Солнце в руках

       Биение сердца Титана уже давно стало для жителей замка чем-то привычным. Оно успокаивало даже в самых отдаленных уголках подвалов и дарило ощущение безопасности, уверенности в завтрашнем дне. Великой честью считалось находится так близко к Богу.        Однако сегодня в замке царила атмосфера тревоги. Сердце билось прерывисто, неровно, что было плохим знаком. Словно затишье перед бурей, в коридорах царила давящая тишина. Даже новенькие скауты предпочитали разговаривать шепотом, сами не понимая почему. В воздухе витал запах озона — предвестник кипящего дождя.        Император восседал в тронном зале. По правую руку стоял Хантер, по левую, с некоторых пор, находилась Кикимора. Тревога сегодняшнего дня считывалась даже в напряжено-торжественной позе самого Белоса. Аудиенция с подданными была в самом разгаре и пока очередной скаут с рапортом вышел из зала, они ненадолго остались одни. Император постукивал пальцами по подлокотнику, заставляя всех присутствующих невольно выпрямляться и стараться пореже дышать.        Месяц выдался трудный. На Кипящих Островах появился человек, да ещё и под крылышком совиной леди, портал в мир людей оказался сломан, а Хантер провалил свою последнюю миссию. В последнее время даже стук Титана доставлял скорее головную боль. Да и другие посторонние шумы не помогали.        — Кикимора, пошли отряд, чтобы проверили крышу. — Белос даже не удостоился повернуть голову в её сторону. — Кажется в замке завелись птицы.        Кикимора удивленно взглянула на императора, но перечить не стала. Правитель всегда знал лучше, не без оснований по замку ходили слухи о глазах на стенах. Да и перечить было просто себе дороже. Кикимора отсалютовала и пообещала, что обязательно разберется с этой проблемой.        Белос так и не обратил внимание на её копошение. Намного интереснее для него стал Хантер, который на словах о птице зашелся паническим сердцебиением. Мальчик пытался себя унять, но было уже слишком поздно и император всё услышал.        После аудиенции, Золотой Страж поспешил на тренировку, а Белос, решив немного пренебречь своим графиком, направился в комнату племянника. Хантер был добрым мальчиком и вполне мог просто приютить к себе раненую птицу. Однако отчего-то сердце императора было не на месте.        Он шел по тихим коридорам замка, постукивая посохом перед собой. Мерный звук, отсчитывающий каждый шаг. На эту тему в замке тоже ходили слухи: то ли стук посоха обусловлен каким-то тайным шифром разговора с Титаном, то ли таким образом император предупреждает о своем присутствии. На самом деле это была скорее жизненно необходимая привычка. Не имея больше зрения без подобной трости приходилось туго даже в замке, каждый закуток которого Белос помнил наизусть.        Наконец он подошел к комнате. Ни признака жизни не звучало за дверью, но император всё равно постучал, чтобы не показаться невежливым. Только вот перед кем?        Закономерно, не услышав ответа, Белос вошел. Под ноги сразу попалась какая-то книга. Хантер никогда не умел держать свои вещи в чистоте. Император тихо вздохнул, осторожно переступая через неё. Он никогда раньше не заходил в комнату племянника. Не из-за доверия, а просто не находя в этом смысла. Однако в последнее время Белос всё никак не мог избавиться от тревожных мыслей. Будто после посвящения в Золотые Стражи всё пошло наперекосяк.        Он подошел к месту, где должно было находиться окно. Отсюда дул небольшой ветер, просачивающийся через неплотные ставни. Послать что-ли кого-то, чтобы починили? Белос встряхнул головой. Нет, видимо это всё его мания преследования. Действительно стареет, кто бы мог подумать.        Только Белос хотел уйти, как он услышал шелест со стороны шкафа. Абсолютно отчетливый перебор крыльев. Император повернул голову и не обращая внимание на вещи на полу подорвался к шкафу. Нащупав ручку, он открыл дверцу. Птица перед ним испуганно пискнула и вспорхнула, но Белос был быстрее. Он схватил и сжал пернатое тельце.        — Вот ты где.        Император выдохнул почти с облегчением, понимая, что все его подозрения были не напрасны. Птица запищала снова и только тогда Белос заметил. У неё не было пульса. Да и в руках она была слишком тяжелой для своего размера. Запоздало мужчина почувствовал течение магии внутри маленького тельца.        — Что за?..        Белос невольно разжал пальцы, словно в секунду маленький палисман превратился в кусок раскаленного металла. Птичка сразу же воспользовалась этим, выпорхнула у него из рук и возмущенно зачирикала. Так знакомо зачирикала.        Мужчина сделал шаг назад, невольно спотыкаясь о кровать и упав прямо на неё. Был ли для него шокирующим сам факт такого вольного нахождения палисмана в замке или дело в том, что птичья трель заставила вспомнить давно вычеркнутые дни его жизни?        И лишь бездыханное тело лежало на земле. Всполохи пламени отражались в луже свежей крови, которая еще вытекала из раны на груди. Глаза остекленели и лишь невысказанные слова сожаления остыли на губах. Пожар только разгорался, начинал пожирать сухую траву вокруг и душил, душил словно сухие слезы на глазах.        Филипп не видел ничего перед собой, кроме меркнущего блеска ножа. На коленях, не осознавая происходящего, он дрожал посреди пожарища словно осиновый лист. Это не мог сделать он, он не виноват, во всем виновата дикая магия!        И трель красного кардинала, пробивающаяся сквозь оглушающий треск святой смерти. О, Филипп ненавидел этот звук с первого момента, как услышал его. Маленькая птичка — дьявольское отродье — а значит скоро будет и хозяйка.        Он поднялся на ватных ногах. Голова болела-кружилась-гудела. Дым заполнял легкие, убивая изнутри. Согрешить и умереть в огне, как какая-нибудь ведьма. Недостойная смерть для человека вроде Филиппа.        Перед глазами появилось красное пятно — словно предсмертная галлюцинация. Маленький кардинал кружил вокруг, чирикал и тянул Филиппа за волосы. Он отступил на шаг, смотря помутневшим ненавистью взглядом на птицу.        — Убирайся отсюда, отродье!.. — Мужчина закашлялся, выплевывая гарь из легких. — Это всё твоя вина.        Он прошипел эти слова и наконец появились силы развернуться, оторвать взгляд от тела и убежать, стараясь не вслушиваться в звуки приближающихся шагов позади…        Из неприятных воспоминаний Белоса буквально выдернули. Маленький кардинал, увидев, как начали распространяться жилы проклятия на лице, тут же принялся тянуть мужчину за выбившуюся прядь волос, чтобы вывести его из опасного транса.        — Да отстань ты, дьявольское отродье! — Белос начал размахивать руками, пытаясь отогнать птицу. — Чтоб тебя!..        Палисман наконец прекратил издеваться и опустился на колени императора. Существо без инстинкта самосохранения, по-другому и не скажешь. От своего прошлого владельца недалеко ушел.        Однако Белосу подобная встряска пошла на пользу. Привкус пепла на языке почти растворился. Он снова мог трезво размышлять. Мужчина опустил голову, где предположительно должен был сидеть кардинал.        — Зачем ты здесь? — В голосе его уже не дребезжала та злоба, с которой он когда-то прогонял Флепджека с места убийства. Те чувства уже давно поблекли и покрылись пылью. — Это из-за Хантера?        Очевидно. Даже понимать палисманье щебетание не нужно было, чтобы понять. Ещё всего пару гримволкеров назад, Белос определенно разозлился бы. Даже убил Флепджека скорее всего. Но сейчас в голове было пусто. Только ощущение, что происходящее должно было вызвать у него негативные эмоции. Интересно, он просто привык или чувства начали атрофироваться вслед за зрением?        — И сколько же ему осталось? — Вопрос был отправлен в пустоту. Если здесь красный кардинал– быть беде. И до предательства осталось недалеко. — Знаешь, я надеялся, что он продержится подольше…        Белос перебирал варианты. Он мог просто поглотить палисман прямо сейчас, мог дождаться и объявить Хантера предателем, а мог просто остаться глухим к происходящему. Иррациональное чувство поднималось в груди. Белос знал, как надо поступить, но Филипп хотел другого исхода. Забытая, погребенная под костями гримволкеров часть личности поднимала голову в самый неподходящий момент. Мужчина думал. Палисман смотрел на него своим единственным глазом, ожидая приговор.        — Я сделаю вид, что этой встречи не происходило. — Наконец Белос вздохнул, сдаваясь перед самим собой. — Но больше не попадайся мне. И кому бы то ни было тоже. Иначе, обещаю, наша следующая встреча будет не такой мирной.        Император нащупал на полу упавший посох и встал. Флепджек зачирикал что-то непонятное. Стоило напомнить, что Белос не понимает палисманов. Он поморщился, медленно проходя к выходу.        — …И не шуми так много. Спать мешаешь.        Белос ушел.        На пути к кабинету император встретил Кикимору. Она как раз раздавала приказы по зачистке крыш замка. Увидев прошедшего рядом Белоса, Кикимора тут же начала что-то рапортовать, но её быстро остановили.        — Можете больше не расходовать силы имперского ковена. Проблема уже решилась. Лучше отправь скаутов обратно на их посты.        Император даже не стал ничего объяснять, продолжая свой путь и оставляя Кикимору в растерянном одиночестве. Сам он, впрочем, пребывал в таком же.