Глава 9
16 июня 2023 г., 16:08
Как-то февральским утром девочки, зайдя в Большой зал, решили, что ошиблись. Или сработал портал, или кто-то смог задействовать первоклассную иллюзию.
Стены увивало странное растение, похожее на плющ, но нежно-розового цвета. Приближаться к нему казалось опасным для жизни. С потолка сыпались разноцветные конфетти в форме сердечек, оседали на тарелках, плавали в тыквенном соке. На факультетских столах стояли вазы с пышными малиновыми и белыми цветами. Их аромат дурманил голову, и если бы не профессор Флитвик, то и дело зачаровывающий ветер, в Большом зале давно никого бы не осталось. И всюду ленты — розовые, белые.
Старосты факультетов находились тут же, но не по обыкновению за столами. Девочки секретничали в дальнем углу, сдвинув головы близко друг к другу. Лаура поджигала каждое сердечко, норовившее упасть на них. Мальчики ходили между столами и опрашивали студентов.
— Что происходит? — шепотом поинтересовалась Петуния.
— Сегодня же День Всех Влюбленных, — зевнула Ивона, — старосты, как самые честные и ответственные, выполняют роль купидонов: собирают послания и раздают получателям. Хорошо, что в этом году наш купидон Лаура. В прошлом году нам выпала староста Равенкло! Никогда не видела такого равнодушия к любви.
— Просто она еще не влюбилась, — влезла Присцилла. — Таскается с книжками, ничего не замечая вокруг.
Пока девочки накладывали яйца и тосты, к ним приблизился Дерек. В руках он держал длинный пергамент, мелко исписанный, как показалось Петунию, дюймов на тридцать. Ивона, разглядев его, тихо присвистнула.
— С Днем Святого Валентина, — Дерек приветливо улыбнулся, хотя Петунии эта улыбка показалась нервной. — Хотите поздравить кого-нибудь? Отправить тайное послание?
— Конечно, — хихикнула Присцилла, — Петуния обязательно отправит валентинку Нарциссе.
Ивона прыснула. Петуния залилась краской и отрицательно помотала головой, хотя в голову лез образ Томми из Дырявого Котла. Ему бы она отправила валентинку. Или тому красивому мальчику из Косой Аллеи, будь он чуть постарше.
Дерек пожал плечами и двинулся дальше вдоль стола. Ивона, стоило ему отойти, заговорщическим шепотом спросила:
— Как думаете, Гидеон отправит Лауре признание?
— Слишком очевидно, — хихикнула Присцилла.
Девочки переглянулись и залились веселым смехом.
* * *
Несмотря на общий ажиотаж и приподнятое настроение, день прошел вполне спокойно. Петуния и Ивона не получили ни одной валентинки, зато Присцилла удостоилась сразу двух и коробки конфет-сердечек. Лаура, разносившая слизеринцам подарки и послания, так загадочно улыбалась, что девочки отправили Петунию узнавать, кто же отправитель. Выяснить не получилось, но Присцилла умудрилась насобирать совсем свежих сплетен и радовала ими подруг. И только на уроке зельеварения смогла остановиться. Забыв, сколько крысиных хвостов добавляют в Дыбоволосое зелье, она углубилась в личные записи. За ужином стало известно, что на первокурсницу с Хаффлплафа кто-то напал. Новость напугала и взбудоражила. Было решено ввести комендантский час, и старосты, утомленные валентинками, едва ли удержались от вымученных стонов. Усугубляло ситуацию то, что Джорджия толком ничего не помнила из-за действия Обливиэйта. Напуганную малышку оставили на попечение мадам Помфри и профессора Спраут. Родители Джорджии находились на другом континенте, так что Дамблдор связался с ними через камин и ждал утром следующего дня в Хогвартсе. Это Петуния уже узнала ночью от Присциллы, которая поговорила с кем-то из старшекурсников. — Она же наша ровесница, — вздохнула Ивона, прячась под одеяло. — Иногда так страшно становится. Вроде бы школа, все вокруг дети. — До Хогвартса я училась в академии, — Петуния расчесывала волосы, сидя на кровати, — и как-то за завтраком одна девочка из старших начала приставать к первогодке. Обзывала ее за цвет волос. В итоге та склеила обидчице рот. — Ого, — восхитилась Ивона, — хотела бы я так же. — Ну то рот, — зевнула Присцилла, — а то нападение и Обливейт. Кончились наши спокойные деньки. И она оказалась права. Джорджию Уолтер забрали родители, и после ее отъезда слухи множились и становились страшнее с каждым часом. Передвигаться по школе можно было только под конвоем старост, профессора приходили за учениками в их гостиные и сопровождали между классами. Совсем скоро во избежание паники было объявлено, что нарушитель найден и наказан. Тотальный контроль улетучился, однако сплетни продолжались так же, как и нападки журналистов на директора школы. Присцилла, которой сова приносила газеты, каждое утро демонстрировала статьи, рассчитанные на полный разгром Дамблдора. Ивона только закатывала глаза: по ее прогнозам, Дамблдор должен был выйти сухим из воды. Петуния не знала, чему верить. Она смотрела на храбрых подруг и с тоской подмечала, как трясутся собственные коленки. Через несколько дней после отъезда Джорджии за завтраком Дамблдор выступил с емкой речью, обличающей неравноправие среди волшебников. Хоть директор не сказал прямо, Петуния понимала, речь идет о чистокровных и междоусобицах, которые они попытались всколыхнуть. Слизеринский стол будто бы исчез из Большого зала. Студенты других факультетов теперь старательно избегали слизеринцев, обходя подземелья стороной. Слизнорту даже пришлось искать замену: некоторые ученики наотрез отказывались находиться с ним в одном помещении. А все потому, что на Джорджию, маглорожденную волшебницу, напали и выжгли на предплечье «грязновкровка».* * *
— Уже придумали, куда поедете на пасхальные каникулы? — поинтересовалась Присцилла по дороге на историю волшебства. — Мама зовет к бабушке во Францию, — вздохнула Ивона, — там соберется куча родственников, будут задавать скучные вопросы. Меня опять попросят наколдовать кролика и развлекать племянников. Жуть! — А я, — Присцилла встряхнула кудряшками, — останусь в Хогвартсе. Родители опять поссорились. — Может быть, ты могла бы стать их... парламентером? — спросила Петуния. — О да! Они бы ругались за закрытыми дверями, полагая, что я не слышу, а в моем присутствии разыгрывали бы комедию. А что насчет тебя, Петуния? — Мама хотела, чтобы я приехала погостить, но мне так хочется остаться в Хогвартсе. — Твоя тяга к знаниям утомляет, — Ивона демонстративно зевнула. Они как раз поворачивали в коридор, ведущим к нужному кабинету, как навстречу из-за угла неожиданно появилась Нарцисса Блэк собственной персоной. Столкновения было не избежать — Нарцисса и Петуния, не удержавшись на ногах, повалились на пол. Ивона испуганно ойкнула и кинулась поднимать подругу. Присцилла хотела помочь Нарциссе, но та отдернула руку, будто обожглась. — Смотри, куда идешь, — устало сказала Нарцисса, собирая выпавшие пергаменты. — Прости, — рассеянно отозвалась Петуния, дезориентированная холодом светлых глаз. Она уже встала и, видя, как Нарцисса отказалась от помощи, растерянно замерла рядом. — Вообще-то, — вмешалась Присцилла, — это ты, Блэк, выскочила из-за угла, как ошпаренная кошка! Не Петуния должна извиняться! Ивона удивленно ахнула. Нарцисса и Петуния уставились одинаково удивленно на Присциллу, но та только скрестила руки на груди. Петуния почувствовала, как краснеет. Ситуация была преглупейшая, а то, что Нарцисса все еще продолжала сидеть на полу, повышало уровень нелепости. Словно из ниоткуда появился Люциус Малфой и, окинув слизеринок нечитаемым взглядом, помог Нарциссе подняться. — Что, этикету так и не научилась, Гордон? — насмешливо спросил Люциус, огибая Присциллу. — Я?! Вообще-то это Нарцисса выпрыгнула из-за... — Ну да, ну да. Что еще ожидать от девушек, занимающихся самосудом? Презрение в глазах Люциуса заставило Петунию пугливо вжать голову в плечи и отступить назад. — Мы не... Я же сказала! — Присцилла возмущенно фыркнула и некрасиво выругалась. Ивона захихикала. — В таком случае, — перебил Люциус, придерживая спутницу за руку, — я приношу извинения за мисс Блэк. Надеюсь, вы довольны? Нарцисса, ухватившись за руку Малфоя, молча двинулась дальше, увлекая его за собой. Присцилла, кипевшая от ярости, открывала и закрывала рот. Ивона, тоже молчавшая, настороженно наблюдала за удаляющейся парочкой. Заметив испуганный взгляд Петунии, она махнула рукой: — Не обращай внимания. Присцилла, будучи совсем маленькой, проводила много времени в доме Малфоев. Они вроде как дружили. — А вот и нет! — Да уж, ну и столкновение, — прошептала Петуния. — Не обращай внимания, — Ивона пожала плечами. — Малфой со всеми такой, если ты не чистокровная волшебница. У него семейка совсем двинулась на чистоте крови. А вот что такое с Нарциссой, уже интересно. Неужели она видит в тебе соперницу? — Соперницу в каком плане? — испугалась Петуния. — Думает, что я красивее... — Да нет же! — Присцилла рассмеялась. — Здесь вы в разных весовых категориях. Возрастных, точнее. Сдается мне, она видит в тебе соперницу в учебе. До этого не было никого талантливее Блэков на Слизерине. А тут появилась ты, неизвестная и способная. — Это не повод так ко мне относится, — буркнула Петуния. — У меня есть пробелы в учебе, между прочим. Вместо ответа Ивона и Присцилла вздохнули и переглянулись. Нарцисса Блэк слыла невозмутимой и грациозной, не по годам талантливой и прекрасной. Почему невзрачная второкурсница не понравилась слизеринской принцессе? Профессор Бинс был уже в кабинете, сидел на столом и перебирал конспекты собственных лекций. Девочки вежливо поздоровались и юркнули на свои места.* * *
Вечером Петуния дождалась, когда все девочки уйдут из спальни, и крадучись подобралась к зеркалу. Огромное, оно занимало всю стену от пола до потолка. Красивая серебряная оправа переливалась магическим светом, поэтому украшавшие ее листья и цветы казались живыми. На Петунию смотрела девочка-стрела, заостренная со всех сторон. Светлые, словно выбеленные специально волосы, заплетенные в две тонкие крысиные косички, лежали на острых плечах. Острый носик, острые скулы, острый подбородок. Натягивай тетиву — и пускай. — Да уж, — вздохнула Петуния, отворачиваясь. — Куда там. — У тебя сегодня прекрасная прическа, — отозвалось волшебное зеркало. Куда там... Даже подруги не считают ее красивой. А было бы здорово иметь такую же внешность, как у Нарциссы, надеть прелестное светлое платье и зайти в Дырявый котел. Чтобы Томми удивленно распахнул глаза и позвал погулять вечером под луной. Ужинать не хотелось, и Петуния спустилась в гостиную, выбрала себе столик поближе к камину и разложила учебники. Медленно гостиная начала заполняться студентами, возвращавшимися с ужина. Одной из первых пришла Лаура и, одарив Петунию солнечной улыбкой, упорхнула. Чуть позже явились младшие курсы, от гомона которых тут же разболелась голова. Присцилла и Ивона пришли последними в зимних мантиях и со снегом на плечах и макушках. — Мы смотрели на тренировку! — в один голос взвизгнули они, подсаживаясь к Петунии. — Ты зря не пошла! Они так классно летали! — Очень рада за них, — Петуния отстранилась, чтобы снег, который Ивона бесцеремонно стряхивала, не попал на страницы. — Что? Почему ты грустишь? — Присцилла тряхнула кудряшками. — Ну хоть на матч против Равенкло пойдешь? Мы должны уделать этих птичек! — Может, она была не в настроении, — сказала более понимающая Ивона, осторожно погладив подругу по спине. — Не расстраивайся из-за Нарциссы. — Как мило, что вы обсуждаете меня, — раздался голос позади, и девочки дружно обернулись. Рядом с их столом стояла Нарцисса. Они демонстративно достала палочку. — За спиной шепчетесь, как низко для... — Довольно! — Подошла рассерженная Лаура. — Нарцисса, стоит повзрослеть и не нападать на маленьких. Отыгрываться на втором курсе как-то мелочно для такой взрослой ведьмы как ты, не находишь? — Я не... — Не хочу слушать твои оправдания. — Лаура бухнула свои конспекты на стол рядом с учебниками Петунии. — Или ты уходишь, или минус пять баллов со Слизерина за нарушение дисциплины! Петуния вздрогнула и вжала голову в плечи. Она чувствовала, что между Лаурой и Нарциссой пробежала кошка, и очень боялась, что этой кошкой была она.* * *
В той западне, куда ее загнали, света не было. Отблески слабого Люмоса падали на влажный и грязный пол, подсвечивая неровности каменной кладки. Владелец палочки сгибался пополам от смеха, поэтому заклинание то и дело прерывалось — бесконечное «Люмос» эхом отражалось в ушах. Если все закончится, она лучше останется жить в кромешной тьме, чем еще раз произнесет — сама произнесет — это заклинание. Они, наверное, даже не думали о ней. Они думали о своем превосходстве, исключительности, власти, желании унизить. О чем еще? Она не хотела размышлять, поэтому постаралась услышать стук своего сердца и сосредоточиться на нем. Ужас сковывал легкие. Дрожь — тело. Было чертовски страшно, и больше всего на свете она желала проснуться. Пусть все — сон. Жуткий, реалистичный, но сон. Она понимала, что кричать бесполезно. В этой части подземелий никто не услышит. Никто не найдет. Она не могла дать отпор. Палочку выхватили, когда ударили по спине еще там, наверху. С того момента, когда она впервые почувствовала свою беспомощностью, казалось, прошла вечность. Она не могла даже подняться или защититься — руки и ноги внезапно онемели. А еще понимание, что любые попытки бесполезны, холодило душу. Хотелось зажмуриться и, открыв глаза, проснуться. Но реальность заключалась в саднящих ладонях и следе от пощечины. Она старалась не смотреть на своих обидчиков, слушая и анализируя их голоса. Все были знакомы — всех видела в Большом зале, на матче по квиддичу, встречалась в коридорах. Она никогда бы не подумала, что кто-то из них может причинить боль заклинанием. Из памяти выветрилось название, но даже если бы она и помнила, толку от этого не было бы. Вот верх их благородства — пинками загнать в тупик. Она вцепилась пальцами в ледяные неровности пола, чувствуя противный мокрый камень ладонями, и старалась не плакать. Правда старалась. Один из них загоготал — остальные подхватили. Она ждала следующего удара или заклинания, но мучители наслаждались, вытягивая из нее нервы. Почему никто не может помочь ей? Почему они выбрали ее?* * *
Поставив в сочинении несколько клякс, Присцилла отодвинула пергамент от себя, сложила руки перед собой и уронила на них голову. Петуния захлопнула учебник, наплевав на параграф, смысл которого ускользал даже после десятого прочтения. Одна Ивона сохраняла хладнокровие и что-то мелко строчила. — Осталось пережить четверг, пятницу, — Присцилла выпрямилась и загибала пальцы, — и можно отдохнуть. — Не получится, — Ивона обмакнула перо в чернильницу, — в воскресенье будет матч, так что субботу придется потратить на домашнюю работу. Когда наша команда выиграет, будем праздновать, а на учебу не останется времени. Лично я не хочу краснеть в понедельник у Слизнорта. Тяжело вздохнув, Присцилла вновь придвинула к себе сочинение. Петуния собрала свои учебники в аккуратную стопку и поднялась. На удивленный взгляд подруг она улыбнулась: — Значит, потрачу всю субботу на уроки, а сейчас я безумно хочу спать. Кровать встретила волшебным теплом. И опять Петунии снился великолепный сад и прекрасная белая птица. Она посмотрела на девочку умными глазами и повела куда-то вглубь сада. Путь пролегал между зелеными яблонями, пышно цветущими цветами, кустами розовой сирени. Гудели пчелы, порхали разноцветные бабочки — одна из них села Петунии на руку, и девочка бережно несла ее, разглядывая узоры на крылышках. Дорожка, по которой вышагивала горделивая птица, едва виднелась в густой шелковой траве, и Петунии приходилось приподнимать подол платья. Оно оказалось точно таким же, как в первом сне, — белым, атласным, чем-то напоминающим оперение подруги-птицы. Наконец, они вышла к трехъярусному фонтану, в котором журчала и искрилась на солнце вода. Петуния протянула руки под струи и рассмеялась, когда капельки попали ей на щеки. В голову пришла обжигающая мысль — а ведь Нарцисса была бы уместнее в этом саду. Она ведь красивее, взрослее, талантливее... Стоило только подумать — черный вихрь закружился по саду, собирая в себя пространство. Птица и бабочки исчезли, платье превратилась в отвратительные лохмотья, а маленький темный смерч надвигался все ближе и ближе. Петуния вцепилась в край фонтана, но отдернула руку — вода успела замерзнуть и превратилась в лед. Петуния вскрикнула и открыла глаза. Она в своей кровати, сбившееся одеяло валялось на полу. Судя по всему, прошло несколько минут — в спальне еще никого не было. Петуния выдохнула, сложила руки на грудь, слушая разошедшееся сердце, и неожиданно для себя расплакалась. Даже свой прекрасный сон она умудрилась испортить! Она же просто хотела подружиться.* * *
Чем ближе подкрадывались выходные, тем сильнее становился мандраж в преддверии матча. Слизеринская команда тренировалась как проклятая, и Лаура как-то в шутку заметила, а не уснут ли игроки на поле от усталости. Гидеон пропал из поля зрения полностью, его даже не видели за завтраком или ужином. Присцилла, которая в ожидании воскресения чуть ли на стенки не лезла, прожужжала подругам все уши — ей понравился один из загонщиков, а еще вратарь и ловец. Ивона молча улыбалась на все восторги, отделываясь своим фирменным «мило». Петунию предстоящий матч занимал мало — куда больше волновали предстоящие пасхальные каникулы. — Мама обещала прислать в субботу классный шарф, — поделилась Присцилла за завтраком, — пушистый, в цветах факультета. Он будет шипеть по команде! Представляете? Надену его на матч! — Думаешь, Денис Кеддл будет смотреть не на снитч, а на твой шарф? — с улыбкой поддела Ивона и пояснила для Петунии: — Денис Кеддл — наш ловец. — Там будет не только Денис, — уязвлено буркнула Присцилла, стремительно краснея. Пятница началась с опоздания. Засидевшись накануне за домашним заданием, девочки проспали завтрак и едва успели на первый урок. К счастью, профессор Слизнорт сам задерживался. Он зашел в класс только спустя двадцать минут от начала занятия, вид у него был рассеянный и словно немного раздраженный. Вместо проверки заготовок профессор велел проштудировать два параграфа и удалился. Удивленные слизеринцы постарались сделать вид, что так и задумано, а вот гриффиндорцы, проигнорировав задание Слизнорта, кинулись строить теории, что же могло произойти. Какие бы версии не выдвигались, сходились в одном — никак опять нападение? Петуния и Ивона, сидящие вместе, молча уткнулись в учебники, а Присцилла, занявшая место с Айрин Шоттон, решила дорваться до правды и накинулась с расспросами на соседку, по праву считавшейся главной сплетницей Слизерина. — Говорят, — заговорщическим шепотом поведала Айрин, наклоняясь чуть вперед, чтобы Петуния и Ивона тоже могли слышать, — что вчера на собрании Клуба Слизней произошло нечто экстраординарное. — Клуб Слизней? — переспросила Петуния. — Ох, ты же отсутствовала на первом курсе. — Айрин воровато оглянулась на гриффиндорцев. — На посвящении нам рассказывали, Клуб Слизней — что-то вроде элитного сообщества, которое возглавляет наш декан. — И что такого в этом сообществе? — Это очень почетно, — важно ответила Присцилла, — попасть туда могут только перспективные, способные ученики с разных факультетов. Или выходцы из знатных семей, но без таланта вряд ли получат приглашение. Элитная тусовка. — Так в чем смысл этого сборища избранных? — Петуния все еще не могла взять в толк. — Профессор собирает дружеские вечера, на них он знакомит членом клуба друг с другом, — Айрин поясняла, словно ребенку, — иногда профессор приглашает кого-то из своих прославившихся выпускников. Знакомства, которые завязываются на таких вечерах, очень выгодны. — Ерунда, — Ивона пожала плечами, — стайка зазнаек цедит лимонад под пирожные с заварным кремом, кичатся происхождением и достижениями, знакомятся с такими же снобами, чтобы потом скалить улыбки и плести интриги. — Хотела бы я туда попасть, — протянула Присцилла, и Петуния мысленно с ней согласилась. — Так! А что там произошло? — Если бы я знала, — Айрин скорчила огорченную мордашку и пожала плечами, — а так могу только сказать, что вчера на собрании клуба один из учеников закатил скандал и кого-то вроде прокляли. Профессору влетело от директора. Отвратительное начало дня, не так ли?
