Чем выше в небо, тем тише птицы

Петуния не очень хорошо запомнила, как очутилась в Хогвартсе. В памяти осталась жалкая горстка моментов, смазанных от страха и ликования. В одном из них Петуния вышла из камина (целая и невредимая!) следом за Макгонагалл. Они очутились в комнате, где их ждал волшебник. Он представился Горацием Слизнортом деканом, факультета Слизерин. Его Петуния запомнила сразу и навсегда. Слизнорт был высоким и достаточно плотным, но не толстым. Его волосы цвета соломы уже тронула седина, и выцветшие светло-зеленые глаза смотрели так, словно он знал все тайны Петунии. После шумного и веселого приветствия он долго и красочно рассказывал девочке о школе, факультетах, чести оказаться здесь и, конечно, одолжении, которое сделал их великолепный директор. Петуния успевала только улыбаться и кивать. Она едва уловила, что такое церемония отбора и как студентов делят на факультеты, а Макгонагалл уже протягивала Распределяющую шляпу. Откуда только ее достала? Петуния удержалась от желания скривить нос и пригнуться, когда грязная и потертая шляпа зависла над ее головой. Но делать было нечего. И девочка, подавив отвращение, позволила Макгонагалл осторожно опустить шляпу на свою голову. Все оказалось не так страшно. Никакой ужасной вони. Шляпа хоть и закрыла лоб и глаза Петунии, но оказалась почти невесомой, словно облако запуталось в волосах. Девочка позволила себя немного расслабить плечи, но тут незнакомый тихий голос задумчиво протянул прямо над ухом: — Хм, интересно... Казалось бы, куда проще, — размышлял он, — отправить бы тебя в Равейнкло. Петуния испуганно вздрогнула. Она не сразу догадалась, что говорил не человек. Напомнив себе, что в волшебном мире может и не такое случиться (подумаешь, говорящие предметы!), Петуния заставила себя несколько раз глубоко вдохнуть. Тихий голос посмеивался над ухом, и девочка вдруг испугалась, что сейчас Распределяющая шляпа скажет, что все ошиблись и Петуния вовсе не волшебница, а самозванка. — Твоя тяга к знаниям затмевает практически все твои качества. Однако я думаю... Твое место в Слизерине! Петуния не успела опомниться, как с нее стащили шляпу, и в глаза ударил свет. В душе все еще теплилось неверие. Вдруг сейчас откроется дверь, войдет Эйлин с Северусом и скажет, что все это — ошибка. Или миссис Эннинг заявится с упреком, как же Петуния оставила ее академию. Но дверь не открывалась, никто не спешил с обвинениями, да и Слизнорт, горячо поздравляющий новую ученицу, как заведенный повторял, как он бесконечно рад новой талантливой ученице. Петуния опять кивала и улыбалась, недоумевая, откуда у него столько уверенности в ее таланте. Макгонагалл тоже поздравила девочку и коротко обрисовала Петунье план обучения. Необходимо было выучить все заклинания за прошедшие три семестра до конца рождественских каникул. Если она не справится, то отправится домой тем поездом, который привезет учеников обратно в Хогвартс. Если же Петуние удастся сгрызть гранит новых знаний в указанный срок и сдать тест, она продолжит обучаться вместо со вторым курсом. Заниматься с ней пообещали Макгонагалл и Слизнорт, поручившиеся перед директором. Макгонагалл должна была обучить Петунию нескольким обязательным предметам: трансфигурации, заклинаниям и защите от темных искусств. Слизнорт, тяжело вздыхая, вызвался помочь не только с зельеварением, но и с травологией. От астрономии и истории магии Петунию освободили, разрешив в случае удачной сдачи самостоятельно изучить обе дисциплины до конца учебного года. Когда Макгонагалл покинула кабинет, попрощалась ли с ней Петуния, девочка не запомнила. Ошеломленная планами на ближайшие дни, она впервые засомневалась в своих способностях. Из размышлений ее вывел деликатный кашель Слизнорта. — Я хочу предупредить тебя, дорогая, — сказал Слизнорт, когда Петуния обернулась на него, — что у слизеринцев не самое приветливое отношение к детям, чьи родители являются магглами. — Кем-кем? — Магглы это не волшебники. Поэтому, пожалуйста, будь осторожна. Думаю, первое время ты поживешь отдельно от учеников Слизерина. Так Петуния узнала, что ей по настоянию директора выделили отдельную комнату, чтобы она пока не пересекалась с остальными учениками и не заводила «болезненные из-за возможного разрыва отношения». Путь до новой спальни не остался в памяти. Все, что помнила Петуния, как шла мимо разговаривающих портретов, позвякивающих доспехов рыцарей, поднималась и спускалась по движущимся каменным лестницам и, наконец, остановилась у узкой каменной лестницы, ведущей в подземелья. Слизнорт бодро зашагал по ступеньками вниз. Петуния на секунду замешкалась.

* * *

Все оказалось не так страшно, как представлялось. Обучение шло как по маслу. В зельеварении Петуния нашла отражение любимой готовки. История магии привлекала куда больше истории Англии, а защиту от темных искусств Петуния полюбила с первой страницы учебника. В заклинаниях девочка преуспела. Магия, заключенная в Петунии и не реализованная в течение долгих полутора лет, нашла наконец выход и хлынула. Знания жадно поглощались ежедневно: Петуния не могла уснуть, не выучив или не узнав что-то новое. Иногда, зарывшись в книги и пергаменты, она даже забывала поесть, и наверняка превратилась бы в скелета, если бы не постоянный надзор наставников. Получалось далеко не все и не сразу. Петуния едва сдерживала слезы, когда ошибалась в названиях трав или не могла воспроизвести простенькое заклинание на занятии по трансфигурации. Потребовалось время, прежде чем кисть перестала болеть от постоянных взмахов, а голова гудеть от волнения. Комната, выделенная Петунии, находилась чуть выше подземелий. Чтобы спуститься в них, нужно преодолеть несколько лестничных пролетов. Но если на первом развернуться и обойти невысокую статую Арфистки, то можно было попасть в короткий коридор с окнами под самым потолком. Здесь находились всего три двери, две из которых вели в оставленные на время классы. А вот третья принадлежала Петунии. В коридор редко кто сворачивал. Разве что любопытные первокурсники, заблудившись, или уже намеренно Слизнорт или Макгонагалл. Остальных учителей Петуния знала шапочно. В начале обучения ее познакомили со всем преподавательским составом в светлой учительской, но к своему стыду девочка почти никого не запомнила. Иногда Петуния выбиралась из своей комнатки в библиотеку или к Запретному лесу. Ей разрешено было самостоятельно передвигаться по замку, но девочка старалась даже из прогулок выжимать максимум пользы — и всегда напрашивалась со Слизнортом, чтобы послушать лишнюю пару-тройку лекций экспромтом, потренироваться в сборе ингредиентов, да и просто послушать веселые истории. Единожды девочка вышла одна: ночью, проснувшись от сильной жажды, Петуния решила добежать до кухни. Она примерно помнила ее расположение. Накинув поверх пижамы халат, девочка выскользнула в коридор. Идти было недалеко — подняться по лестнице, завернуть за угол и вот ты уже почти на месте. Холод щипал голые ступни, палочка непривычно оттягивала халат, а его полы хлопали по ногам. По коридору, расчерченному квадратами света, гулял ветер. Петуния плотнее закуталась в халат, навскидку пытаясь вспомнить какое-нибудь согревающее заклинание. Показалось, что на другом конце коридора возникли призраки, и девочка замедлила шаг. Она знала, что ночные прогулки под запретом, и даже не могла предположить, как на ее появление отреагирует незнакомые приведения. Но те, похоже, не заметили крадущуюся девочку и удалились сквозь стену. Петуния дождалась, когда звуки бубнежа окончательно смолкнут, и вдруг очень остро осознала, что хочет остаться. Хочет, чтобы Хогвартс стал ее новым домом. Она подняла голову, разглядывая в узком окне кусок ночного неба. Крошечные звездочки, казалось, ей ободряюще подмигивали с высоты. Нужны были усилия, и Петуния пообещала себе и звездам, что выложиться как следует, вытянет все жилы, но не покинет замок раньше положенного срока. И кухня, и жажда были забыты. До рассвета Петуния гуляла по пустым коридорам, чтобы потом вернуться и уснуть долгим, наконец спокойным сном. Она с замиранием сердца зачеркивала дни в самодельном календаре и уповала на чудо: она чувствовала, что осваивает программу слишком медленно.

* * *

Субботнее утро всегда ассоциировалось у Петунии с солнцем, бездельем и долгим сном, иногда с походами на ферму, реже — с семейными поездками. Но еще никогда с экзаменами, страхом и трясущимися коленками. — Вы как всегда пунктуальны, мисс Эванс, — сказал профессор Слизнорт, жестом указывая Петуние на стул рядом со своим рабочим столом. — Можете присаживаться, ваши результаты готовы. Стояло позднее субботнее утро, и холодные лучи солнца лениво скользили по стенам. Петуния не сразу поняла, что витражи в окнах двигались. Она отвлеклась и упустила момент, когда Слизнорт заговорил. — Заклинания и Защита на хорошем уровне. К зельеварению особый талант, что нельзя сказать о трансфигурации. История магии... О, история магии тоже хорошо, хотя этот предмет вы изучали самостоятельно. Думаю, вам стоило бы больше внимания уделить травологии. С вашей прекрасной памятью путать названия трав почти преступление. Что я могу сказать, мисс Эванс... Думаю, сегодня вы сможете пообедать за столом вашего факультета. — Но я же не выучила и половины! — воскликнула Петуния, неожиданно разозлившись. Вот уж что она на дух не переносила, так это подачки. — Вы, мисс Эванс, освоили чуть больше половины. Этого вполне достаточно, чтобы получить на промежуточных экзаменах удовлетворительно. — Слизнорт развел руками. — Кажется, мы с Минервой забыли упомянуть. Петуния не сразу поняла, что Минерва это Макгонагалл, и девочка состыковывала все услышанное в голове, Слизнорт воспользовался заминкой: — Добро пожаловать в Слизерин! Добро пожаловать в Хогвартс!

* * *

Слизнорт поручил старосте своего факультета, Лауре Олдридж, проводить новую ученицу на обед в Большой зал и представить остальным. Лаура утянула все еще ошарашенную Петунию из кабинета декана, попутно рассказывая ей правила школы и немного о Слизерине. Петуния слушала в оба уха, боясь пропустить хоть слово, и едва не врезалась в незнакомого слизеринца. У юноши с ястребиным носом были очень смешливые глаза. Петуния, смутившись, потупилась. Пока она бормотала невнятные извинения, Лаура наградила его предупреждающим взглядом, чтобы тот не вздумал насмешничать, и повела подопечную дальше: — Не убегай никуда после обеда. Я провожу тебя в нашу гостиную, покажу спальню и выдам твое расписание. Занятия начинаются с пятого января. Ох, это уже завтра. У тебя будут дополнительные занятия по квиддичу с мадам Трюк. Она не так давно работает в нашей школе. Мне она показалась чересчур строгой. Кажется, по вторникам вечером будешь заниматься с ней вместе с учениками, у которых остались долги после первого семестра. Тренировки будут довольно поздно, так что не думай после них задерживаться. Если тебя поймает наш завхоз, будет плохо. — Лаура улыбнулась Петуние, которая испуганно вздрогнула. — Не все так страшно, как ты себе представляешь. Наш предыдущий завхоз, мистер Прингл, любил сечь студентов по поводу и без. Так что нынешний мистер Филч лапочка по сравнению с ним. Ну, вот мы и пришли. Петуния уместилась рядом с Лаурой и осторожно оглянулась. За слизеринским столом не кричали, не обсуждали что-то до неприличия громко, не переписывали конспекты и не заговаривали посуду. Едва слышался звон столовых приборов, кто-то переговаривался шепотом, не мешая соседям. Стоило новой ученице появиться, как слизеринцы направили внимание на нее. Петуния чувствовала скользящие любопытные взгляды, но ни один поймать не смогла. Девочка невольно напряглась, чувствуя не только доброжелательные. — Теперь можешь расслабиться, — Лаура лучезарно улыбнулась, — ты прошла все тесты и теперь действительно учишься здесь. — Д-да, спасибо, — промямлила Петуния, разглядывая тарелки перед собой. — Хочешь секрет? Из Хогвартса практически невозможно вылететь. Нужно, ну не знаю, кого-то убить, чтобы тебя исключили. И Лаура вернулась к еде. Она с таким аппетитом поглощала запеченный картофель, что Петуния, несмотря на нервозность, вспомнила о пустом желудке. Она перетащила на свою тарелку парочку куриных ножек и пододвинув стакан тыквенного сока. Осознание, что она волшебница, еще не наступило. Все казалось приятным сном без начала и конца. Петуния незаметно ущипнула себя за руку, слизеринский стол никуда не исчез, и уже смелее огляделась. Напротив сидела светловолосая девочка. На вид чуть постарше самой Петунии, утонченная и очень красивая. Петуния с завистью подумала, а не замешана ли тут какое-нибудь заклинание. Лаура заметила интерес новенькой и тихонько толкнула её в бок. — Это Нарцисса Блэк. Будь с ней осторожна. Она хоть и кажется милой, но иногда очень высокомерна. С ранних лет ей вбивали в голову важность чистокровного происхождения, поэтому она иногда... перегибает палку. Петуния удивленно взглянула на красавицу и непонимающе приподняла брови, но Лаура равнодушно пожала плечами и вернулась к трапезе. Смотреть на Нарциссу хотелось смертельно. Она притягивала взгляд, словно магнитом, и Петуния то и дело бросала быстрые жадные взгляды. Как же хотелось хоть капельку походить на нее. Было бы здорово подружиться. — Ты новенькая, да? Которую не успели зачислить на первый курс? — раздался звонкий голос откуда-то справа, и Петуния вздрогнула от неожиданности. Лаура рассмеялась. Несколько учеников оглянулись на них. — Да, я та новенькая. Петуния повернулась к говорившей, которой оказалась смешливая девочка с темно-русыми кудряшками. Она, видимо, уже успела пообедать — вместо тарелки на столе лежала какая-то книга, заложенная в нескольких местах совиными перьями. — Меня зовут Присцилла Гордон. Будем учиться вместе. — Петуния Эванс. — Какое у тебя имя интересное, — восхитилась Присцилла, а в следующую секунду глаза ее восхищенно расширились: — У тебя что, брошка — цветок петунии?! Как символично! Петуния неловко улыбнулась, краем глаза замечая, как Нарцисса подняла заинтересованный взгляд. Волшебное небо Большого зала затянулось тучами, сквозь которые изредка проникали холодные лучи зимнего солнца.

* * *

— Думаю, пора идти, покажу тебе гостиную, — с извиняющейся улыбкой позвала Лаура. — Твои вещи наверняка уже перенесли. Петуния с готовностью поднялась. За обедом, как ей казалось, она задержалась и потратила слишком много времени впустую. Но что поделать, пришлось ждать, пока Лаура прочитает младшекурсникам лекцию о поведении и вдоволь наговориться Дереком Ребергом. Дерек, тот самый ястребиноносый парень, в которого Петуния умудрилась врезаться, оказался вторым старостой Слизерина. Он заваливал Лауру проблемами, которые требовали сиюминутного решения или обсуждения. Даже Петуния, больше занятая разглядыванием слизеринцев, догадалась о причинах такого пристального внимания. И Присцилла, и Нарцисса давно ушли, и Петуния надеялась встретить их в гостиной. Лаура и Петуния спустились по мраморной лестнице, ведущей в подземные помещения. Переходы коридоров, несмотря на полдень, оставались пустыми. Шаги отдавались эхом, и Петуния скоро привыкла к этому звуку. Лаура уверенно вела ее, показывая ориентиры и заставляя их повторять. Они нырнули в очередной проход, как путь им преградили две старинные булавы, повисшие прямо в воздухе и угрожающе качающиеся. Петуния замерла испуганным зайчонком. Лаура даже бровью не повела. — Шел бы ты отсюда, Пивз, иначе Барон об этом узнает! — громко сказала она. — Я позабочусь об этом, обещаю. Откуда-то сверху послышалось мерзкое хихиканье, и булавы упали на пол — Петуния едва успела отскочить. Невидимый дух удалялся, сопровождая себя стуком и улюлюканьем. — Это наш полтергейст, — объяснила Лаура, — постоянно пакостничает. Но без него никуда, слишком все привыкли. Пивз просто до жути боится Кровавого Барона. Барон, кстати, приведение нашего факультета. Выглядит, конечно, кошмарно, но слизеринцев любит и всегда помогает. Поэтому, если вдруг с ним встретишься, не бойся просить о помощи. Особенно если заблудишься в этих лабиринтах. — Тут действительно лабиринты, — не в масть поддакнула Петуния. Наконец, девочки остановились в тупике у голой каменной стены. Петуния разглядывала потеки влаги, отвлеченно размышляя, что Лаура здесь забыла. До нее не сразу дошло, что они пришли. — Наш пароль «семейная верность», — Лаура прислонилась плечом к стене. — Его нельзя говорить ученикам с других факультетов. Все преподаватели и наши старосты его знают, поэтому, если забудешь, можешь спросить. Так вот. Тебе надо сказать пароль, стоя здесь, и стена отъедет. Пробуй. Петунию прошиб холодный пот. Колдовать без палочки? Она сможет? Боясь передумать и совсем струсить, Петуния выкрикнула: — Семейная верность! Часть стены бесшумно уехала в сторону, открывая проход, и Лаура уверенно шагнула внутрь, увлекая Петунию за собой. Гостиная сразу располагала, особенно огромный камин. После долгих переходов по холодным коридорам посидеть перед таким и погреться самое то. Петуния разглядывала стены из дикого камня с немым удивлением и очень надеялась, что в спальнях они будут не такие холодные. В свисающие с потолка лампы освещали гостиную зеленоватым светом. Петуния не могла решить, что этот свет привносил больше — мистичности или подобия болота. В креслах у камина царило оживление. Трое парней что-то громко обсуждали, активно жестикулируя. Рядом с ними сидела Нарцисса со своей, видимо, подругой, и молча слушала, переводя взгляд с одного на другого. Лаура повела Петунию мимо, и та с сожалением подумала, что не прочь бы присоединиться. В спальне для девочек стояло шесть кроватей. На одной лежал скинутая в спешке мантия с именной вышивкой Присциллы Гордон. У другой Петуния заметила свой чемодан. — Что ж, вот здесь ты и будешь жить ближайшие несколько лет, — воодушевленно заявила Лаура, взмахом палочки зажигая больше свеч, давая Петунии оглядеться. — Присциллу ты уже знаешь, а с остальными девочками познакомишься. — Впечатлений уже достаточно, — неловко пошутила Петуния. — Ничего, привыкнешь. Тут каждый день происходит что-то из ряда вон выходящее. —Лаура пожала плечами. — Наша гостиная одно из самых холодных мест в школе. Поэтому нам требуется особая магия, чтобы согреваться. Следующий час Петуния потратила на практику слизеринского заклинания, позволяющего создавать и заключать тепло в разных предметах. Лаура терпеливо показывала, какие взмахи нужно делать, хвалила и поощряла, но даже так Петуния чувствовала, что медлит. — В моих интересах его запомнить и не околеть от холода? — поинтересовалась она, повторяя пас волшебной палочкой в сто первый раз. — Вроде того, — Лаура расхохоталась. — Ладно, у тебя уже неплохо получается. Хочешь остаться здесь или познакомить тебя с ребятами? Петуния хотела остаться и разложить вещи, немного позаниматься и почитать, но вовремя вспомнила, что в гостиной сидела еще и Нарцисса, поэтому прикусила язык и закивала, соглашаясь. Хоть внутренний голос и горевал о потраченном впустую дне. Компания все еще сидела в креслах у камина, и дискуссия, стоило Лауре приблизиться, утихла. Все уставились на Петунию. Нарцисса смотрела равнодушно, с толикой раздражения. Видимо, прервавшийся разговор занимал ее больше. Ее подруга — крупная светловолосая девочка — с исследовательским интересом разглядывала новенькую. Петуния чувствовала себя некомфортно под этими взглядами. Ее вовремя отвлек Дерек, вскочивший навстречу Лауре. Он затараторил что-то про проблемных второкурсников, ворующих метлы для ночных полетов. Темноволосый коренастый юноша, с которым Дерек до этого увлеченно спорил, не переставал ехидно улыбаться. Было видно, что они хорошие друзья. Петуния почти улыбнулась, но взгляд ее скользнул дальше и остановился на слизеринце, сидящем ближе всех к Нарциссе. Он поражал невероятной красотой. Светлые глаза смерили Петунию холодным взглядом, и девочке показалось, что ее облили ледяной водой, но оторваться от принца она не могла. Даже в положении сидя было заметно, что он выше и стройнее своих собеседников. А еще однозначно элегантнее и высокомернее их. Чего стоила манера сидеть — идеально прямой спине позавидовала бы любая балерина. Он сидел ближе всех к Нарциссе, держал ее руку в своей и, кажется, презирал весь мир. Но прекраснее этой пары Петуния не смогла бы найти. Петуния не заметила, как залюбовалась его непроницаемым лицом, длинными платиновыми волосами, перехваченными темной лентой. И пропустила момент, когда Лаура представила ее. Дерек первым протянул Петунии ладонь для рукопожатия: — Меня зовут Дерек Реберг. Я староста факультета Слизерин, и с радостью помогу, если тебе потребуется моя помощь. Меня можно найти в библиотеке, там я обитаю чаще всего. — Петуния Эванс, — едва слышно ответила девочка, с трудом переводя взгляд на Дерека и пожимая ему руку. Вблизи его нос казался еще больше. — Тебя тут уже все знают, — без издевки сказал Дерек, — новость о твоем урагане взбудоражила всю школу! Мы рады, что такая сильная волшебница учится на нашем факультете. — Ты ее совсем засмущал! — пожурила Лаура, заметившая, как Петуния пошла красными пятнами. А Петуния была готова провалиться сквозь землю. Она предпочитала не упоминать о беспорядке, устроенном ею в Коукворте. Да и знала, что краснеет просто уродливо. — Нечего тут смущаться! — Дерек хлопнул Эванс по плечу, отчего девочка пошатнулась и зарделась еще ярче. — Почти за месяц выучить материл первого курса и немного второго в довесок. Ты большая молодец. Петуния совсем стушевалась. Она чувствовала взгляды присутствующих, и от одного конкретного хотелось спрятаться подальше. — Гидеон Коннерс, — представился коренастый юноша, — учусь на четвертом. Если понадобится помощь с домашней работой, всегда рад помочь. — Особенно Лауре, — ввернул Дерек, и все засмеялись. Заметив непонимающий взгляд Петунии, он пояснил: — Гидеон давно влюблен в Лауру. Он заочно изучил программу пятого курса, чтобы помогать ей с домашкой. Даже профессоров довел до нервного тика, выпрашивая проверить свои домашние работы по их предметам. Гидеон неожиданно мило порозовел и надулся, но тут в разговор влезла девочка, сидящая рядом с Нарциссой: — Он не только пятый курс на отлично учил, но еще и свой! — Фиона, — шутливо покачал головой Дерек, — ты как всегда портишь мои шутки. Кстати, Петуния, знакомься, эта очаровательная леди — Фиона Ледженд. Учится вместе с Гидеоном на четвертом курсе и поражает весь факультет своей серьезностью. Ходят слухи, что в ее тело вселилась сварливая старая ведьма. Все опять беззлобно рассмеялись, кроме Нарциссы и красавца-блондина. Они хранили молчание с тех самых пор, как Лаура подвела Петунию к компании. И было в этом молчании что-то пренебрежительно-надменное, словно к коронованным особам привели свинопаску. — Думаю, нам пора дальше, — сказала Лаура, намереваясь увести Петунию. — Я еще должна показать теплицы и поле. — Я еще не со всеми познакомил новенькую! — возмутился Дерек. — Так, Петуния, никуда не уходи. Лаура закатила глаза и не сдержала улыбки. Она ободряюще похлопала Петунию по плечу, давая слово Дереку. Петуния едва подавила вздох — она не горела желанием разговаривать с холодной парочкой! Да, они вызывали восхищение и от них трудно было отвести взгляд, но знакомиться с ними совершенно не хотелось. — Мой хороший друг, Люциус Малфой, — Дерек перестал гримасничать и кивнул на блондина. — Учимся с ним вместе. За помощью к нему даже не суйся. Окатит холодом и оставит отмокать. — А рядом его хороший друг, Нарцисса Блэк, — подхватил Гидеон, и голос его дрогнул. Дерек странно хихикнул, а Лаура нахмурилась. Петуния догадалась, что Гидеон насмешничал. Но Люциус и Нарцисса остались равнодушными к их шпильке, только Фиона непонимающе хлопала глазами. — Ты не устала? — Лаура приобняла Петунию за плечи и повела в сторону выхода. — Очень надеюсь, что нет, потому что я должна познакомить тебя с замком. То есть обойти его почти полностью. Попрощайся со своими ногами и в путь!

* * *

Когда они вышли из совятни, Лаура тяжело вздохнула и повернулась к Петунии: — Я не должна это говорить, но ты, кажется, очарована Нарциссой, поэтому я должна предупредить. Она очень любит показывать свою исключительность. Не воспринимай все ее действия слишком серьезно, а слова не приписывай на свой счет. Она потомок очень древней и уважаемой семьи, так что такая манера общения у нее в крови. — Я не очень понимаю... — Надеюсь, — Лаура вздохнула, — еще не скоро поймешь.

* * *

Петуния смогла разобрать свои вещи только вечером. Как и обещала Лаура, их обход занял уйму времени и к его концу ноги нещадно гудели. Перелистывая учебник вместо того, чтобы отправить его в сундук к остальным, Петуния не заметила, как кто-то вошел, и чуть не опрокинула чернильницу, когда позади нее раздалось деликатное покашливание. У соседней кровати стояла девочка с невозможно синими глазами. — Привет, — сказала она. — Меня зовут Ивона. Ивона Уокер. Мы с тобой вроде как однокурсницы теперь. — Петуния Эванс. — Мило. Ивона равнодушно улыбнулась и прошла к кровати, поправила подушку и улеглась, скрыв себя балдахином. «Ну да, мило», — подумала Петуния и вернулась к учебнику. Она почти не расстроилась, только десять раз напомнила, что не каждый встреченный волшебник должен быть от нее без ума и мечтать познакомиться. Присцилла появилась в комнате чуть позже и с порога огорошила Петунию вопросом: — Ты что, уже знаешь согревающее заклинание? — Вроде как. — Ого, — Присцилла забралась на свою кровать с уселась, скрестив ноги. — Хотя чему удивляться, Слизнорт же тебя поручил Лауре. Она иногда... — Всегда, — влезла Ивона. — Всегда, — исправилась Присцилла, — становится похожей на маму. Наша заботливая и невыносимо спокойная староста. Кстати, а ты знаешь, что заклинание придумал сам Салазар Слизерин? — Правда?! — Петуния запричитала про себя, что тренироваться надо было усерднее. — Не придумывай, — Ивона выбралась из-под балдахина и сурово погрозила Присцилле пальцем, — заклинание было изобретено намного позже. — С чего бы это?! — Потому что Салазар считал, — с видом знатока заявила Ивона, — для успешной учебы студентов надо держать в черном теле. — Тогда у меня для тебя плохие новости! — И Присцилла показала подруге язык. Петуния встретилась взглядом с Ивоной, и обе расхохотались.

* * *

В понедельник на завтрак они отправились втроем: Присцилла и Ивона взяли Петунию под ручки, и у той не осталось ни единого шанса на одиночество. Они пришли слишком рано. Над столами парили зажженные свечки, небо было еще черным. Казалось, еще глубокая ночь. Ученики зевали, кутались в мантии и цедили обжигающий чай мелкими глотками. Пока они завтракали, прибыла почта. Петуния немного испугалась, когда в зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Они кружили над столами, высматривали своих хозяев и роняли им на колени письма. К Ивоне прилетел семейный филин с пакетом сладостей. Девочка распотрошила посылку и щедрой рукой отдала половину подругам. Петуния подозрительно крутила в пальцах леденец, который менял цвета, и не решалась откусить, когда ее собственная сова изящно спланировала откуда-то сверху, вызвав восхищенный вздох у некоторых слизеринцев. Светло-бежевая сипуха аккуратно села между стаканами с тыквенным соком и чашками с горячим чаем и протянула лапку с привязанным конвертом. Петуния тут же вскрыла его: ждала похвалы от родителей. Письмо вышло длинным и теплым, мама, в основном, переживала, а отец восхищался и благодарил за пуговицы. Оказалось, что на работе его обновку заметили и спрашивали, у какой портнихи он нашел такие красивые. Это когда-то они были жуками, но на занятиях у Макгонагалл Петунию училась превращать их в пуговицы. Петуния аккуратно гладила сову по спинке, когда почувствовала недоброжелательный взгляд. Удержавшись от того, чтобы повернуться и посмотреть, девочка осторожно скосила глаза и наткнулась на перекошенное лицо Нарциссы Блэк. «Да что же я ей сделала? За один-то вечер?»

* * *

За первые несколько дней Петуния с облегчением убедилась в нескольких вещах. Во-первых, чистокровность никак не определяла способности. У всех они были одинаковые изначально, и надеяться приходилось только на себя. Родившиеся в семье волшебников не имели особых преимуществ перед остальными. Петуния, наблюдая за работой слизеринцев и студентов с других факультетов, быстро убедилась, что она не хуже, чем другие. Присцилла, например, хоть и выходила из очень знатной чистокровной семьи, результаты показывала средние. Во-вторых, чистокровность и принадлежность к ней никак не определялись внешне. Подруги ни на секунду не оставляли Петунию одну, и она, невольно заручившись поддержкой сразу двух чистокровных волшебниц, априори стала считаться такой же. На Слизерине, к тому же, училось довольно много представителей не самых знатных семей, так что затеряться среди них оказалось куда проще, чем Петуния представляла. Помня наставления Слизнорта, Петуния боялась, что тайна всплывет. Она репетировала ответы на каверзные вопросы, с головой ушла в изучении истории семей и жадно слушала рассказы о домашних от подруг. Присцилла, предсказуемо оказавшаяся жуткой болтушкой, стала ценным источником информации. Но пока все было хорошо, и остальным слизеринцы не спешили накидываться на Петунию с допросами. В-третьих, физическая подготовка подводила все чаще. В Хогвартсе было сто сорок две лестницы. Одни из них были удобные и просторные, другие короткие и широкие, третьи — узкие и длинные. В общем, были лестницы всех вариантов. Даже такие, у которых внезапно исчезали ступеньки. Запоминать расположение лестниц, переходов, коридоров и классов Петунии было сложно. Казалось, что в Хогвартсе все постоянно меняется. Ивона, к счастью, часто подсказывала и даже подарила зачарованный ключ с крылышками, который всегда выводил Петунию к подземельям. Учеба затягивала. Теперь, имея возможность ходить с другими учениками на занятия, Петуния прочувствовала всю прелесть изучения магии. Чего стоило занятие травологии, когда второкурсникам велели пересадить мандрагоры. Все остальные слизеринцы, наученные горьким опытом в первом семестре, от Петунии особо успехами не отличились. Запихивать упирающуюся мандрагору в новый горшок приходилось минут по десять, и к концу занятия с заданием справились немногие. Петуния, испачканная в земле с головы до ног, уставшая и вспотевшая, с злой радостью скинула наушники и отряхнула руки. Она работала в тройке с Присциллой и Ивоной, и им удалось пересадить только трех мандрагор. Или случай на Защите от темных искусств. Выяснилось, что корнуэльские пикси устроили гнездо где-то в школе, и профессор Коббет решила показать их студентам, так что принесла на занятие парочку. Ход урока свернул не туда, и профессор Коббет поведала много невероятных историй, например, о волшебнице, которую пикси похитили во время отдыха в Корнуолле. Поверить в то, что маленькие безобидные существа могли утащить человека, у Петунии так и не получилось, но относится к магическим существам девочка стала насторожено. Особенно к привидениям. Не все они были дружелюбными. Петуния долго не могла привыкнуть, что через стены вдруг могло просочиться привидение, и постоянно пугалась Толстого Монаха. Он, призрак Хаффлпафа, любил пугать слизеринцев, неожиданно появляясь из-под пола. С Почти Безголовым Ником, гриффиндорским призраком, никаких проблем не было хотя бы потому, что пересекались с ним только в Большом зале и очень редко в коридорах. А вот приведение со своего факультета Петуния старательно избегала. Кровавый Барон, хоть и подсказывал ей пару раз дорогу, жутковато выглядел и смотреть на него Петуния не могла, всегда скашивала взгляд, лишь бы не видеть выпученные глаза и одежды, запачканные серебряной кровью. Да и веяло от него безумием. Казалось, неприятнее Барона никого быть не может, однако выяснилось, что существовал еще школьный завхоз Аргус Филч. Петуния не раз встречала его, загруженное чистящими средствами, тряпками, швабрами и ведрами, в коридорах. Девочка все никак не могла взять в толк, почему Филч не пользуется магией, а к студентам Слизерина питает чуть меньшею неприязнь, чем ко всему миру. Петуния сначала решила даже, что Филч маггл, но Присцилла развеяла ее сомнения, рассказав про сквибов. Это произошло за воскресным завтраком в Большом зале, когда Ивона, Присцилла и Петуния оказались едва ли не единственными, кто пришел в несусветную рань. Даже стол преподавателей оставался еще пустым. Однако это было даже на руку, не пришлось понижать голос и шептаться, вызывая строгие взгляды старшекурсников. Что ни говори, а малыши любили пошушукаться. Петуния не сразу это заметила, но потом даже обрадовалась такому открытию: не приходилось скрывать свое любопытство. Присцилла в их тройке стала негласным связующим звеном. Ивона, раскрывшись чуть позже, тоже оказалась любительницей разговоров. И девочки обсуждали все на свете — от цвета лака для ногтей гриффиндорской старосты до созвездий, которые разглядывали на уроке Астрономии в прошлую среду. Так Петуния смогла разузнать кое-что о Нарциссе. Она слыла высокомерной тихоней, которая поступками подтверждала аристократическое воспитание: полностью поддерживала идею чистоты крови, демонстрировала пренебрежительно отношение к полукровкам, впрочем, ни разу не запятнала свою репутацию и до оскорблений не опускалась. Нарцисса была младшей из трех сестер Блэк, готовилась блестяще закончить школу и удачно выскочить замуж за приготовленного родителями жениха. Женихом, кстати, оказался Люциус Малфой. Петуния почти не удивилась, зато стали понятны шутки Дерека и Гидеона. Со временем Нарцисса перестала кидать на Петунию злые взгляды и словно вовсе забыла о ней. Когда они пересекались в коридорах или в факультетской гостиной, Нарцисса виртуозно делала вид, что Петунии не существует. Петуния боялась признаться: где-то в глубине души ей хотелось подружиться с Нарциссой, но понимала, что путь в подруги заказан. Но Петуния не жаловалась. Приятелей и желающих ей помочь и так хватало. С Лаурой видеться удавалось очень редко. Только в Большом зале, когда отвлекать от еды уставшую от подготовки к экзаменам старосту не хватало совести, или в гостиной, где Лаура дремала над книгами. Но если Петунии удавалось застать ее в моменты отдыха, Лаура накидывалась с вопросами. Видимо, она чувствовала вину за то, что не могла уделять должного внимания и пыталась наверстать хотя бы так. Дерек подсмеивался над Лаурой, утешая ее тем, что Петуния неплохо справляется и сама. Он, к слову, несколько раз вполне удачно помог Петунии с домашним заданием. С чем никто не мог помочь юной Эванс, так это с квиддичем — метла не желала подчиняться волшебнице, и мадам Трюк уже готова была махнуть рукой и дать Петунии письменные задания, как помочь вызвался Гидеон. Неизвестно, что двигало парнем в тот момент, но каждое субботнее утро он тащил Петунию на заснеженное поле и заставлял по три часа кричать заклинание, чтобы поднять метлу. Метла игнорировала Петунию ровно до конца февраля, потом терпение кончилось, и метла попыталась укатиться. Гидеон признал это за успех и на время оставил Петунию — близился матч Слизерина и Равенкло, а он входил в сборную Слизерина. С Присциллой и Ивоной отношения крепли. В лице неожиданно приобретенных подруг Петуния нашла ту поддержку, в которой нуждалась. Было сложно не сорваться и не начать рассказывать про Лили или маму, но нашлась тысяча вопросов про волшебный мир, которые подругам было необходимо обсудить.