Последняя капля

Слыша эти слова, вэйно всё больше недоумевал. — За. Заткнись! — беловолосый совсем не горит желанием выслушивать несвязный поток сознания Бьерга, — я и с первого раза всё понял.! Бьёрг замолчал. Вэйно ещё пару минут смотрел на него, раздумывая. — Я. Отвечу тебе позже, — не дожидаясь одобрения от своего собеседника, Вэйномайнен ушёл прочь. Мысли были максимально навязчивыми. Хотелось потерять сознание, чтобы просто больше не думать. В голове вертелось:"Я не знаю, что мне чувствовать. Я… Боюсь? Да. Я боюсь сделать что-то не так по отношению к Бьергу. Почему…? Почему же, блять, так?» Прошло около двух недель, когда Вэйно всё же назначил встречу, где собирался дать свой ответ. — Я дам тебе шанс. Но учти, это первый и последний раз, когда я иду на подобное. — А. Ну конечно первый и последний, Гельсингфорс. — Меларен вздохнул с облегчением и улыбнулся. Он наконец-то добился своего. Можно было бы описать его счастье, если б оно не было настолько огромным. Казалось, что сегодня всë изменится, — я бы хотел посидеть с тобой где-то. Важный случай ведь. — Тц. максимум, на который ты можешь расчитывать — это моя квартира.— Вэйно закатил глаза. — Не думаешь, что это наоборот что-то более стоящее, чем какое-нибудь кафе? — Бьëрг усмехается, глядя на Гельсингфорса. — Гха… Если бы я мог, то врезал бы тебе. По прошествии получаса, парни сидели в квартире Вэйномайнена и разговаривали о всём на свете. В этом у обоих явно была потребность. Просто посидеть и поговорить по душам. И вот, беседа переросла в обсуждение событий 1939 года. — Гельсингфорс, знаешь как думал Московский в 1939? Он думал:"Лучшая защита — это нападение». Понимаешь? Ему не надо было вредить тебе, я уверен. Ему было бы просто незачем. — Тц… Может и так. Без понятия я, что там этот Московский думал. Да и какая разница, когда прошло уже столько лет? — Ха… Ты прав… — швед лукаво улыбнулся и прикрыв рот одной рукой, хитро усмехнулся, — А у тебя был кто-то до меня? Финн нахмурил брови и недовольно цыкнул. — Тебе то че? Был и был, не было и не было. Да и тем более, я тебе просто дал шанс, не надейся на что-то большее. — Ой, и чего же наш Гельсингфорс сразу так напрягся? — Ты сейчас полетишь отсюда, Меларен, — Вэйномайнен приподнял тонкую и белоснежную бровь, немного опустив верхние веки. — Ладно, ладно. Я понял, перегнул, — швед закрыл глаза и добродушно засмеялся, — так был? — Ха… Если уж так интересно, то… Довольно затруднительно ответить. — Затруднительно? — Тц, не знаю как ответить так, чтобы я ничего не упустил. У меня была довольно близкая платоническая любовь с одним человеком, ничего более. Но как я понял… Так думал только я. Раздражение беловолосого парня сменилось на печаль. Глаза безэмоционально смотрели вниз, мысли в голове были одна хуже другой, а руки перебирали кашемировый галстук. — М, ясно, — улыбка с лица шведа пропала, видимо, он наконец начал переживать за чувства Гельсингфорса, так ведь? — извини. — Да нужны мне твои извинения. Что было, то прошло, вот и вся история, — Вэйно покачал головой и раздражение вернулось, — ты только и притягиваешь это, Меларен. — Что ещё за «это»? — Проблемы. В этом весь и ты. Спустя такое огромное количество разговоров на различные темы, Бьёрг всё же уезжает к себе домой. У Вэйно остались неоднозначные впечатления об этой встрече. Его мысли были лишь о ней и о Бьëрге: " Я не знаю что ты чувствуешь, Бьëрг. Я до сих пор не доверяю тебе. Может, никогда не начну». А Бьёрг… Да что Бьёрг? Меларен же принимал душ в своём отеле. Из окна виделись тёмные улицы Хельсинки, которые освещали лишь фонари, а свет из окон выступал в роли маленьких огоньков, показывающих, что город жив. — Хм… Ты и вправду красив, Гельсингфорс. Как город, так и человек. «Может, поэтому я и полюбил тебя?»