за детской издевки было ниже его достоинства. Белос с мрачным удовольствием напомнил себе о том, что он обязательно выбросит Коллекционера, когда придет время. А пока пусть наслаждается мнимой близостью свободы.        В коридоре послышались торопливые, сбивчивые шаги. Белос с усилием разжал руки.        — Сюда кто-то идет, скройся с глаз.        Коллекционер обиженно вздохнул и хотел начать жаловаться, но Белос просто накрыл его тряпкой. Хватит, надоел. Он и так уже убил слишком много народа, которые случайно увидели странную тень на стене или, того хуже, поговорили с ней. Коллекционер ведь совершенно не мог держать язык за зубами.        В комнату вбежало прерывистое дыхание, громкое сердцебиение и сдерживаемый в груди кашель — всё, из чего представлял себя Хантер. Перед глазами замелькали фиолетовые пятна, пахло мерзостью и ещё чем-то, смутно знакомым.        — Дядя!.. — Хантер подавился собственным вскриком. От нервного перевозбуждения он забыл все формальные обращения. — Я знаю что ты приказал… Но я!.. Я всё же!..        — Ты снова раненный решил прийти ко мне, а не в лазарет?        Голос холодной сталью резанул по воздуху. Злость после разговора с Коллекционером ещё не прошла, медленно вскипая внутри черепной коробки, ядом вытекая на голову неповинного Стража. И почему Хантер вообще ранен? Это становилось подозрительно.        — Прости… — Хантер сразу стушевался, замолчал. Белос уж подумал, что дальше из него слова придется клещами вытаскивать, но тут мальчик снова набрался смелости говорить. — Просто это слишком важно! Я знаю, что ты приказал мне оставаться в замке, но я не мог смотреть, как Кикимора провалит миссию! Озеро Затмения пересохло, но я смог добыть ключ, так что…        — Ты сделал что?!        Острые громкие слова в мгновение разорвали все надежды Хантера на лучший исход. Он ведь желал лишь маленькой похвалы, разделить радость успеха с дядей было для него наивысшим счастьем. Но видимо Хантер снова что-то сделал не так в своей попытке угодить и теперь расплатится за это.        Белос в мгновение ока подлетел к племяннику и схватил его за руку. Хантер не сдержался, пискнул болезненно, пока его грубо ощупывали от локтя до ладони. Сильные сухие пальцы определенно оставили пару синяков на его и так побитом теле. Белос наконец нащупал ключ и чуть ли не вырвал его, отворачиваясь от племянника.        Хантер закусил губу. Не от боли, а от ощущения очередного провала. Хотя, казалось бы, он ведь помог, достал этот проклятый ключ! Что ещё надо сделать, чтобы заслужить хотя бы снисходительную улыбку? Неужели он действительно настолько бесполезен?        Белос на все эти метания не обращал внимания. Он нервно ощупывал ключ в своих руках. Теперь понятно, что был за знакомый запах — Кровь Титана. О, даже спустя столько лет, Белос помнил как выглядит ключ в мельчайших подробностях. Он ощупал знакомые зазубрины, переплетения узоров и новый разлом на глазном стекле. Палец прошелся по всей длине раскола, чувствуя холод и покалывание скользкой магической крови, которая вытекла из ключа. Что успело произойти с ним? Неужели теперь не только дверь, но и ключ будет сломан?        Новая волна злости захлестнула Белоса. Какого черта он сломан? Неужели этот человек, эта Лузура, не могла хоть немного побеспокоиться о безопасности столь ценной вещи? И выход для этой едкой ярости был только один.        — Я приказал тебе оставаться в замке, почему ты ослушался?        Хантер вздрогнул, чувствуя, будто его прижгли каленым железом. Белос даже не удосужился повернуться в его сторону, поднимаясь к портальной двери. Голос его уже не был яростным пожаром, но от этого мальчику стало только страшнее. Как отлив перед цунами звучал ледяной тон дяди.        — Я просто хотел помочь! — Он предпринял последнюю попытку объясниться. — Ты никогда не позволяешь мне помочь по-настоящему… Мы же семья в конце концов, почему ты не доверяешь мне?        Белос сжал в ладони ключ, собираясь прекратить этот балаган, но тут же разжал. Семья, значит? Ну конечно, он же сам при рождении Хантера назвал его своим племянником. Он почувствовал как вся ярость, комок зеленой жижи в глотке, начинает рассасываться.        Хантер провалил свою последнюю миссию. Он принес в замок палисман. Не просто палисман, а тот самый, который когда-то сбил Калеба с истинного пути. За одно это Хантера уже стоило вписать в предатели и отправить на окаменение. Но при этом, каждое его действие было пропитано преданностью к императору. Даже сейчас, ослушавшись приказа, он сделал это ради дяди.        Раньше Белос считал это глупостью одного конкретного гримволкера, не может же такая слепая вера течь от одной лишь уверенности, что они семья? Но вот он, Хантер, даже в такой момент с раскрытой душой, преподносит себя на блюдечке. Он знает, к каким последствиям обычно приводят подобные разговоры, но всё равно бьется, прямо как…        Нет, Калеб никогда таким не был. Калеб был легким и переменчивым, словно ветер, и он никогда первым не поднимал тяжелые темы. Это всегда приходилось делать Филиппу. И Филиппу приходилось всегда идти вслед за братом, и любить его, пусть иногда это и было невыносимо. Потому что они семья.        — Хантер, подойди сюда.        Хантер вздрогнул. Иногда он не понимал резких смен настроения дяди. Было тревожно. Обошлось или это просто часть затишья перед ударом? Но несмотря на свои опасения, мальчик без сомнений поднялся по лестнице.        Белос положил руку на портальную дверь. Слабо пульсировало под пальцами магическое дерево. Там, по ту сторону, существовал без него человеческий мир. Теперь, с ключом, он мог снова увидеть… А хотя нет, не мог.        В голове снова зазвучал тот глупый стишок Коллекционера. Пусть он и не мог увидеть свой родной мир, но мог снова почувствовать дождь, услышать тишину ночи и стрекотание сверчков. Давно стоило выучить, что за пределами зрения мир не кончается. И даже если Белос скучал по зелени листвы и голубизне неба, по правую руку всегда стоял тот, кто мог увидеть всё за него.        — Ты хочешь посмотреть на человеческое измерение?        Этот вопрос стал неожиданностью для Хантера. Благоговейно затрепетало сердце в груди. Робкий луч надежды стал снова пробиваться в его душе. Что мог иметь в виду Белос, спрашивая такое?        — Больше всего на свете.        У Стража перехватило дыхание, когда он сказал это. Дядя редко рассказывал истории о своей жизни в человеческом мире, но они всегда были захватывающими. С самого детства для Хантера это было чем-то вроде сказочной страны, в которую невозможно попасть. Где нет той жестокости, постоянной конкуренции, где не нужно использовать магию, чтобы выжить.        Белосу его ответ понравился. Он повертел в руках ключ и нащупал замок. Дверь затрещала, загудела, на секунду казалось, что снова не сработает, но внезапно она открылась. Белос невольно отошел на шаг. Хантер восхищенно вздохнул. Там, по другую сторону, клубилась ночная мгла и был слышен звук дождя.        — Следуй за мной.        Белос пошел первым, растворяясь во мгле портала. Там, по другую сторону, в нос мгновенно ударил яркий запах озона, дождя и мокрой травы. Повеяло прохладным воздухом, таким отличным от горячего сухого ветра в демоническом царстве. Белос беспомощно попытался ухватиться за воздух перед собой и поднял голову. Дождь, это точно, но не капал. Значит он сейчас стоял под каким-то навесом. В руках не было посоха, чтобы пойти вперед. Всего лишь на мгновение, его охватило беспомощное чувство, скапливающееся в затылке и терновым венком оплетая голову. Белос не мог и шага сделать вперед в темноту неизвестности.        Но внезапно по правую руку появился Хантер. Он окончательно забыл про все формальности, про свои раны и грязь. Он широко раскрытыми глазами смотрел на незнакомый мир. Такой шумный, но одновременно такой тихий, с зелеными деревьями вдалеке и непривычным холодным воздухом. Мальчик невольно вцепился в рукав своего дяди, смотря с опаской на стену дождя перед ними. Слава Титану, что они стояли на крыльце какого-то полуразваленного дома. Капли просачивались сквозь прохудившуюся крышу, падали совсем рядом, но их не задевали. Хантер нервно сглотнул.        — А здесь точно дождь не кипит?        — Почему бы нам не проверить?        Белос как-то странно улыбнулся уголками губ. Его голос прозвучал так непривычно, в горле пересохло от сосущего внутренности волнения. Однако Хантер доверчиво кивнул. Он удобнее перехватил руку дяди, прекрасно зная, что делать в таких ситуациях. Шаг, ещё один, ступенька.        Они вышли из-под навеса и Хантер вздрогнул от первых упавших на макушку капель. Такие холодные, для привыкшего к теплому климату островов даже ледяные. Он смешно поморщился от упавшей на нос капли, но тут же лучезарно улыбнулся, смотря на дядю. И правда не кипит! И от понимания этого простого факта даже тяжесть промокающего плаща была приятной вместе с липнущими ко лбу волосами. Хотелось смеяться от счастья этих минут успеха. Вот он, человеческий мир. И они здесь вместе.        — Хочешь немного прогуляться? — Белос стоял, подняв голову, совершенно умиротворенный. Хантер даже сначала не понял, что это он говорит, а не его собственное наваждение. — Можешь осмотреть окрестности, я пока здесь подожду. Только не убегай далеко.        Мальчик неуверенно отпустил руку дяди. Он действительно хотел прогуляться, но не знал, насколько это уместно. Но раз уж ему прямо сказали, что можно…        — Хорошо, я скоро вернусь!        Хантер сделал пару шагов назад, а потом развернулся и убежал в чащу леса, оставляя своего дядю в умиротворенном одиночестве. Капли дождя падали на лицо, на волосы, звонко стукались о тяжелые золотые элементы его костюма. Вода стекала по щербинам проклятия, будто облегчая постоянную боль. Можно было упасть в иллюзию, что дождь смывает с него весь груз утекших лет, а легкий холодный ветер, пробирающийся под плащ, уносит все прошедшие года.        «Эй, только далеко не убегай!»        Можно было представить зеленую траву под ногами и тяжелые кроны деревьев. Серое облачное небо и светлую макушку, петляющую сквозь чащу. Калеб подходит, запыхавшийся, смотрит своими карими глазами и улыбается уголками губ, как умеет только он. Так, что Филиппу хочется ответить радостным смехом.        «Если заболеешь — я тебя лечить не буду»        Калеб пытается говорить укоризненно, а глаза всё равно блестят. И Филипп видит это, специально перепрыгивает на следующую лужу. Ноги у него уже насквозь мокрые, да и он сам тоже мокрый, но как же весело. И скрыта за завесой дождя деревня вдалеке, и никакие ведьмы не проберутся сквозь чащу, только они, два брата во всем этом мире.        «Вместо того, чтобы ворчать, лучше бы со мной попрыгал»        Филипп лягушкой скачет на следующую лужу и обрызгивает Калеба. Тот не сердится. Никогда не сердится, стоит отдать ему должное. Только хватает за край рубашки и к себе тянет. Обнимает. Филипп пытается вырваться, но его тут же поднимают в воздух и это становится не полезнее, чем трепыхание жука, которого перевернули на спину.        «Отпусти меня! Сейчас же! А не то я тебя!..»        — Дядя, я там такое нашел!        Белос растерянно повернул голову на звук голоса. Темнота снова обступила его со всех сторон, только смех Калеба эхом отдавался в черепной коробке. Всего-лишь воспоминание, ничего больше. А здесь, в реальности, Хантер. Не Калеб, даже близко не похож, хоть Белосу и нравится искать в их чертах сходства. И он такой восторженный, что даже нет желания ворчать за прерванные раздумья.        — Что такое?        Белос сделал несколько шагов по направлению к Хантеру, но тот подбежал быстрее, уже привычно хватая дядю за руку. Стук его сердца перебивало даже шум дождя. По голосу был слышен чистый восторг.        — Там город! Настоящий! Людской! — Хантер попытался развести руки в стороны, показывая величину этого события, но быстро спохватился. — И там так светло! Везде стоят фонари. И дороги такие странные, серые, похожи на камень, но темнее. Будто знаешь, один огромный камень раскатали в длинную полоску. И она ещё покрашена, да! А ещё дома там… Давай я тебя отведу, вместе пройдемся?        Хантер тараторил, как он всегда любил, а Белос молчал. Даже не улыбался, скорее хмурился, силясь представить всё, что ему рассказывал племянник. Ничего такого он не помнил в свое время. В затылке снова заскреблось. И дождь внезапно стал не уютной прохладой, а мерзкой слякотью. Хантер аккуратно потянул его за рукав.        — Пойдем? Разве ты не хотел прогуляться по человеческому миру?        Он звучал действительно озадаченно. Белос помолчал еще несколько секунд, прислушиваясь к звуку дождя. Он заглушал остальные, которые могли исходить со стороны города. Почему-то стало страшно, как в детстве. И что ждет его там, за лесом? Фонари-дороги-дома, ничего привычного, что он даже увидеть не может. Но разве не к этому он так упрямо стремился последние несколько сотен лет?        Наконец Белос вздохнул и погладил Хантера по мокрым волосам.        — Боюсь, нам пора возвращаться. Не знаю, сколько портал выдержит, а ты же не хочешь тут застрять, не так ли?        Хантер сильнее сжал руку дяди, но потом расслабился. Да, действительно, глупо было в первый же раз пытаться увидеть всё и сразу. Портал у них. Ключ тоже. Можно было надеяться, что он ещё успеет увидеть этот мир до того, как настанет День Единства.        Дождь начал стихать, а облака рассеиваться. Мальчик только мельком заглянул в такое незнакомое и чистое звездное небо, когда поднял голову. Он почувствовал легкий укол ностальгии, будто когда-то уже был здесь, но быстро отбросил эти странные чувства. Хантер повел дядю обратно к порталу.        — Да, ты прав. Пора возвращаться домой…